Расколоть звезду на части

На столе дымилась чашка чая, рядом с которой стояли рисовые пирожные. Бумаги неряшливо спадали со стола, утопая под кляксами чернил. Везде были разбросаны книги по заклинательству, бесполезные философские трактаты и свитки с храма. Комната Мэй Няньцина медленно, но верно превращалась в захламлённую библиотеку. После визита к наставнику юноша словно пришёл в себя. Он понял, что снять печать было необходимо, и откладывать это больше было нельзя. Кто знает как еще эта штука подействует на его мозг? Жуть. Даже думать не хотелось. Листая страницы, мараясь чернилами и всячески тратя своё свободное время, он вновь вернулся к своим теориям – всего их было три. Во-первых, избавиться от духовной энергии и ядра. Во-вторых, нарисовать поверх печати молчания другую печать, чтобы нивелировать их эффекты друг другом. В-третьих, перенести саму структуру печать на другое существо или предмет с помощью другой печати. Все эти методы были хороши, кроме первого. Потому что первый метод буквально сделает его калекой в мире заклинателей – простым смертным, который без каналов ци долго не проживёт. Радикализмом Мэй Няньцин не страдал, поэтому решил пойти мягким путём – нейтрализацией. Однако и во втором варианте возникла проблема. Все заумные книги писали одно – нельзя наносить печати сразу на своё тело. Духовная энергия в теле человека ведет себя по-разному. Если на коже возникнет печать, то сама ци оттолкнёт ее и возникнет разъединение энергий. По-простому – взрыв. Конечно, он мог поступить также, как и сотрудник палаты Шанхэ. Классическим способом, который использовали все. Начертить печать в воздухе и прикрепить ее к уже существующей. Но тогда было бы сложно предсказать результат, а если говорить проще – останется ли он с рукой или нет. Конечность терять не хотелось, спасибо. С другой стороны, печати же как-то снимали с заключенных в монастыре Дахэй… Юноша задумчиво прищурился, а потом цокнул. Жаль, ему не повезло в этом плане. Он уже изучил много книг, особенно из храма. Его печать молчания была каким-то новым изобретением. – Знаешь, как я себя сейчас ощущаю? – Мэй Няньцин недовольно обратился к своему помощнику-системе. [Как?] – Как последователь Волан-де-Морта. Тоже ношу метку на руке и тоже хочу её снять. [Кхе!] Система перегружено запищала от его сравнения. – Ой, только не говори, что я тебя сломал своим сарказмом. [Хах!] [Ни в коем случае! Просто сравнение и впрямь смешное.] – Мм, спасибо. [И всё же…] – Что? [Мастер, вы ведь уже раздумывали над вариантами. После банкета. Помните?] – Ну да, было. Я решил остановиться на третьем тогда. [А сейчас вам что мешает?] – Как бы странно это не звучало, но тема переноса печатей на другой объект изучена мало. [Станьте первооткрывателем! Изучите этот метод!] – Вот бы твой энтузиазм направить в мою уверенность. [Думаете, вам это не по силам?] – Ставить эксперименты рискованно. Я примерно представляю, из каких печатей должно состоять готовое заклинание, но… Честно скажу, я боюсь подорвать здесь всё. [Ну, дворец горел бы красиво…] – Спасибо за поддержку, – усмехнулся Мэй Няньцин, представив это прекрасное зрелище. Он медленно читал книги, а потом тщательно выписывал вязи иероглифов для печатей. Некоторые знаки он отсеивал из-за хаотичной духовной составляющей, а самые стабильные оставлял. Юноша так бы и сидел в одиночестве, если бы не пришёл наследный принц. Его Высочество был как всегда великолепен: аккуратные светлые халаты с золотой вышивкой и черной каймой, волосы закреплены гуанем, а выражение лица мирное и спокойное. Мэй Няньцин вздохнул и посмотрел на себя: волосы в беспорядке, рукава одежд в чернилах, ещё чуть-чуть и будет похож на потрепанную чихуахуа. [Вы уже!] – Молчи, дружочек, – мысленно ответил юноша и повернулся поприветствовать принца. – Добрый день, Ваше Высочество. – Здравствуй, Няньцин, – Бай Усянь вежливо улыбнулся. Наследный принц оглядел горы бумажных завалов и вздохнул. Вчерашнее поведение его вассала слегка встревожило его, поэтому ему хотелось помочь, сделать хоть что-то, чтобы освободить юношу от печати молчания. Как ни странно, но слова пожилого настоятеля Мэй засели у него в голове. Его отец поставил на его вассала печать, чтобы заставить замолчать. Что же такого мог скрывать император, что должны были знать только он и его вассал? Бай Усянь был рождён во дворце. С тех пор, как он вышел из поры детства, его всячески готовили к роли наследного принца. В сердце империи Уюн он видел всякое: придворные боролись за его внимание, всячески стараясь унизить друг друга и преподнести самих себя в лучшем свете, евнухи и слуги подставляли друг друга лишь бы не попасть под горячую руку своего господина и не