Замена гибельного пути / Replacing the evil way

      — Меня зовут Хэ Вэй. Хэ состоит из иероглифов «человек» и «можно», Вэй — как «опасность» в слове «кризис». Мне тридцать два, работаю таможенным брокером в импортно-экспортной компании «Динсинь».       — Где живёте?       Хэ Вэй назвал адрес в одном старом районе и, осторожно взглянув на Чэн Цзэшэна, спросил:       — Офицер Чэн, могу я спросить, по какому делу вы просите меня помочь в расследовании?       Только что, чтобы задержать человека, Чэн Цзэшэн одним движением достал удостоверение и, выдумав первый попавшийся предлог о расследовании, затащил его в кафе. И теперь, когда Хэ Вэй завёл об этом речь, он лишь слегка кашлянул и выдал отточенную официальную отговорку:       — Это временно не подлежит разглашению. Не волнуйтесь, всё в рамках стандартной процедуры. Просто выясняем ваши базовые данные.       К счастью, Хэ Вэй оказался парнем честным и простодушным, не стал допытываться дальше, лишь кивнул. В конце концов, ничего противозаконного он не совершал, совесть у него была чиста, и даже звание заместителя начальника отдела уголовного розыска городского управления полиции, которым обладал Чэн Цзэшэн, не внушало ему страха.       У человека, сидевшего напротив, был кроткий и спокойный взгляд, белая, чистая кожа и правильные, изящные черты лица. Чем дольше Чэн Цзэшэн смотрел, тем больше он ему нравился. Догадка оказалась верной — его внешность действительно была привлекательной.       Эта судьбоносная связь, протянувшаяся из мира снов, была необычайно удивительной. Изначально он полагал, что мужчина был лишь его фантазией, порождённой чрезмерным стрессом, и не ожидал, что тот действительно существует. Даже более того — предстанет перед его глазами живым, дышащим, реальным.       Хэ Вэй взглянул на часы и с извиняющейся улыбкой сказал:       — Офицер Чэн, вас ещё что-то интересует? Мне пора возвращаться, готовить ужин.       — Дома кто-то ждёт?       — Нет.       — Тогда поедим здесь. Я угощаю.       Хэ Вэй как раз собирался отказаться, но Чэн Цзэшэн уже поманил официанта, чтобы сделать заказ. От природы Хэ Вэй не умел отказывать, к тому же собеседник был следователем — возможно, по делу ещё потребуется его помощь, поэтому он лишь слегка кивнул:       — Спасибо.       Пока ждали еду, Чэн Цзэшэн уже успел превратить «рутинный опрос» в обычную непринуждённую беседу, стараясь исподволь выведать побольше личных подробностей. Он не был склонен заводить разговоры с незнакомцами, но на этот раз «злоупотребил служебным положением», только чтобы сблизиться с Хэ Вэем и поговорить с ним подольше.       Разговор зашёл о близких — семье и друзьях. Хэ Вэй ответил честно: есть брат-близнец, но отношения у них неважные, а из тех, с кем он действительно хорошо ладит, — только один друг, владелец бара. Обычно там они и встречались.       — Лянь Цзинъюань?       Хэ Вэй удивился:       — Офицер Чэн, откуда вы знаете?       Потому что видел во сне, как вы с ним близки. Только вот во сне Лянь Цзинъюань был не владельцем бара, а университетским преподавателем. Наверное, и это просто нафантазировало его сознание.       Перед Хэ Вэем Чэн Цзэшэн ни за что не стал бы нести такую странную и слащавую чепуху. Где-то… во сне тебя видел. Можно не сомневаться, такое признание опустило бы образ Чэн Цзэшэна как представителя народной полиции в разряд мастеров приторных откровений.       — По делу раньше доводилось пересекаться с хозяином Лянем. Вы сказали «владелец бара», я машинально подумал о нём, — Чэн Цзэшэн отрезал кусочек стейка и усмехнулся. — Не ожидал, что так удачно совпадёт и он окажется вашим другом.       — Да, Цзинъюань — мой младший товарищ по университету. Мы всегда хорошо общались.       — Значит, в следующий раз в баре мне сделают скидку?       — Э-э… я не уверен, — Хэ Вэй смущённо улыбнулся. — Скорее всего, просто назвать моё имя — не прокатит. Лучше я вас сам туда свожу.       За время ужина их беседа текла ровно и приятно. Чэн Цзэшэн смотрел на Хэ Вэя с лёгкой улыбкой, но внутри понемногу начало шевелиться странное чувство. Он всё ждал, что следующий ответ Хэ Вэя принесёт какую-нибудь необычную, приятную неожиданность. Как будто этому рту подобало изрекать куда больше сарказма и остроумных слов.       