7. Император.
4 октября 2025 г., 21:27
Он проснулся от неприятного ощущения. Оказалось, что Мэй Син уснул в бочке для воды. Содержимое в ней сейчас полностью охладилось, создавая неприятное ощущение для тела. Вздохнув, юноша поднялся. Холодные струи воды тотчас же устремились вниз по его бледному телу.
Он обтёр себя полотенцем и принялся сушить волосы. Мэй Син аккуратно протирал чёрные пряди тканью и тоскливо думал о том, когда он наконец сможет пользоваться ци. Если бы у него была возможность, то ему не пришлось бы тратить столько времени на уход после сна в воде. Он бы просто окружил себя энергией, и она быстро бы привела его в порядок. Но увы, рекомендации врачей стоит соблюдать.
После этого он накинул на себя нижний халат и принялся за еду. Слуги в императорском храме был на удивление молчаливы и оперативны. Они никогда не показывали носу молодому господину. Тем не менее, пищу они приносили исправно, вовремя. Что вчера вечером, что сегодня утром.
Внезапно Мэй Син почувствовал, как его тело начало нагреваться. Одежда стала его душить. По виску скатилась капелька пота. Было ощущение, будто каждая клеточка тела бурлила снова и снова. Накатывающая волна жара напомнила ему о том, какие чувства он испытал в пещере после того, как заключил сделку с байцзэ, и тот спрятался в его каналах ци. Кажется, духовный зверь решил выйти наружу.
Спасибо ему большое, что он решил это сделать не на приёме у императора, а в комнате храма.
Чувствуя, как горят его духовные каналы, юноша крепко схватился за стол, пытаясь не упасть на пол. Вскоре он ощутил, как в его среднем даньтяне образовался шарик из энергии. Сияющий золотом сгусток вылетел из его тела и превратился в белого львёнка.
На удивление байцзэ выглядел намного меньше, чем при их первой встрече. Сейчас он был размером с мяч. Хотя если бы он появился в своей настоящей форме, то банально бы не поместился в комнате.
Тем временем духовное животное проморгалось, потянулось и взглянуло на него:
– Наконец-то я покинул твоё тело, – с облегчением произнёс он. Зверь оглядел окружающую обстановку и продолжил. – Кажется, ты успел доехать до большого города, человеческий детёныш.
– Это не просто город, это столица государства Уюн, – ответил Мэй Син через некоторое время. Он отдышался и постепенно пришёл в себя. Духовные каналы всё ещё неприятно потягивало.
Лев заметил его состояние и сказал:
– Тебе скоро станет лучше, твоя духовная энергия восстановится, – байцзэ встал на стол и посмотрел ему в глаза. Мэй Син чувствовал лёгкое истощение:
– Очень надеюсь на это…
– А ещё! – воскликнул радостно зверь, – Благодаря мне ты сформировал духовное ядро! Поздравляю!
Львёнок активно замахал своим хвостом. Увидев эту картину, Мэй Син слегка улыбнулся. Пока духовное животное не было в своём обычном размере, оно было вполне себе милым. Тем временем зверь продолжил:
– Однако, есть и побочные эффекты, – дёрнул ухом лев. Его шёрстка чуть вздыбилась, когда юный заклинатель невольно вскинул бровью. – Если я стал меньше, то это можно исправить, накопив духовную энергию, а вот ты… Тебе лучше найти зеркало и посмотреть.
Мэй Син нахмурился и начал искать зеркало по всей комнате. Порывшись на полке с книгами, он заметил небольшой осколок в углу. Он взял его и начал оглядывать себя. Всё было обычным: тонкие черты лица, бледная кожа, длинные черные волосы. Он их отращивал только по одной причине. Ещё несколько лет назад, когда госпожа Гу увидела в его руках ножницы с намерением избавиться от лишних прядок, она взяла бамбуковую палку и побила его за «неподобающее юному господину поведение». Оказалось, тут ценили длинные волосы. Короткие носили только рабы и преступники. Поэтому пришлось смириться и отращивать их, используя обычную ленту, чтобы сделать хвост или что-то на него похожее. Непослушные волосы нередко мешали ему на охоте.
