от смерти — до утра

на следующее утро эш проснулся довольно рано, что для него совсем не свойственно. не завтракая, он полез в компьютер макса искать билет до японии. несмотря на чужие уговоры, он не мог просто сидеть сложа руки. ближайший рейс оказался через пару дней, и стоимость у него была кругленькая. просить такие деньги у макса не вариант. вот тут-то и встал вопрос — кому досталось имущество после смерти эша? скорее всего, отцу, но связываться с ним хотелось мало. оставалось только взять кредит, но, опять же, безработному его навряд ли дадут, да и безрассудное это дело. сам самолёт был более чем удобным, что по времени вылета и приземления, что по пересадкам. в токио он должен был оказаться пятого марта в одиннадцать утра. до идзумо они доедут где-то к девяти вечера. не слишком поздно — эш успеет разложиться и освоиться. где-то в коридоре послышались шаги, и в комнату вошёл макс. — чего подскочил так рано? — спросил он, устало зевнув. — что ищешь? билет? — уже нашёл, теперь неплохо бы найти на него деньги. — так деньги с твоих старых счетов у меня, тут никакой проблемы нет, — макс упал на диван, скрестив руки за голову. — ты моего отца обнес что ли? — если бы. он мне буквально несколько дней назад их перевел, потом позвонил и сказал, что такие деньги ему не нужны, а мне он доверяет, потому что я служил с гриффом. — старик, по-моему, ты слишком кучеряво живёшь. — эй! я с твоего счета еще ни копейки не потратил! такое везение эшу было только на руку. теперь проблем нет, можно спокойно покупать билет до токио. эш точно помнит, что они живут в маленьком городке, да и ибе писал, когда они договаривались о встрече. кстати о нём, нужно позвонить и узнать, как там обстоят дела с эйджи. в этот раз он уже набрал со своего телефона, трубку взяли довольно быстро: — как там эйджи? ответил? — дохлый номер, как обычно... он телефон как будто выбросил! прости, эш, я попробую ещё что-нибудь сделать. — ничего, спасибо тебе. я прилечу пятого марта, часов в одиннадцать утра. встретишь меня? — да куда я денусь... билет оформлен, полдела сделано. эш выдохнул, откинувшись на спинку кресла и свесив руки. он почти не спал, всю ночь просыпался, черт знает, от чего, и подолгу не мог заснуть обратно. переживал, сам себя успокаивал, вертелся. одним словом — тяжелая выдалась ночь. в один момент, поймав себя на страшной тоске, смял одеяло в кучу и обнял его. представлял эйджи. возможно, это было немного глупо и нелепо, но тревога подобралась к самому горлу и застыла там тяжёлым комом. ещё сотню раз он прокрутил в голове все сожаления, все страхи, все слова, что хотел бы сказать эйджи при встрече. почти вслух репетировал каждое предложение. а сказать хотелось правда многое. что скучал, что очень сожалеет, что правда виноват. что любит, в конце концов. пока они были вместе, эш ни разу не позволил себе этого приторного «люблю». он не боялся быть отвергнутым или непонятым, напротив, он боялся получить взаимность. он понимал, что чем ближе эйджи к нему, тем в большей он опасности. как и эш, чем ближе подпускал его, тем больше становился уязвим. он никогда не боялся умереть, но приравнивал смерть эйджи к собственной. и именно такая смерть его по-настоящему пугала. он никогда не был с кем-то так откровенен, никогда не получал этой откровенности в ответ. впервые за всю свою жизнь он нашел человека, который видел в нем не грязь, а чувства; не убийцу, а жертву. такого он упустить не мог никак. через пару часов проснулась джессика. приготовила завтрак, разбудила майкла. успела даже макса поругать за нестираные вещи и грязную посуду. позвала всех за стол, накрыла. готовила она очень вкусно, сегодня перед эшем стоял омлет с рисом и беконом. — ешь больше, исхудал совсем, — отчитывала его джессика, накладывая в тарелку побольше еды. — таким бледным ещё и в самолёт собрался. — да брось, я столько всего пережил, с перелётом как-нибудь справлюсь. и я столько не съем! ты мне наложила больше, чем себе, максу и майклу вместе взятым! — жуй и не возникай. с кем, с кем, а с джессикой спорить бесполезно. если она ухватилась за какую-то мысль, то переубедить ее — сизифов труд. эш понятия не имеет, как макс с ней уживается, но, видать, любовь творит чудеса. джессика до безумия сложная. все обиды и конфликты предпочитает решать криками и слушать