оказаться мёртвым, быть забитым палками до смерти – самая щедрая смерть, а наложницы… Боролись за внимание его отца сладкими речами, попутно подсыпая особые травы соперницам, если вдруг на тех снизошло великое счастье. Именно поэтому гарем сократился до четырёх человек, не все выдержали конкуренции. Жизнь во дворце была похожа на кипящий котёл, а наследному принцу оставалось лишь этот котёл помешивать. Он прекрасно понимал своё положение и ценил, что его мать обеспечила ему безопасность и защиту, не смотря на напряженные отношения с императором. Да и… Устами императора глаголет истина. Именно поэтому Бай Усянь понимал, что если его отец что-то задумал, то стоит как можно скорее это выяснить. Император всегда прав, а значит никто не будет против его действий. Особенно в отношении семьи и подданых. Но, как бы непочтительно это ни звучало от благородного сына, не все действия императора идут на пользу наследному принцу и его окружению. Он понял это еще в детстве. Но что мог дать императору Мэй Няньцин? Он был заклинателем, весьма хорошим заклинателем стоит отметить. Имел в наставниках скандально известного главу храма, настоятеля Мэй, который принял Няньцина в ученики ещё ребёнком. Настоятель научил его всему, чтобы он стал хорошим культиватором. Также принц краем уха слышал, что его научили предсказывать будущее. Сам принц в подобное не сильно верил, но раз в мире существует такая чудесная вещь как духовная энергия, то почему бы и нет? В любом случае, если Мэй Няньцин захочет, то он сам ему расскажет и покажет. Бай Усянь не собирался его заставлять насильно. Хотя… Если говорить о навыках… Наверняка же в храме учат и другим вещам, не только заклинательству. Наследный принц припомнил, как при каждом важном событии в империи всегда звали монахов гадать. Например, на Чуньцзе они делают подношения небожителям и рассчитывают события: будет благоприятным год или нет. Возможно, его отец заинтересовался навыками гадания Мэй Няньцина? Но при чем тут юноша… Бай Усянь ни в коем случае не принижал способности его вассала, но разве не будет лучше спросить самого профессионального человека в стране – настоятеля Мэй? В любом случае, сейчас лучше было помочь юноше снять печать. Именно поэтому принц и пришел в его комнату, принеся с собой трактаты, которые дал ему настоятель. Он положил их перед Мэй Няньцином, чтобы тот прочитал. Сам юный заклинатель погладил трактаты по тёмному корешку и отставил их в сторону. – Я их уже читал. – Разве это не книги из императорского храма? Ты ведь не так долго пробыл там. – Некоторые книги наставник берет с собой. Эти я уже читал. Хотя… – Что? – Не помешает вспомнить, – Мэй Няньцин пролистнул пару страниц и остановился на нужном разделе. В искусстве написания печатей было важно всё: наклон черточек, сила направления ци, которая вкладывается в рисунок, качество киновари и многое другое. Сочетание нескольких печатей образовывало единую энергетически замкнутую структуру – заклинание. Если заклинание положить на специальную бумагу, то образовывался талисман. И он уже могло полноценно использоваться культиватором в бою или при других нуждах при более длительном промежутке времени. При этом никто не запрещал использовать печати отдельно от заклинаний и талисманов. Иногда начертить печать было быстрее и эффективнее, чем создавать вязь печатей для создания полноценного заклинания. Сейчас же Мэй Няньцин пристально разглядывал структуру печати молчания у него на руке. Нормально её можно было увидеть только при определенном усилии. Она была слишком запутанной и хаотичной для обычной печати, отчего Мэй Няньцин нахмурился. Параллельно читая книги из храма, он совершенно позабыл о наследном принце, который одинокой фигурой стоял посреди комнаты и наблюдал за ним. Его Высочество молчал некоторое время, а потом поняв, что про его царственную персону забыли, решил напомнить о себе. – Мэй Няньцин. Юноша вздрогнул от тихого спокойного голоса и посмотрел на принца. Разве он не ушел? Но принц стоял как ни в чём не бывало, не собираясь оставлять его одного. – Да...? – Объяснишь, как работают печати? Никогда с ними не сталкивался. – А? Наследный принц, явно не удивлённый его реакцией, терпеливо повторил: – Научишь печатям, мой дорогой вассал? – Вас действительно не учили этому? – Мэй Няньцин, казалось, был удивлён. Под рукой принца были все блага мира: одно слово и любой знающий монах из главного храма объяснит ему работу печатей. Да и вообще, такая вещь как заклинания преподавалась начинающим культиваторам в обязательном порядке. – Меня учили, как копить свою духовную энергию, чтобы создать духовное ядро, направлять ци в меч и сходиться в бою с различными противниками, – ответил Бай