Глава 94. Друг из иного мира
7 марта 2026 г., 00:13
Пробираясь сквозь густое, как тушь, пространство тёмного течения, он не мог понять, что за субстанция была у него под ногами. Каждый раз наступая на её поверхность, он не чувствовал ничего материального, но не было ни невесомости, ни падения в бездну. Это казалось ещё более фантастичным, чем парение в облаках.
Наконец впереди забрезжила крошечная точка света — словно выход из этого «мрачного туннеля». Хоть она и была едва различима, в этой беспросветной тьме, где, протянув руку, невозможно увидеть собственных пальцев, она сияла подобно россыпи звёзд. Хэ Вэй шаг за шагом приближался к источнику света, не сводя с него глаз, пока с удивлением не обнаружил, что это… уличный фонарь?
В мгновение ока он оказался на незнакомой улице. Над головой сияла яркая луна. Подняв руку к глазам, Хэ Вэй взглянул на часы и обнаружил, что после того как он вошёл в тот чёрный провал, время сразу же замерло.
Где это он?
Хэ Вэй бесцельно брёл вдоль улицы. Проходя мимо таблички с названиями остановок, он отметил, что все они были местные, хорошо известные ему из повседневной жизни. По крайней мере, он убедился, что всё ещё находится в Шэнчжоу. Эта остановка называлась «Ляньхуа Фан». По иронии судьбы, его ежедневный маршрут на работу неизбежно проходил по этой дороге. Но сама улица была незнакомой. Цветочный магазин, кофейня, закусочная с мясом на гриле и прочие — обстановка всех заведений отличалась от той, что хранилась в его памяти.
Впереди в шашлычной из мангала валил густой дым от горящего угля, смешанный с ароматом мяса. Хэ Вэй подошёл туда и спросил:
— Уважаемый, который час?
— Половина двенадцатого, парень. Нанизать тебе шашлычков? Покрупнее?
— А число какое сегодня? — снова спросил он.
— Чего? Число? Ой, хоть убей, не помню, только день недели знаю, — хозяин быстро вытер руки о фартук, достал телефон, глянул на экран: — Тринадцатое.
13 апреля.
Хэ Вэй промолчал, без особых эмоций, спокойно приняв факт возвращения в этот день. Всё это лишь доказывало: лента Мёбиуса существовала всегда. А то, что было пережито им прежде, — лишь затишье перед бурей, иллюзия, заставившая его самонадеянно считать, будто цикл разорван.
Он порылся по карманам — телефона не было, только пара десятков юаней наличкой. Тут же заказал шпажку кукурузы на гриле, заодно поддержав бизнес хозяина. Тот специально выбрал для него самый крупный початок и, переворачивая его над углями, завёл с Хэ Вэем непринуждённую беседу. Хэ Вэй поинтересовался, давно ли он здесь торгует. Хозяин ответил, что не так уж и давно, всего лет десять с лишним.
— Ну, тогда вы здесь старожил, — Хэ Вэй слегка усмехнулся, вновь окидывая взглядом улицу. В голову пришла удивительная мысль: а что, если это мир, в котором живёт Чэн Цзэшэн?
Они с владельцем лавки неплохо поладили, разговорились, и Хэ Вэй, между делом, попросил разрешения воспользоваться его телефоном. Тот, будучи щедрым и открытым человеком, без колебаний протянул ему свой аппарат. Хэ Вэй тут же открыл на нём браузер.
Когда он ввёл «пианист Чэн Цзэшэн», поиск выдал целый ворох всевозможных ссылок, но ни одна из них не соответствовала запросу. Только в одной публикации о награждении полицейских промелькнули слова «Чэн Цзэшэн».
Результат был очевиден: он действительно попал в мир Чэн Цзэшэна. Теперь они стояли с ним на одной земле, дышали одним воздухом. Интересно, что подумает Чэн Цзэшэн, когда узнает об этом?
Но нынешний Чэн Цзэшэн, вероятно, ничего о нём не знает. Убийства ведь не произошло, и их пути не смогут пересечься.