совсем не желает. не то чтобы она была плохим человеком, но ее скандальная натура порой вводила в ступор и даже раздражала. зато майкл под ее опекой, напротив, рос довольно покладистым и чутким ребёнком. эш даже не знал, что дети такими бывают. абсолютно не капризный, понимающий и догадливый, пусть и до безумия наивный. стоит отдать джессике должное, майкл ни разу не чувствовал себя в опасности рядом с ней. она, пусть и скандальная, но сильная и непокорная. она не станет унижаться, но и напускной отвагой прикрываться не будет. сам эш всегда считал, что с любимым человеком должно быть просто. просто начать разговор, просто его закончить, просто подойти и обнять, просто попросить не трогать. и он всегда поймёт. он не должен быть личной марионеткой, нет, он должен понимать партнёра. а главное, эти отношения должны быть взаимно равными. эш во многом был схож с джессикой. до безумия вспыльчивый, грубый, часто не готовый к разговорам. он в принципе не считал слова чем-то важным. до встречи с эйджи. он как раз и был тем «идеальным человеком». всегда знал, что сказать, знал слово «нет», мог успокоить одним своим присутствием. и эшу часто бывало стыдно. эйджи никогда не держал на него зла, а эш раз за разом срывался. эйджи был до жути терпелив и снисходителен, любил безусловно и преданно. эш тоже таким был, но по-своему. позволял гневу брать верх, но, на деле, никогда по-настоящему не злился. всегда стыдился своих выходок и боялся, что в этот раз его не простят. но эйджи всегда прощал. всегда ждал с распростёртыми объятиями. сейчас эш поймал себя на мысли, что злиться совсем не хочет. гнев отошёл на второй план, и даже если эйджи скажет что-то лишнее, он скорее обсудит, чем закатит истерику и уйдет из дома. он хотел бы стать для него таким же «идеальным человеком», к которому захочется вернуться не из жалости, а потому что любишь. после еды эш вернулся обратно в зал. улегся на диван, хотел ещё вздремнуть, но в комнату вошёл макс. сел рядом, глянул куда-то в потолок и как-то странно вздохнул. — что делать будешь? ну, когда встретишь его? — спросил он довольно мягким тёплым тоном. — думаю, он очень скучает. — если пришёл грусти накатить, то можешь смело проваливать, — нервно ответил эш, отвернувшись к стене. — да какой грусти. ты жив, чего тут грустить? просто интересно, — макс облокотился назад. — эйджи всегда был будто не из этого мира. слишком уж хорош, чтобы являться правдой. он многому тебя научил, и отрицать ты этого не можешь. ты стал совершенно другим рядом с ним. — будто ты меня до этого знал, — продолжал бухтеть он. — можешь ворчать сколько хочешь, но ты сам знаешь, что я прав. до того, как привязался к нему, ты был большим комком ненависти ко всему живому, который погряз в своей призрачной мести. с ним ты научился любить, будто заново родился. и макс, как всегда, попал в точку. эш вздохнул, сел, пододвинулся к нему и посмотрел куда-то вверх. молчал где-то минуту, при этом особо ни о чем не думая, но в итоге произнес: — да не знаю я, что скажу ему, — ответил он. — я много думал об этом, репетировал каждое слово, но по итогу так и не смог придумать что-то правда стоящее. сказать хочется много, а как сформулировать — неясно. — слова сами найдутся, когда увидишь его, — макс положил руку ему на плечо. — или найдутся прикосновения, там уже сам решай, — он по-доброму улыбнулся и легонько толкнул эша. — ты на что это намекаешь? — посмеялся он, с подозрением глянув на макса. — брось, тогда ты целовал его довольно искренне! — иди ты в пень, а! — с напускной злостью толкнул он макса и сам же рассмеялся. когда тот ушёл, эш снова полез в компьютер. в этот раз в попытках найти уроки японского. конечно, за пару дней весь язык он не выучит, но хотя бы пару базовых фраз запомнить должен. из уроков эйджи он помнил только «привет», «пока», «как дела?» и «как тебя зовут?». этого, само собой, было мало. он нашел какую-то статью — что-то вроде «японский с нуля для чайников», — и принялся читать. спустя несколько часов выучил только «я не местный», «вы говорите на английском?» и «как добраться до...?». произношение совсем хромало, в его речи явно слышался акцент, а некоторые слова он и вовсе выговорить не мог. иероглифы — отдельная морока, с диалектами и ударениями — совсем беда. эш уже сотню раз успел проклянуть этот