Вроде бы всё было в порядке. Мэй Син даже и не понял, зачем байцзэ начал пятиться к окну с явным желанием выскочить и убежать.
Он снова посмотрел на свое отражение.
Стоп.
Погодите.
Что стало с его глазами?
Мешки под глазами остались на месте, а вот привычный серый цвет радужки начал отливать фиолетовым цветом. Издалека это казалось незаметным, однако при ближайшем рассмотрении его глаза действительно поменяли цвет по краям.
– Цвет будет зависеть от твоей культивации, – в тишине промолвил байцзэ, стоя на подоконнике. – Чем сильнее ты будешь, тем заметнее будет темнеть пурпурным радужка.
У Мэй Сина дёрнулся глаз. Он схватил ближайший пухлый томик с полки шкафа и швырнул его в несносное животное. Лев на это лишь подпрыгнул, пропустив мимо себя снаряд, а затем поспешно сказал:
– Вообще-то это великая честь! Ты получил такие же глаза, как и у меня! Великого байцзэ!
– Если бы я знал, что в моей внешности что-то поменяется, то не стал бы тебе помогать. Меня устраивало то, что было! А сейчас при культивации ци я буду напоминать нечисть!
– Это благородный оттенок! – воскликнул духовный зверь. – Прими это как изюминку! И вообще! Ты мне ещё спасибо скажешь, когда на тебя девы кидаться будут за такие красивые глазки!
– Не скажу! – резко ответил Мэй Син.
Лев замялся и сказал:
– Ладно, но поменять ты уже ничего не сможешь, только если примешь ци более могучего существа. Кто же знал, что твой организм так отреагирует на мою духовную энергию…
– А ты раньше прятался в чужих духовных каналах?
– Нет.
– Вот тебе и ответ, – недовольно промолвил юноша. Ему оставалось лишь надеяться, что его учитель не заметит изменений, когда он вновь приступит к тренировкам с духовной энергией.
Тем временем байцзэ, увидев, что он немного успокоился, продолжил:
– Я пока уйду. Погуляю по городу, поищу себе новое жильё. Может быть однажды мы встретимся вновь.
– Хорошо, – сказал на это Мэй Син. Он вновь взял осколок зеркала и смотрел на свои глаза.
– И спасибо тебе за помощь, – промолвил духовный зверь и покинул комнату, спрыгнув с окна. Мэй Син знал, что высота там была большой, однако его это не волновало. Он знал, что зверь сможет позаботиться о себе сам.
Юный заклинатель вздохнул. Пора было собираться на приём к императору, где он будет стараться изображать из себя вазу, чтобы, не дай бог, не сказать что-то не то. Он не хотел подставлять своего наставника, ведь того не просто так в монастырь Дахэй сослали.
Мэй Син надел скромную одежду, неярких цветов, которая соответствовала его статусу ученика настоятеля. Если бы он знал, какого цвета стены во дворце, то он бы с удовольствием надел ханьфу, которое бы сливалось с ними. Но, к сожалению, не всегда можно предугадать подобное.
Кстати, о гадании… Может ему попробовать предсказать своё ближайшее будущее?
отцом.
И подобная несправедливость? Почему их обязательно должны разлучать!
Одинокая слеза скатилась по щеке юноши. Буря эмоций грозилась выйти из него.
Настоятель заметил его колебания:
– Не плачь, – произнёс он. – Ведёшь себя прямо как в детстве.
Услышав эти слова, Мэй Син не смог удержаться и всхлипнул. Наставник Мэй всё так же гладил его по спине.
Свечи погасли. Комната погрузилась в темноту.
Когда юный заклинатель немного успокоился, даос сказал:
– Сегодня в полночь мы проведём церемонию совершеннолетия и церемонию имянаречения. А послезавтра ты покинешь храм и уедешь во дворец императора.
Эти слова разбили хрупкую атмосферу между учеником и учителем.
Мэй Син отстранился от него, поклонился и ушёл из кабинета с покрасневшими глазами.
Настоятель Мэй остался один. Его взгляд медленно переместился на пустое место, где до этого стоял его ученик. Воздух всё ещё хранил след его негодования и солёный привкус слёз. Он не хотел сообщать об этом так. Но ему пришлось.