Хэ Вэй вернул телефон хозяину и, забрав свою ароматную жареную кукурузу, покинул шашлычную. Он шёл, поглядывая на дорожные указатели. К тому моменту, как он свернул через три улицы, кукуруза уже закончилась, и, бросив остатки початка в урну, Хэ Вэй поднял голову. По диагонали через дорогу был въезд в старый жилой квартал.
Квартал назывался «Шан-Элили» по тому же принципу, что и «Хутаоли», — в те времена, чтобы придать местечку европейский лоск, повсюду без разбора копировали заграничные топонимы. Хэ Вэй вспомнил материалы дела, которые показывал ему Чэн Цзэшэн. Служащий Хэ Вэй жил именно в «Шан-Элили». Вечером тринадцатого числа он ушёл в девять, а вернулся в двенадцать, при этом его одежда слегка изменилась. Он опустил взгляд на свою обувь и рубашку, потом поднял глаза на камеру, висевшую при входе в жилой комплекс. Внезапно пришло озарение: камере, вероятно, удалось заснять его самого, из другого мира.
То был Хэ Вэй из какого-то из бесчисленных циклов. Тот, который, не найдя Чэн Цзэшэна, топил печаль в вине. Он никогда не пришёл бы сюда таким трезвым, как нынешний Хэ Вэй, который шаг за шагом приближался к разгадке этой запутанной петли времени.
Начиная с конца самого первого цикла, Хэ Вэй изменил уже достаточно много деталей. Вызванный этим эффект бабочки запустил цепную реакцию, из-за которой всё пришло в движение. Раз уж дело зашло так далеко, он был не прочь изменить что-нибудь ещё. А потому просто развернулся и ушёл, сделав вид, что никогда здесь не был.
Установленная здесь камера уже не зафиксирует его появления в полночь. И если цикл повторится снова, как тогда Чэн Цзэшэн отнесётся к этому делу?
Здания были незнакомыми, но, к счастью, улицы ничуть не изменились. Хэ Вэй доехал на метро до станции Сюйаньлу, вышел и смог отыскать заведение, которое в этом мире держал его хороший друг, — бар «Авенуар».
Было уже далеко за полночь, но внутри бара по-прежнему царила атмосфера разгульной, пьяной жизни. Это был гей-бар — настоящий рай для мужчин, ищущих приключений особого рода. Хэ Вэй толкнул дверь и вошёл внутрь, тут же поймав на себе десятки оценивающих взглядов. Он невольно отметил про себя: надо же, здешний Лянь Цзинъюань и впрямь совершенно открыто выставлял на показ свою ориентацию. Узнай об этом Лянь Цзинъюань, работающий университетским преподавателем, у него бы, наверное, глаза на лоб полезли.
— Господин Хэ, что-то вы сегодня припозднились, — бармен сделал приглашающий жест. — Хозяин сейчас с гостем, присядьте пока. Что будете пить? Как обычно?
Хэ Вэй уселся у стойки, не вполне понимая, что значит «как обычно», поэтому просто кивнул, предлагая бармену смешать что-нибудь для начала, чтобы смочить горло. Через мгновение перед ним поставили бокал с напитком цвета запёкшейся крови, украшенный долькой лимона. Хэ Вэй удивлённо приподнял бровь:
— «Кровавая Мэри»?
Бармен рассмеялся:
— Господин Хэ, вы шутите. Разве это не ваш обычный гранатовый сок?
— … — Хэ Вэй поднёс бокал к губам и сделал глоток. Кисловато-сладкий, в общем-то, пить было можно, но не в его вкусе. Он попросил бармена сменить напиток на виски и добавить поменьше льда.
Бармен был удивлён. Казалось, он никогда раньше не видел, чтобы господин Хэ по собственной инициативе заказывал алкоголь, да ещё и виски. Хэ Вэй остался у стойки, медленно потягивая виски в ожидании Лянь Цзинъюаня. Пить он умел вполне сносно, хотя особой стойкостью не отличался: после одного бокала сознание оставалось ясным, но щёки уже тронул лёгкий румянец.
