Расколоть звезду на части

Ночь прошла спокойно. Но утром его мысли возвращались к одному. Он думал о его жизни в монастыре. О том, как он впервые научился держать тут меч, о том, как в дождливые дни прятался в библиотеке, надеясь, что учитель не заберёт его на занятия, о том, как сбегал на охоту и учился ловить зайцев. Несмотря на то, что, по сути, он был просто подобран с улицы, к нему относились с добротой. Если он что-то делал не так, на него не ругались и не кричали. Например, однажды, он сбежал на кухню, чтобы съесть что-то вкусное. Ему надоела постная еда монахов. А на кухне наверняка что-то есть. Какого же было его удивление, когда он понял, что еда там, самая обычная, нет сладостей, а на полках только кислые яблоки, белая редька, мешки с рисом и мука. В тот момент стало тоскливо. Неподалёку копошились куры. Их кукареканье разносилось по двору. Да, монахи использовали их для получения яиц, а мясо их не ели. Так почему бы не поймать одну курицу и не зажарить ее? Хоть какое-то мясо будет. А то от зелени уже был ком в горле. Эта была замечательная идея! В частности, так думал Мэй Син, когда покинул кухню и затаился в ближайших кустах у курятника. Курицам было хорошо, припекало солнышко, они прогуливались, сбивались в кучки перьев. Именно одну из таких кучек и приметил Мэй Син. Это было время, когда он только попал в мир. Прошло три месяца на постной пище. Рациональной частью мозга, он знал, это неправильно. Какой порядочный человек будет охотиться на куриц, чтобы нормально поесть? Тем не менее, желание вкусить мясной еды сыграло своё дело. На одной водичке с рисом далеко не уедешь. Да и тем более! Учитель, говорил ему, что он не станет монахом. Его не брили налысо в конце концов! Так почему же он вынужден питаться как монах? Единственный, кто отговаривал его от этой затеи, был помощник: [Мастер, подумайте, прежде чем что-то делать!] – Я подумал. Я голодный! – взбудораженно ответил Мэй Син. [Ну это на вас не похоже!] А потом чуть тише добавил: [Опять что ли эмоции барахлят из-за переселения в другой мир…] – Мне скорее непривычен столь малый ассортимент еды, – ответил на это мальчик, высматривая курочку побольше. [Но это определённо не в рамках нормы, мастер! Что о вас подумает наставник?] Но Мэй Син уже не слушал вопли помощника. Его занимало только одно. Достать жареной курочки. Пригнувшись, он слегка выглянул из пышного куста. Тот полностью скрывал его тело. Одну птицу он уже приметил. Та была самой жирной среди всех. Пока она неспешно кудахтала, Мэй Син ждал момента, когда курица подойдёт ближе. И вот, этот момент настал. Мальчик кинулся на птицу, вытянув свои руки, чтобы схватить её. Бедная курица поспешно закричала и попыталась убежать. Такой переполох разбудил весь курятник, и птицы начали громко кричать. Мэй Син слегка запаниковал от шума. Теперь сюда точно сбегутся люди. Нужно было быстрее уходить. Схваченная курица норовила выпрыгнуть из рук. Он прижал её покрепче и побежал на выход из курятника. Пытаясь не наступить на остальных птиц, он добрался до двери, дёрнул за ручку и открыл. Внезапно, в дверном проёме его встретил главный повар. Коренастый мужчина в сером дуаньхэ перегородил ему путь отступления. Для шестилетнего ребёнка он выглядел устрашающе. Да, возраст Мэй Сина был намного больше, если считать прошлую жизнь… Но. Конечно же, когда Мэй Син его увидел, он бросился бежать напролом. Закралась мысль, вдруг его выгонят с монастыря за кражу курицы и ему придётся жить на улице? В тот момент его разумом руководили лишь эмоции. Большая рука резко схватила его за плечо и пресекла попытку побега. Повар молча взял Мэй Сина за руку, забрал у него взволнованную курицу и повёл к кабинету наставника. Мальчик понуро опустил глаза и смирился с ситуацией. Когда настоятель Мэй увидел своего ученика всего взъерошенного и покрытого белыми перьями, он постарался не смеяться и выслушать, что скажет