Но характер у Хэ Вэя был слишком уж мягким. На любую тему он реагировал с невозмутимым достоинством, чаще всего — с той же самой смущённой улыбкой, а то и просто молча опускал глаза. В этом его молчании чувствовалась не только уравновешенность, но и какая-то робость, даже боязливость.       — Спасибо за угощение, — Хэ Вэй достал из кармана визитку и протянул её Чэн Цзэшэну. — Вот мои контакты. Если что-то понадобится, офицер Чэн, смело звоните.       Чэн Цзэшэн кивнул, покрутив в пальцах визитку, и не отрывал глаз от Хэ Вэя, пока тот садился в такси. Он даже помахал ему вслед. Взгляд полнился нежностью.       И всё же… Что-то было не так.       Вернувшись в квартиру, Чэн Цзэшэн достал телефон и только тогда увидел шквал сообщений от Се Вэньси.       [Эй! Ты вообще в своём уме? Если сбежал — так хоть отмазку придумай! Как мне теперь разгребать?!]       [Без разницы. Если тётя спросит, скажу — это ты всё завалил. Я тут ни при чём.]       [Я объяснила Линь Вань про специфику твоей работы. Девушка очень понимающая. Вот её номер: 138xxxxxxxx. Быстренько добавь и загладь вину.]       Чэн Цзэшэн ответил:       [Не надо. У меня уже есть человек, с которым хочу растить кота.]       Глубокой ночью, когда всё стихло, Чэн Цзэшэн вновь погрузился в тот долгий и неуловимый сон. На этот раз, едва он приблизился, мужчина обернулся. Чёрная мгла, скрывавшая его лицо, рассеялась. Это было то самое лицо Хэ Вэя, которое он видел вечером. Однако во взгляде таилась врождённая острота и сила. И одно лишь это выражение глаз делало его совершенно иным, не тем Хэ Вэем, которого он знал в реальности.       Казалось, между ним и Лянь Цзинъюанем вспыхнула перепалка. Впервые тот вёл себя с несвойственной его натуре эмоциональностью. Он присел на корточки, придвинулся ближе и упёрся лбом в лоб Хэ Вэя:       — Я не хочу больше видеть, как ты страдаешь. Неважно, откуда ты родом, для меня ты уникален, и никто не сможет тебя заменить.       Чэн Цзэшэн стоял в стороне, сжав кулаки. В нём возник неудержимый порыв — ринуться вперёд и сбить с ног Лянь Цзинъюаня. Но он знал — не сможет. Он не способен прикоснуться ни к кому в этом сне. Долгий сон был подобен фильму, а зритель не в силах изменить сюжет на экране.       Ну же, оттолкни его, Хэ Вэй. Чэн Цзэшэн мысленно повторял эту фразу.       Неизвестно, услышал ли Хэ Вэй его оклик на самом деле, но он резко оттолкнул Лянь Цзинъюаня и заявил ему, что они всегда были просто друзьями. Если между ними и возникло какое-то недопонимание, то только по причине того, что Лянь Цзинъюань слишком много себе нафантазировал.       — Я не стану жертвовать другим ради себя. Тем более, если этот другой — тот, кого я люблю. Я хочу спасти его. И спасу. Чего бы это ни стоило.       В то мгновение Чэн Цзэшэн ощутил гораздо больше радости, нежели удивления, словно догадывался об их отношениях уже давно. Почему же его смерть причинила Хэ Вэю такую боль? Потому что между ними была связь иного рода — редкая, неразрывная. Это была любовь.       В конце концов Хэ Вэй всё же покинул дом Лянь Цзинъюаня и вернулся в тот тёмный маленький подвал. Он в одиночестве лежал на раскладном кресле, тупо уставясь на тусклую потолочную лампочку. Без Стивена рядом ночь казалась долгой и одинокой.       После того как Хэ Вэй заснул, Чэн Цзэшэн присел рядом с ним на корточки, протянул руку и стал нежно поглаживать мягкие чёрные волосы. Тёмные блестящие пряди не проскальзывали сквозь пальцы, но Чэн Цзэшэн понимал: Хэ Вэй не чувствует его прикосновения, и это утешение — всего лишь самообман.       — Похоже, ты во сне нравишься мне больше, чем в реальности.       Чэн Цзэшэн наклонился и запечатлел поцелуй на его губах. —————       После переезда в квартиру 405 состояние Хэ Вэя не улучшилось. Хотя он по-прежнему ходил на работу каждый день и его профессиональный уровень не упал, он стал невероятно молчалив и заметно похудел.       Завибрировал телефон. Хэ Вэй мельком взглянул на экран — звонок от Чэн Цзэшэна. Ни капли радости он не испытал. Пусть это и был Чэн Цзэшэн, но не тот, который был ему нужен.       — Вечером свободен? В прошлый раз на концерте ты довольствовался обедом из коробки, так что сегодня я… дома сам приготовил такой обед… то есть нет! Ужин! Я сам приготовил ужин!..       Каждый раз, разговаривая с Хэ Вэем, пианист волновался до заикания. К ужину Хэ Вэй не испытывал особого интереса — ему просто пришло в голову заглянуть к тому домой. А тут и сам Чэн Цзэшэн подвернулся — отпала нужда искать предлог для встречи.       Даже понимая, что в этом уже не было необходимости, Хэ Вэй не мог смириться. Ему всё ещё хотелось проверить, существует ли арсенал. Он не намеревался упустить ни единого возможного следа, оставшегося с прошлого цикла.       После работы Хэ Вэй на машине отправился к Чэн Цзэшэну. Дверь открыла домработница. Войдя внутрь, он увидел, как пианист стоит у плиты, в одной руке крышка от сковороды, в другой — лопатка, и жарит рыбу.       — Т-ты пришёл! Подожди минутку, сейчас эта рыба… почти готова.       Наблюдая, как Чэн Цзэшэн одной рукой держит крышку в качестве щита, защищая своё бесценное лицо, а другой орудует лопаткой, как копьём, в схватке с ужасным карасём, Хэ Вэй мысленно вздохнул. Артист, забросивший искусство ради кулинарного ремесла, — наглядная пародия прямо перед глазами!       Хотя это и были два разных Чэн Цзэшэна из разных миров, в одном их таланты удивительно совпадали: оба просто отвратительно готовили.       Хэ Вэй подошёл, забрал у Чэн Цзэшэна кухонную лопатку, убавил огонь, аккуратно перевернул уже поджарившуюся рыбу и слегка подтолкнул его локтём:       — Крышку-то опусти. Как планировал готовить рыбу?       — Тушить для супа.       Хэ Вэй понял, и велел Чэн Цзэшэну подождать его в гостиной — скоро будет готово. Но Чэн Цзэшэну было неловко уходить с кухни, и он остался стоять позади, наблюдая за Хэ Вэем.       — Не думал, что ты ещё и готовить умеешь.       — Ничего сложного. Когда живёшь один, не помирать же с голоду.       Чэн Цзэшэну стало неловко. Он тоже жил один, но питался либо доставкой, либо тем, что готовила домработница. Шанс блеснуть талантами перед Хэ Вэем выпадал редко, но он умудрился его завалить.       — Это же я пригласил тебя на ужин, а получилось, что тебе самому пришлось готовить, — виновато сказал Чэн Цзэшэн.       Хэ Вэй, казалось, не придал этому значения:       — У тебя руки для фортепиано созданы. Использовать их на такое — непростительная расточительность.       Щёки Чэн Цзэшэна слегка порозовели. Он украдкой наблюдал за Хэ Вэем, и сердце его неудержимо забилось чаще.       Спустя полчаса Хэ Вэй вышел с кухни, неся в руках молочно-белый рыбный суп. Чэн Цзэшэн уже разложил по тарелкам рис. Домработница к тому времени ушла, и в просторном особняке остались только они вдвоём, ужинающие вместе.       Хэ Вэй окинул взглядом стол. Сегодняшние блюда были вполне обычными и, что важнее, не содержали ничего из его длинного списка аллергенов. Пять тарелок выглядели вполне аппетитно, однако, попробовав их на вкус, Хэ Вэй умолк, заподозрив, что Чэн Цзэшэн всё-таки перепутал сахар с солью, а соевый соус с уксусом.       — Ну как? Вкусно? — спросил Чэн Цзэшэн, и в его глазах явственно читалась жажда похвалы.       — М-да, ничего, — уголки губ Хэ Вэя чуть дрогнули. — Тебе всё-таки больше подходит играть на фортепиано.       — … — чувство поражения накрыло пианиста с головой, погрузив в пучину уныния.       Хэ Вэй совершенно не отдавал себе отчёта в том, что сказал что-то обидное. После ужина, пока Чэн Цзэшэн мыл посуду, он неспешно направился в гараж. Обстановка там не изменилась. Даже положение легковушки в точности соответствовало его воспоминаниям. На стене всё так же висел самовлюблённый постер. Но зазора потайной двери было уже не нащупать, а в углу не нашлось замка со сканером отпечатков пальцев.       Арсенала не существовало.       Возможно, ударов судьбы было уже так много, что Хэ Вэй не ощутил какого-то эмоционального всплеска. Засунув руки в карманы, он вернулся в гостиную. Чэн Цзэшэн как раз неуклюже орудовал ножом, пытаясь очистить яблоко.       — Давай я? — спросил Хэ Вэй, прислонившись к дверному косяку.       Чэн Цзэшэн тут же замотал головой. Если уж и это переложить на Хэ Вэя, то как он после этого в глаза-то ему посмотрит?       