В декабре

Аккуратный стук в дверь, тихий, такой, что Маскарад даже не сразу услышал его. В голове до сих пор эхом разносится звон разбитого зеркала. А на пол капала кровь. Большие капли сразу впитываются в ковёр. Пятна потом вряд ли получится вывести. Маска смотрит на свою руку. Боль отрезвляет и даёт здраво мыслить. Подавляет рвущуюся наружу злобу. Ему даже стало как-то легче. Давно боль не действовала на него так. Почти приятно. — Маска? — по ту сторону двери послышался нежный голос сестры. В нём проскользнули нотки тревоги. Неужели она услышала треск зеркала? Или вообще их с Майклом ссору? — Маски, можно я войду? Ответа не последовало. А ручка двери не поддалась. Алиса было подумала, что её брат не хочет никого видеть, вот и заперся. Постояв ещё с полминуты и не получив никакого ответа, она было собиралась уйти, как услышала щелчок, и дверь в комнату распахнулась. Маска смотрит на сестру, хотя скорее сквозь неё, а его лицо не выражало ничего. Только глаз чуть дёргался. Маска пропускает её в комнату, всё так же не проронив ни слова. — Что случилось? Парень тупит взгляд. Больная рука неприятно защепила. Хоть он и успел наскоро стереть кровь, почувствовал, как новая кровавая дорожка потекла по его пальцам, и он незаметно для Алисы вытирает её о штанину. — Ты всё же слышала? Алиса кивает. — Сложно было не услышать, как вы кричите. Почему вы поругались? — Да так... Ерунда. В ответ сестра подрывается к нему, обнимает, и Маска вовсе теряется. Алиса гладит его непослушные волосы, а после её руки спускаются к спине и тоже гладят его. — А если честно? — говорит она ему на ухо ласково-ласково. — Ты же знаешь, я всегда пойму тебя. — Невозможно не поддаться ей. — Как бы тебе сказать...