дьявольский язык. еще и макс подливал масла в огонь, хвастаясь своим, почти идеальным, произношением. — да где ты вообще этому научился?! — не выдержал эш после очередной иноязычной фразочки откуда-то из-за спины. — меня шуничи учил. со мной он тоже долго мучился, я все никак не мог запомнить разницу между западными и восточными диалектами. эша это позлило еще сильнее. он сути диалектов вообще понять не мог, не то что их различать. — когда тебя учил эйджи ведь проще было? — спросил макс, заглядывая в экран компьютера через плечо эша. — конечно проще! он был намного терпимее ко мне, чем я к самому себе. — а может тебе просто было приятнее его слушать? «и в их устах язык чужой не обратился ли в родной?» — процитировал он, показушно кривляясь. — терпеть не могу пушкина, — отрезал эш и продолжил читать статью. в попытках понять японский прошли оставшиеся два дня до самолёта. эш настолько погрузился в изучение языка, что вспомнил о вылете только на утро перед ним. бегал по квартире как угорелый, собирал и так небольшую сумку с гигантским трепетом. все боялся что-то забыть, хотя и забывать-то нечего. у него было всего пара футболок и джинс, что заботливо купил макс, кофта, которую отдала подруга джессики, паспорт, билет и косые знания японского языка. в аэропорт ехал со страшным волнением. только сейчас его стали заботить вопросы о том, как вообще отреагирует эйджи? параллельно морочили голову мысли о том, где его искать, так как на связь он не вышел. ехали они около двух часов, хотя эшу показалось, что прошло двое суток. время тянулось предательски медленно. так сильно он не нервничал, по ощущениям, никогда. вот они в аэропорту, быстрая регистрация, поиски рейса на табло, прощание. он обнял макса, тот улыбался, только немного грустно. будто сына в армию провожает, ей-богу. — смотри, не налажай там, — он похлопал эша по плечу. — если честно, то пока ты не сказал, я и не думал, что могу налажать, — эш улыбнулся ему в ответ. они разошлись, он направился к залу ожидания. до вылета оставалось минут сорок, поэтому эш решил побродить по магазинам. забрёл в какой-то азиатский ларёк, увидел на витрине фигурку кота, который машет лапой. подумал, что тот очень похож на эйджи и, поддавшись эмоциям, купил. стоил, между прочим, не дешево, особенно для такой-то простецкой игрушки. спустя какое-то время они вместе с котом оказались в самолёте. эш наблюдал, как нью-йорк остается где-то внизу, и на душе невольно становилось спокойнее. сколько страданий ему принес этот город, эта страна, и вот он наконец-то её покидает. эш впервые почувствовал, что живет обычной жизнью, той, которая раньше ему только снилась. все казалось таким простым и понятным, нигде не поджидала угроза, не нужно было каждую секунду переживать за свою жизнь. мир вокруг разом изменился, исчез весь страх, осталось лишь приятное чувство спокойствия. он наконец покидает дом, из которого всегда мечтал сбежать. пусть он знал весь нью-йорк как свой задний двор, но он явно не хотел там жить. это место ассоциировалось лишь со всеми ужасами, что ему пришлось пройти, начиная с детства, заканчивая собственной «смертью». он впервые был благодарен за то, что ему позволили начать все сначала, построить свою жизнь с нуля и забыть обо всем, что снилось ему в кошмарах все эти годы. он сунул руки в карманы джинсовки и нащупал какую-то бумажку. эту джинсовку ему принес юэ лун, она была абсолютно новой, поэтому эшу даже в голову не могло прийти, что там что-то лежит. он достал эту бумажку и, только взглянув, узнал сложенный пополам конверт. он был уже распечатан, весь перемазан в крови. бумага слегка пожелтела, помялась. это было письмо эйджи. грудь сдавило, эш не хотел разворачивать сверток, но что-то внутри заставляло. он перечитал каждую строчку, остановился на слове «сайонара», которое эйджи написал на английском, зная, что иероглифы эш не поймет. ком подступил к горлу. он проклял тот день, когда в больнице посмел произнести это слово, стоя над чужой кроватью. это далеко не то, что он хотел тогда сказать, но вместо честного признания, выбрал простое прощание. он точно знает другое слово и трепетно ждет того момента, когда сможет произнести его, стоя напротив эйджи. ему выпала возможность исправить свою глупую ошибку и вместо японского «прощай» сказать английское «я скучал».