Усянь. – До печатей дело не доходило. Мэй Няньцин приподнял одну бровь и задумчиво постучал пальцем по столу. Почему бы и не научить? Всё равно сейчас его занятие особой пользы не несет – теоретического материала, чтобы снять печать недостаточно. Перечертив печать молчания на специальную бумагу для талисманов, он уже пытался перенести её на другую поверхность под руководством книг. Выходило плохо, откровенно говоря. Иногда киноварь плавилась и сгорала на бумаге от плохой связи между иероглифами. – Хорошо, – кивнул наследному принцу Мэй Няньцин и очистил поверхность стола от бесполезных бумажек, скинув их на пол. – Присаживайтесь за стол. Сейчас научу. Бай Усянь спокойно проследил взглядом за упавшим мусором и послушно сел. Мэй Няньцин наклонился к одной из книг, лежавших на полу, это было пособие для самых маленьких культиваторов. Ухмыльнувшись незаметно для наследного принца, он повернулся и положил его перед ним. – Начнём с простого, – произнёс спокойным голосом Мэй Няньцин и задал риторический вопрос. – Ваше Высочество, вы же умеете использовать духовную энергию? Вы прекрасно обращаетесь с мечом, направляя ци в оружие. Печати работают примерно также. Культиватор вкладывает энергию в киноварь и линии образуют замкнутый круг, цикл, позволяющий печати работать. Наследный принц внимательно слушал своего вассала, а после спросил: – Может ли этот круг энергии оборваться? – Да, запросто, – кивнул ему юноша, а после пододвинул пособие и открыл на самой первой странице. – Пока этот слуга будет посвящать вас в теорию заклинательского искусства, возьмите кисть и чернила и попробуйте обвести самые простые знаки. Это методичка, чтобы тренироваться в написании талисманов. – Хорошо, – Бай Усянь осмотрел закорючки на пожелтевшей рисовой бумаге и решил начать с самого простого. Незаметно для принца Мэй Няньцин встал позади, контролируя процесс. – Ваше Высочество, линия не должна прерываться, – юноша указал пальцем на строчку, где принц по привычке начал писать, словно заполняя пропись простыми иероглифами. – Хм. – Не беспокойтесь, просто попробуйте заново, а я пока продолжу… – Мэй Няньцин немного отошёл и начал ходить туда-сюда за его спиной. – И так, для создания печатей всегда должна использоваться духовная энергия. Но тут важен один нюанс – контроль. Чем больше ци вкладывается в печать, тем сложнее контролировать действие печати. Поэтому стоит начинать с малого. – Поэтому иногда взрывные печати то сильные, то слабые? – Именно так, – довольно кивнул юноша. – Элементы печатей комбинируются и могут вместе составлять заклинания. Длина печатей бывает разная, но всегда они должны быть статичными. Если с нанесенной печатью что-то произойдёт, то самое худшее, что может случиться – это огромный взрыв. Мэй Няньцин вновь приблизился к принцу и наклонился над его плечом, чтобы посмотреть прогресс. Бай Усянь сжал кончик кисти, но спокойно продолжил писать. Его Высочество заметил и темные пряди волос, и тихое дыхание заклинателя. Внезапно юноша протянул свою бледную руку в шелковом халате и обхватил запястье наследного принца. – У вас пара ошибок в начертании, – хмыкнул заклинатель. – Мне казалось, что Его Высочество должен быть хорош в каллиграфии. Если вы не против… – Я не против, – обрывисто произнёс Бай Усянь. – Продолжай. Мэй Няньцин своими пальцами постарался обхватить не только руку принца, но и древко кисти. Однако из-за того, что ладони принца были крупнее его, то получилось нормально ухватиться лишь за часть. Но этого было достаточно, чтобы показать принцу правильный пример. Юноша навис над наследным принцем. Другой своей рукой заклинатель облокотился на плечо принца. Спиной Бай Усянь чувствовал чужое тело. Стараясь сконцентрироваться на объяснениях своего вассала, он пристально смотрел на их сплетенные руки. Тонкие бледные пальцы изящно обхватывали его и прописывали вязь печатей вместе с ним. Мэй Няньцин в этот момент напоминал ему элегантного ученого. Юный заклинатель своим тихим голосом невольно успокаивал наследного принца. – Вы неплохо провели этот элемент, но из-за того что ослабили кисть, линия получилась тоньше нужного… – Хм… Через некоторое время Мэй Няньцин отстранился, и только тогда Бай Усянь смог незаметно выдохнуть. – Стоит отметить еще одну важную вещь о печатях, – продолжил свою лекцию он. – Важен и материал для печатей. Можно использовать и обычную рисовую бумагу, а можно и специальную бумагу для талисманов. Первое, кончено, дешевле, а второе дороже. Но именно бумага для талисманов позволяет переносить печать и сохранять ее до нужного момента. Однако, никто не запрещает наносить печати и на другие поверхности. – Например, на ширму или стул? – Верно. На дорогих ширмах