Жестокий мир

      Тяжело сглотнув, мальчик взглянул на карту в своих руках, безмолвно требуя поддержки, но в ответ получив лишь неодобрительный взгляд, осуждающий его трусость. Вздохнув, ребенок направился прямо к причалу, схожу остановив одного старого моряка с сигарой, спрашивая, нет ли судна, что отплывает в Бонта. Старик, сплюнув, указал ему на самый большой корабль, кивнув головой, и малыш, поблагодарив его, спешно направился в указанном направлении, ощущая, как в животе сворачивается тугой ком, и еще один такой же подступает к горлу. Ранее он никогда не плавал так долго и далеко. Те крохи времени, проведенного на воде, едва оставили в его памяти отпечаток. Он привык передвигаться пешком, в редких случаях - забравшись в чью-то телегу. Не было ничего прекраснее, чем ощутить землю под ногами, осознавать, что твой путь, твоя судьба и жизнь зависят только от тебя. Но на воде все было иначе, там никто не имел власти, лишь надеялся, что судьба будет милостива, а погода - благополучна. Наконец, дойдя до нужного места, малыш подошел к мужчине с сигарой, который размахивал руками, да раздавал указания. Он не сразу заметил ребенка пред собой, но, узрев его, вытянул сигару, слегка наклонившись.       — Тебе чего? — сиплый голос резал уши, он был сравним скрежету ржавого металла.       — Вы отправляетесь в Бонта? — мужчина, сощурившись, медленно кивнул, вновь продолжив курить, внимательно осматривая ребенка, уже понимая, что от него хотят. — Возьмите меня на корабль, я могу заплатить, — мужчина хмыкнул, присев на корточки перед малышом, несколько секунд помолчав, а потом ответив.       — Я могу дать тебе каюту, только сможешь ли ты заплатить? — мальчик решительно кивнул, а после, завозившись, выудил из сумки большой красный кристалл, сияющий на солнце, отчего глаза, видимо, всё-таки капитана, тут же засияли. — А где настоящие хозяева? — присутстывая, спросил он, а малыш лишь отступил на несколько шагов, опасаясь, что небольшое сокровище украдут.       — Почём мне знать? — пожав плечами, ответил ребёнок, а капитан лишь покачал головой, ухмыляясь всё шире.       — Хорошо, спрошу иначе. Где тот, кому этот камушек принадлежал последним? — капитан поднялся в полный рост, угрожающе нависая над ребёнком, но тот не только не струсил, но и выпрямился, решительно взглянув в лицо взрослого.       — Разве жаль контрабандистов? — мужчина, услышав это, поперхнулся воздухом, но тут же взял себя в руки, теперь по новой взглянув на малыша, приметив кинжал на его поясе, да две забитые сумки, которые, удивительно, ещё никто не украл, и, несколько минут постояв, смотря словно в черную душу ребенка, капитан кивнул.       — Хорошо. Бонта так Бонта. Каюта твоя. Еду дадим тебе даром, думаю, много не съешь. Но взамен за услугу, окажешь нам ряд других услуг. Ничего страшного, лишь небольшая помощь: палубу помыть, в каютах убрать, на кухне подсобить. Сдаётся, ты справишься с любой работенкой, — мальчик, ухмыльнувшись, ловко кинул капитану драгоценность, и тот, поймав её, тут же попробовал на зуб, поднял к солнцу, осматривая уже намётанным глазом, и, в завершение, положил камень под ноги, тут же наступая на него, удовлетворённо замычав, когда на драгоценности не осталось ни царапины.       Развернувшись, капитан принялся дальше раздавать указания, предупредив, что отныне у них на борту будет и мальчишка, щедро заплативший за дорогу и каюту. Кто-то из матросов попытался хохотнуть, пошутив, что капитан, видно, ум пропил, раз взял на судно дитё, которое, украло у родителей безделушку, да сбежало, и за это он тут же получил по уху и затрещину в подарок, а капитан, шикнув, прошипел, что иногда следует держать язык за зубами, и думать мозгами, видеть глазами, чуять носом. После этих слов, вся его команда замолчала, коллективно уставившись на мальчишку, но тот лишь пожал плечами, спросив, когда они собирались отчалить. Капитан, вздохнув, мимоходом бросил туманное скоро и указал на одну из бочек, предлагая ребенку сесть на нее. Пожав плечами, он повиновался, достал из-за пояса кинжал и принялся проверять его на остроту, да точить об точильный камень, небольшой, удобный своим размером, который позволял таскать его в сумке. Более никто не решился посмеяться с мальчика и капитана. Видимо, мужчина действительно пользовался уважением и доверием, и стоило ему призрачно заявить, что мальчишка - далеко не так прост, и лучше, от беды подальше, не лезть, как команда тут же приняла это, подчинившись. Спустя, верно, час, все приготовления были готовы, и команда вместе с мальчиком поднялась на борт. Один из матросов показал ему каюту, в