Монах тихо выдохнул и в этом вздохе, казалось, накопилось всё, чего он сам не мог выразить словами: от сострадания своему ученику до неприязни к приказам императора. Даос крепко сжал меч на поясе. Лучше бы двадцать лет назад он действительно совершил мятеж.
***
С того момента, как дворцовая повозка приехала к воротам храма, и до того момента, как она отвезла их в чертоги императора, наставник Мэй хранил гнетущее молчание. Мэй Син заметил его мрачное настроение, и поэтому всю дорогу он молчал. На входе они сдали своё оружие, а после миновали красивые красные ворота. Если внутри дворец выглядел крепостью со своими высокими толстыми стенами, то внутри он олицетворял роскошь и изящество. Мэй Син думал, что императорский храм очень хорошо выглядит, однако резиденция императора Уюн была ещё богаче. Все здания были покрыты глазурованной черепицей насыщенного жёлтого цвета. Куда ни глянь повсюду встречались позолоченные узоры драконов и фениксов. Их встретил сухенький евнух, он сразу же повёл даоса и его ученика по коридорам дворца. Длинные галереи с резными балками и деревянными колоннами, обитыми шелковыми тканями и занавесками, тянулись бесконечно. Периодически им встречались ухоженные сады с искусственными прудиками и мостиками из красного дерева. На некоторых водоёмах благоухали лотосы. Было понятно, что в этом месте концентрировались все деньги империи. И если бы Мэй Син стащил хоть один кусочек ткани, он бы неплохо заработал. Словно угадав мысли своего ученика, настоятель Мэй хмуро глянул на него. Мэй Син тут же невинно распахнул глаза, а после потупил взгляд в пол. Он не собирается заниматься таким недостойным занятием… Просто так, мысль мелькнула. Тем более, если гадание не обмануло, его ожидало сегодня хорошее событие. Поэтому Мэй Син полностью отпустил себя и решил плыть по течению в отличие от напряжённого наставника. Вскоре они с евнухом достигли одного из крупных дворцовых комплексов. – Император принимает тут людей, – сказал даос Мэй своему ученику. Мэй Син кивнул. Было видно, что его учитель знаком с дворцом. Все комнаты, по которым они шли, все двери, которые они миновали, были известны наставнику. Тот словно вернулся домой после долгого путешествия. Сопровождавший их евнух глянул на настоятеля и попросил подождать, когда их позовут. Так прошло около часа. Был конец лета, и несмотря на то, что они находились в горной местности, солнце беспощадно припекало их макушки. Мэй Син порадовался что на нём сейчас были лёгкие халаты из тонкой ткани. А вот своему пожилому учителю он не завидовал. Тот был облачён в официальное одеяние настоятеля императорского храма. Он был укутан плотной тканью вплоть до шеи. Никто не предложил им отдохнуть в одном из залов, никто не принёс им холодных напитков. Было совершенно ясно отношение императора Уюн к своим «гостям». Мэй Син уж было подумал, что их отправят обратно в храм. Но прождав ещё некоторое время, они заметили, как из-за двери вышла женская фигура в воздушных розовых одеждах. За ней сразу же поспешила стайка слуг. Румяная женщина, увидев людей у двери, хихикнула и уехала прочь на своём паланкине, который оперативно принесли слуги. Увидев женщину, настоятель Мэй нахмурился ещё сильнее. Однако вскоре их позвали к императору. Даос и его ученик прошли в большой зал, где в центре на возвышении стоял массивный трон, отделанный золотом и нефритом. На нём сидел мужчина сорока лет. Он был облачён в желтые одежды, а на голове носил мяньгуань, украшенный драгоценными камнями. Сквозь двенадцать нефритовых нитей он холодно смотрел на настоятеля Мэй. Как только его учитель вошёл в зал, император не отрывал от него своего взгляда. Несмотря на то, что весь зал ярко освещался солнечными лучами, в углах дворца будто скопились тени. Атмосфера вмиг стала мрачной. Настоятель прошел в середину, встал на колени и чётко поклонился три раза головой об землю, выставив руки вперёд. Мэй Син, державшийся чуть