Замена гибельного пути / Replacing the evil way

      Два Хэ Вэя сошлись в упорном противостоянии, ни один из них не желал уступать. Каждый был необычайно хорошо знаком с приёмами другого, и, обезвреживая противника, тут же сам оказывался скованным. Они смотрели друг на друга, словно в зеркало, и по малейшему изменению в выражении лица или движению тела безошибочно считывали мысли оппонента.       — Думаешь, раз мне от тебя что-то нужно, я не стану причинять тебе вред?       Услышав это, Хэ Вэй усмехнулся:       — Думаешь, твоя пуля быстрее моего движения, и я не посмею действовать опрометчиво?       Оба одной фразой разгадали мысли друг друга. Спустя несколько минут тупиковую ситуацию первым разрядил Хэ Вэй. Он убрал руку. Хэ Вэй, одетый в форму, сел, потирая шею и сдавленно кашляя. Пистолет он спрятал за пазуху.       — То, что я первым отпустил, не означает, что я сдаюсь, — Хэ Вэй сделал паузу. — Ты — это я, я — это ты. По логике вещей, нам вообще не следовало встречаться. Поэтому на твои вопросы я не буду и не могу отвечать. Если хочешь жить — даже не пытайся ничего выяснять.       — … — Хэ Вэй напротив устроился на земле, скрестив ноги и подперев щёку рукой, на его лице читалась крайняя досада. — Ну, а вопросы, не связанные с Чэн Цзэшэном, можно задавать? Например… когда ты появился? Ты раньше контактировал с Чэн Чжэньцином? Вы вдвоём что-то тайно замышляете?       Как и ожидалось, речь зашла о Чэн Чжэньцине. И вопросы, которые он задавал, били в самую точку — каким бы ни был ответ, его противник, опираясь на уже полученные сведения, смог бы сделать некоторые выводы об истинном положении дел. Хэ Вэй подумал: «Ну конечно, это же я — с выбором вопросов я никогда не промахиваюсь».       Поэтому Хэ Вэй снова предпочёл не отвечать. Мужчина напротив, однако, не унимался, приставая с новыми вопросами, пока Хэ Вэй не вышел из себя и не нахмурился:       — А почему не спросишь заодно, какие номера в лотерее выигрышные?       — Потому что я в лотерею не играю, а значит, и ты наверняка не в курсе, — в его голосе сквозила лёгкая насмешка. — Что, думаешь, я верю, что мне суждено выиграть пять миллионов?       — … — Хэ Вэй сделал глубокий вдох, стараясь сохранять спокойствие. Пожалуй, стоило бы купить книжку об искусстве общения.       Раз уж Хэ Вэй из будущего не собирался раскрывать карты, нынешний Хэ Вэй никак не мог заставить его говорить. Они пристально смотрели друг на друга, и в голову обоих пришла одна и та же мысль: величайшим врагом в жизни в итоге оказываешься ты сам.       Хэ Вэй поднялся, смахивая пыль с одежды:       — Ладно. Просто сделай вид, что ты меня сегодня не видел. А дело Цяо Жофэй постарайся поскорее закрыть. Оно слишком затянулось.       Офицер Хэ тоже встал, отряхивая запачканную грязью форму:       — Слишком затянулось? А когда, по-твоему, его следовало завершить?       — На несколько дней раньше. Пора бы уже поставить точку.       Согласно обычному циклу, 11-го числа Цяо Жофэй уже должна была быть конвоирована обратно, а 12-го он должен был увидеть ту самую фотографию. Однако, судя по тому, как всё разворачивалось сейчас, Чэн Чжэньцин, обнаружив, что возникли непредвиденные переменные, тоже перестал действовать в соответствии с первоначальной временной линией. Более того — он снял с себя всю ответственность, спихнув разгребать последствия на самого Хэ Вэя.       Что, в общем-то, было к лучшему. Если бы он уже увидел ту фотографию, затем столкнулся со своим будущим «я», догадался бы о скрытой петле и начал действовать по своему усмотрению, создавая непредвиденные переменные — вот тогда бы начался настоящий хаос.       Пройти весь этот цикл до конца уже казалось Хэ Вэю невероятно трудной задачей. Естественно, он не желал, чтобы его прошлая версия снова совала нос в происходящее. Ведь если его убьют, всё начнётся заново, и число, которое Чэн Чжэньцин выстукивал кодом Морзе, грозило превратиться в «14».       На этом разговор исчерпал себя, и говорить больше было не о чем. Возможно, Хэ Вэй повторил это достаточно раз, чтобы его нынешнее «я» наконец перестало допытываться о причинах и истине. Тот попросил оставить контакты. Хэ Вэй отказался. Мало того, что встретились, хотя должны были этого избегать, так ещё и телефон оставлять? Собирается что, регулярно общаться?       