повар. Вскоре тот поведал о ситуации и ушёл. Мэй Син остался наедине с учителем. – Возможно, это мой недочёт, что я не проследил за твоим питанием, – произнёс спокойно даос. – Еда монахов подходит не всем. Поэтому с этого дня тебе будут давать более сбалансированную еду, подходящую для твоего организма. Щёки Мэй Сина окрасились алым. Ему стало стыдно за свои действия, он не понимал, что на него нашло… Что за странный порыв ограбить курятник? Он разве похож на вора? Настоятель Мэй тем временем продолжил: – Однако, это не значит, что ты избежишь наказания. Я увеличу нагрузку на тренировках, а также попрошу госпожу Гу объяснить тебе ещё раз, что ты сделал не так. Мэй Син вздрогнул. Последнее, чего ему хотелось, это чтобы об этом узнала строгая госпожа. Тем не менее, когда он оказался в учебной комнате перед ней, стоящий на коленях несколько шичэней подряд, Мэй Син не мог нормально ни о чём думать. Прервав своё погружение в воспоминания почти десятилетней давности на такой неприятной ноте, юноша вздохнул и начал собираться в путь. Одежда, талисманы, небольшая коробочка с киноварью, оружие… Вроде бы всё. Мэй Син с тоской оглядел свою комнату. Та была увешана картинами, которые он сам написал на занятиях. Забрать их с собой не представлялось возможности. Может быть когда-то он и вернётся в монастырь. Однако, скорее всего его комнату запечатают и запретят входить кому попало.

***

– Я помню тебя совсем ребёнком, а сейчас ты настолько вырос, что уже отправляешься в столицу, – произнесла госпожа Гу. Возле ворот монастыря Дахэй собралась небольшая компания, чтобы проводить главного настоятеля и его ученика. Они обменивались благожелательными речами и некоторые люди, особо чувствительные, гладили Мэй Сина по голове, ведь тот вырос у них на глазах. Госпожа Гу не относилась к их числу. Но она смотрела на юношу с толикой грусти в глазах. Ветер трепал её седые пряди, заколотые в тугой пучок. За всё время пребывания в монастыре она успела постареть, но зрелая красота всё ещё оставалась на её лице. Госпожа Гу вздохнула и снова обратилась к Мэй Сину: – На безответственного старика я надеятся не хочу, поэтому поручу это небольшое дело тебе, – без стыда промолвила она. – В столице сейчас должен жить мой сын. Будь добр узнать, как у него дела. Скорее всего он даже лица моего не помнит, столько лет прошло… – Конечно я выполню вашу просьбу госпожа Гу, – ответил Мэй Син. – Могу ли я узнать, как его имя? – Молочное было Нян-эр, а дальше я не успела застать, – печально сказала госпожа Гу. – Однако, в столице есть только одна семья Гу, ты поймешь, когда увидишь. – Понял вас, – и почтительно поклонился. Тем временем госпожа Гу достала что-то из полов своего зелёного ханьфу и протянула юному заклинателю. – Возьми этот колокольчик и повесь на пояс. Будет напоминать о монастыре, чтобы ты не забывал место, где вырос. Мэй Син взял его в руки и оглядел. Колокольчик представлял собой небольшую конструкцию из серебра. Вершина была украшена цветком лотоса, а со звенящей части свисала тонкая кисточка. Он выглядел аккуратно и надёжно. Юноша тут же надел его и поблагодарил госпожу Гу. Та лишь кивнула на это, вновь осмотрела его и отошла в сторону. Подошёл настоятель Мэй. В руках у него была уздечка лошади. – Нам пора идти, Мэй Син, – произнёс даос. И протянул ему поводья. Юноша вскочил на лошадь. Наставник Мэй проделал тоже самое и они двинулись в путь. Мэй Син оглянулся в последний раз. У ворот всё так же стояли провожавшие их люди. Монах Хань, который когда-то был лишь послушником, тот самый повар, который поймал его в детстве, госпожа Гу чуть в стороне, да даже девица Линь со своей матерью и многие другие люди. Они искренне привязались к ученику настоятеля и сейчас, некоторые из них махали рукой или тайком вытирали уголки глаз платком. Мэй Син отвернулся. Ему не стоило печалится, он пообещал себе, что однажды обязательно сюда вернётся.

