Замена гибельного пути / Replacing the evil way

      — Двери и окна не повреждены, следов борьбы нет — похоже, дело рук кого-то из знакомых.       — Так и есть. В этой чашке заварен первосортный «билочунь», а в чашке самой жертвы — самый обычный. Судя по всему, убийца был весьма почётным гостем.       — Возможно, его начальник? Заместитель начальника Чэн, что вы думаете?       Взгляды всех присутствующих устремились на Чэн Цзэшэна. Прошло полминуты, а он всё продолжал неподвижно смотреть на обширное кровавое пятно, растекшееся по стене. В его глазах стояла пустота, взгляд никак не мог сфокусироваться. Сян Ян дёрнул его за рукав:       — Замначальника Чэн, с вами всё в порядке?       — М-м? — Чэн Цзэшэн вдруг очнулся, обвёл взглядом знакомые лица и эту незнакомую комнату. Почему он здесь?       — Что с тобой? Витаешь в облаках, — Юэчжэн Кай толкнул его в плечо. — Мы понимаем, что вытащить тебя со свидания — не очень-то хорошо, но что поделать, если дело внезапное. Войди в положение.       — …С кем это я был на свидании?       — Ну, с той самой, твоей подругой детства, Се Вэньси.       Чэн Цзэшэн машинально возразил. Невозможно. В лучшем случае его просто затащили на какую-то чёрную работу, но называть это «свиданием» — уж слишком далеко от истины.       Крайне осторожно, стараясь не наступить на капли крови, он подошёл к стене и пальцами замерил длину брызг. Его глаза видели только огромное, яркое, густое пятно крови. В голове взорвался выстрел.       Бах!       Два расплывчатых, сплетённых вместе человеческих силуэта постепенно замерли. Свежая кровь растекалась из-под их тел, стелилась кроваво-красным ковром, и теперь его жадные, похожие на когти, языки тянулись прямо к самым ногам Чэн Цзэшэна.       Он рефлекторно отступил на шаг назад, но ему тут же напомнили:       — Эй, заместитель Чэн, осторожнее! Сзади шкаф!       Сознание Чэн Цзэшэна было спутанным. Он обнаружил, что всё ещё находится на месте происшествия. Какие тут могут быть сплетённые силуэты? Неужели он за последние дни настолько переутомился, что даже во время выезда на дело начали мерещиться галлюцинации?       Когда сбор улик был завершен, а тело увезли в управление, полицейская группа закончила работу и стала разъезжаться. Юэчжэн Кай снял запачканные кровью перчатки и швырнул их в мусорный мешок.       — Что с тобой сегодня? Выглядишь рассеянным и мыслями ты явно где-то далеко.       — Ничего. Наверное, просто слишком устал, — Чэн Цзэшэн сжал переносицу. — В голове каша, и кажется, будто я так и не проснулся как следует.       Юэчжэн Кай обнял его за плечи:       — И то верно. Сколько ты уже в отпуске не был? Подавай рапорт старику Хуану, съезди куда-нибудь, развейся.       Чэн Цзэшэн сказал ему забыть об этом, ведь старина Янь лежит в больнице, и если он возьмёт отпуск, то кто тогда будет вести дела?       Устроившись в машине, Чэн Цзэшэн закрыл глаза, отдыхая и по кусочкам восстанавливая в памяти события до выезда. С утра Се Вэньси действительно таскала его по магазинам, а затем он получил звонок из управления — срочно выехать на место происшествия и расследовать убийство с проникновением в жилище.       Эти воспоминания чётко хранились в его сознании, но по какой-то причине вызывали в нём чувство отчуждённости. Словно с тех пор прошла целая вечность — он даже не мог вспомнить, во что была одета Се Вэньси этим утром.       Да и на месте преступления, момент, когда он внезапно пришёл в себя, был похож на пробуждение от затяжного, глубокого сна. Он не понимал, где находится, и не мог отличить сон от реальности.       В осколках его спутанной памяти всегда присутствовал неясный силуэт, полностью окутанный чёрной дымкой. Лицо невозможно было разглядеть, но, судя по стройному телосложению, это, похоже, был мужчина. Ему всё время казалось, что этот человек ему до боли знаком. Имя его вертелось на языке, готовое сорваться с губ в любую секунду.       Кто он?       Дома Чэн Цзэшэна застал уже приготовленный Дин Сян обильный ужин. Переступив порог, он первым делом зажёг благовония в память о старшем брате, затем вымыл руки и сел за стол. Отец, как всегда, был невозмутим и скуп на слова, но Чэн Цзэшэн уже привык к этому. Он ел молча, делая вид, что не замечает выражения на лице главы семьи.       — Ты подал рапорт старине Хуану, чтобы переехать в общежитие? — спросил отец.       Чэн Цзэшэн без тени эмоций ответил:       — Да, давно уже подал.       