Жестокий мир

      Адамай широко улыбнулся, когда небольшой песочный замок, что он усердно строил, был, наконец, готов. Дракончик не был уверен в том, что строение соответствует тому, какими в действительности были замки, но он, к сведению, весьма старался следовать описанию из предоставленной книги, в которой, к сожалению, картинок не было. Гругал ушёл куда-то еще вчера вечером, и с тех пор юный дракон был один, и лишь каменные големы служили ему друзьями, не позволявшими ощутить одиночество. Но друзья эти быстро надоедали. Молчаливые, не шибко активные, они даже близко его не понимали. Гругал был собеседником более приятным, но и он, нередко, лишь дремал, предоставляя дракончику свободу воли, и одиночество, самое настоящее, что есть. Но вот, по острову проходит волна знакомой энергии, и Адамай, радостно подхвватившись, бежит к своему воспитателю, учителю, брату, родителю, сородичу и еще много кому. Гругалорагран, словно, и не замечает его. Старый дракон медленно шагает по каменным коридорам, а малыш и не спрашивает, лишь следует за ним, молча, наблюдая за чужой задумчивостью. Наконец, замерев у одной из фрезок, Гругал медленно проводит лапой по рисунку, на котором изображён элиатроп в голубых одеждах, а выше него, в небесах, белоснежный и огромный дракон, вероятно, превосходящий размерами даже Гругала. Старик хмурится, слегка рычит, а после шагает дальше, игнорируя дракончика, который, тихонько вздохнув, продолжает свои наблюдения. Так они и шли достаточно продолжительный отрезок времени, пока старик не свернул в одну комнату, и драконы не оказались в просторной старинной библиотеке. Адамай бывал здесь крайне редко, ведь старший не позволял пока ему самостоятельно изучать здешнюю литературу, ссылаясь на то, что не по возрасту еще. Теперь же Гругал уверенно вышагивал к самому дальнему стеллажу, и, кажется, самому старому, но не успел дракончик зацепиться взглядом за книги, находившиеся там, как взрослый уже достал нужную, и, наконец, обратив на него внимание, схватил Адамая за руку, выводя из помещения.       — Ну Гру-угал, — проныл малыш, на что Гругалорагран лишь обернулся, жестко взглянув, заставляя замолчать без слов.       Дальше шли они молча, и старший всю дорогу не отпускал маленькую ручонку дракончика, который пытался за ним поспевать. Лишь оказавшись в просторной столовой, старый дракон отпустил малютку, усевшись за стол. Адамай молча подошел к нему, уставившись на кругу в руках взрослого. Старинная, с тонкими листами, она была написана на знакомом ему языке, позабытом, за пределами этого острова. Прищурившись, дракончик заметил, что чернила не так просты, и содержат вакфу. Гругал принялся быстро читать, но Адамай едва поспевал уловить хоть что-то, единственное, что он смог разобрать, это то, что книга повествовала о связи между элиатропом и драконом, и труды эти описывались неким Килби, который делился своим огромным опытом, ведь у самого него была сестра Шинономе, дракониха. Ребенок ранее никогда не слышал и не видел этих имен, но предположил, что это, верно, те самые элиатроп и дракониха с фрезок. Одетый во все белое высокий мужчина, и красная дракониха, парящая в небе. Дракончик не понимал, почему Гругал в плохом настроении, и зачем ему эта книга, но он очень хотел это выяснить, посему, вздохнув, подтащил ближайший каменный стул поближе ко взрослому, усаживаясь, ожидая хоть чего-то. Верно, спустя несколько часов, когда он уже начал дремать, Гругал таки закончил книгу, и, громко захлопнув ее, испугав ребёнка, обернулся к нему.       — Ощущает ли маленький брат чужое присутствие, эмоции или же состояние? — вдруг выпалил старик, и Адамай лишь испуганно покачал головой, хлопая глазками, не понимая, что это за вопросы, и почему он должен ощущать кого-то еще?       Гругал лишь тяжко вздохнул, поднялся и молча направился к выходу, и, ожидаемо, дракончик последовал за ним следом. На сей раз оно петляли еще дольше, спустились так низко, что доселе Адамай понятия не имел, что старинные коридоры простилаются так глубоко, но, наконец, они пришли. Это была просторная комната, посреди которой стоял алтарь, на котором, словно сияя, стоял белый дофус с голубо-синим узором. Его дофус, и его брата элиатропа Юго. Не успел малыш задать хотя бы один вопрос, как Гругалорагран тут же направился к артефакту, взял его в руки и нахмурился пуще прежнего. Выдохнув темный дым из ноздрей, старый дракон обернулся к ребенку, и, положив дофус, спешно покинул помещение. Устав от происходящего, Адамай таки задал мучивший его вопрос.       — Что происходит? — пролепетал он, и взрослый тут же замер, из-за чего дракончик не успел затормозить и врезался в него.       — Гругалорагран более не знает, где находится малыш Юго, и что с ним происходит, — сказал, как отрезал, старик, и продолжил движение, подхватив дракончика на руки, прижимая к себе, но тот не стал возмущаться, лишь ошарашенно смотрел в темноту.       Как же так? Всю его недолгую жизнь, Гругал рассказывал о том, как однажды он, Адамай, повстречает своего брата элиатропа, и как у них будет крепкая связь, которая позволит им слышать друг друга, находясь на разных концах мира, чувствовать чужую боль, чужие эмоции, но теперь, вдруг, Гругал сообщает ему, что долгожданный и желанный брат пропал. Брат, которого он, Адамай, по рассказам, должен был защищать и оберегать, ведь сам Юго ничего не знает ни о их народе, ни о своей силе. А теперь его нет. Просто нет. И гругал так спокойно на это реагирует, словно ничего не произошло.       — Почему ты его не ищешь? — хриплым голосом вопрашает Адамай, а старший лишь вздыхает, качая головой.       — Однажды Адамай поймёт, что искать Юго, когда элиатроп не хочет быть найденным, все равно что пытаться сосчитать звезды, — глубокое подземелье они покинули, казалось, одновременно и через вечность, и через мгновение, но Адамай все так же продолжал сидеть на руках у Гругалораграна, изредка судорожно вздыхая, безумно крутя глазами, словно выискивая этого загадочного брата, но не находя и из-за этого медленно впадая в истерику.       — Но почему он не хочет, чтобы его нашли? Мы ведь его семья! — дракончик не понимал, ведь как его брат может не хотеть, чтобы его нашли, забрали домой, и они вместе подружились и стали жить, играть, учиться, он просто не представлял, почему.       — Семья, которая бросила в жестоком мире, семья, которую Юго не знал, — грозно, но поучительно произносит взрослый, и смысл этих слов доходит до дракончика не сразу, но когда, наконец, он осознает сказанное, Гругал тут же продолжает. — Юго знает лишь одно - быть найденным, значит умереть, — малыша ставят на нежный песок, и он удивляется, ведь совершенно не заметил, как они вышли на открытое пространство, но не вопрошает как, вместо этого лишь удивленно смотрит на старшего, не понимая, почему быть найденным, означает умереть.       — Почему? — таки спрашивает он, и Гругал, уже развернувшийся, чтобы уйти, оборачивается.       — Мир жесток, но этот урок ты выучишь без меня, и сильно позже своего брата, — в какой-то момент Адамаю кажется, что спустя несколько мгновений тишины он слышит шёпот, нежно произнёсший " как и всегда", прямо у него над ухом, но дракончик откидывает эту идею, и плюхается на песок, недалеко от своего замка, ныне разрушенного какой-то зверюшкой.