***

Пришлось всё рассказать. — Ты так не хочешь идти? — Алиса удивлённо хлопает глазами, смотря на снующего туда-сюда брата. — Дело не в этом, — качает головой Маскарад. Раздражённый, он просто не мог сидеть на одном месте, поэтому ходил из угла в угол, сбивчиво рассказывая, что случилось, и стараясь объяснить свои чувства. — Совсем не в этой глупой "вечеринке". То есть в ней, но не совсем. — Я не понимаю. Маска садится перед ней на корточки, смотрит снизу вверх и берёт за руки, переплетая их пальцы. — Послушай, по большей степени мне плевать на неё. Но я не хочу менять себя ради неё. Ради глупых людей там. Новая история, новое имя, цвет глаз. А потом что? — от вновь подступившей злости он чуть ли не трясётся. — Пусть Майкл и ненавидит меня, я не потерплю такого отношения! Он просит благодарности за вещи, что я не просил! А то, что хочет изменить меня, считает небольшой мелочью. Кого он хочет во мне увидеть? — Дедушка вовсе не ненавидит тебя! — тут же воскликнула Алиса и быстро закачала головой. Маска на её слова только хмыкнул не без доли иронии. — Ненавидит, ангелочек. А моё недовольство он просто хочет купить. Он сказал, что если я сделаю, как он скажет, он купит мне всё, что бы я ни попросил, — он фыркает и выпрямляется. — Просит буквально продать самого себя! Это низко! А я хочу остаться Маскарадом. Ни Максимом, ни Александром, ни тем более Лёшей. Алиса будто хотела что-то сказать, возразить, но её почти боевой дух быстро улетучивается. Она складывает руки и шмыгает носом. Больше не смотрит брату в лицо. Выглядит она так, будто Маска не на Майкла жаловался, а Алису пристыдил, и она словно маленькая девочка пыталась не потерять невозмутимое лицо. — Не злись на него за это. Дедушка по-другому не умеет, — спустя добрую минуту тихонько вымолвила она. Маска вопросительно изогнул бровь. — То есть? — Понимаешь, он ведь так всегда делает, — начинает оправдываться она. — Я не знаю, делал ли он так с папой, но ещё когда я была маленькой, он часто покупал мне что-то, даже когда я ничего не просила. — Ну, это не удивительно. Ты ведь его внучка. — Нет, ты не понял. Он же всё время работает, вот и пытается загладить всё подарками. У меня были самые лучшие игрушки и платья. Все дети завидовали мне, но когда в детском саду проходили утренники, он не пришёл ни на один из них. Со мной была няня. Когда я пошла в первый класс, он не пришёл на первый звонок. Со мной опять была няня. А когда я занималась танцами, он не приходил на выступления. На последний звонок он тоже не пришёл. Мы редко с ним гуляли или даже проводили праздники вместе. А всё из-за работы. Но он всё время извинялся за это. Покупал мне подарки или просто давал денег. Говорил, чтобы я купила, что захочу, или погуляла с подружками. И сейчас... Тоже. Ты не злись на него за это. Он правда не хотел тебя обидеть. Он не умеет по-другому. Маска опускается рядом с сестрой на кровать и кладёт голову ей на плечо. Да и Алиса сама прижимается к нему. Они всегда старались быть вместе. Ведь даже молчать не в одиночку было куда лучше, чем оставаться один на один с собой. Оба думали о своём. Алиса вспоминала детство. Вспомнила, как плакала, когда дедушка снова не пришёл на её выступление. А ведь она была самая красивая тогда. С большим белым бантиком, в красивых туфельках, на её руках блестели кольца и браслеты. В длинном платье, усыпанном блёстками и расшитом бисером. Её подружки всё повторяли: «Такое красивое! Я тоже такое хочу!» А маленькая Алиса готова была отдать всё и танцевать хоть в рваном сарафане, лишь бы дедушка пришёл. Няня вытирает платочком её заплаканное личико и всё повторяет: «— Ну не плачь, не плачь. Ты же знаешь, он работает, чтобы у тебя всё было. Вот, обниму своего Леопольда», — причитала она, всучивая ей в руки большого плюшевого кота, что Алиса вечно носила с собой. — Не переживай, я сняла всё твоё выступление, он его посмотрит, когда вернётся домой. — Не хочу! Не хочу всё это! — она бросает кота на пол и топает ногами, не давая няне снова начать вытирать её покрасневшее личико. — Хочу, чтобы дедушка пришёл!» Со временем Алиса перестала