нередко чертят печать тишины, чтобы она приглушала звуки. Но есть и минус, если печать находится на предмете, то её нужно подпитывать духовной энергией. И тут уже вступают материалы, которые используют для написания. – Киноварь? – этот материал использовался везде и был священен, поэтому не удивительно, что принц вспомнил про него. – Да. Киноварь используют в большинстве печатей, хотя, если говорить о тех же ширмах, некоторые заклинатели иногда просто вырезают печати ножом или чем-то острее. – А кровь? – сдержанно спросил Бай Усянь. – Ах... Это… – Мне попадалось пару книг в императорской библиотеке. В некоторых печатях для того, чтобы создать более мощное заклинание использовали кровь вместо киновари. – Хм, кровь… Она мощнее, потому что несет в себе духовную силу заклинателя, саму жизнь, – задумчиво пробормотал Мэй Няньцин. – Но не все праведные совершенствующиеся одобряют использование крови. Хотя я ничего в этом плохого не вижу. – Если ты будешь использовать кровь, то у тебя быстрее получится снять печать молчания? – А я не задумывался над этим вопросом… Хорошую мысль вы мне подсказали, Ваше Высочество, – юноша начал бормотать себе под нос, попутно вернувшись к своим записям. Пока принц прописывал вязи и краем глаза поглядывал на Мэй Няньцина, сам юноша что-то быстро писал на своих черновиках. Если бы он использовал кровь… Его заклинание стало бы намного проще в плане структуры, но более энергоёмким. Поэтому вставало пару вопросов. Нужно ли ему убирать вязь по краям для кольцевания духовной энергии? Возможно. Насколько много нужно было стабилизирующих печатей? Ответ один, больше, чем если бы он использовал киноварь. Поэтому стило добавить иероглиф «земля» для прочной основы, после… Хм, возможно «сжатие». Если печать молчания нужно перенести, то именно эта вязь поможет сжать ее в пространстве. Затем следовало закрепить точку входа и выхода. Если не будет зафиксированной точки выхода для перемещения, то заклинание зациклится или и вовсе не сработает. Мэй Няньцин ходил из стороны в сторону, думал, и наконец нарисовал что-то приличное на своём измаранном листке. – Ха, кажется, получилось, – он ярко улыбнулся и взял два камушка. Их он подобрал в саду, пока служанки не видели. – Что ты собираешься делать? – с любопытством повернулся к нему принц. – Собираюсь воплощать свой эксперимент в жизнь. – Аккуратнее. – Не волнуйтесь, Ваше Высочество. Ваша идея с кровью облегчила все мои идеи по поводу создания заклинания перемещения. Принц вскинул бровью, но всё же решил посмотреть на своего вассала. Мэй Няньцин создал на одном камушке самую простую печать, которая ограничивает движение. Такая и сама бы распалась через некоторое время из-за простоты ее духовной составляющей, но именно на ней можно было бы экспериментировать не напрягаясь. После этого его взгляд упал на ножны наследного принца. – Зачем тебе мой меч? – Порежьте мне руку, – протянул свое бледное запястье заклинатель. – Нет, – нахмурился Бай Усянь. Он явно не одобрял желание вассала получить сильное ранение. – Да, это необходимо. – Нет. – Да, Ваше Высочество, – потеряв всякое приличие, Мэй Няньцин прикоснулся к эфесу и потянул. Ему хотелось как можно скорее испытать свою новую наработку, оттого он чутка стал бесцеремонным. Но чужая рука крепко сжала его кисть. Юноша не мог ни двинуться, ни достать оружие. Пришлось отступить. – Если тебе нужна кровь для печати, – строго начал говорить наследный принц. – То давай я сам порежу. – Хорошо, – послушно согласился юный заклинатель и сел на стул. Теперь уже принц возвышался над ним своей темной фигурой. Бай Усянь подошел вплотную, бережно взял руку Мэй Няньцина и достал свой меч. Блеснула сталь, юноша зажмурился, на мгновение перестав дышать, но не почувствовал боли, лишь тихий смешок. Он открыл глаза и увидел алую бусинку на указательном пальце. Его принц сделал настолько маленький порез своим мечом, что он ничего и не ощутил. – Спасибо, – выдохнул Мэй Няньцин. – Этого будет достаточно. – Пожалуйста, мой дорогой вассал, – Бай Усянь отступил в сторону и стал наблюдать за ним. Юноша направил большее количество духовной энергии в свой порезанный палец. Кровь потекла еще сильнее. Он начал чертить ею на камне с наложенной печатью. Иероглифы гладко ложились на поверхность и загорались алым светом. Закончив расписывать получившееся заклинание, он резко оторвал покрасневший кончик пальца и влил больше духовной энергии, чтобы активировать связанные печати. Они ярко вспыхнули. Мэй Няньцин зажмурился и увидел, как обе печати на камне пропали. Одна перенеслась на другой камень, а другая, которая была создана его кровью, обратилась в пепел. – Получилось, – неверующе прошептал Мэй Няньцин, а после