Замена гибельного пути / Replacing the evil way

      Чэн Цзэшэн лежал на кровати, держа кота на вытянутых руках, и смотрел на Стивена. Между человеком и животным, казалось, происходил безмолвный мысленный диалог.       С тех пор как Стивен вернулся, сны Чэн Цзэшэна стали невероятно запутанными. Словно цельную мозаику, разбитую вдребезги, парой невидимых рук по кусочку втиснули обратно ему в голову. Сны разворачивались в двух локациях: в том самом жутком, полуразрушенном особняке в горах и в квартире, идентичной по планировке той, где он жил сейчас, но с совершенно другой обстановкой.       В той квартире они с Хэ Вэем жили под одной крышей, но не могли видеть друг друга. Чэн Цзэшэн наблюдал сцены, где либо он сам, либо Хэ Вэй говорили в пустоту, словно разговаривая сами с собой. Была и пустая кухня: вытяжка гудела, на сковороде шипела аппетитно пахнущая еда. Вода лилась из душа в ванной, где никого не было. Дверь вдруг сама открывалась и захлопывалась. Всё это до жути напоминало кадры из фильма о паранормальном.       Но Чэн Цзэшэн, наблюдая происходящее со стороны, видел, как между ними в таких тяжёлых условиях смогло зародиться стойкое чувство привязанности. Каждый раз, когда Хэ Вэй произносил «Чэн Цзэшэн», того охватывала волна умиротворения. Как бы тревожно не было у него на душе — тотчас всё внутри затихало, обретая привычную устойчивость.       Время в долгом сне всегда летело невероятно быстро — словно кино, прокручиваемое на максимальной скорости. И вот однажды, после метеорного потока, он увидел, как попал в мир Хэ Вэя. Они обнимались, сплетались в нежности, утопали друг в друге, наслаждаясь мимолётной сладостью… чтобы позже столкнуться с необходимостью убить друг друга.       Локация сна сменилась особняком. Чэн Цзэшэн вошёл туда следом за ними и стал свидетелем того, как он, Хэ Вэй и человек в чёрном застыли в безвыходном противостоянии. Когда незнакомец выстрелил в Хэ Вэя и Чэн Цзэшэн бросился вперёд, заслоняя его собой, — их взгляды с убийцей встретились. В тот же миг он осознал: стрелявший человек… тоже был Хэ Вэем.       И здесь всё связалось воедино с самым началом долгого сна. Он лежал посреди лужи крови, а рядом с ним Хэ Вэй, раздавленный горем, клялся обязательно его спасти. И те самые слова — «Жди меня», повторявшиеся много раз прежде, наконец обрели логичное, пугающее объяснение.       После возвращения в реальность, чувство материальности сна ещё долго не исчезало. Словно он действительно пережил череду этих событий. И пусть поверить в это было почти невозможно, Чэн Цзэшэн наконец понял: тот, кого он искал всё это время, был во сне. Хэ Вэй.       Ради этого Чэн Цзэшэн специально перерыл горы материалов, пока наконец не отыскал теорию, объяснявшую концепцию параллельных вселенных. Но теория оставалась теорией именно потому, что так и не покинула пределов умозрительных построений. Она не имела под собой ни живых свидетелей, ни вещественных доказательств.       Чэн Цзэшэн снова погрузился в сомнения. Всё, что он сейчас воспринимал как истину, пришло к нему из снов. А сны, как правило, — порождение не стеснённого никакими ограничениями мозга, способного сотворить из пустоты любые, самые причудливые вещи. Что, если всё это — лишь игра его воображения, только и всего?       — В ту ночь, когда ты пропал, это он за тобой присматривал? — Чэн Цзэшэн держал Стивена на руках и почёсывал его под челюстью. — Жаль, что ты не умеешь говорить. Иначе ты бы смог мне рассказать, существует ли он на самом деле.       Стивен уткнулся мордочкой в подбородок Чэн Цзэшэна и, вытянув лапки, принялся мять папину руку. Когти, которые не так давно подстригли, снова заострились. Чэн Цзэшэн сжал в пальцах его лапку и прошептал:       — Я очень хочу, чтобы он существовал. Тогда мы смогли бы растить тебя вместе.       В кафе Хэ Вэй сам назначил Чэн Цзэшэну встречу. Сидя с ним в отдельной кабинке, Чэн Цзэшэн слегка нахмурил брови. Он казался озабоченным, словно тяжёлый груз лежал на душе.       — Что с тобой в последнее время? Вид у тебя неважный, — голос Хэ Вэя звучал мягко, с неподдельной заботой. — У полицейских работа тяжёлая, дел невпроворот. Ты береги себя.       Чэн Цзэшэн смотрел на Хэ Вэя. После того, как он понял, что перепутал человека, его чувство влечения к этому мужчине рядом упало до критической отметки. Теперь в голове картина будущей жизни с ним совершенно не складывалась.       