— С чего это ты решил выпить?
Чья-то рука легла на плечо. Хэ Вэй обернулся и увидел тёплую улыбку Лянь Цзинъюаня. Тот сел рядом:
— Уже поздно, знаешь ли. Почему не позвонил мне, прежде чем идти?
— Спонтанно решил, — Хэ Вэй, глядя на бармена, кивнул в сторону Лянь Цзинъюаня: — Налей своему хозяину текилу.
Лянь Цзинъюань нахмурился, слегка коснулся руки Хэ Вэя:
— Ты какой-то странный. Напился?
Хэ Вэй покачал головой — ему не настолько легко было опьянеть. Лянь Цзинъюань с нежностью во взгляде всматривался в него сквозь стёкла очков:
— Мне кажется, у тебя что-то случилось. Может, расскажешь?
Честно говоря, изначально в его планы не входило навещать Лянь Цзинъюаня. Просто внезапно в голове возникла странная мысль — ему захотелось увидеть, каков здесь, в этом мире, его лучший друг. И он не разочаровался. Стоило Хэ Вэю взглянуть в его глаза, как он сразу понял: неважно, в какой параллельной вселенной тот находился, Лянь Цзинъюань всегда остаётся собой — мягким, интеллигентным, красивым, добрым. Идеальным до такой степени, что невозможно отыскать ни малейшего изъяна.
— А ты, как я погляжу, и правда везде одинаковый, — тихо проговорил Хэ Вэй.
На лице Лянь Цзинъюаня играла улыбка, но во взгляде читалось недоумение. Решив, что Хэ Вэй просто перебрал, он забрал у него бокал с виски и заменил его содовой.
— Что всё-таки стряслось? — Лянь Цзинъюань поправил очки. — Если случилось что-то, с чем ты не в силах справиться, скажи мне. Я ни за что не останусь в стороне.
Хэ Вэй, подперев лоб одной рукой, водил по краю бокала длинным изящным пальцем. Помолчав некоторое время, наконец произнёс:
— Я... потерял его.
— …Потерял его? — Лянь Цзинъюань на мгновение опешил. Чего-чего, а такого объяснения он ожидал меньше всего.
Хэ Вэй усмехнулся:
— Вижу по лицу, раньше я наверняка ни с кем не встречался, да? В этот раз всё по-особенному — форс-мажор. Просто этот мир не даёт мне шанса.
Лянь Цзинъюань промолчал. Хэ Вэй, попивая содовую, не ощущал удовольствия. Ему по-прежнему хотелось выпить. Он был абсолютно трезв и прекрасно понимал, что собирается делать. Это не была попытка залить тоску. Скорее, благодаря воздействию алкоголя, он, возможно, сможет совершить что-то более смелое, чтобы попытаться разорвать цикл.
— Старший, я, конечно, не знаю всех подробностей… но если уж не суждено, не стоит настаивать.
— Не настаивать? Не могу, — Хэ Вэй улыбнулся и произнёс с подкупающей прямотой: — Ты когда-нибудь влюблялся? Видимо, нет. Держу пари, у тебя даже тех, кто просто нравился, можно по пальцам пересчитать.
— Тебе не понять. Ты знаешь, что он существует, но не можешь его увидеть, не можешь прикоснуться. Рядом лишь его замена. Это чувство способно свести с ума, — Хэ Вэй поднял бокал, который держал в руке: — Вот, как эта содовая. Она похожа на мятный ликёр, но внутри ей не хватает души — полынной основы. И как ни старайся, мятным ликёром ей не стать.
Лянь Цзинъюань на какой-то миг потерял дар речи. Он пристально разглядывал Хэ Вэя, в его взгляде сквозили замешательство и растерянность. Казалось, он не понимал, с чего это старший товарищ вдруг стал таким разговорчивым и колким. Привычная мягкость сменилась напором, и впервые в их диалоге ведущую роль занял Хэ Вэй.