позади от него, повторил его действия. – Ты не высказываешь Нам должного уважения, – раздался ледяной голос императора. Мэй Син в шоке распахнул глаза, а настоятель Мэй, услышав эти слова, ничего не сказал. Он вновь начал кланяться, чуть ли не ударяясь головой об землю. В один из поклонов Мэй Сину показалось, что его наставник сейчас разразится бранью, но ничего из этого не произошло. Со спокойным лицом он оказывал уважение императору. Юноша знал, что при аудиенции у императора достаточно трёх поклонов. Так чего же тот добивался, показывая подобную грубость к ним? – Нам надоел этот жалкий вид, – вновь прозвучал голос императора, эхом раздавшийся по стенам дворца. Настоятель Мэй тотчас встал с колен и выпрямился. Мэй Син проделал тоже самое. С каждой минутой ему всё меньше нравилось находиться в императорском дворце. Не смотря на богатую обстановку, душа хозяина этого места была чёрствой и негостеприимной. – Мы видим, что за все эти годы изгнания, ты успел завести ученика, – продолжил мужчина, а потом посмотрел прямо на Мэй Сина. – Покажи Нам своё лицо. Краем глаза Мэй Син заметил, как его учитель сжал руку в кулак. Не смея ослушаться приказа, юноша поднял голову и посмотрел на императора. Встретившись с ним взглядом, он опустил глаза. За такую дерзость его могли запросто казнить. Но император лишь усмехнулся. – Великолепно, – произнёс довольно император. Казалось, что он оттаял. А затем откинулся на трон и шевельнул рукой. – Евнух Чжун проводите юношу в сад. Нам нужно кое-что обсудить с его уважаемым учителем наедине. От одной из высоких белых колонн отошла маленькая неприметная фигурка. Евнух Чжун поспешно увёл его из зала аудиенции. Мэй Син не хотел оставлять своего наставника один на один с императором, но поделать ничего не мог. Его вывели в сад неподалёку от зала и посадили в одну из беседок. Слуги быстро принесли чай, что было непривычно, ведь до этого его и наставника оставили стоять и ждать на солнцепеке довольно долго. Удивительно, как одно слово императора смогло поменять отношение окружающих людей к нему. Евнух Чжун стоял чуть позади него и молчал. Мэй Син не решался говорить о чём-то. Он просто пил чай. А как только его чашка пустела служанка сразу же подливала ему ещё. Было слегка непривычно. Поэтому Мэй Син решил оглядеть окружающую обстановку. Всё равно заняться было нечем. Всюду цвели пионы отчего воздух был наполнен густой сладостью. Вместе с цветами сад был окружён изысканными деревьями. Кажется, это были сливы мэйхуа. Их ветви, причудливые и чёрные, будто тушью нарисованные, тянулись к небу. Их листва шумела от малейшего дуновения ветра. Слушая окружающую природу, Мэй Син пытался успокоить волнение о своём наставнике. Спустя некоторое время, он заметил, как слуги неподалёку начали волноваться. Вскоре к залу аудиенции подъехал роскошный паланкин. Издалека, юноша заметил, как из него вышла тонкая фигурка в тёмно-синем лунпао. На спине женщины Мэй Син заметил золотую вышивку феникса. Кажется ему повезло краем глаза увидеть императрицу, ведь каждый элемент одежды женщины кричал о принадлежности к семье императора. В мыслях Мэй Син поблагодарил госпожу Гу за то, что та научила его разбираться в этом. Так как он сидел далеко в саду, ему не нужно было подходить и приветствовать ее. Не факт, что его бы отпустили. Евнух Чжун всё также стоял в стороне и не двигался. Но юный заклинатель чувствовал, что тот тоже заметил переполох. Чуть позже к дверям зала подошла мужская фигура в многослойных халатах и почтительно поклонилась императрице. В движениях юноши сквозила почтительная вежливость. Кажется, Мэй Сину также повезло увидеть сына императрицы и заодно наследного принца империи Уюн. Это был Бай Усянь, известный своим благородством и добротой к подданым. Когда Мэй Син только ехал в столицу, он услышал много похвал в адрес наследного принца. Они до того ему надоели, что такая неприкрытая лесть начала вызывать у него