***

Днями и ночами они скакали на лошадях. Периодически настоятель и его ученик останавливались в придорожных гостиницах. Но иногда встречались такие места, где кроме пары маленьких деревень ничего не было. Тогда приходилось ночевать в доме кого-то из местных жителей. Иногда те просили об услуге. Как сейчас, например. Даос Мэй вместе с Мэй Сином заехали в бедную деревеньку. Дома там были деревянные и покосившееся. Везде была грязь и бедность. Всё это окружалось неухоженными полями и дикими лесами. Была поздняя ночь. Свет в окнах давно не горел. Было тихо, будто ни единой живой души. Наставник слез с лошади и подошёл к дому в центре деревни. Обычно ими были дома старост. Даос постучал в дверь. Открыл ему седой старик. Подслеповато прищурившись, он резко гаркнул: – Кто? – Монахи, путешествующие для распространения веры и учения нашего, – ответил настоятель. В тот же миг старик воскликнул: – Проходите, благородные господа. Наша деревня бедна, однако, надеюсь вы сможете нам помочь взамен на ночлег. Мэй Син тяжко вздохнул. Ну вот, опять у них попросили что-то сделать. В прошлый раз это была просьба выловить неупокоенного утопленника. Юноша до сих пор с содроганием вспоминал об этой «помощи бедным крестьянам, которым мертвец покоя не даёт». Наставник только посмеивался. Конечно, не ему же этим заниматься нужно. На следующее утро они познакомились с семьёй старосты. Просьба их оказалась проста. Они хотели, чтобы двум девушкам, дочерям старосты, погадали на жениха. Когда Мэй Син услышал эту просьбу, его лицо чуть ли не треснуло. Даос Мэй, увидев его выражение, подавил в себе желание засмеяться в голос и напустил на себя вид, умудрённого опытом монаха: – Конечно мы выполним вашу просьбу. Мой ученик долгие годы изучал искусство предсказаний судьбы, – а затем обратился к Мэй Сину. – Покажи им своё мастерство. Мэй Сину на это оставалось лишь почтительно кивнуть. Он взглянул на первую девушку. Та ничем не выделялась. Чуть широкий лоб, черные волосы, узкие глаза. Нос её был чуть длиннее привычного, а скулы чуть шире. Но в остальном она походила на своего отца. Осмотрев её лицо и прищурившись, Мэй Син примерно понял, что можно ей сказать о её судьбе. Тем не менее он решил ещё раз проверить, но другим методом. – Юная госпожа, позвольте посмотреть вашу ладонь. Девушка, чуть смутившись, протянула ему руку. Соблюдая дистанцию между ними, Мэй Син прикоснулся к ней через платок и посмотрел на её линию сердца и линию судьбы. Одна из них была короткой. Всё было так, как он и думал. У этой юной девы в судьбе был несчастливый брак, но юноша не знал, как сказать об этом отцу девушки. Обманывать их не хотелось, но и разочаровывать тоже. – Позовите своего отца, – попросил юный заклинатель. Девушка встала и вскоре привела пожилого старосту. Подождав, пока его дочь отойдёт, он рассказал старейшине слегка приукрашенную правду. – В браке вашу дочь ждут испытания. Советую вам не торопиться и подойти к выбору жениха особенно тщательно. На эти слова седой старик лишь нахмурился. После этого Мэй Син осмотрел другую девушку, самую младшую дочь. У той всё было намного лучше, о чём он не преминул рассказать старосте деревни. Услышав эти слова, старичок обрадованно вскочил и начал кланяться в благодарностях и пожимать им руки. – Спасибо, благородные господа монахи, – проговорил несколько раз старик. – Не стоит благодарностей, – ответил наставник Мэй. – Для моего ученика это только идёт на пользу. Помогать бедным людям – задача каждого монаха. После этого даос и его ученик отправились в путь. Они прошли больше половины пути в столицу. Солнце золотило вершины деревьев, а их лошади верно скакали вперёд. Ветер легонько играл с их ханьфу, а свежий воздух наполнял лёгкие