И тотчас офицер Хэ произнёс с непоколебимой принципиальностью и суровой прямотой:       — Пока дело Чэн Цзэшэна не прояснится, мне нужно иметь возможность в любой момент тебя найти.       Хэ Вэй глубоко вздохнул:       — Чэн Цзэшэна убил не я. Ты лучше всех понимаешь причину — вряд ли способен поднять руку на любимого человека, верно?       — …Любимого?       Это слово успешно ошеломило офицера Хэ. Пока он приходил в себя, Хэ Вэй уже ловко вскарабкался на кондиционер. Опомнившись, тот крикнул:       — Вы… вы вместе? Как это получилось?! Объясни толком!       Хэ Вэй перемахнул через стену, пробормотав:       — Хочешь узнать подробности — сам иди поговори. Всё сразу прояснится. —————       Вернувшись в подвал, Хэ Вэй уставился на пустой сейф, и мысли его унеслись далеко-далеко.       Когда же его второе «я» вскроет тот конверт? Увидев фотографию и сопоставив её с сегодняшней встречей — какой выбор он сделает?       Какое влияние может оказать контакт двух личностей из разных временны́х линий на будущее — пока неизвестно. Но исходя из собственного опыта последнего времени, Хэ Вэй пришёл к выводу: ничего хорошего ждать не стоит. Через два дня наступит 16 июня. Сможет ли он благополучно завершить этот цикл?       Обдумав всё как следует, на следующий день в полдень Хэ Вэй сам позвонил Лянь Цзинъюаню — хотел поговорить.       После того как соединение установилось, Хэ Вэй, придав голосу несвойственную ему церемонную учтивость, в глубине души тревожился: не оставила ли та неприятная история трещину в их многолетней дружбе? Но Лянь Цзинъюань остался самим собой. В его голосе, когда он ответил, слышалось радостное удивление:       — Как ты? Всё в порядке? Чем могу помочь?       — Всё более-менее. Просто кое-что хотел обсудить, — Хэ Вэй взглянул на часы на запястье. — Ты дома?       — Да. Тебе повезло — я как раз приготовил десерт.       Хэ Вэй сказал, что будет в течение часа, хотя на самом деле от «Фушэн Цзиньлун Юань» до «Хуюэ Синчэнь» на метро ехать не так долго. Но он хотел ещё заскочить купить Стивену лакомства и игрушки. К самому Лянь Цзинъюаню он особых чувств не питал, а вот о Стивене, которого частенько брал с собой в постель, постоянно думал.       Спустя сорок минут Хэ Вэй, с пакетом товаров для животных в руке, добрался до дома Лянь Цзинъюаня. Едва дверь открылась, как с тумбочки для обуви на него бросилась тёмная тень. Он инстинктивно протянул руки и поймал пушистый, очаровательный комочек шерсти.       — Ну и номер! Кто научил тебя такому трюку, Котолёт? — Хэ Вэй, держа Стивена одной рукой, для вида щёлкнул его по лбу «в воспитательных целях» — с такой силой, что и комар бы не пострадал.       — Я сказал ему, что ты скоро вернёшься, так он уже давно у двери караулил. Услышал стук, навострил уши. Только я дверь открыл — он ка-а-ак полетит, — рассмеялся Лянь Цзинъюань.       Стивен лежал на руках у Хэ Вэя в полном комфорте и блаженстве, да ещё и отвечал на его вопросы мяуканьем с разной интонацией. Он был до невозможности понятлив, прямо как человек, — так что опускать его просто не хотелось.       Лянь Цзинъюань положил в пиалу желе из трав с шариками таро, добавил сверху сладкой красной фасоли и саго в сиропе. Десерт, выставленный на стол, выглядел весьма профессионально — ничуть не хуже, чем в кафе. Хэ Вэй восхищённо присвистнул:       — Если когда-нибудь бросишь преподавать, можешь смело открывать своё заведение.       Лянь Цзинъюань лишь улыбнулся в ответ. Просто жизнь в одиночку была довольно скучна, откуда и возникала уйма свободного времени на все эти дела. В отличие от загруженного работой Хэ Вэя, которому редко удавалось готовить самому. Даже при желании встать за плиту — возможности обычно не было.       — Итак, что ты хотел обсудить?       Хэ Вэй взял ложку, стараясь говорить как можно спокойнее:       — Он знает о моём существовании.       Лянь Цзинъюань удивлённо поднял брови:       — …Вы встречались?       Хэ Вэй кивнул и описал вчерашнее противостояние. Лянь Цзинъюань пробормотал себе под нос:       — И он… он действительно наставил на тебя пистолет… Вы двое — как порох и искра. Стоит вам встретиться — и взрыв гарантирован.       — Это уже свершившийся факт. Слишком много переменных возникло, я просто не в состоянии всё контролировать, — Хэ Вэй потёр переносицу. — Даже тот единственный, кто мог бы помочь, сам в растерянности. Эти переменные я создал сам, мне же и разгребать последствия.       — Значит… ты хочешь, чтобы я что-то посоветовал? — Лянь Цзинъюань горько усмехнулся. — Я же уже говорил: то, с чем ты столкнулся, давно вышло за рамки моих исследований. Боюсь, у меня нет никаких оснований давать тебе опрометчивые советы.       — Сейчас любые советы бесполезны. Шестнадцатое июня уже на носу, а я даже не знаю, что произойдёт, когда я снова вернусь в этот цикл, — Хэ Вэй вздохнул. — Сначала я был полон решимости во что бы то ни стало спасти Чэн Цзэшэна. Но теперь у меня нет никакой уверенности.       Лянь Цзинъюань протянул руку, чтобы похлопать Хэ Вэя по плечу, но тут же отдёрнул её, небрежно положив себе на колени.       — Я всегда считал, что если ты чего-то захочешь, то обязательно этого добьёшься. Да, появились переменные, но ты ведь справился, дошёл почти до самого конца цикла?       Он подпёр щёку ладонью, и уголки его глаз приподнялись в улыбке:       — Так что не переживай слишком сильно. Всё образуется само собой. Раз ты до сих пор жив, значит, ты уже преодолел все эти обстоятельства. Разве ты не чувствуешь, что это очень здорово?       Хэ Вэй покачал головой. Ничего подобного он не ощущал. Скорее это было похоже на игру в какой-то жуткий симулятор выживания, где любое непредвиденное событие грозило GAME OVER и необходимостью начинать этот кошмар сначала. Вчера ещё он сам наставил на себя пистолет. В тот момент Хэ Вэй даже немного испугался, представляя себе, каково это — погибнуть от собственной руки.       — Но ты ведь тоже схватил его за горло? Если бы ты убил его первым… — голос Лянь Цзинъюаня оборвался. Он вдруг о чём-то вспомнил и схватил Хэ Вэя за руку. — Ты не пытался… убить своего нынешнего «я»?       — Нет, — удивился Хэ Вэй. — Зачем мне это делать?       — Это просто гипотеза. Я ведь говорил: возвращение в прошлое поднимает вопрос парадокса убитого дедушки. Если ты убьёшь своё «я» из прошлого, твоё будущее «я» перестанет существовать. Раньше я думал, что ты можешь игнорировать этот парадокс и возвращаться в прошлое, потому что твои действия не влияют на реальную временную линию. То есть в этом мире ты не можешь действовать по собственной воле — только так тебе удастся благополучно дойти до точки цикла.       — Но теперь возник эффект бабочки. Ты не только изменил реальную временную линию, но и встретился со своим прошлым «я». В такой ситуации у тебя появляется возможность убить самого себя. Однако Вселенная не допустит существования такого правила. Поэтому, когда я услышал, как ты описывал противостояние, мне пришла в голову одна мысль.       Хэ Вэй пристально посмотрел на Лянь Цзинъюаня, предчувствуя, что следующие его слова могут произвести эффект разорвавшейся бомбы.       — Возможно… парадокс всё же существует, просто в другой форме, — Лянь Цзинъюань говорил совершенно серьёзно. — Вселенная позволила тебе вернуться в прошлое и даже встретиться со своим «я» оттуда. Но если бы ты мог убить его — это нарушило бы естественный порядок. Поэтому, если законы Вселенной хотят избежать парадокса, они могут создать только одну ситуацию: ты ни при каких обстоятельствах не сможешь убить себя из прошлого.       Хэ Вэй обдумывал эти слова, как вдруг ему вспомнился тот день в особняке с Чэн Цзэшэном, когда появился человек в чёрном и первым делом нацелил пистолет на него.       Теперь этот пистолет был в его руках. И если он успешно завершит цикл, снова отправится в особняк спасать Чэн Цзэшэна и станет в их глазах тем самым «убийцей»… Всё это звучало пугающе логично.       «Ни при каких обстоятельствах не сможешь убить себя из прошлого». Но он из предыдущего цикла, пытаясь разорвать ленту Мёбиуса, попробовал пойти именно этим путём. Поэтому… именно поэтому погиб Чэн Цзэшэн?       Мороз пробежал по коже от пяток до макушки. Хэ Вэй машинально уставился на свои руки, представив их залитыми кровью Чэн Цзэшэна. В груди стало тягостно и тревожно.