Дин Сян с беспокойством произнесла:       — Цзэшэн, зачем тебе съезжать? Раз Чжэньцина нет с нами, в доме остались только я и твой отец…       — Кхе-кхе! — старший Чэн нарочито громко прокашлялся и уставился на сына. — Крылья отросли — хочет жить самостоятельно, так пусть съезжает!       Чэн Цзэшэн не только не разозлился, но ещё и, деланно усмехнувшись, сказал:       — Спасибо, пап.       Ночью Чэн Цзэшэну приснился красочный и жутковатый сон.       Ему приснился старый ветхий дом. В нём он видел себя лежащим на полу. На груди — пулевое отверстие, кровавое месиво. А рядом на коленях сидел другой человек. Тот самый мужчина с размытыми очертаниями и невидимым лицом. Он прижал его руку к своей щеке, и тихо прошептал:       — Прости.       За что простить? Это ты убил меня?       Чэн Цзэшэн чувствовал скорее недоумение и любопытство. Он взглянул на собственное тело, но сильного душевного отклика не испытал. Видеть во сне свою смерть ему было не впервой. В силу опасности профессии он давно приготовился к возможной гибели. Да и сейчас он отчётливо понимал, что это всего лишь сон, бояться нечего.       Покрытый кровью мужчина ушёл. Чэн Цзэшэн последовал за ним. Они вместе спустились с горы, пришли в один из университетов, где встретили ещё одного человека, чьё лицо показалось смутно знакомым. Он напряг память, пытаясь вспомнить, кто это, и лишь спустя долгое время наконец сообразил — это был владелец бара «Авенуар», Лянь Цзинъюань.       Мужчина разговаривал с Лянь Цзинъюанем о каких-то метеорах и сверхновых звёздах. Чэн Цзэшэн уловил лишь общий смысл. Затем они вместе с Лянь Цзинъюанем отправился к нему домой. Чэн Цзэшэн следовал за ними, наблюдал, как мужчина сменил одежду, после чего снова вышел из дома.       У цветочного магазина его остановила молодая продавщица. Он спросил:       — А розы Шампань есть?       Девушка покачала головой. Мужчина прошёл мимо, направился к интернет-кафе, а потом вернулся в горы.       Чэн Цзэшэн смотрел, как он приводит в порядок место преступления, снова опускается на колени рядом с ним и берёт его руку.       — Жди меня.       — Я обязательно найду способ тебя спасти.       Чэн Цзэшэн подошёл и присел на корточки около своего тела, пытаясь разглядеть лицо мужчины.       Его черты по-прежнему тонули в пелене чёрного тумана, но сквозь неё проступали и стекали по щекам прозрачные, как кристаллы, слёзы.       Чэн Цзэшэн протянул руку. Одна из капель упала ему на ладонь, обжигая и причиняя острую боль. Она прожигала не только кожу, но и само его сердце.       Почему тебе так больно?       Чэн Цзэшэн открыл глаза. В изнеможении он приподнялся и сел. Виски мучительно пульсировали, нервы напряжённо дёргались.       За окном уже вовсю светило солнце. Редкое воскресенье без сверхурочных, а он вместо отдыха носился во сне. Усталость после этих скитаний была похлеще, чем после выезда на место преступления.       Конкретные детали сна он уже не мог ясно вспомнить, но ощущение той слезы, упавшей на ладонь, стереть было невозможно — в ней сплелись печаль и безысходность, бесчисленная горечь, и именно поэтому она обладала такой обжигающей силой.       Он не знал, кто этот мужчина. Даже лица его не видел.       Внутри необъяснимо возникло ощущение пустоты. Чэн Цзэшэн сжал и разжал кулак. Чувство было такое, будто он утратил что-то чрезвычайно важное. —————       Расследование дела об убийстве с проникновением в жилище шло полным ходом. Чэн Цзэшэн, как обычно, ставил задачи и проводил опросы, но всем было заметно, что он не в себе.       То он уходил в себя, застыв в задумчивости над какой-нибудь вещью, с нахмуренным, озабоченным лицом. То путал вещественные доказательства и показания, совершая одну ошибку за другой — подобного за всю его карьеру ещё не случалось. Стоило его спросить, как он тут же отмахивался, что всё в порядке. Но коллеги, бок о бок работающие с ним каждый день, прекрасно понимали: с заместителем начальника отдела Чэном явно творится что-то неладное.       — Ты правда не хочешь отдохнуть?       Во время обеденного перерыва Юэчжэн Кай протянул ему баночку ледяной колы:       — Посмотри, как ты выглядишь. Не загоняй себя.       Чэн Цзэшэн покачал головой. Плохо спал — это правда. Почти каждую ночь ему снился тот мужчина — он следовал за ним, метаясь туда-сюда, и даже видел своего уже покойного старшего брата.       