Хэ Вэй, кажется, не уловил тонкой перемены в настроении Чэн Цзэшэна. Редко кто вызывал в нём такую симпатию, и он хотел дать этим росткам шанс. Собравшись с духом, он спросил:       — В субботу свободен? Недавно вышло отличное кино. Научная фантастика. Не знаю, нравится тебе такое или нет.       — Что за фильм? — Чэн Цзэшэн поднёс чашку к губам, сделал глоток кофе.       — «Хроники триаса». История о том, как три временных пласта накладываются друг на друга. Сюжет закрученный, держит в напряжении до самого конца. Рейтинг очень высокий, — Хэ Вэй опустил взгляд, кончики ушей предательски покраснели. — Если интересно, можем сходить вместе…       Чэн Цзэшэн, однако, слушал его вполуха. Вместо ответа он достал телефон и набрал в поиске «Хроники триаса». Бегло просмотрел описание и обнаружил, что часть сюжетных линий повторяла то, что он видел во сне. Особенно эпизод, где главный герой встречает самого себя из будущего. Это же почти дословное повторение сцены встречи Хэ Вэя и убийцы в чёрном!       — Ты веришь в такое пересечение времени и пространства? — спросил Чэн Цзэшэн.       Будь на его месте обычный человек, реакция была бы однозначной: все бы сказали, что это просто кино, искусство, и незачем относиться к этому всерьёз. Но выражение лица Хэ Вэя стало каким-то странным, взгляд беспокойно заметался из стороны в сторону. Опираясь на интуицию, выработанную за долгие годы работы в полиции, Чэн Цзэшэн ясно понял: ему должно быть что-то известно.       — Ты хочешь мне что-то сказать? Говори, не бойся. Что бы это ни было, я выслушаю тебя очень внимательно.       Хэ Вэй посмотрел на него, потом огляделся по сторонам и наконец заговорил, понизив голос:       — …Вообще-то, это довольно странная история. Я сам уже плохо помню, слишком маленьким был. Может, мне вообще показалось.       — Я… кажется, однажды встретил человека, который выглядел точно так же, как я. Это не мой младший брат. Это тоже был Хэ Вэй.       Чэн Цзэшэн замер. Хэ Вэй чуть склонил голову набок и с огорчённым видом произнёс:       — Я не смогу описать детали, но он был другим. Не таким, как я. Храбрым. Сильным. Мы заблудились в горах, и это он не отходил от меня ни на шаг, вёл за собой…       — Где ты его видел? — перебил Чэн Цзэшэн, перехватывая его запястье. Лицо выдавало напряжение. — В горах? Там есть особняк?       Хэ Вэй вздрогнул:       — Д-да, на горе Фулун. Про особняк не знаю, больше я там не был.       Услышав про гору Фулун, Чэн Цзэшэн внезапно словно прозрел. Там ведь находился старый дом с привидениями. Он был наслышан о нём ещё в прошлом году, расследуя дело поблизости. Чэн Цзэшэн резко вскочил, схватил куртку и торопливо бросил на прощание Хэ Вэю, что у него неотложное дело. И что в следующий раз его очередь угощать.       Но, не сделав и пары шагов, он резко развернулся и подошёл к нему. Тёмные глаза пристально уставились на Хэ Вэя:       — Извини, на выходные у меня планы, так что сходить с тобой в кино не получится.       Хэ Вэй замешкался, не ожидая, что первое же приглашение обернётся отказом. Он суетливо замахал руками:       — Ничего страшного, занимайся своими делами. Я… я сам схожу, всё в порядке.       Чэн Цзэшэн коротко кивнул и вышел — так стремительно, словно его подхватило ветром. Хэ Вэй остался сидеть в кабинке, медленно помешивая остывающий кофе. Внутри, камнем придавив сердце, поселилось огромное чувство утраты.       Ещё одна история, которая закончилась, толком не начавшись. —————       Когда Хэ Вэй после смены вышел из участка, он тут же «случайно» столкнулся с Чэн Цзэшэном. При виде Хэ Вэя у того снова дала о себе знать старая привычка: он так разнервничался, что даже слова не мог выговорить без запинки.       — Какая встреча! Сегодня, сегодня не хочешь за… зайти ко…       — К тебе? — озадаченно переспросил Хэ Вэй. — Мне снова придётся готовить?       Чэн Цзэшэн поспешно замотал головой. Сегодня он уже попросил домработницу приготовить ужин, дело было совсем в другом. На вопрос Хэ Вэя, что за повод, он не ответил, а просто потащил его к машине, заявив, что как только приедут — тогда и узнает.       Чэн Цзэшэн — звезда. Даже пятиминутная задержка на улице уже привлекла всеобщее внимание. Ассистент заторопил их побыстрее уехать, чтобы не спалили знаменитость. Хэ Вэй вздохнул: похоже, он влип в историю.       