Летучий корабль и Иван-гвардеец

Снег падал тихо, как пепел после пожара. В саду, где Забава собирала цветы, теперь лежал белый покров, и только один куст - тот самый, с алой геранью - не сдавался морозу, будто ждал чего-то. А в тереме, у высокого окна, стоял молодой гвардеец. Имя его - Иван. Не боярский сын, не выкупленный из полона, а простой - из тех, кого царь брал в стражу за верность и чистые руки. Он был высок, с глазами цвета тёмного янтаря, и носил глеву не для вида. Сегодня его поставили охранять покои Забавы. Её отец, царь Николай, сказал: - Девка упрямая. Говорят, епископ на неё глаз положил, не дай Бог кто задумает увести её у него. Береги её как зеницу ока. Когда Забава вышла во двор, он пошёл следом, молча, в шаге позади. Она остановилась у куста. - Почему ты не ушёл, как все? - спросила вдруг, не оборачиваясь. - Приказ, - ответил он тихо. - Приказ - не ответ. Ты мог бы идти тише или не смотреть, а ты смотришь. Я чувствую. Он замер. - Простите, я не хотел… - Не извиняйся, - перебила она. - Я не хочу, чтобы ты боялся. Я хочу… чтобы ты был рядом. Без шлема и глефы. Просто - рядом. Иван снял шлем, волосы его были светлые, как пшеница под дождём. Ветер тронул их и в этот миг что-то дрогнуло в сердце Забавы. - Ты не такой, как другие, - сказала она. - В тебе нет лжи. - А в тебе - правда, - ответил он. - И она пугает меня. - Почему? - Потому что правду убивают. Она обернулась. В глазах - вопрос, но он не мог ответить. Не мог, ибо помнил вчерашний вечер. Тогда он дежурил у восточных покоев - там, где жили комтуры Тевтонского ордена. Дверь была приоткрыта и он услышал голос, от которого кровь застыла в жилах. - Она - ключ, - говорил Полкан. - Когда я сделаю её послушницей, её воля сломается, а когда царь будет сожжён за ересь, я возьму трон. Не как царь - как Первосвященник. Русь станет частью Ордена и тогда... - А если она не подчинится? - спросил комтур. - Тогда её разум сломают молитвы. А если и это не поможет - пусть станет мученицей. Святые тоже нужны. Особенно те, чьи слёзы превращаются в камни силы. Иван стоял, как вкопанный. Он помнил легенды, знал, что камни силы - не просто драгоценность, а живой дух древней Руси и появляются они только из светлых душ, способных на любовь и жертву. Он хотел броситься к царю, к Забаве, но в коридоре уже шла стража. Пришлось притвориться, будто он просто проходил мимо. С тех пор он молчал, но в груди у него пылал огонь правды, которую нельзя вымолвить. - Ты что-то скрываешь, - сказала теперь Забава, глядя ему в глаза. - Я вижу это как вижу корни под землёй. Что ты слышал? Он сжал кулаки. - Я… не могу. - Ты боишься за себя? - Я боюсь за тебя. Она шагнула ближе, так близко, что он почувствовал тепло её дыхания. - Скажи мне. Даже если это убьёт меня - скажи. Он закрыл глаза. - Полкан… хочет не только власти, он хочет сделать тебя послушницей, а царя - казнить. Он уже просит титул Первосвященника. А потом… тебя заберут. Навсегда. Забава отступила. Не от страха, а от понимания. - Вот оно… - прошептала она. - Я чувствовала, в его молитвах - яд. В его взгляде - не вера, а голод. - Я не могу тебя защитить, - сказал Иван. - Я один. А у него - Тевтонский орден и Рим за спиной. - Ты уже защищаешь, - сказала она. - Ты сказал правду. А правда - сильнее меча. Она взяла его за руку, просто взяла, но в этот миг что-то в мире дрогнуло...