с восторгом посмотрел на Его Высочество. – Получилось! – Вижу, – спокойно улыбнулся ему Бай Усянь. – Теперь будешь пробовать на себе? – Конечно! Нужно скорее избавиться от этой ужасной печати! Мэй Няньцин вскочил со своего места и начал расчищать комнату. Бумажки, книги, брусочки чернил – всё покатилось в разные стороны. Вскоре перед ним предстал чистый круг. – Требуется ли от меня какая-то помощь? – На самом деле… Да, – кивнул юноша. – Вам нужно будет передавать мне духовную энергию. На слове «передавать» Бай Усянь выдохнул и опустил ресницы. Но следующая фраза его полностью расслабила и вернула в прежнее бесстрастное состояние. – Держите свои руки на моих плечах, Ваше Высочество. Хотя контакт и будет минимальным, для меня вашей ци будет достаточно. – Хорошо, Няньцин. Вскоре юноша ощутил теплые ладони принца сквозь шелковую ткань. Ци медленно начала наполнять его меридианы. Мэй Няньцин сконцентрировал духовную энергию на кончиках пальцев и окровавленной рукой начал выводить печати на своём запястье, прямо над печатью молчания. Кровь текла щедро. Багровые символы зависали в воздухе, подчиняясь его ци и образуя замкнутый круг, пересечённый с остроконечными вершинами. В каждом получившемся треугольнике он чертил нужный иероглиф. Вскоре получилось полноценное заклинание. Вздохнув и стиснув зубы от энергозатратного процесса, он резко двинул печать прямо на свое запястье. Руку обожгло. Боль пронзила ровно то место, где золотым браслетом искрилась печать молчания, поставленная по приказу императора. Она сопротивлялась и не хотела освобождать его от оков. Чувствуя поддержку принца, Мэй Няньцин вложил еще больше энергии в своё кровавое заклинание. Жгучий жар поднялся наверх до плеча, и вдруг юноша услышал мелодичный звук. Печать молчания резко сжалась и с стеклянным звоном переместилась на ожидающий её камушек. Руку вновь пронзила судорога, а потом на ее место пришло облегчающее онемение. Алые иероглифы пропали с запястья и обратились пеплом, как было и с его экспериментом. Мэй Няньцин перевёл дыхание и ошалело посмотрел на серый булыжник. Печать молчания теперь была на нем. Не на его руке. На нём. После его взгляд плавно упал на запястье. Оно была чистым, ни следа. Юноша тихо и хрипло засмеялся. Горло саднило. Рука больше не болела. Он наконец-то был свободен. Теперь он может спокойно рассказывать о том, что произошло в кабинете императора. Слова больше не будут жечь гортань. Теперь никакая собака ему не страшна. Его глаза горели безумным огнем. Он мало был похож на прилежного изящного и элегантного вассала: из руки текла кровь, марая пол, лицо было бледным и вспотевшим, прозрачные капли плавно стекали за ворот пурпурных одежд, плавно минуя завитые от жары кончики волос. Духовное ядро горело огнём. Мир качнулся. Наследный принц поймал его в свои объятья. Что-то тёплое потекло из носа. Мэй Няньцин нервно облизнул губу. Кажется, у него из носа пошла кровь… Ну, ничего не поделаешь, главное, что его эксперимент увенчался успехом. – Няньцин? – встревоженный голос Бай Усяня постепенно привёл его в чувство. – Няньцин, ты в порядке? – Да… – Мне стоит звать лекаря? – Нет… – устало пробормотал юноша, а после откинулся на плечо принца. – Дайте мне так полежать, и я приду в себя. Наследный принц ничего не ответил, но вздохнул. Через некоторое время он достал шёлковый платок и начал аккуратно убирать кровь заклинателя с лица, словно какая-то заботливая служанка. Мэй Няньцину в миг стало неловко. – Может не надо? Я сам могу… – Хорошо, – спокойно сказал Бай Усянь и передал свой платок. Заклинатель не видел его лица, но мог предположить, что его принц сейчас немного нахмурился. Юноша вытер кровавые пятна и окончательно расслабился. Мэй Няньцин позволил себе закрыть глаза. Плечо наследного принца было надёжным и крепким, вставать не хотелось. Он слушал, как ровно бьётся чужое сердце под тканью плотных одежд. Стараясь успокоить подрагивающие руки, безвольно лежащие на полу, он чувствовал, как его тело поглощает усталость. Духовные каналы ныли. Если бы не поддержка наследного принца, они были бы полностью пусты. И всё-таки он молодец! Не каждый может подобрать нужные печати, чтобы создать полноценно новое заклинание. Эта мысль разлилась теплом в груди. [Вы и в правду молодец! Так держать, хозяин!] [Вы даже не сожгли дворец!] Мэй Няньцин поперхнулся. – Ну спасибо, – мысленно ответил он своему помощнику. Через некоторое время он пришел в себя и отстранился от принца. Его Высочество молчал большую часть времени, давая вассалу прийти в себя. Поэтому, когда юный заклинатель отодвинулся, он решил не упускать шанс и начать разговор. Нужно было выяснить причину, по которой император заставил Мэй Няньцина