которой ему, по его скромным подсчётам, предстояло куковать еще две, если не случится чего по дороге, недели. Вздохнув, мальчик огляделся, услышав, как дверь закрылась. На двери была защелка и замок, большой, качественный. Тем лучше. Иллюминатора здесь не было, что вгоняло в тоску. Каюта была небольшая. Кровать, маленькая для взрослого, но идеально подходящая ребенку. Тумбочка, в которой могли поместиться две его сумки, так же обладала защёлкой и замком к ряду. Сразу вплотную к тумбочке стоял небольшой стол с табуретом. Возле стола, между ним и стеной, был деревянный ящик, в котором лежали подушки, одеяло и простыни. Всего по два. На столе стояли свечи, достаточно много, а над ним висела лампада. Всё оказалось намного лучше, чем Груфон ему описывал. Мальчик спит не со всеми, а в своей каюте, команда, предупрежденная и отруганная капитаном, не собирается к нему приставать, а чтобы не умереть тут с голоду и скуки, он может помогать с мелкими делами, зарабатывая на кусок хлеба. Этому он больше рад. Труду, пожалуй, гораздо больше, чем еде. Без еды он мог протянуть, свои скромные запасы у него были, но без общения и работы - нет. Он бы сошел с ума раньше, чем доплыл до Бонта. Оставив сумки, предварительно заперев их в тумбе, смутно подозревая, что у капитана в любом случае есть свой личный ключ, мальчик вышел на палубу, осматриваясь. Они уже отчалили, но порт всё еще был виден, как на ладони. Команда суетилась с парусами и прочим, в чём он совершенно не смыслил, поэтому, вздохнув, ребенок подошел к краю, встав на цыпочки, чтобы положить подбородок на бортик, да наблюдать, как плещут волны. Потеряв счет времени, ребенок вздрогнул, когда чья-то рука легла ему на плечо, и, обернувшись, наконец оставив созерцание морской глади, мальчик увидел пред собой капитана, который вновь стоял с сигарой, криво улыбаясь ему.       — Впервые на корабле? — малыш лишь кивнул, а после, к своему удивлению, обнаружил, что к нему ногой, якобы незаметно, подвинули небольшой ящик, безмолвно предлагая встать на него для удобства. — Давай поговорим честно, — капитан с силой бросил сигару в синие воды, хмуро уставившись на ребенка. — Чего от тебя ждать? — спросил он, хмурясь, а в глазах тем временем плескалась ненависть, но не к ребёнку, к чему-то иному, что не давало ему покоя, видимо, многие годы.       — Ничего не ждать. Я лишь защищаюсь, не более. Тот, кому ранее принадлежал тот камушек, хотел меня продать. Я тоже продал его, но не зажравшимся ублюдкам, а смерти, — ребенок взглянул на мужчину пред собой суровым, холодным взглядом, который мог бы принадлежать старику, что повидал в жизни столько плохого, что уже и не видел хорошего, оттого и пугало, что обладал им ребёнок.       Кивнув, капитан уставился на морскую гладь, в после, хлопнув малыша по плечу, развернулся и ушел, тут же начав раздевать указания. Так и простоял ребёнок до самого заката, с ужасом и восторгом любуясь открывшимся видом. На закате, вернувшись с свою каюту, малыш тут же глубоко вздохнул, принявшись застилать себе постель. Было решено постелить две простыни и сверху одно одеяло, дабы хоть как-то компенсировать жесткость матраса. Другое одеяло, настолько большое, что он мог в нем утонуть, он оставил лежать пока что сверху, дожидаясь той поры, когда мальчик решит лечь спать. Дверь он закрыл за защёлку и замок, положив ключи на тумбочку возле кровати. Зажигая лампаду, ребёнок уселся за стол, принявшись рисовать, но отчего-то сюжеты так и не шли в голову. Пытаясь нарисовать лес, в котором недавно был, он замер, едва начав. Попытавшись передать плеск волн - отбросил затею, успев провести лишь несколько линий. Вздохнув, отложив карандаш, малыш попытался сосредоточиться, но вдохновение так и не шло. Разочарованно убрав вещи, он достал карту, развернув, на что услышал характерное ворчание и недовольство.       — Ну что тебе? — спросил разбуженный Груфон, недовольно уставившись на своего спутника, на что тот лишь пожал плечами, приметил кручок на двери, предназначенный для верхней одежды, и молва направился к нему, повесив карту так, чтобы он мог видеть всю комнату как на ладони.       Молча улёгшись в постель, мальчик попытался заснуть, но сон всё не шёл. Неужели это конец его пути в Бонта? Так просто? Он годами не мог туда попасть по собственной глупости, но так жаждал и стремился, а теперь, когда цель была близка, он перестал ей содрогаться. В сможет ли он стать героем? Примут ли его в ученики, научат ли всему, что знают, снимут ли с него проклятие? В глубине души он уже давно знал ответ, но та часть его, что боролась за выживание вот уже долгих пять лет, именуемая детством, не давала признать ответ. Мальчик как мог старался отогнать от себя дурные мысли, но те не давали ему покоя, казалось, до самого рассвета, когда уже обессиленный он уснул.       