плакать, но легче ей не становилось. Она помнила школу, помнила людей, к которым слишком быстро привязывалась, помнила, как сидела где-то далеко от компании, вроде как её друзей. Помнила, как в один день пришла домой и не выходила оттуда пару месяцев. А дедушка просто согласился перевести её на домашнее обучение, даже не спросив, что случилось. И всё прекратилось на время. Маска же прокручивал в голове недавний диалог с учёным, и ему просто хотелось сбежать. Ему не нужны были ни все эти вещи, что купил ему Майкл, ни жизнь, которую он ему дал. Хотелось снова увидеть Хэл-Джи и долго-долго говорить с ним. Рассказать, что с ним произошло. Пусть даже если бы тот рассердился и долго ругался, размахивая руками, причитая и говоря, как тот только мог так поступить. Маска бы ему ни в чём не соврал. И извинился бы за то, что ушёл. Он надеялся, что Хэл-Джи простил бы его. Но Нага бы точно не простил, убил, да и всё. И заслуженно. И Маска даже не был бы против умереть. Раствориться и стать чистой энергией и светом. Тогда бы в голове стало тихо, и чувство неминуемой тревоги бы отступило. — Поэтому ты так хотела сегодня провести время всем вместе? Алиса кивнула и обняла Маску за руку, как она это обычно делала. Так всегда было как-то спокойнее. Маска быстро стал для неё родным. Человеком, который уж точно не будет где-то пропадать. Будет рядом, что бы ни произошло, утешит и защитит, когда нужно. Весело проведёт время только в её компании. И ни к кому не уйдёт. Он был настоящим чудом. И Алиса вцепилась в него, как утопающие хватаются за спасательный круг. Он был только её. — Я думала, что раз теперь ты член семьи, будет ещё лучше. Что всё будет лучше. Всегда, когда снова я оставалась одна, я думала о том: "Вот было бы здорово, если бы у меня был брат или сестра. Мы бы всё время были вместе." А потом появился ты, и знаешь, несмотря на всё, эти полтора года были лучшими в моей жизни. Ты — лучшее, что было в моей жизни. Маска поджимает губы. Он бы хотел обнять сестру, прижать ближе к себе, но та так сильно вцепилась в его руку, что будто снова хотела слиться с ним и стать одним целым. — И, пожалуйста, не сердись на дедушку, — тут же добавляет Алиса. Маска ничего не отвечает. Он всё ещё был ужасно зол на Майкла, хоть слова Алисы и расставили всё по местам, он не мог выкинуть слова Майкла из головы. «Тебе придётся взять новое имя. Выбирай любое. Максим, Александр, Андрей, Миша, Лёша». Почему-то последней каплей для него стало именно это. Его это ужасно взбесило… Новое имя — новая личность. А он ведь даже с этим не разобрался, а его уже заставляют примерять новую маску. Маска! Вот его имя! Простое и со смыслом. — Послушай, ангелочек, а ты что хочешь? — О чём ты? — Моё новое имя. Если ты хочешь, я могу поменять своё имя. Назовусь, как ты хочешь. Если ты попросишь, буду носить линзы, постригусь, стану тем, кем ты хочешь, — вдруг заявляет он. Он улыбается ей так по-доброму. Вот только мёртвый взгляд и стеклянные глаза чуть ли не кричали в отчаянии. — Маска, — привлекает его внимание Алиса, заставляя сконцентрироваться на себе, а не смотреть сквозь, — почему ты спрашиваешь об этом меня? Тот только пожимает плечами. Наверно, потому она была той, ради которой ничего не жалко, ради которой можно сделать всё. — Мне не нужно, чтобы ты менялся. Мне нравится твоё имя, твои глаза, волосы. Да и тем более ты должен решить сам. Это твоя жизнь, ты сам ей можешь распоряжаться. И, кстати, я рада, что ты покрасил ногти. Тебе очень идёт. Маска благодарно улыбается, и холод, пронзающий всё вокруг, исчезает. Воздух перестаёт быть таким тяжёлым. — Да, — тянет он. — Это, наверно, единственный плюс в нашем разделении. Я смог наконец-то их покрасить, — он демонстрирует ей свой новый маникюр и только потом вспоминает о больной руке. — Боже, что с твоей рукой? — прикрывает рот руками Алиса. — Ты по чему так ударил? Боже, я надеюсь, ты её хоть не сломал. — Всё в порядке, ангелочек, не волнуйся. — Что ты разбил? Маска кивает в сторону зеркала, что разошлось трещинами. — Дурак! Сиди, я принесу пластырь. — Да всё нормально, ангелочек. — Кому сказала!

