Замена гибельного пути / Replacing the evil way

      Хэ Вэй сидел, закинув ногу на ногу, и неспешно завтракал, пока Стивен, устроившись у его ног, уплетал свой корм. Закончив трапезу, кот вновь запрыгнул к нему на колени, ласково мурлыча.       — Лянь Цзинъюань, а ты сегодня не идёшь на работу? — Хэ Вэй взглянул на часы. — Уже полдесятого, а у тебя, по-моему, по четвергам всегда полный день занятий.       — Перенесли.       — А, понятно, — Хэ Вэй рассеянно погладил Стивена, доел хлеб, потом вытер руки. — Не люблю пасту, на обед хочу курицу с рисом по-хайнаньски.       За дверью не последовало ответа. Хэ Вэй подумал, что он ведь не преступник, неужели ему теперь даже еду заказывать запретят? Через минуту Лянь Цзинъюань ответил:       — Уже заказал. Привезут в половине двенадцатого.       Хэ Вэй не возражал. Он встал, лениво потянулся и принялся искать какие-нибудь подручные средства вроде тонкой проволоки или заколок, которыми можно было бы вскрыть замок. Спустя четверть часа Хэ Вэй с досадой констатировал: Лянь Цзинъюань действительно дотошен до мелочей — во всей комнате не нашлось ни одной мало-мальски полезной вещицы, даже разборные принадлежности для уборки из ванной были прибраны.       Но если бы такие мелочи могли остановить Хэ Вэя, значит, все его годы службы в полиции прошли даром. Не говоря уж о том, выдержит ли этот хлипкий замок его натиск. Если он и впрямь возьмётся всерьёз — Лянь Цзинъюаню придётся менять всю дверь целиком.       Однако Хэ Вэй не был сторонником силовых решений, особенно когда дело касалось старого друга, чьи мотивы не были откровенно враждебными. Тут требовался особый подход, желательно без лишних травм. Скрестив руки на груди, он подошёл к двери и произнёс с нарочитой серьёзностью:       — Лянь Цзинъюань, ты же знаешь мой характер. Если я что-то решил, я не отступлю. Открой дверь, и я сделаю вид, будто ничего не было. Останемся друзьями.       — С того момента, как вчера сорвался и сказал лишнее, я понял — мы не сможем вернуться к тому, что было, — голос Лянь Цзинъюаня из-за двери прозвучал приглушённо, с лёгкой грустью. — Хэ Вэй, мне ничего не нужно. Лишь бы ты был жив в этом мире — и всё.       — Хочешь, чтобы я жил, но своими действиями ты сам отнимаешь у меня всякую возможность спастись, — тон Хэ Вэя стал строже. — Я застрял в замкнутом круге. Если я не спасу Чэн Цзэшэна, мне никогда из него не вырваться. Неужели ты хочешь именно такого исхода?       — Если ты ко мне действительно что-то чувствуешь, ты должен желать, чтобы я поскорее разорвал эту ленту Мёбиуса, — Хэ Вэй бросил взгляд на запертую дверь, — а не держать меня здесь, мешая действовать.       Долгое время снаружи не было ответа. Стивен с любопытством уставился на Хэ Вэя, а тот, наклонившись, ткнул пальцем в его лобик. Ты во всём виноват. Вчера кошачьи уловки уговорили его остаться на ночь. Не будь этого, никаких бы проблем не случилось.       — Лянь Цзинъюань, ты меня слышишь?       Из-за двери по-прежнему никто не отзывался. Хэ Вэй вздохнул, подтянул штанины брюк.       — Ну, тогда извини.       Оглушительный грохот — и деревянная дверь поддалась мощному удару ноги с разворота. Хэ Вэй посмотрел на треснувшую дверную коробку и погнутый язычок замка. Теперь ему придётся раскошелиться на ремонт для Лянь Цзинъюаня. Как говорится: не решай вопросы силой. Страдают не только чувства, но и кошелёк.       Выйдя из комнаты, Хэ Вэй столкнулся нос к носу с приближающимся Лянь Цзинъюанем. Тот застыл на месте со связкой ключей в руке, переводя взгляд с Хэ Вэя на испорченную молочно-белую деревянную дверь.       — … — и почему он не предупредил, что пошёл за ключами?       Хэ Вэй слегка кашлянул.       — Я возмещу ущерб.       Лянь Цзинъюань усмехнулся:       — Не стоит. Ты уже проявил великодушие, что не побил меня.       — Что поделать, я ведь собирался, когда открою, задать тебе трёпку, — Хэ Вэй потёр запястье, — но, увидев твоё лицо, рука не поднялась.       Лянь Цзинъюань невольно прикоснулся к щеке и улыбнулся:       — Значит, это всё-таки заслуга моей внешности.       Хэ Вэй перекинул через плечо небольшую сумку с кое-какой одеждой, которую он забрал из дома. Лянь Цзинъюань, держа Стивена на руках, окликнул его вслед:       — Мы ещё увидимся?       — Вряд ли. Дни на исходе, — Хэ Вэй поднял руку, помахав часами. — Время истекает.       Лянь Цзинъюань вздохнул и пожелал ему беречь себя. Сказал, что если понадобится помощь, тот всегда может прийти. И он уж точно не станет создавать трудностей, как вышло сегодня.       Хэ Вэй кивнул:       — Да, знаю. Мы всё ещё друзья.       Тяжёлая входная дверь захлопнулась с глухим ударом. Стивен сидел в прихожей, смотрел на Лянь Цзинъюаня и жалобно мяукал, словно упрекая хозяина, почему тот не удержал гостя.       — Его сердце не здесь. Мне не удержать его, — Лянь Цзинъюань невольно коснулся своей щеки. Воспоминание о тех словах погрузило его в задумчивую отрешённость.       Эту фразу он слышал когда-то, ещё в школьные годы.       Тогда Лянь Цзинъюань, перескочив через класс, попал в старшую школу. Все парни в классе были выше и крепче него, у некоторых уже пробивалась щетина и вырисовывался кадык. Лишь он, в круглых очках, тщедушный и хрупкий, с руками, которые, казалось, можно было переломить одним щелчком, с мягкими волосами, прилипшими ко лбу, напоминал цыплёнка.       В те времена Хэ Вэй сидел позади него и постоянно его опекал. Со временем одноклассники в шутку прозвали Лянь Цзинъюаня «приёмной невестой» Хэ Вэя. Правда, эта «невеста» ни в чём, кроме учёбы, не преуспевала — зрение слабое, движения утончённые и хрупкие. Однажды во время баскетбола он даже угодил мячом Хэ Вэю прямо в голову и моментально побледнел от испуга.       Одноклассники начали подначивать: «Не пора ли преподать ему урок?», «Приёмных невест всегда бьют за закрытыми дверьми!» Хэ Вэй, подняв край футболки, вытер грязное пятно на лбу и безразлично бросил:       — Хотел задать ему трёпку, но, увидев его лицо, рука не поднялась.       Маленький Лянь Цзинъюань моментально покраснел до самых ушей. Даже вернувшись в класс и решая задачи по высшей математике, он не мог унять бешено колотившееся сердце. Одарённый юноша, прочитавший множество книг, лишь вступив в переходный возраст, осознал, что чувство, которое оставляло его в панической растерянности, называлось «первой любовью».       Лянь Цзинъюань прикрыл лицо ладонью, и на губах его дрогнула беспомощная улыбка. Время ушло, он уже не был тем Лянь Цзинъюанем из прошлого, но Хэ Вэй оставался всё тем же Хэ Вэем — всё, что он ценил и любил в нём, никогда не менялось. —————       Хэ Вэй тихо вернулся в подвал, где ранее скрывался Чэн Чжэньцин, и решил временно обосноваться там. Он входил и выходил через чёрный ход рядом с гаражом, искусно избегая внимания старика-соседа по соседству.       Подвал, конечно, не шёл ни в какое сравнение с домом Лянь Цзинъюаня: освещала его лишь одна тусклая тёплая лампочка под потолком, кроватью по-прежнему служило то самое раскладное кресло. Вся обстановка осталась точно такой же, как в его последний визит.       