молчать. И при необходимости принять надлежащие меры, чтобы обеспечить его защиту. – Раз уж печати нет… – наследный принц начал издалека. Хотя его голос был холоден, он журчал словно тающие весенние воды в ручье, словно беседуя о повседневных делах. – Расскажешь, что именно произошло в кабинете моего отца? – Стоит ли вам беспокоиться об этом, Ваше Высочество? – заклинатель вздохнул. – Определенно стоит. Твой вид оставлял желать лучшего после того инцидента. Да и твой наставник… – Хорошо, вас понял. Мэй Няньцин встал, подошёл к окну, которое все это время было открыто, пропуская нежный прохладный ветерок, и резко закрыл его. Предварительно он посмотрел, нет ли рядом слуг или евнухов. Его павильон тщательно убирали, всегда ухаживали за растениями в саду, не было ни дня, когда слуги оставляли его резиденцию во дворце в покое. Поэтому сейчас стоило убедиться, что поблизости никого нет. Если заклинатель был чем-то занят, обычно его не тревожили. Среди дворцовых служанок, которые постоянно смущались от любого его неверного движения, распространился его образ как замкнутого, но гениального культиватора, который любил читать книги и тренироваться в гадании, используя своих приближенных. Поэтому они к нему не подходили лишний раз, как и к его комнате. Не желая, чтобы Мэй Няньцин предсказал им несчастливый брак. Сам юноша оставался к этим слухам равнодушен. Но именно такой его образ позволил сейчас убедиться, что в его комнате и ближайших никого нет, кроме них двоих. – Император был довольно красноречив, – начал Мэй Няньцин. – То была наша вторая встреча, но ваш отец определенно умеет производить впечатление. – Оставь лесть для придворных. – Хм, хорошо, но, прежде чем я продолжу, должен отметить, что с словами своего наставника я согласен. Бай Усянь припомнил ругательства старика в сторону императора и отвел глаза в сторону. Лучше притвориться глухим. Такие слова могли стать для юноши последними, если бы их услышал кто-то другой. – Сделаю вид, что не слышал этого, – холодно промолвил наследный принц и подошёл к своему вассалу, который до сих пор смотрел в окно. Там раскинулся прекрасный сад с сливовым деревом в центре. – Его Величество был довольно холоден с этим вассалом, прямо как вы сейчас, Ваше Высочество, – уколол принца Мэй Няньцин, а потом приступил к главному. – Вы знаете, что такое Зловещая звезда? – Нет. Но смею предположить, что это связано с астрологией. – Вы правы, – кивнул юноша. – Каждый человек рождается под определенной звездой. Астрологи и монахи рассчитывают положение небесных светил в момент рождения человека и на основе этого анализируют его таланты, возможную судьбу и несчастья. – И Его Величество...? – Государь пожелал проверить это. В год рождения двух Высочеств придворный астролог сделал предсказание… Сказал, что в династии родится Зловещая звезда, которая разрушит империю. – Откуда ты об этом узнал? – Ваше Высочество, – юноша меланхолично посмотрел на принца. – Это одна из причин, по которой моего наставника вытащили из заключения в монастыре. И это причина, по которой этот слуга был отдан во дворец. Бай Усянь в непонимании слегка прищурился. Его тёмные глаза внимательно оглядели своего вассала. Мрачная мысль проникла в его голову. Неужели Мэй Няньцин поступил на службу в вассалы недобровольно? Его отправили сюда, как заложника? В ответ на размышления принца, заклинатель моргнул тенью ресниц и качнул головой, молчаливо подтверждая его догадку. Впервые наследный принц почувствовал себя не на своем месте. Бай Усянь стоял неподвижно, ощущая во рту вяжущий привкус сожаления. Каждый, кто хотел попасть к нему на службу и польстить императорской семье, делал это добровольно. То, что Мэй Няньцина заставили звучало абсурдно, но ужасно правдиво. Чувствовался след его отца-императора. Его Высочество привык быть безупречным, но сейчас, оставшись наедине с вассалом, он ощутил, как горячая волна поднимается от груди и по всему телу. Он сжал правую руку в кулак, желая избавиться от этого липкого чувства, но оно лишь глубже укоренялось в сердце, смешиваясь с горечью от отчаянной ситуации, в которой оказался Няньцин. Отчасти по его вине. Заклинатель заметил волнения принца и взял его сжатую ладонь. Поглаживая и расслабляя чужие пальцы, он отпустил все приличия между господином и слугой. – Ничего страшного, Ваше Высочество. – Но это же несправедливо по отношению к тебе и твоему наставнику, – пришел в себя Бай Усянь и холодным тоном начал высказывать легкое негодование. – Ничего не поделаешь. Зато, мне посчастливилось познакомиться с вами и вассалами поближе. Всё не так плохо. – Подожди, значит это также является и причиной, по которой император запретил тебе покидать дворец? – Так