— Признаю, я не совсем понимаю. Возможно, твоя настойчивость оправданна, — Лянь Цзинъюань положил руку ему на плечо, и в голосе проскользнули нотки удивления. — Сегодня, кажется… ты не такой, как всегда. Но эта перемена — к лучшему.
Хэ Вэй улыбнулся. Ему вдруг стало любопытно:
— А каким ты меня обычно видишь?
Лянь Цзинъюань подобрал несколько приятных слов — застенчивый, простодушный, осторожный. Но Хэ Вэй воспринял их как «замкнутый, себе на уме, да ещё и наивный до глупости». Он пожал плечами — ничего не поделаешь, здешний Хэ Вэй с детства был именно таким. Даже если они и поменялись местами, характер ведь складывается с ранних лет, его не исправить.
Впрочем, если разобраться, он тоже часть этого мира. Просто в силу определённых обстоятельств ему не суждено было остаться. Мысли Хэ Вэя унеслись далеко-далеко: если бы тогда не произошло обмена, если бы он всегда жил здесь, смогли бы у них с Чэн Цзэшэном сложиться такие же отношения?
Как бы там ни было, на этот раз он обязан попытаться найти идеальную развязку. Хотя бы для того, чтобы им с Чэн Цзэшэном больше не пришлось тщетно бороться в одиночку.
Хэ Вэй взглянул на часы на стене — пора уходить. Лянь Цзинъюань проводил его до двери, заметил лёгкий румянец на щеках и предложил:
— Может, вызвать тебе такси?
— А может, просто подбросишь меня? — усмехнулся Хэ Вэй. — Знаешь, как добраться до горы Фулун?
Хоть Лянь Цзинъюань и не понимал, зачем старшему товарищу понадобилось в горы посреди ночи, но всё же, верный своему долгу младшего, отвёз его. Всю дорогу Хэ Вэй смотрел на проплывающий за окном пейзаж и, казалось, тихо бормотал что-то себе под нос. Лянь Цзинъюань уловил лишь несколько фраз — все они были о магазинах, мелькавших по пути.
Сорок минут спустя машина плавно остановилась у подножия горы, в пустынном, безлюдном месте. Хэ Вэй вышел, и Лянь Цзинъюань опустил стекло:
— Старший, может, мне подняться с тобой?
Хэ Вэй наклонился, опершись локтем о дверцу, и с улыбкой произнёс:
— Обещаю тебе: твой старший обязательно вернётся целым и невредимым.
Лянь Цзинъюаню всё это было не по душе, но, подняв голову и встретив решительный взгляд Хэ Вэя, он проглотил готовые сорваться слова. Поздней ночью гора тонула во мраке, опасности таились на каждом шагу. Он лихорадочно соображал, что бы дать Хэ Вэю для защиты, но ничего подходящего под руку не попадалось. После долгих поисков в машине наконец нашёлся моток пеньковой верёвки, всё ещё упакованный в прозрачный полиэтиленовый пакет.
— Я покупал её, чтобы подвязывать керамические горшки… Возьми, может, пригодится, — Лянь Цзинъюань сделал паузу. — Если в какую яму свалишься — хоть сможешь выбраться.
Хэ Вэй, не отрываясь, смотрел на верёвку. Перед глазами всплыл образ из здешнего дела об убийстве — мёртвый служащий Хэ Вэй.
— Хорошо, я понял, — Хэ Вэй взял верёвку и тихо добавил: — Если со мной что-то случится, запомни: к этому делу ты не имеешь никакого отношения. Я не хочу тебя впутывать.
Тревога в душе Лянь Цзинъюаня становилась всё сильнее:
— Что ты, в конце концов, задумал?!
Хэ Вэй поднял глаза к далёкому горизонту и улыбнулся с отрешённым видом:
— Раз не было встречи, то и начала не будет. Мне остаётся лишь найти способ эту встречу создать.