чувством свободы. По мере того, как они продвигались всё дальше, мир вокруг казался более живым. Пели птицы и звенели ручьи. В некоторых местах дороги им приходилось проезжать через горы. Тропинка для лошадей не везде была хорошей. Иногда им встречались последствия камнепада. Огромные валуны перегораживали путь, приходилось искать способ их объезда. Но на высокой местности это не всегда казалось возможным и Мэй Сину приходилось расчищать путь, пока наставник спокойно сидел на лошади и обмахивался веером. Он постоянно говорил, что для его ученика это лишняя тренировка, которая пойдёт ему на пользу. Юноше оставалось лишь подавлять раздражение и проявлять терпение на подобные речи. Периодически, вечерами, когда закат окрашивал небо в красно-оранжевые краски, настоятель Мэй просил Мэй Сина нарисовать пейзаж. Конечно же тот слушался своего учителя. А потом, когда они приезжали в следующий город, юноша замечал, как его рисунки пропадают, а на их месте возникают серебряные монеты. Сложить два и два не составило труда. Но на подобное Мэй Син не мог ничего возразить. Его учитель выжимал из него все соки, хотя, казалось бы, откуда в нём столько энергии. Однажды Мэй Син решил спросить у учителя, почему тот так издевается над ним. Настоятель Мэй на подобные слова лишь усмехнулся и ответил: – Мой дорогой ученик, – промолвил даос. – Считай это отработкой твоего провала на миссии с байцзэ. Твои духовные силы нельзя использовать в течение двух месяцев, поэтому мы едем так долго на лошадях. Хотя на мече наш путь занял бы пять дней. – Мастер, я мог бы полететь на вашем духовном оружии, – возразил Мэй Син. – Не мог бы, моих сил бы не хватило на такое, – пренебрежительно ответил наставник и дальше двинулся в путь. Мэй Сину оставалось лишь последовать за ним. Его учитель ему что-то недоговаривал. Он прекрасно знал, что тот точно сильнее его. И если уж ученик может выдержать непрерывный полёт на мече в течение нескольких дней, то почему учитель не может?

***

Вскоре наставник Мэй и Мэй Син прибыли в столицу государства Уюн. Это был город Тунлу, окруженный высокой серой стеной. Он располагался на огромной горе, от которой вилась длинная цепь зелёных гор. Издалека, на самой вершине, располагался императорский дворец. Он торжественно возвышался над всей столицей, будто хвастаясь своей роскошью. Когда они оказались в городе, перед ними предстала широкая длинная улица, идущая вверх. Она была украшена яркими алыми фонариками. Везде кипела жизнь: разноцветные палатки торговцев, которые зычно зазвали народ купить что-нибудь, аромат пряных специй и свежей выпечки наполнял воздух, а звуки музыки и громкие рассказы с чайных создавали неповторимый шум. Ряды лавочек манили купить ткани, зеркала, украшения для дам. Они блестели под ярким солнцем и невольно притягивали взгляд. Люди, одетые в яркие одежды, спешили по своим делам. Они были очень энергичны, словно радовались каждому новому дню в городе. Мэй Син даже не заметил бедных людей, все они были аккуратно одеты и прилично выглядели. Те города, которые он видел по пути, и та столица, которую он увидел сегодня, были словно небо и земля. Пройдя чуть в глубь столицы, они оказались на главной площади. Та была украшена гирляндами цветов, а посередине стояла сцена, где чудесные артистки играли на гуцине. Мэй Син на мгновение остановился в центре этого яркого океана красок и звуков, его глаза расширились от восторга. Хотелось взять кисть и запечатлеть чудесную картину столицы. Вихрь запахов, смех дам и голоса торговцев погружал в атмосферу шумного города. Его наслаждение нарушил голос наставника. – Я понимаю, что ты хочешь осмотреть тут всё, но нам нужно идти, – произнёс даос Мэй. – Если ты не заметил, с тех самых пор, как