раздражение. Однако, смотря сейчас на наследника империи, он понимал откуда взялись такие слухи. Бай Усянь был, несомненно, хорош собой. Его физическая форма была на высоте. А статная фигура притягивала взгляд. Учитывая, что император нередко отправлял своего наследника улаживать дела в разных провинциях страны, Мэй Син пожалел, что не смог увидеть его раньше. Тогда бы он с удовольствием добавил пару забавных небылиц в истории крестьян, которые рассказывали об их спасении. Например, как принц руководил постройкой дамбы, без которой бы весной точно снесло один из семи городов. Разглядывая наследного принца, Мэй Син невольно посмотрел в его тёмные глаза. Их взгляды пересеклись. Всё это время наследный принц смотрел прямо на него. Неизвестно, когда он заметил непрошенное любопытство юного заклинателя, однако сейчас между ними словно натянулась незримая струна. Мэй Син почувствовал небольшой жар в груди. Он испытал стыд от того, что его поймали на подглядывании. Будто заметив его переживания, наследный принц первым отвёл глаза и продолжил свой разговор с императрицей. Мэй Син в свою очередь перестал смотреть в ту сторону и нервно выпил ещё чашечку чая. Вскоре к нему тихим шагом подошла служанка и поставила перед ним десерт. Нежное желе из цветов и фруктов элегантно дрожало на тарелке. Походу сегодня ему не только чай позволят попробовать. – Это воля Наследного принца, – произнесла служанка, когда Мэй Син потянулся палочками к прозрачному десерту. Рука дрогнула. Он в ошеломлении распахнул глаза. Да что же это такое! А если он глазками перед императрицей постреляет, то его не только чаем и десертами обеспечат, но и сразу особняк в центре столицы подарят? Он решил даром не терять времени и насладиться сладостью. Чувство стыда пропало окончательно, и он перестал о чём-либо жалеть. Через некоторое время ему опять послышался шум со стороны слуг. Мэй Син услышал, как резко хлопнула дверь зала, где были его наставник и император. Юноша посмотрел в ту сторону и увидел, как к нему стремительно несётся его учитель. Настоятель Мэй был явно зол. Это выражалось в каждом его движении. Мэй Син оторвался от десерта и встал, готовый уходить вместе с своим наставником. Он заметил, каким красным стал лоб его учителя от поклонов. Как только его наставник подошёл, он оглядел юношу, будто проверяя всё ли с ним в порядке. И только потом они двинулись в путь. Настоятель Мэй даже резко прикрикнул на евнуха Чжун, заявив, что помощь в сопровождении обратно им не требуется. Евнух остался стоять в одиночестве, провожая их взглядом, а после вернулся к своему императору. Как только повозка отвезла их обратно в императорский храм, настоятель Мэй сразу же вышел из неё и подошёл к ближайшему монаху. Он прошептал ему что-то на ухо, отчего встревоженный монах посмотрел на Мэй Сина. После этих странных действий даос Мэй провёл ученика в свой кабинет и озвучил беседу, которая произошла между ним и императором. – Воля императора заключается в том, чтобы сделать тебя вассалом наследного принца, – с горечью произнес настоятель Мэй. Наступил вечер. Изогнутое пламя свечей освещало лицо наставника. – Это также значит, что ты досрочно пройдёшь церемонию совершеннолетия и имянаречения. – Но мне же только недавно шестнадцать исполнилось… – в растерянности произнес Мэй Син. – А церемонию Гуань Ли проводят только в двадцать лет. – Слово императора выше закона, – ответил ему настоятель. Было видно, что ему тоже не по душе подобный приказ, но поделать он ничего не мог, его власть распространялась только на монахов и верующих. – Если я стану вассалом наследного принца, это же не значит, что мне придётся всё время уделять принцу? – сказал с надеждой Мэй Син. – Я буду по-прежнему учиться у вас в храме, лаоши. – Это не так. Когда ты станешь вассалом наследного принца, ты переедешь во дворец и не сможешь покинуть его без разрешения, – ответил ему настоятель Мэй. Мэй Син в разочаровании