***

Тишину лаборатории неожиданно прерывают быстрые шаги. Они разносятся эхом и приближаются ужасно быстро. — Хэл-Джи! — Дверь распахивается, и на пороге появляется Маска. Запыхавшийся, он чуть ли не весь трясся, держась за дверную ручку. То ли от злости, то ли от отчаяния, он бьёт кулаком по двери, потом по комнате разносится громкое «блять». Старик смерил Маску недоумённым взглядом. Его красные очки съезжают на кончик крючковатого носа, но вряд ли Хэл-Джи это заботило. — В чём дело? — спрашивает он своим хриплым голосом и потирает виски. Маска вёл себя слишком странно даже для самого себя. — Тебе опять попытались прописать в челюсть за бакуганов? — Ха! — саркастично выплёвывает Маска. — Ты думаешь, кто-то посмеет сделать это снова? — То, что ты сломал кому-то нос, не значит, что не найдётся рыба покрупнее. Но видимо, ты пришёл сюда не из-за этого. Маска кивает. — Так что же тогда случилось? Надеюсь, этого стоит времени, что ты у меня прямо сейчас отнимаешь. — Я-я проиграл Вейв. — Слова эти прозвучали уж слишком громко, а потом воцарилась звенящая тишина. Хэл-Джи смотрит на еле держащегося на ногах мальчишку и не знает, что и сказать. Они смотрят друг на друга и ничего не говорят где-то пару секунд. Маска не выдерживает первым, он быстро доковыляет до учёного и схватил за ворот его чёрного пиджака. — Хэл-Джи, прошу, спаси меня! Сделай что-нибудь, умоляю! — его состояние близилось к панике. Маска впервые в жизни просит о чём-то Хэл-Джи. Нет! Он впервые умоляет его. Умоляет о помощи, которой никогда не просил даже, когда был на грани смерти в прошлый раз. Он был зол и напуган одновременно, а это не могло привести ни к чему хорошему. Сначала нужно было успокоить его, а потом думать, что делать. — Умолкни! — осаждает его учёный и встаёт со своего места. Теперь уже он нависал над Маскарадом. — Не разводи трагедию. Успокойся и дай мне подумать. — Он буквально отрывает его от себя, и Маска шипит, когда учёный грубо хватает его за руку. Будто от боли. — Что с тобой? — Больно, — бормочет он, вырвав свою руку из крепкой хватки Хэл-Джи. Потом он снимает перчатки. Пальцы мальчишки дрожат, а его руки покрылись то ли трещинами, то ли странными порезами. Но крови из них не текло, несмотря на то, что те были довольно глубокими. Раны светились ярким белым с чуть отдаваемой синевой светом. Холодное сияние вырвалось прямо из-под бледной кожи, будто внутри Маски горела лампочка. — Что со мной происходит? — вопрошает он, вытягивая руки перед собой. Светящиеся трещины прямо на глазах начали расползаться дальше. От запястья тянулись в обе стороны: к пальцам и предплечью. Тронешь — и он вовсе рассыпется. Хэл-Джи выглядел так, будто вот-вот и вскипит от ярости. Но не решается вновь притронуться к парню своей когтистой рукой, а наоборот, шарахается от него, как от прокажённого. — В Вейв всё же была Зона Бесконечности? — только и спросил он, уже заранее зная ответ. Маска кивает, смотря на свои руки, а потом бросает перчатки в сторону. Надевать их было бы больно. — Это всё из-за неё? — Да, — кивает Хэл-Джи. — Позитивная энергия разрушает тебя. Маска беспомощно поднимает голову на учёного, и Хэл-Джи видит его немую просьбу: «Спаси меня!» — Она была слишком сильна, — Маска скорее не оправдывался, а говорил как факт. — 550g! Это самый сильный бакуган, которого я когда-либо видел. А её способности... я даже не уверен, что она их не выдумывала прямо во время боя. Я почти победил её, а потом... А она буквально поменяла карту способностей! Гребаный Джо! — Маска с силой бьёт ногой прямо по железной ножке стола. — Как человек, который даже не играет, смог одолеть меня!? — Поэтому нам так важно заполучить Зону Бесконечности, — говорит Хэл-Джи, не обращая ровным счётом никакого внимания на то, что ещё немного, и Маска бы начал крушить весь его кабинет. — Неужели она и на такое способна? Учёный кивает. — Вот же сука! Смотри, что она сделала с Гидронойдом! — Маска достаёт из кармана бакугана. Тот лежал в его ладони и тихо рычал, отказываясь открываться. Хэл-Джи и от него чувствовал позитивную энергию. — Я-я что-нибудь придумаю. — Единственное, что может сказать он на возмущение и в то же время ужасный страх мальчишки. Нужно было спасать его. Позитивная энергия сильна, со временем она разрушит его, и Маскарад исчезнет. Был только один выход. Отвести его к Наге. — Может, мы просто не будем говорить об этом Наге? — Осторожно спрашивает Маска, когда злость чуть отпустила его. — Если он не узнаёт, всё будет хорошо. Я попробую ещё раз. В следующий раз я точно выиграю! — Нет! — отрезает Хэл-Джи. — Но почему? Учёный тяжело вздыхает и трёт переносицу, стараясь собраться с мыслями. Потом он усаживает Маску в своё кресло и суёт в руки его игрушки, чтобы тот хоть немного отвлёкся. Даёт выпить немного воды. А сам всё это время старался собрать мысли в кучу. — Маска, если ты пойдёшь к ней снова, то с большой вероятностью можешь просто погибнуть. Тебе надо залечить твои раны. А потом помочь Гидронойду снова эволюционировать. — О, ты сейчас серьёзно? Нага убьёт меня раньше, и я уже точно не смогу сразиться. — Нет, он не убьёт, — твёрдо заявляет Хэл-Джи. — Он залечит твои раны и поможет Гидранойду восстановить силы. — Что? С чего такая уверенность? — Он послал тебя только, чтобы убедиться, что Зона Безмолвия внутри Вейв. Ты бы проиграл в любом случае. А сейчас мы имеем представление, с чем будем сражаться. В конце концов, когда будет нужно, Нага сам убьёт Вейв. А достать Зону Бесконечности ты ещё успеешь. Маска тупит взгляд, смотря на кубик Рубика в своих руках. Он уже успел собрать его. — То есть мне нужно будет просто рассказать о бое. И всё? Хэл-Джи кивает. — В любом случае, я постараюсь защитить тебя. Из-за твоих глупых ошибок Алиса не должна пострадать. — Ты просто хочешь, чтобы она не умерла, — огрызается Маска. — Хочу, — кивает учёный. — Но и хочу, чтобы и ты не помер раньше времени. Идём, а то ты выглядишь уж совсем плохо. Маска поджимает губы и откладывает игрушку на стол. — Спасибо тебе, ну, что спасаешь мою жизнь. — Я и за тебя беспокоюсь, боец номер один, — смеётся Хэл-Джи.