мы зашли в город за нами следует императорская стража. – Что? Почему? – недоумённо спросил юноша. – Неправильный вопрос, – ворчливо сказал настоятель. – Ты должен был спросить, почему именно императорская стража, а не городская. – Прошу прощения за невнимательность, наставник, – ответил Мэй Син. – Так почему же? – Потому что одному старому прохвосту неймётся…– прошипел про себя даос Мэй. А затем обратился к своему ученику. – Ладно! Оставим это на потом. Сейчас нам нужно идти к главному храму империи. Там нас ждут. И быстро свернул на одну из улиц. Мэй Син поспешно поскакал за ним. Они ехали по мощёной кирпичом улочке недолго. Мимо них сновали разные люди, тут было не так громко, как на главной улице. Было чуть спокойнее. Однако теперь Мэй Син спиной чувствовал, что за ними следует хвост. Было неуютно. Чтобы отвлечься от неприятного ощущения, юноша подъехал чуть ближе к наставнику. Через некоторое время перед ними раскинулся во всём своём великолепии прекрасный древний храм. Его крыши, изогнутые словно чешуя дракона, устремлялись в небо. Они были украшены черной черепицей, отливающей золотом под ласковыми лучами солнца. Чем ближе они подъезжали к храму на лошадях, тем отчётливее чувствовался аромат благовоний, которыми было пропитано каждая часть храма. Вход был обрамлён изысканной резьбой драконов и листвы. Дверь была открыта, и прихожане могли спокойно зайти в внешнюю часть храма мимо четырёх крупных статуй-воинов и помолиться. Когда они прибыли, их заметил монах, стоящий на входе. Когда он увидел настоятеля Мэй, его глаза распахнулись в удивлении. Протерев их, он посмотрел на него вновь, а потом бодро подскочил и побежал к ним. – Не могу поверить! – воскликнул пухленький монах. – Это действительно вы! Я не думал, что хоть раз увижу вас в этой жизни, бывший главный настоятель императорского храма, благородный даос Мэй! Нам всем то письмо показалось шуткой… Мэй Син удивился. Оказывается, его учитель имел такую высокую должность до того, как его отправили в монастырь. – Меньше слов – больше дела, – ответил наставник Мэй, спускаясь с лошади. Мэй Син сделал тоже самое, и животных тут же увёл один из слуг храма. А даос тем временем продолжил. – Хотя я тоже рад тебя видеть, Мо Шу. Монах радостно кивнул и повёл их в храм Внутри время словно застыло, напоминая о вечности и бесконечной мудрости. Повсюду была звонкая тишина. Периодически раздавались звуки колокольчиков, подвешенных над сводами храма, побуждая душу пришедших верующих к созерцанию и напоминая им о молитве. Каждый элемент храма – от величественных колонн до изысканных картин богов на древних свитах – был пропитан древностью культуры государства Уюн. Было заметно с каким благоговением тут относились к почитанию наследия предков. Императорский столичный храм был сосредоточением веры всего государства. Это отображалось во всех его деталях. Когда они шли во внутреннюю часть храма, где жили и служили монахи, Мэй Син заметил, что быт людей тут отличается от монастыря Дахэй. Казалось, что все монахи тут неспешно ходили и торжественно проводили церемонии, в то время как в месте, где он рос, всё было простым и незамысловатым. По пути даос Мэй постоянно расспрашивал монаха Мо о тех или иных делах: – Позволь узнать, кто был моей заменой, после того как меня сослали? – К сожалению, Император поставил своего главного монаха. Это был даос Чэн, – тоскливо вздохнул монах Мо. – С тех пор дела у храма не задались. Сказать по правде… Даос Чэн был тем ещё льстецом. Именно поэтому он нравился императору. – Что же произошло с монахом Чэн, раз император решился вернуть меня? – с улыбкой спросил настоятель Мэй. – Один неудобный инцидент…– смутился монах и чуть ускорил шаг, будто не хотел говорить