и есть, – кивнул юноша. – Но давайте отставим это пока в сторону. – И всё же… – Позже, Ваше Высочество. Сейчас мне хочется рассказать вам о приказе императора. Наследный принц качнул головой, но все же приготовился слушать его дальше. И Мэй Няньцин продолжил. – Его Величество пожелал проверить являетесь ли вы Зловещей звездой или нет. Второй раз за время их разговора Бай Усянь почувствовал себя не так. Эта фраза, вырвавшееся из уст Няньцина, упала в душу принца, как тяжёлый камень в глубокий безмолвный колодец. Что-то внутри дрогнуло, пошло рябью. Может быть, это болело его сердце? Какой сын будет рад узнать, что его отец подозревает его в будущих бедствиях в империи? Гулкое разочарование разлилось по венам. Наследный принц выдохнул сквозь стиснутые зубы. Почему предсказание, сделанное в год его рождения, должно определять судьбу огромной страны? Он не хотел с этим мириться. Столько труда было вложено в управление государством, столько людей погибло, чтобы это государство продолжило существовать. Эти жертвы не должны были быть напрасными. Сам принц отчетливо ощутил холод в душе. Горькое сожаление наполнило его. Он не мог поверить, что его отец-император действительно готов был поверить словам астролога. Зачем же было тогда давать ему титул Наследного принца? Неужели он сам это отрицал до последнего, а потом решил воспользоваться услугами знаменитого настоятеля храма и его ученика? Расчётливый разум начал быстро искать объяснения поступку отца. Хоть что-то, чтобы его оправдать. Но где-то глубоко, в самой дальней части сердца, которую наследный принц считал давно уснувшей, тонко и жалобно звякнула лопнувшая струна. Струна, на которой всё ещё держалось воспоминание об отце, поднимающем его на руки, обнимающем его и дарящем драгоценные подарки. Бай Усянь медленно растворялся в разочаровании. Ненужным иллюзиям стоило исчезнуть. Мэй Няньцин внимательно смотрел на принца. Его лицо по-прежнему ничего не выражало, оставаясь равнодушной маской. Но в тёмных глазах царила настоящая буря эмоций. Юноша не знал, чем помочь принцу. Его Высочество должен был переварить эту новость сам. Внезапно Бай Усянь выдохнул и произнёс крайне странную просьбу. – Проверь мою дату рождения. – Что? – Я хочу знать, в действительности ли я Зловещая звезда. – Но Ваше Высочество, вы же понимаете, что это поставит под угрозу ваше будущее? – Я все прекрасно понимаю. Но, Няньцин, проверь, пожалуйста. – Хорошо… – промолвил юноша, сдавшись. – Тогда скажите мне дату и время рождения. – Двенадцатый день шестой луны на исходе ночи, в час Чэнь. Мэй Няньцин прикинул в уме дату, отсчитав годы жизни, и отошёл в сторону рассчитывать звезду принца. Юноша прикрыл веки, раскладывая звёзды по полочкам, как драгоценные камни, вычисляя час, когда судьба наследного принца пришла в мир. Его медленная скорость была из-за недостатка опыта. Он отошёл, пролистал пару астрологических трактатов, а после его взгляд упал на карту звёздного неба на стене. Он притащил ее давно, из императорского храма, пока наставник Мэй не заметил. В час рождения принца Огненная звезда вошла в созвездие Синь, а бледноликое светило Инь погасло в доме смерти. Благословенный народом и империей прекрасный наследный принц обернулся великим проклятием вторя Великому Безмолвию Небес. Его Высочество… По всем признакам именно он был рождён под сиянием Зловещей звезды, а не его младший брат. Скрепя сердце, Мэй Няньцин принял решение, о котором не собирался сейчас сожалеть. – Это не вы, Ваше Высочество. Темные глаза наследного принца дрогнули. Бай Усянь, казалось, не поверил его словам. – Вы не Зловещая звезда, – ложь давалась с трудом, но Мэй Няньцин не собирался отступать так просто. Он повторил эту фразу убеждая одновременно и принца, и себя. – Спасибо, Няньцин, – прошептал наследный принц, опустив голову вниз. Даже если он и не был рождён под Зловещей звездой, император так явно не считал. Погрузившись в тяжкие думы, Бай Усянь думал о своём. Тем временем юноша кивнул и принёс в комнату горячий чай. Сегодняшний день был не из простых, им обоим стоило расслабиться. Изящные фарфоровые чашки дымились, в одном из них завис черный чайный лист. Покручиваясь и создавая рябь на воде, этот маленький лист совершенно не мешал принцу пить чай. Несколько мгновений спустя, Бай Усянь решил коснуться еще одной темы. – Его Величество… – Да? – лениво отозвался заклинатель. – Император поставил тебе печать, чтобы ты молчал о тайнах страны и одновременно узнал, кто Зловещая звезда. Если он спросит… – Тот, кто сделал предсказание в вашего год рождения, умер от линчи, – тихо перебил принца Мэй Няньцин. – Тебе стоит сделать вид, что печать молчания еще на тебе, – нахмурился принц. Он