Во сне отношения между мужчиной и братом были странными. Друзья — но близости не чувствовалось. Однако они могли говорить обо всём на свете, сидя в каком-то тёмном подвале и выпивая за разговорами. Содержание их бесед было Чэн Цзэшэну непонятно. Вернее, он слышал лишь отрывки, будто сквозь толщу воды, улавливая отдельные, малозначительные фрагменты, лишённые ключевых деталей. Связать их в единое целое не получалось.       Из-за этого Чэн Цзэшэн часто вспоминал свои сны посреди бела дня. Тот мужчина стал его навязчивой идеей. Он постоянно следовал за ним. Стоя у окна, молча всматривался в него, пока тот спал, ожидая следующего рассвета.       Время во снах не совпадало с реальным. Чэн Цзэшэну постоянно казалось, что прошли уже многие дни, но, стоило проснуться, выяснялось — всего несколько часов.       Однако за эти долгие, растянувшиеся дни, он по-прежнему не знал имени того мужчины, не разглядел его лица.       Получалось, день и ночь для Чэн Цзэшэна словно разделились на два разных мира. Длинные ночи, проведённые во сне, заставляли его днём забывать некоторые текущие дела и их детали — настолько долгим казался ему пройденный временной промежуток. Не имея возможности нормально отдохнуть ночью, днём он был вынужден сохранять концентрацию на работе. Всего за несколько дней его психическое состояние заметно ухудшилось, и временами в светлое время суток его стали преследовать слуховые галлюцинации.       — Жди меня. Пожалуйста, дождись меня.       Чэн Цзэшэн не понимал, чего именно ждать и зачем.       Юэчжэн Кай похлопал его по плечу:       — Я вчера поговорил с начальником Хуаном. Думаю, он даст тебе несколько выходных. Тебе ведь ещё переезжать надо?       Чэн Цзэшэн потёр виски:       — А, точно, я и забыл об этом. Ещё не ходил к нему за ключами.       И действительно, после обеда Хуан Чжаньвэй вызвал его и дал три дня отпуска — как раз на переезд и отдых. Сам Чэн Цзэшэн тоже чувствовал, что состояние у него не ахти, и если останется на работе, то лишь снизит эффективность. Вопреки своему обыкновению, он не стал упрямиться и согласился.       Чэн Цзэшэн переехал в квартиру 403 «Квартала Будущего» — последнюю в коридоре. Стоя перед дверью и глядя на холодную белую стену, он не мог отделаться от ощущения, что незанятое здесь пространство слишком велико. Тут запросто могла поместиться ещё одна квартира. Так почему же оно пустовало? Разве государственные учреждения не любят использовать каждую пядь земли по максимуму, не растрачивая впустую ни копейки?       Однако он не стал заострять на этом внимание. После переезда тело будто выжали досуха. Улёгшись на диване, он незаметно для себя провалился в сон.       На этот раз ему не приснился тот мужчина. Вместо этого он услышал фортепианную мелодию, которая непрерывно звучала у него в ушах, повторяясь снова и снова, будто намертво впечаталась в сознание. Эти звуки были словно наваждение, от которого гудела голова.       Чэн Цзэшэн проснулся, взглянул на телефон — полночь.       Он поднялся, чувствуя спутанность в мыслях. На самом краю сознания, казалось, всё ещё смутно улавливались фортепианные переливы. Раздражение нарастало. Опустив голову, он несколько раз тряхнул ею, пытаясь изгнать навязчивую мелодию, но та не унималась — далёкая, неуловимая, почти нереальная, полная одиночества.       Стоп. Чэн Цзэшэн встал и прислушался. Кажется, он действительно слышал звуки фортепиано.       Тщательно определив направление источника звука, он медленно повернулся и понял, что музыка доносится от стены позади него.       Чэн Цзэшэн подошёл ближе, прижался ухом к стене. Сквозь толщу бетона к нему просачивались непрерывно текущие фортепианные аккорды. Словно несмолкающий, никем не выключенный будильник.       Но по ту сторону — пустое пространство, соседей рядом не было.       Чэн Цзэшэн снова вышел из квартиры, остановился перед той стеной и осторожно коснулся её.       Внезапно поверхность её едва заметно дрогнула, будто какая-то внешняя сила ударила по ней. Чэн Цзэшэн огляделся по сторонам. Коридор был пуст. Никто не мог бы заставить эту стену вести себя подобным образом.       Хэ Вэй закусил губу и снова ударил кулаком в стену, охваченный чувством полного поражения и бессилия.       Чэн Цзэшэн.       Хэ Вэй закрыл глаза, безмолвно прошептав его имя.       Чэн Цзэшэн медленно отнял руку, несколько секунд смотрел на белую стену и, наконец, вернулся в квартиру.       Галлюцинации становились всё серьёзнее.