ещё больше. – Поделись подробностями, будь другом, – промолвил даос Мэй. Мэй Син же всё это время старался прислушаться к их разговору, идя на достаточном расстоянии, чтобы не смущать монаха Мо. – Я бы предпочёл рассказать вам об этом наедине, – ответил младший монах и стрельнул глазами в сторону Мэй Сина. На эти слова наставник Мэй лишь усмехнулся: – Это мой ученик, в будущем он станет моим преемником. Тебе не стоит пытаться что-то от него скрыть. Услышав это, глаза монаха расширились в удивлении. Он не мог поверить, что такой человек, как настоятель Мэй, наконец-то решился взять себе ученика. – Рад приветствовать младшего, – произнёс монах Мо, посмотрев на Мэй Сина. – Тогда я расскажу вам всё там, где нет лишних ушей. Они втроём прошлись вдоль длинных коридоров, зашли в глубь храма. Монахи, которые встречались им до этого стали попадаться чуть реже. Вскоре они оказались напротив большой деревянной двери. Та была украшена узорами лотоса, а по краям вились драконы. – Несмотря на то, что раньше тут жил настоятель Чэн, комната осталась прежней, – обратился к наставнику Мэй монах Мо. – Всё также соединено с кабинетом, здесь я смогу рассказать вам об инциденте. Прошу, проходите. Мэй Син оглядел помещение, в котором оказался. Оно казалось намного больше, чем бывший кабинет настоятеля в монастыре Дахэй. Всюду были роскошные вазы и статуэтки из нефрита. Его брови чуть приподнялись в удивлении. Такая богатая обстановка вызывала вопросы. Мэй Сину всегда казалось, что монахи должны жить скромно и молиться богам, а не пребывать в подобном ярком антураже. Тем временем настоятель Мэй также хмуро оглядел комнату и произнёс: – Комната всё та же, но слишком много безвкусных вещичек. Сразу видно след настоятеля Чэн. – Если пожелаете, мы всё уберём. – Глупо отказываться от чужого богатства, – ухмыльнулся учитель. – Убери всё лишнее в кладовку. Будем использовать эти вещи при особой нужде для храма. – Вас понял! – А теперь расскажи причину, по которой меня выдернули с моего вынужденного отдыха. – Монах Чэн совершил непростительное…– тихо прошептал монах Мо. Мэй Сину пришлось напрячь слух, чтобы его услышать. – Он… До императора дошли слухи, как он обращался с цветами в домах удовольствия… – Обычно императора не волнуют такие мелкие дела, – закатил глаза наставник Мэй – Девушки умирали после визитов настоятеля Чэн. Начали распространяться неприятные слухи в народе… – Понял, – ответил настоятель Мэй, закатив глаза. – Тот как обычно решил сыграть в благородного героя и казнил настоятеля за его проступки, не так ли? – Только вы можете говорить так о нашем императоре… Но всё так. – Он не мог просто так вернуть меня, – недоверчиво сказал даос. – Кто порекомендовал меня? – Императрица. – О. После этого возникло затянувшееся молчание. Настоятель Мэй посмотрел в окно. Там раскинулись яркие вечнозелёные деревья. Мэй Син всё это время стоял в стороне и молчал, не вмешивался. Даос посмотрел на него и, вздохнув, промолвил: – Тебе пора идти, монах Мо. Сопроводи моего ученика в его комнату и узнай, что хотела стража императора. Она следовала за нами всю дорогу. – Вас понял, – почтительно произнёс монах. – И мои поздравления с возвращением на прежнюю должность. – Идите уже… В последний раз посмотрев на своего учителя, Мэй Син последовал за монахом Мо. Тот не повёл его слишком далеко от комнаты наставника. Они прошли несколько коридоров. Казалось, будто эта часть храма была не слишком жилой. Словно угадав его мысли, сопровождавший его монах сказал: – Тут живут монахи, приближенные к божествам и которые могут слышать их слова и излагать волю. Не все монахи наделены этим, но так как вы ученик настоятеля Мэй, у вас особые привилегии, и я думаю, вы вскоре сможете слышать