21 декабря

Майкл просыпается следующим утром от противного звука будильника. Он выключает его и, протерев глаза, смотрит на время. Было ровно шесть утра. Нужно было вставать и идти собираться на работу. Благо рабочих дней оставалось совсем немного, а дальше две недели новогодних праздников. Умывшись и сразу переодевшись в рабочую униформу, он стоял на кухне и готовил себе скромный завтрак. В доме было ужасно тихо. Яичница скворчала в сковородке, а чайник медленно закипал. Не то чтобы бы Майкл очень-то уж хотел есть. Нет, то есть вообще не хотел. А всё из-за ужасно паршивого чувства с самого пробуждения. Это чувство преследовало его каждый раз, когда в его голове постепенно прояснялись воспоминания Хэл-Джи. Да и тем более после того, как Маска изрядно подпортил ему вчера настроение, оно усилилось вдвое. Майкл давно не кричал так на кого-то. Да он в принципе ни на кого не кричал. Гехабит удивлялся самому себе. Как он только стал таким? Наверняка это всё из-за Хэл-Джи! Это отродье умудрялось портить ему жизнь даже после смерти. Но времени думать об этом не было. Через полчаса он уже должен быть в лаборатории. Рабочий день прошёл как обычно. Коллеги Майкла потихоньку готовились к празднику. Украшали свои кабинеты. Маленькие ёлочки, мишура на стенках, вырезанные снежинки. Только у Майкла было пусто. И в кабинете, и дома. Голову заполняли отчёты и ненужные мысли. Воспоминания прошлого. Не его прошлого, но к которому причастен и в чём виноват.