не хотел, чтобы его вассал пострадал. – Так и собирался. – Это огромный риск, – продолжил бесстрастно Бай Усянь. – Поэтому всё, что будет делать император с тобой переходит под мою ответственность. Если он посмеет вызвать тебя без моего ведома, сопротивляйся, говори, что не можешь нарушить мой приказ. И обязательно жди меня. – В прошлый раз Ваше Высочество не пустили в кабинет императора, – припомнил юноша, сжав губы и подув на горячий чай – Такого больше не повторится, – твёрдо сказал наследный принц. Его выражение лица слово сковало льдом. – Император не должен отказать своему наследнику в сопровождении вассала под предлогом того, что принц «очень заботится» о своем подданом. – Хм, на всё воля Солнца Империи, – в подбадривающем жесте поднял чай заклинатель. Бай Усянь кивнул и наконец отпустил себя. Эмоции еще не полностью улеглись и отзывались звоном сожаления в сердце. Сожаление от того, что Мэй Няньцин перенес в одиночку, гложило его. Сейчас он чувствовал себя ужасно, как будущий правитель он проявил некомпетентность. Если он не видел, что происходило с его ближайшим вассалом и не смог ему помочь, то достоин ли он вообще называться наследным принцем? Будущее нации находится в его руках. Он собирался вознестись, чтобы его империя жила в счастье и достатке вечность. Но недоверие императора и новость о том, что Мэй Няньцин всё это время был заложником, выбила его из колеи. Сейчас он не знал, что делать. Однако, Бай Усянь понимал, что такое состояние продлится не долго. Его рациональность не даст ему долго пускаться в мрачные размышления. Играя с опустевшей чашкой чая и водя пальцем по золотой каёмке, он устало прикрыл веки. Хватит проявлять слабость. Внезапно послышался стук. Мэй Няньцин, не тревожа принца, встал и открыл дверь. Перед ним стоял маленький евнух в темных одеждах. Он явно нервничал. Когда бегающие глазки остановились на фигуре заклинателя, то мальчишка вздрогнул и впихнул скомканную бумажку в руки юноши. А после стремительно убежал. Мэй Няньцин попытался схватить его за рукав, но евнух ловко извернулся, и его словно и след простыл. Юноша посмотрел на бумажку в руке. Почему он вообще ее взял… Вдруг она смазана ядом?.. Кто знает этот дворец с его вечными заговорами. Мэй Няньцин закатил глаза и закрыл дверь комнаты. Ощущая себя, как в дораме про дворцовые интриги, юноша похмыкал, а потом вернулся к принцу. Тот сидел и пилил взглядом пустую чашку, выглядя при этом как недосягаемый холодный бессмертный. Заклинатель, не теряя времени, раскрыл бумажку и уткнулся взглядом в кривые чёрточки, словно написанные неумелой рукой ребенка. Записка писалась углём. Странно. Но еще большее непонимание вызвали слова в ней. «Кровь. Пыль. Сердце. Жертва. Звезда». … Что? Слова были написаны хаотично, но образовывали строгий порядок. Сегодняшняя беседа с наследным принцем никуда не исчезла из его головы. Поэтому, когда Мэй Няньцин увидел слово «Звезда», то сразу же подумал о Зловещей звезде. Съёжившись от неприятного ощущения, которое пронзило его, он сразу же подумал, что кто-то угрожает его принцу. А потом вспомнил… Никто не знает о настоящей Зловещей звезде кроме него. Это заставило его облегченно выдохнуть. Но всё равно, записка вызвала небольшую тревогу. Кто-то пытался его предупредить? Угрожал? Зачем такие ломанные фразы? – Что там такое? – наконец обратил на него внимание Бай Усянь. – Странная бумажка с еще более странными словами на ней. – Покажи, – властно протянул руку наследный принц. Вассал подчинился. Принц потёр бумагу, прочитал послание, а потом, на удивление заклинателя, понюхал бумагу. – А если оно?.. – встревоженно промолвил Мэй Няньцин. – Не отравлено, – отрезал принц и беспристрастно покрутил записку меж пальцев. – Пахнет дорогим углём. Дворцовым. Но я пока не определю какой и откуда. Заклинатель удивленно приподнял брови. Кажется, наследный принц был более опытен в чтении тайных записок, чем он сам. – Нужно передать ее Шан Жуйцзэ, – продолжил спокойно принц. – Он разберется. На слова не обращай внимания. – Как прикажет Ваше Высочество. – А теперь продолжим, – Бай Усянь махнул шелковым халатом. Мэй Няньцин вновь наполнил их чашки чаем и попросил слуг принести сладости. И в уютной тишине они провели весь день. Поедая десерты и наслаждаясь белым чаем, они полностью отпустили свои души и мысли. Фарфор приятно оттягивал ладонь, грея пальцы. Тонкий аромат сорта «Белый Пион» прозрачной сладостью оставался на языке. Вкус расцветал во рту, оставляя за собой нежные нотки. После очередного кусочка десерта Мэй Няньцину пришла в голову глупая мысль. Он был бы не против провести так с Его Высочеством еще несколько дней. Лишь бы чай не заканчивался, как и мирная атмосфера.