Когда-то, во время поимки Чэн Чжэньцина, здесь всё было видно как на ладони, и обыскивать оказалось попросту нечего — лишь на входную дверь снаружи наклеили охранную ленту. Пребывая в подвале, Хэ Вэй практически не имел нужды подниматься наверх — если не считать потребности в воде. Однако одна проблема оказалась для него поистине трудноразрешимой — мытьё.       На дворе был уже июнь, стояла жара. Хотя во время заданий Хэ Вэй мог несколько дней обходиться без душа и не придавал этому значения, в обычных обстоятельствах он, как человек с некоторой долей брезгливости, не позволял себе пропускать ежедневное омовение. Дело было вовсе не в капризности, а в силе привычки, от которой так просто не избавиться.       После двух дней, проведённых в подвале без кондиционера, Хэ Вэй уловил исходящий от себя кисловатый запах и, немного подумав, взял сменную одежду, решив отправиться в общественные бани.       В двух кварталах от «Фушэн Цзиньлун Юаня» располагался банный комплекс. Снаружи он сиял позолотой и выглядел дорого, но цены оказались вполне приемлемыми. Среди дорогостоящих услуг были только массажи и спа-процедуры, Хэ Вэй же пришёл просто помыться, так что уложился в несколько десятков юаней.       Получив номерок, Хэ Вэй направился в раздевалку. Не успел он раздеться, как внутрь ввалилась группа подозрительных мужчин — кто с выбритой головой, кто с вызывающе яркими волосами в духе неуместной индивидуальности. Один из них расстегнул рубашку, обнажив татуировки в виде узоров на руках и зелёного дракона на груди, а также длинный шрам, тянущийся от левой ключицы до правого низа живота.       — Видали? — с вызывающим видом похвастался он. — За Старшего Брата Фэя получил! Тесак больше метра — рубанули прямо по мне! А я, мать твою, даже глазом не моргнул!       Окружающие издали преувеличенно восхищённые возгласы. Хэ Вэй скользнул взглядом, уголок его губ дрогнул в лёгкой усмешке. Обернувшись полотенцем, он захлопнул дверцу шкафчика.       — Эй, красавчик! Ты чего это ухмыляешься?       Хэ Вэй вынул ключ из замка, надел его на запястье и уже собрался пройти в душевую, как вдруг его резко дёрнули за руку:       — Наш братан Лэйцзы тебя спрашивает!       — Меня? — Хэ Вэй наконец обернулся с растерянным видом, глядя на мужчину со шрамом на груди. ― И о чём это?       — Спрашиваю, чё ты ухмыляешься! — тот, кого звали Лэйцзы, яростно уставился на него. — Мой шрам тебе не нравится? Говорю тебе, я людей резал, когда ты ещё в песочнице копался!       — А, — равнодушно отозвался Хэ Вэй. — И людей резал? Тоже тесаком в метр длиной?       Казалось бы, совершенно спокойный тон, но из уст Хэ Вэя он прозвучал с откровенной насмешкой. Внимание хулиганов тут же сосредоточилось на «тесаке в метр длиной», в головах всплыли мемы с «сорокаметровым мечом», и почему-то их лица исказились в неловких гримасах.       Лэйцзы на секунду опешил, но тут же сообразил, что этот сопляк над ним издевается. Он мгновенно взорвался, вцепившись в воротник Хэ Вэя:       — Ёб твою мать! Видать, жить надоело, раз на старшего рот открыл?! Весь район знает, кто такой Цзинтянь Лэй!       Хэ Вэй нахмурился. Неужели нельзя просто помыться без проблем? Смутное предчувствие подсказывало ему, что это как-то связано с петлёй. Возможно, та случайно полученная информация о детстве сильно повлияла на цикл, вызвав поток бесконечных непредвиденных ситуаций, с которыми было невозможно совладать.       