голос Небесного Императора при молитве. Вскоре они дошли до конца коридора. Монах Мо указал ему на дверь: – Здесь будет ваша комната. Располагайтесь. И быстро ушёл по своим делам, кивнув ему напоследок. Мэй Син зашёл в комнату и огляделся. Тоска по нормальной кровати быстро охватила его. Ведь за всё время путешествия ему так и не пришлось нормально выспаться. Везде были либо твёрдые циновки, либо ему давали подушку, одеяло и он спал на полу. Сразу же он заметил огромную мягкую кровать, окружённую мягким полупрозрачным зелёным занавесом. Наконец-то что-то хорошее. Осмотрев помещение, он приметил насколько оно было большим. Стены были украшены светлой драпировкой. На них висели висело пару живописных картин. Также там был шкаф с парой монашеских сутр и буддийских трактатов. На бронзовых подставках для масляных ламп лежали духовные жемчужины, которые всё освещали. Комната была элегантной и изысканной. Мэй Сину понравилось. В тот момент, когда он решил распаковать свои вещи, в дверь постучали. Это вернулся монах Мо. Мэй Син вышел в коридор, чтобы выслушать, что тот скажет. – Молодой господин Мэй, – начал монах, слегка запыхавшись. – Завтра вас и вашего наставника ожидает приём в императорском дворце. Мне только что буквально передали указ и… – Спокойнее, даос Мо, за вами никто не бежит, – ответил Мэй Син, ничуть не обрадованный этой новости. Насколько он успел понять, его наставник что-то сделал в прошлом, отчего его сослали в монастырь Дахэй. А сейчас вернули и сразу же на ковёр к императору. Звучит всё это дело очень сомнительно. Тем временем низкий пухленький монах продолжил: – Да, конечно! – воскликнул монах Мо и вновь сделал глоток воздуха. – За вами завтра заедет повозка с дворца и отвезёт вас на приём. Вас будут ожидать днём. – Спасибо за уведомление об этой неожиданной новости, – благодарно улыбнулся монаху Мэй Син. – Конечно! Конечно! – сразу же загорелся монах. – Всегда рад услужить вам! – Также хотелось бы узнать о еде, если вас не затруднит… – Ах! Ужин скоро подадут! – воскликнул монах. – У вас же ещё молодой организм, вам стоит поесть и отдохнуть с дороги. Не буду мешать! И ушёл. Мэй Син остался один в комнате. Вскоре ему принесли еду. Её поставили на небольшой низкий столик в центре комнаты. Пища, подаваемая в императорском храме, также отличалась от той, которая была в монастыре. Та была более разнообразной, несмотря на то что в ней по-прежнему не было мяса. Вместо чая был сок из каких-то красных ягод. Насладившись едой Мэй Син решил пообщаться с помощником. – Как думаешь, что завтра меня ждёт? [Не знаю, но думаю вам не стоит бояться приёма императора. Просто помните о том, чему вас учила госпожа Гу и всё.] – Я не боюсь, просто ситуация выходит довольно сумбурная и подозрительная. Наверняка наставника не могли так просто восстановить в должности… [Учитывая, что мы с вами не знаем, в чём тот виновен, я бы не спешил делать выводы, мастер.] – В детстве мне говорили, что в монастырь Дахэй ссылают неугодных обществу людей, а точнее, неудобных императору. Так что мне кажется, что император всё ещё может держать обиду на наставника. Хотя знать бы за что его сослали… [Возможно об этом мы узнаем позже. Сейчас же вам стоит отдохнуть, мастер!] – Ты прав, – ответил Мэй Син. После этого небольшого разговора, Мэй Син отправился в ванную комнату через раздвижные двери. Та располагалась в отдельном помещении. Расслабившись в воде, юноша вновь подумал о завтрашнем дне. Ведь сейчас он вполне себе комфортно проводил время, а завтра придётся взвешивать каждое слово, если ему вдруг позволят говорить. Слишком утомительно… Наверное, стоит всё-таки отпустить тревоги. Именно поэтому Мэй Син сам не заметил, как комфортно заснул в горячей воде.