***

— Когда мы будем наряжать ёлку? — спрашивает Алиса вечером. За столом сидели только они вдвоём. На ужине Маскарад решил не показываться. А выяснять причину его отсутствия, как и вообще видеть мальчишку сейчас совершенно не хотелось. Да и у того наверняка тоже не было никакого желания видеть учёного или разговаривать с ним. Вряд ли Маску волновало, что случилось вчера. Вряд ли он что-то чувствовал, вряд ли его что-то задело. Он скорее убедился в своих предположениях и расставил всё на места, вывел Майкла на чистую воду. И его не заботило, что теперь его могут начать ненавидеть. Иногда Майкл думал, что такого человека, как Маска, ничего земное волновать не может. Но так думать было глупо. За эти пару недель Майкл много узнал о новом члене семьи. Например, то, что тот жуткий сладкоежка, и основным его фаворитом в этом вопросе был мёд и мармелад. А ещё Маска любил упасть в сугроб и долго смотреть на проплывающие на небе облака, что тот очень хорош в математике и физике. Любит на пару с Алисой смотреть ужастики и детективы. Что не любил заплетать волосы, а если те и лезли в глаза всё время, мешая, он пользовался одним из ободков Алисы. А ещё ужасно не любил кофе. Всё своё время он проводил за книжками, неважно какими. Учебник по высшей математике или классическая литература. Ему нравились некоторые сказки братьев Гримм, а о произведениях Льва Толстого только и сказал: «В учебниках и то интересней пишут, я, пока читал, успел заснуть». Ещё бы, тут не заснёшь, особенно когда бывало засиживаешься до четырёх утра. Майкл вырывает себя из раздумий. Сейчас ему было точно абсолютно не важно, почему Маска, по словам Алисы, не показывался из комнаты весь день. — Как у меня будет выходной, так и нарядим, — Майкл уже допивал свой чай, а время близилось к восьми вечера. Хотелось поскорее принять душ и завалиться в кровать. Сегодня на работе выдался довольно сложный день. — Ну, если ты хочешь раньше, ты можешь попросить Маску, и вы вместе нарядите. — Нет! — тут же воскликнула Алиса. — Я хочу, чтобы мы всё втроём этим занялись. Мы же всегда наряжали ёлку вместе, дедушка, а для Маски это будет первый Новый год. Его тоже надо приобщать. — Ну тогда подожди немного. — Хорошо, — кивает она и тут спрашивает. — А когда у тебя начнутся выходные? — С двадцать восьмого числа. — Только двадцать восьмого? Почему так поздно? Ты же начальник, почему ты не можешь сделать себе выходной чуть раньше? — почти возмущается Алиса и дует губы. Майклу это кажется жутко милым. Она совсем как маленькая девочка. Морщит лоб и дует щёки. Такой была её привычка ещё с лет пяти, когда она клянчила у дедушки ещё одну шоколадку. Тогда он бы не устоял, но со временем научился противостоять её милым чарам. — Прости, милая, никак в этом году не получится. — Почему? — тянет Алиса ужасно печально. — С отчётами придётся повозиться, — объясняет Майкл. — У меня там целая гора, и новый проект нужно довести до конца. На это девушка грустно вздыхает и подпирает голову кулаком. — Что ж, ладно. Это выходит, с двадцать восьмого у тебя начинаются выходные, а уже двадцать девятого мы идём на вечеринку? Что ж, мне повезло куда больше. У меня сессия заканчивается двадцать шестого. Успею подготовиться. — Пойдёшь себе ногти делать? — Ага, — довольно заулыбалась она. — Уже и дизайн выбрала. Чтобы под платье подходил. Причёску я, кстати, тоже уже выбрала. — Ну, я и не сомневался, что у тебя уже всё схвачено. Будешь там самой красивой. В ответ кивок, а потом Алиса спрашивает осторожно. — А что насчёт Маски? Он же пойдёт? — как бы невзначай говорит она, и Майкл понимает, что она в курсе про вчерашний конфуз. Ещё бы не знала. Те крики бы и мёртвого разбудили, а после она наверняка побежала к любимому братику узнавать, что случилось. «Скажи мне, милая, зачем ты с ним возишься?» Ученый сцепил руки в замок, а его черты лица в миг становятся куда грубее. Он потирает рукой свою небольшую бородку и откашливается. — А это уже от него зависит. Я заставлять его не буду, пусть хоть вечность у себя просидит, но останется при своём. — Он правда старался говорить спокойно и бесстрастно, но вышло уж слишком плохо. — Ой, да ладно тебе, дедушка, не злись на Маску. У вас просто случилось небольшое недопонимание. Ему просто не понравилось, что ты... — Пытаюсь купить его? — хмыкает учёный. — Что ж, пусть думает, что хочет. Но он должен сделать, как я сказал. Как я могу вывести в люди такого человека, как он? Мне и так придётся выкрутиться, отвечая людям на вопрос "а откуда он взялся?" Пусть хоть спасибо скажет за всё, что я для него делаю. — Маске просто не хочет, чтобы ты менял его, — тихонько говорит Алиса. — У него ведь из своего всего ничего. Да и ему сложно сейчас, а с его характером он иногда может ответить грубо. Не злись так. — Почему ты даже сейчас его защищаешь? Почему ты меня понять не можешь? Я столько времени потратил, чтобы сделать из негативной энергии живое тело, а от него я многого не требую, — может, это вышло слегка грубо, но зато честно. Майкл всё никак не мог понять свою внучку, что так вцепилась в этот непонятный кусок материи. Да пусть даже Маска бы был человеком, это ничего не меняло. — Тебе что, мало друзей? Мало своего парня? Почему ты так любишь его? Что он такого мог для тебя сделать, что ты просто закрываешь глаза на всё? Так ведь нельзя, Алиса. Та смотрит дедушке в глаза всего пару секунд, а её лицо было полно разочарования и горечи. Она мнётся, не зная, что сказать. Зачем-то подбирала слова. Но зачем? Почему она не могла сказать как есть? Без приукрашивания и смягчения острых углов. — Он был рядом со мной, — тихонько заговорила Алиса. — Никого не было, а он был. Он был всегда. Когда мне было грустно или весело. Когда я была совсем одна, со мной оставался лишь он. И он всегда старался мне помочь. Я всегда могла на него положиться. Дедушка, он вовсе не такой плохой, как ты думаешь. Пожалуйста, перестань ненавидеть его, ведь тебе он ничего не сделал. — Её глаза заблестели, и у Майкла закололо сердце, и он стал ненавидеть себя ещё больше. Он ведь сам во всём виноват. Снова. — Алиса, ты прости меня, — всё, что может вымолвить учёный, и обнять свою любимую внучку. — Я во стольком виноват перед тобой. — Я не злюсь на тебя, дедушка.