Новый день встретил его холодом и дождём, стучавшим по палубе. Закрыв свою каюту за замок, мальчик отправился к капитану, который, ругаясь на чем свет стоит на ненастную погоду, отправил юнца на кухню. Там ребенок достаточно хорошо проявил себя. Овощи он чистил ловко, быстрее других помощников кука, видимо, невольных, из-за чего, тучный мужчина с нелепыми усами, то и дело хохотал, подначивая юнгу, недовольного тем, что его обошел ребенок. Мальчик, впрочем, не шибко обращал на это внимание. Когда с помощью было закончено, кук щедро накормил его, попросив вернуться завтра. Молча кивнув, малыш ушел назад к себе в каюту, ведь более дел для него не было. Дождь продолжал лить, из-за чего он предпочел не ступать на палубу, и был вынужден весь оставшийся день провести в своей каюте. Едва вернувшись, он услышал голос Груфона, который сетовал на погоду, и на то, что такими темпами в Бонта он придут только недели через три. На это ребёнок лишь пожимал плечами, и, не зная чем себя занять, достал небольшую книжку про Боу Мяу, которую некогда нашел в заброшенной таверне. Как он и предполагал, книжка действительно была про потерявшееся существо, которое, будучи совсем малюткой, ушло слишком далеко от дома, потерялось и почти полностью забыло родные края. По сюжету истории, Боу Мяу отчаянно хватается за свои воспоминания, пытаясь разыскать остатки своего дома. В этом ему соглашается помочь другой боу мяу, и вместе они отправляются в путешествие, дабы найти дом. К сожелению, у книжки не было конца. Видимо, должна была быть вторая часть, которую он не заметил, и оставил в заброшенной деревушке. Но это откиывадо множество дверей для фантазии. Чем же закончилась из история, нашел ли малыш свою семью, что, в конце концов, ожидало его по итогу? Мальчик мысленно пообещал себе, что, попав в Бонта, непременно найдет продолжение этой книжки и узнает ее финал, а пока, вздохнув, он убрал чтиво в сумку. Читал он пока, плохо, но жадно учился этому, совершенствуясь. Груфон, видно, был горд своим учеником, и всячески хвалил себя за то, что смог научить ребёнка читать. Но, к сожалению, у мальчика была лишь одна книжка и несколько бумаг контрабандистов, которые были насыщены сложными словами и содержанием. Скучные отчеты, ничего более. Вдруг в детскую голову пришла идея. Быть может, на корабле есть какое-то ещё чтиво? Он мог бы одолжить книжку на время путешествия. Поднявшись, и коротко сообщив о своих намерениях груфону, малыш вышел из каюты, направившись прямо к кабинету капитана. Вздохнув, он робко постучал туда, и услышав сиплое приглашение, вошел, удивляя мужчину.       — Что такое? — подняв брови, спросил он, откладывая какие-то бумаги.       — Я бы хотел узнать, не могу ли я, пожалуйста, одолжить у вас какую-нибудь книгу? — капитан удивленно уставился на ребенка, несколько минут лишь хлопая глазами, видимо, пытаясь понять, правильно ли он расслышал.       — Какую книгу? — с опаской и недоверием спросил он, на что ребёнок тут же пожал плечами, покрутив ножкой.       — Любую, я только научился читать, а на корабле скучно, и у меня есть лишь одна книжка про Боу Мяу, — мужчина ошарашенно уставился на ребенка, а после, медленно поднявшись, направился к стеллажу за своей спиной, долго высматривая там что-то, и, наконец, выуживая оттуда какую-то толстую и старую книгу, подходя к малышу, и молча протягивая ее, на что тот лишь буркнул робкое спасибо, прижимая чтиво к себе.       — Оставь себе, малец. Мне не по годам такое читать, — капитан, подойдя к своему столу, поджег сигару о горящую свечу, и, затянувшись и выдохнув дым, уселся на свое место, принявшись вновь возится с бумагами, и мальчик, благодарно улыбнувшись, поспешно вышел, более не смея отвлекать капитана.       Вернувшись к себе, малыш сразу же прочел название.       — Уди-ви-тель-ные, — по слогам, но довольный, читал он, улыбаясь и вздыхая, заканчивая слово. — при-клю-че-ния Эри-ка, — закончил он, широко улыбаясь, и тут же открыл книгу, вздыхая, начав своё маленькое путешествие.       Спустя несколько часов, когда очередная свеча была утрачена, мальчик, зевнув, покосился на Груфона, который уже давным-давно спал. Видимо, было слишком поздно. Закрыв книгу, в которой, к счастью, была своя закладка, он улегся в постель, довольный прошедшим днем и своими успехами в чтении. Кто знает, может такими темпами он сможет стать не только героем, но и великим ученым.