Жестокий мир

      Присутствие отца ощущалось в каждом его движении, каждом вздохе, каждом прожитом мгновении, словно и не было жизни помимо великого дракона, его извечной стражи. Завтрак появлялся на столе сам собой, беспорядок исчезал, вещи расставлялись по местам, а новая, чистая и опрятная одежда, идеально подходящая, каждое утро лежала на самом краю постели, дожидаясь, когда ее наденут. Дракон словно насмехался над своим сыном, демонстрируя, что его желания - пустой звук, и что он беспомощен пред чужим ликом. Всё, что ему остаётся, лишь жить, сходить с ума, и, наконец, сдаться, умоляя пустоту, тьму, в которой притаился отец, не оставлять его более одного в безумии, окутавшем его целиком. Но что он мог поделать? Верно, ничего. Так дни и тянулись один за другим, и лишь редкие разговоры с Груфоном помогали не сойти с ума окончательно. Как выяснилось, карта на деле была заточенным в предмет шушу, некогда проникнувшим в мир через небольшую брешь, но оказавшимся слишком слабым, чтобы у него появился собственный страж. Юго на это лишь фыркал, а однажды предложил стать его стражем, но отчего-то верный друг спешно стал отнекиваться, уверяя, что не достоин сей участи. Позже причина обнаружилась. На одной из стен висела картина, особо ничем не примечательная. Великий воин стоял посреди поля брани. Но загвозда была в том, что воином этим был сам Юго, и в руках он держал огромный меч с глазом у рукояти, который, казалось, даже с картины смотрел тебе прямо в душу. Груфон попросту опасался, что у него маленького друга есть позабытый, давний товарищ, который с радостью растолкует, что один страж не может охранять сразу двух шушу. Мальчик считал это вздором, но не перечил. Что-то мешало ему заявить, что незнакомый меч с картины - лишь мазки кисти, канувшие в истории.       Тяжко вздохнув, малыш длинным рукавом стер выступивший на лбу пот, отошел подальше и с радостью осмотрел созданный им шедевр. Пред ним стояла высокая башня из кубиков. Кто бы мог подумать, что здесь есть кубики? Думать о том, что раньше их здесь определённо не было, не хотелось. Груфон на фоне привычно восторгался творением своего маленького друга, а тот, с усмешкой, принимал похвалу, делая смешные, едва имеющие сходство с оригиналом, реверансы. Так они и хихикали невесть сколько, пока Юго, широко зевнув, не принялся разбирать свое творение, аккуратно складывая игрушки. С ними он обходился невероятно бережно, заботливо, словно с живыми существами. Доселе у него не было игрушек, не считая пару игральных кубиков, утраченные карты, да плюшевого дракончика, подобранного в печальных руинах какой-то деревушки. Но теперь у него было всё, кроме желания. В углу комнаты появился большой ящик с игрушками, который каждый день пополнялся. Кубики, мечи, мячи, плюшевые зверушки и даже люди. Было и небольшие лодочки, но они пропали на следующее же утро, считай сразу после того, как один из вид заставил его захлебнуться воздухом. О лодочках думать не хотелось, как и о воде в целом. Кошмары мучали всё чаще, и теперь не отпускали даже наяву. Верно, если бы не Груфон, Юго уже давно бы захлебнулся в собственном отчаянии. Обретя желанный дом, постель, еду, всевозможные вещицы и безопасность, он потерял привычную свободу, общение, потерял себя. Доселе мальчик и представить себе не мог, сколь же ценны для него было его путешествия, случайные деревушки, таверны, даже бордели, в которых над ним всегда хохотали, хлопали по плечам, дурили и подкармливали. Он просто помыслить не мог, что так нуждается в людях. В людях, что столько раз его обижали, в людях, что столько раз чуть его не погубили, в людях, которые преподали ему самые жестокие уроки в его коротенькой жизни. В людях, которые просто были рядом.

Просто были.

      Кажется, вновь наступило утро. Юго не знал. На поверхность он не поднимался уже слишком давно. Больная нога ныла всё больше, ноги тряслись всё активнее, голова кружилась, а всплеск воды отдавался в ушах, заставляя кутаться в одеяло и хныкать, умоляя кого и что угодно, чтобы сие прекратилось. В такие моменты, верно, он ощущал чужие ласковые поглаживания, но никогда не видел дракона рядом с собой. Тот с усмешкой выполнил наказ сына. Оставил его, но не в том понимании. Так и проходили дни, и он уже потерял им счёт. День, ночь, неделя или месяц, всё одно.       Потянувшись, мальчик тут же кидает мимолетный взгляд на Груфона, который ещё сопел. В последнее время он стал спать чаще. Одиночество оставляло на шушу свой отпечаток.       Поднявшись, да схватившись за трость, Юго привычно побрел к столу, услыживаясь за стул, но стоило ему взять кисть в руки, как он тут же отложил ее. Настроения что либо делать не было.       Подойдя к стеллажу, он вытащил небольшую книжку с нижней полки, подмечая, что каждый день они меняются, посему понравившиеся или те, в которых он заинтересовался, малыш отставлял отдельно. Так они не исчезали.       Но попытка углубиться в чужую историю так же не увенчалась успехом. Видимо, не сегодня. Грустно вздохнув, малыш побрел назад в постель, улегся, прикрыл глаза и попытался снова уснуть. Быть может, хотя бы на сей раз его кто-то услышит. Быть может, хотя бы теперь он сможет провести ночь без кошмаров.

Впрочем, а когда его мольбы были услышаны? Хоть раз?