Не успел он как следует осознать происходящее, как в него уже полетел кулак размером с ковш. Хэ Вэй рефлекторно уклонился, резко пригнулся и, проскользнув под рукой противника, тут же схватил его за локоть, вывернул за спину, толчком ноги в подколенную ямку заставил Лэйцзы опуститься на колени — вся эта стандартная схема задержания преступника была выполнена на одном дыхании.       Крошечная раздевалка мгновенно погрузилась в хаос.       Хэ Вэй успел заметить, как один из них достал ослепительно блеснувшее лезвие. Сознание на мгновение стало пустым, осталась лишь одна мысль — ничего не должно случиться, нельзя позволить циклу прерваться.       Он рывком поднял табурет и запустил им в группу хулиганов. Те шарахнулись в стороны, и в этот миг мужчина с ножом бросился на Хэ Вэя. Тот опередил его на долю секунды — ударил ногой по вооружённой руке. Нож с громким лязгом упал на кафельный пол. Лицо нападавшего исказилось от боли, он с воем схватился за запястье. Не теряя темпа, Хэ Вэй точным движением ноги зашвырнул клинок под шкаф.       В раздевалке началась настоящая потасовка. Увидев массовую драку, да ещё и с участием местных известных бандитов, администратор даже не посмел вмешаться. Хэ Вэй, скручивая одному из нападавших руку, улучил момент и крикнул администратору:       — Не вызывайте полицию!       — …А? — сотрудник был в растерянности. Кто тут кого бьёт и кто вообще начал? И тот, на кого напали, ещё и против вызова полиции?       Лэйцзы сегодня был совершенно унижен. Весь красный, с налившейся от ярости шеей, он вознамерился проучить Хэ Вэя, нанеся внезапный удар кулаком сзади. Но у Хэ Вэя, казалось, были глаза на затылке. Он развернулся, пнул его в живот, затем, приподняв, прижал к стене и гневно крикнул через плечо:       — Всем стоять!       Бандиты замерли, напуганные грозной аурой Хэ Вэя, и в раздевалке воцарилась мгновенная тишина. Хэ Вэй глубоко вздохнул и ледяным взглядом уставился на Лэйцзы:       — Тот Старший Брат Фэй, о котором ты говорил — это Чжао Яньфэй, верно? Твоего шефа упрятал за решётку именно я. После семи лет тюрьмы он вышел и завязал с криминалом. Если хочешь пойти по его стопам, я не против протянуть руку помощи.       Лэйцзы уставился на него, широко раскрыв глаза:       — Ты… Ты Хэ Вэй?!       Хэ Вэй разжал хватку на его воротнике, оттолкнул в сторону и потёр шею:       — Либо выходи через эту дверь в душ, либо катись в тюрьму на кормёжку. Выбирай сам.       Лэйцзы внимательно разглядывал Хэ Вэя, сердце его бешено колотилось. Он поманил своих подручных, торопясь смыться. Похоже, этот мужчина не блефовал — это было ясно по его физической подготовке. Чжао Яньфэй рассказывал ему, что арестовавший его полицейский был симпатичным и статным парнем, но в деле он был резким и решительным: преследовал его через семь улиц, срезал путь, спрыгнув с трёхметрового дерева, и схватил его на месте. Разве это описание не идеально подходило к мужчине перед ним?       Наконец, они ушли. Хэ Вэй с облегчением выдохнул. Чувство было такое, будто он попал в «Путешествие на Запад», где в любой момент может случиться новая напасть. Видимо, лучше поменьше выходить из дома.       Промучившись ещё три дня, Хэ Вэй, держа в руках сменную одежду, тихонько открыл дверь в квартиру 404.       В это время все были на работе, дома ни души. Он заранее всё продумал: примет душ и вернётся, никто и не заметит. Но едва Хэ Вэй разделся и открыл кран, как из-за двери ванной раздался вопрос:       — Хэ Вэй, это ты?       Хэ Вэй вздрогнул и машинально обернулся, уставившись на дверь. От этого знакомого голоса у него предательски сжалось в горле.       Чэн Цзэшэн вернулся.