Когда они добрались до виллы, помощник уехал, и в доме остались только они вдвоём. Чэн Цзэшэн взял Хэ Вэя за руку, подвёл к молочно-белому роялю и сел:       — Помнишь, в прошлый раз, когда я звал тебя на концерт, хотел подарить тебе кое-что?       — Не помню, — ответил Хэ Вэй, не раздумывая ни секунды.       — … — смущение на секунду мелькнуло на красивом лице Чэн Цзэшэна. Он коснулся кончика носа: — Я тогда на концерте собирался сыграть для тебя оду благодарности. Но теперь я придумал подарок получше.       Чэн Цзэшэн открыл крышку рояля.       — Эту мелодию я нигде не выкладывал. Она только для тебя, — в его голосе слышалось едва уловимое волнение. — Называется «Wings of Hope» [«Крылья надежды»].       «Wings of Hope»? Хэ Вэй замер. Неужели это то, о чём он подумал?       — Я сыграю её для тебя.       Красивый мужчина за роялем выпрямил спину, изящную, как струна. Длинные точёные пальцы легко легли на клавиши. Глубокий вдох — и когда он открыл глаза, в них уже не осталось и следа волнения, лишь спокойствие и уверенность. Пальцы непринуждённо нажали первую ноту.       До.       До, си, соль, ре, ми.       Когда ноты плавно заструились, гостиная наполнилась прекрасной и возвышенной мелодией. Тон неумолимо поднимался выше, а вместе с ним непрерывно нарастала и сила звука, переполняясь насыщенной эмоцией. Словно точка света, возникшая в первобытном мраке, постепенно из мимолётной искры разгоралась в нечто раскалённое и ослепительное, расправляя крылья надежды.       Началом этой композиции был фортепианный мотив до боли знакомый Хэ Вэю. Всё остальное, последовавшее за ним, являлось уже творением самого Чэн Цзэшэна. Та не слишком приятная на слух мелодия была тщательно переработана, отшлифована и превратилась в настолько прекрасное и чарующее музыкальное произведение, словно смогла переродиться в новую жизнь. Даже аббревиатура названия складывалась в инициалы «HW» — намёк, который хотел сделать композитор, был более чем прозрачен.       Мелодия становилась всё напряжённей, ещё сильнее будоража мысли Хэ Вэя. Он вспоминал, как каждую ночь, после двенадцати, в той квартире разговаривал, делился сокровенным с самым важным для него человеком. Позже они смогли видеть друг друга, даже касаться — чувства стремительно накалялись, и даже параллельные миры не могли помешать связи, что зовётся любовью.       Он никогда не думал, что можно так быстро прикипеть к кому-то сердцем. Но, лишь пережив испытания водоворота бесчисленных трансформаций, он осознал: дело не в предначертанном судьбой притяжении, а в том, что они с Чэн Цзэшэном бессчётное число раз корчились в агонии внутри этой проклятой петли, и любить друг друга стало для них привычкой, естественной, как дыхание.       HE WE, Like U.       U Luck, WE HE.       Если быть вместе не с тем Чэн Цзэшэном, с которым хочешь, — какой же это к чёрту хэппи-энд?       Ближе к концу музыка зазвучала более приглушённо и мягко. Искусно выстроенная композиция в финальном отрывке возвращалась к первоначальной мелодии, привнося лишь несколько низких аккордов в большой октаве. Так же как Хэ Вэй, пережив цикл, возвращался к началу, но с горьким привкусом печали.       Без встречи не будет и начала.       Хэ Вэй моргнул. Длинные ресницы дрогнули, и вдруг с них сорвалась одинокая слеза.       Чэн Цзэшэн доиграл, открыл глаза и посмотрел на Хэ Вэя. Хотел спросить, как ему, но осёкся, заметив, как тот замер в оцепенении, на щеке блестела слеза.       — Ты чего? — Чэн Цзэшэн встревожился, потянулся за салфеткой, чтобы вытереть каплю влаги на его лице. Но Хэ Вэй уже сам смахнул её рукой и улыбнулся:       — Ты не поймёшь.       Он не поймёт, насколько это мучительно и тяжело — когда перед глазами постоянно мелькает лицо, точь-в-точь такое же, знакомое, но принадлежащее не тому человеку.       — Спасибо. Очень красиво.       В душе Чэн Цзэшэна вспыхнула радость, но тут же погасла от следующей фразы:       — Но я не могу принять.       — …? — Чэн Цзэшэн растерянно схватил его за руку. — Почему? Ты же понимаешь, что я имею в виду. Хэ Вэй, я к тебе…       — Я знаю, — Хэ Вэй оборвал его чётко, без колебаний, и с лёгкой улыбкой посмотрел на пианиста. — Просто в моём сердце уже есть один человек. И это не ты.       Хэ Вэй мягко высвободил руку, развернулся и ушёл, не добавив больше ни слова. Лишь спустя долгое время Чэн Цзэшэн опустил крышку рояля, а затем закрыл глаза ладонью. Улыбка вышла горькой и беспомощной.       Надо было догадаться сразу. Свет надежды в его глазах всегда горел ради кого-то другого.