посмотрел на своего наставника. Ему не хотелось покидать того, кто его вырастил. Он мог перенять еще много знаний от своего учителя. Тем более с ним он чувствовал себя комфортно несмотря на то, что тот периодически устраивал ему слишком жесткие тренировки, порой граничащие с издевательством. – На самом деле мне нужно перед тобой извиниться, – внезапно начал его учитель. – Что? Что не так, мастер? – не понял его Мэй Син. – После того, как ты ушёл из зала, император похвалил меня за такого хорошего ученика. Именно в тот момент мне стоило принять эти слова во внимание, ведь после вынесения мне приговора, Его Величество никогда не должен был быть столь добр ко мне, – продолжил настоятель Мэй. Он словно погрузился в события, произошедшие больше двадцати лет назад, когда его отношения с императором были перечёркнуты одним неприятным инцидентом. Даос вздохнул. – Его Величество пригласил меня пройти в малую залу и провести гадание на год рождения двух принцев. Выяснить, был ли он благополучным или нет. Когда рождаются наследники, то это всегда благо для империи, поэтому вопрос меня смутил. Но я исполнил его волю. Однако, лучше бы я сделал всё, чтобы отказаться… – Наставник? – звонко прозвучало в тишине кабинета. Настоятель Мэй посмотрел на пламя свечи. Воск уже давно потёк, значит её скоро нужно будет потушить. – В год рождения принцев придворный астролог сделал предсказание, – произнёс пожилой монах. – Он сказал, что в императорской семье родится Зловещая звезда, которая разрушит страну. Император был в таком гневе, что приказал линчевать учёного. И дальше императорской семьи и ближайших придворных этот слух не пошёл. Однако с годами Его Величество начал сомневаться в предсказанном, а в последний год его и вовсе начало подводить здоровье, и поэтому попросил меня проверить, действительно ли в династии родилась Зловещая звезда. – И каков результат? – настороженно спросил Мэй Син. – Результат таков, что тебя берут во дворец скорее в качестве заложника, а не верного вассала, – печально промолвил наставник Мэй, глядя на удивлённое лицо своего ученика. – Император знает на что давить. Даже если я и не собирался никому рассказывать о результатах, Его Величество всё равно решил забрать тебя. Император заявил мне об этом сразу после гадания. Кабинет погрузился в гулкую тишину. Её нарушил лишь треск догоревшей свечи, да взволнованное дыхание ученика. Он не хотел просто так воспринимать эти слова всерьёз. Он знал своего учителя, не нужно было императору опускаться до подобных мер. Его наставник всегда держит своё слово. Настоятель Мэй смотрел на него, и в его спокойных, бездонных глазах, видевших десятки жизней, была безмерная печаль. Это же настроение передалось и Мэй Сину. Он не хотел во дворец. Просто позвольте ему остаться рядом с учителем. Мэй Син нерешительно сделал шаг вперёд и подошел ближе к тому, кто его воспитывал все эти десять лет. Наставник заметил его действия и чуть раскрыл свои руки. Мэй Син долго не думал. Он сразу же кинулся в объятия своего учителя. Старческая рука тихонько погладила его по спине. – Син-эр, не бойся, – прошептал ему даос. – Твой дряхлый наставник ещё успеет оспорить решение императора. Возможно нам даже разрешат видится. Мэй Син ещё крепче сжал руки. Ему было обидно за своего учителя. Так не должно было быть! Тот, кого он считал больше, чем наставником…***