Хэ Вэй настаивать не стал. Ладно, порежется — его проблемы. Он принялся бесцельно бродить по гостиной, пока не подошёл к молочно-белому роялю. Поднял крышку, и его длинные пальцы легли на чёрно-белые клавиши.       Тот отрывок из цифровых нот закружился в его сознании. Несмотря на то, что он не слышал его уже очень давно, каждый его перелив оставался свеж в памяти, словно выученный вчера. Оказавшись в незнакомой для себя области, он неуклюже, на ощупь, стал подбирать клавиши. Путём перебора ему удалось наконец найти правильные ноты и заставить их литься одна за другой.       Вслед за движением его пальцев постепенно проявлялось знакомое звучание. Хотя и обрывочное, но вызванное им тягучее, глубинное, мучительное чувство обрушилось на него, не встречая преград, нахлынув волной.       — Что это за мелодия? — внезапно появился Чэн Цзэшэн, держа в руках тарелку с нарезанными яблоками.       — Очень особенная.       Чэн Цзэшэн поставил блюдо на рояль и, опираясь на только что услышанные ноты, провёл пальцами по клавишам, мгновенно извлекая целостную, плавную мелодию. Хэ Вэй был поражён: абсолютный слух пианиста и вправду не был мифом. Услышав всего один раз, он смог воспроизвести всё настолько безупречно, что это почти не отличалось от фортепианных аккордов, звучавших каждую ночь в полночь в его квартире.       — Потрясающе, — искренне восхитился Хэ Вэй.       Чэн Цзэшэн наконец-то дождался похвалы, и его душевное состояние мгновенно преобразилось до неузнаваемости. Казалось, само счастье витало вокруг него незримым сиянием.       После ухода Хэ Вэя Чэн Цзэшэн сел за рояль и снова заиграл тот минорный отрывок. Он был в некотором недоумении: что это за мелодия? Звучала она странно, не слишком благозвучно. Так почему же Хэ Вэй назвал её «очень особенной»?       Время быстро пролетело — было около десяти вечера, когда Хэ Вэй наконец неспешно доехал до «Квартала Будущего». Выйдя из лифта и едва завернув за угол, он вдруг замер на месте.       В коридоре сидел рэгдолл с биколорным окрасом. Он покачивал маленькой головкой и осматривался по сторонам, а в его синих, миндалевидных глазах светилось любопытство. И в тот миг, когда кот повернул голову, Хэ Вэй затаил дыхание, почти теряя связь с реальностью.       — Стивен.       Хэ Вэй тихо позвал его. Уши рэгдолла дёрнулись, и впрямь отреагировав на это имя.       Но он не подошёл, а остался сидеть на месте, склонив голову набок и с интересом разглядывая Хэ Вэя.       Хэ Вэй медленно, шаг за шагом, начал приближаться, когда на пожарной лестнице звякнул мусорный бак. Он машинально обернулся — ничего не увидел. А когда повернулся обратно, кот исчез.       Хэ Вэй подбежал к тому месту, где только что сидел рэгдолл. Двери по обеим сторонам были закрыты, вентиляционное окно в коридоре тоже не открывалось. Куда же делся кот?       Он вернулся к пожарной лестнице и увидел лишь уборщицу, менявшую мусорный пакет. Возможно, именно её шум спугнул рэгдолла, и тот куда-то сбежал.       Нельзя было исключать и того, что это была «галлюцинация» самого Хэ Вэя. Вся эта череда неудач заставляла его сомневаться в подлинности собственных воспоминаний. Не пора ли было действительно записаться к психотерапевту?       Чэн Цзэшэн, вернувшись после выноса мусора, тут же подхватил Стивена на руки:       — Ты как опять сбежал? А если какой-нибудь негодяй попадётся?       Стивен жалобно замяукал, его невинные глаза были прикованы к дальнему концу коридора. Казалось, он пытался объяснить папе, что незнакомец и вправду только что был здесь, но в ту секунду, как кота взяли на руки, этот человек исчез.       Чэн Цзэшэн огляделся в коридоре по сторонам, убедился, что кроме него никого нет, и принялся отчитывать кота:       — Тебе два слова скажешь, а ты уже спорить пытаешься?       Стивен был несогласен. Он слегка ткнулся мордочкой в папин палец, а когда его отпустили, устроился на диване калачиком, демонстративно игнорируя хозяина.       Чэн Цзэшэну стало смешно. Он погладил кота по макушке, вспомнил о Хэ Вэе и сказал:       — Через пару дней познакомлю тебя с одним человеком. Уверен, он тебе понравится.