Полночь. Храм, обычно освещённый дневными молитвами, сейчас замер в безмолвии. Лунный свет не проникал сюда. Вместо него трепетали яркие белые жемчужины в лампадах. Их мягкое сияние отражалось в лакированных стенах древнего здания. Воздух был тяжёлым. Всё было пропитано запахом столетнего сандала. Струйки дыма вились вверх от бронзовых курильниц. Посреди всего этого великолепия на коленях стоял Мэй Син. Белый слой одежд облеплял его тонкую фигуру. Тёмные волосы были распущены. Контрастными прядями они спускались по его плечам. Его лицо, обычно сияющее энергией, сейчас было бледным и отрешённым. Он ещё не до конца отошёл от разговора с наставником. Из глубины зала вышел главный настоятель. Его чёрные ритуальные одежды словно сливались с тенями. Создавалось ощущение, что он плыл по воздуху. Его глаза мерцали в полумраке, отражая свет жемчужин. В руках он держал чашу, наполненную вином. Церемония началась без слов. Наставник Мэй подошёл к своему ученику и торжественно поднял чашу. Звенящая тишина окружила их. Казалось, будто они были отрезаны от всего мира. Сейчас существовал только храм и его священная церемония. Из складок своих одежд настоятель извлёк серебряный кинжал. Он опустил его кончик в чашу с вином. Лезвие вспыхнуло золотой ци. Наставник опустил кинжал и провёл им влажную линию по лбу юноши. От такого прикосновения по коже пробежал холод. Однако Мэй Син не почувствовал боли. Острое лезвие совсем не ранило его. – Отрекись от теней прошлого. Отрекись от грехов своих. Отрекись от тяжёлых обид, – раздался звонкий голос главного настоятеля. – Ибо сегодня ты рождаешься вновь! Жемчужины на стенах вспыхнули. Зал охватило золотистое сияние. В центре этого света находился Мэй Син. Ему казалось, что на церемонию спустились посмотреть небожители, потому что атмосфера вмиг стала ярче и теплее. Громкий голос монаха раздался вновь: – Перед всеми великими небожителями я, Мэй Цзюянь, объявляю этого юного заклинателя своим наследником. После моей смерти он унаследует все обязанности представителей империи Уюн перед богами Небесного Пантеона. Настоятель Мэй вручил кинжал Мэй Сину. Тот охватил его обеими руками. Холод металла обжёг его кожу. После этого наставник схватил Мэй Сина за подбородок и влил ему чашу с вином в его слегка приоткрытый рот. Чуть не задохнувшись от крепкого напитка, юноша выпил всё до капли. В затуманенном сознании он услышал чужие шепчущие голоса. Имя… Назови имя… В ответ на просьбы таинственных существ настоятель Мэй наклонился к самому уху юноши и тихо промолвил: – Мэй Няньцин. Как только он произнёс его новое имя, загадочные голоса пропали. Мэй Син… Нет. Неправильно. Мэй Няньцин почувствовал, как холод сковал его тело. Настоятель отступил на шаг, а после достал из полов своего ритуального одеяния гуань. Он торжественно возвёл предмет к небу, а затем медленно закрепил его на голове своего ученика. С этим жестом юноша почувствовал тяжесть возложенных на него ожиданий, долгом перед храмом, учением и его собственным путём. Церемония завершилась. Однако теперь настоятель хотел сделать ещё кое-что важное. Он взял своего ученика за руку и повёл его на выход из тёмного зала. Золотое сияние исчезло, а жемчужины вновь начали блестеть как обычно. Наставник Мэй вывел ученика на улицу. Была тёмная ночь. Перед ними раскинулись ряды монахов в тёмных одеяниях. Их освещал лунный свет. Увидев настоятеля и его ученика, все люди во внутреннем дворе резко посмотрели на них. Босой Мэй Няньцин, в одном лишь слое одежд, смутился от такого внимания. Тем не менее его наставник заявил во всеуслышание: – Ныне, с возложением гуань, мой ученик становится моим официальным наследником и получает взрослое имя – «Няньцин». Отныне его слово равно моё слово! Его приказ равно мой приказ! И тогда случилось невероятное. Как по незримой команде, ряд за рядом, все монахи склонились перед его одинокой фигурой. Настоятель успел отойти в сторону. Подчиняясь единому порыву, люди вставали на колени и кланялись главному наследнику. Ни единого слова. Лишь шелест одежд и скрежет мечей, закреплённых на поясе. Они, чья жизнь была посвящена вере и борьбе с нечистью, склоняли головы перед совсем юным заклинателем. Мэй Няньцин стоял неподвижно, принимая их молчаливую клятву. С этого момента его личная судьба переплелась с жизнями всех этих людей. Но он не чувствовал страха, он ощущал от них лишь безмолвную поддержку, которая была так необходима. И тишина, наполненная дыханием сотен монахов, была громче любого слова.