Может, Маска был прав, когда говорил, что Хэл-Джи куда лучше меня? Теперь, когда его воспоминания всё больше и больше проникают в мою голову, я убеждаюсь в этом только больше. Плевать на мир. Я не смог уберечь собственную внучку.

А Хэл-Джи почему-то мог спасти их обоих. И от кого? От Наги. Смог бы я сделать так же? Наверно, нет.

Хэл-Джи не были чужды чувства привязанности и заботы, как я думал раньше. Пусть он был ужасен, но Маска пришёл за помощью к нему, что, учитывая его характер, настоящее чудо. Он любил их обоих? А я? Неужели я чудовищу похуже?

25 декабря.

Майкл всё же украсил свой кабинет. Не без подачи молодых коллег, конечно. Они и впрямь настаивали, что даже в таком серьёзном месте, как лаборатория и кабинет начальника, должны быть хотя бы снежинки. — Даже у такого закостенелого человека, как Вы, должна быть капелька волшебства, — говорит ему Лера. Совсем ещё молодая, она работала здесь всего года и успела очаровать собой почти всех своих коллег. В предновогоднюю неделю она почти всюду ходила с ободком с оленьими рожками и даже надоумила надеть такой же своему другу, что вечно таскался за ней — Коле. Эти двое словно приклеенные друг к другу, всюду ходили вместе. Они-то и притащили в его кабинет большую картонную коробку со всякой всячиной. Мишура, ёлочные игрушки, конфетти, наклейки со снеговиками, свечи в виде мандаринов с до жути приятным запахом. Они помогли украсить ему кабинет, а как ушли, Майкл смотрел на их чудо мысли. Вырезали ему из бумаги ёлочку. Большую такую, прямиком на всё окно. Приклеили её, а после начали клеить уже на неё разноцветные снежинки. Вышло очень даже красиво. Майкл опирается о свой письменный стол и берёт фотографию в рамочке. Ещё молодой Майкл и Ирина стояли на фоне этой самой лаборатории. Оба в белых халатах и красивой униформе. А ведь когда-то очень давно они и основали это место. — Что, Иришка, ещё один год. А ты смотри, какие к нам ребята устроились. И где-то столько энергии берут? Эх... Прям как мы в молодости.

Этим же вечером

Когда Майкл понимает, что не видел Маску уже пятый день кряду, внутри неприятно кольнуло. В голове опять всплыл образ Хэл-Джи. Его злорадная улыбка и смех. Такой противный. Он помнил слова, которые он ему однажды сказал: «Очень глупо говорить, что ты лучше меня, смотрясь в зеркало». Но кто ж знал, что иногда отражение окажется лучше. Майкл ненавидел? Хэл-Джи — нет. Майкл был занят. Хэл-Джи был рядом, когда было нужно. Майкл убеждал всех остальных и в первую очередь себя, что он вовсе и не плохой человек. Хэл-Джи просто был честным с самим собой. После ужина Майкл решается наведаться к парнишке. Это стоило сделать ещё давно, но Майкл не решался. И может даже надеялся, что Маска придёт первым. Ну и глупости, конечно. Майкл аккуратно стучится, но Маска не отвечает, так что учёный решает заглянуть. Мальчишка лежал в своей кровати с книжкой в руках. Темноту комнаты разрезает только жёлтый свет настольной лампы. Он направлен в сторону кровати, чтобы можно было читать. Что странно, но даже тихий скрип не заставляет Маску обернуться, и вторжение Майкла всё так же остаётся незамеченным. — Маска, — решается нарушить он тишину холодной комнаты. Парень отрывается от книжки и поворачивается к учёному. Вытаскивает наушники из ушей. Весь растрёпанный, с просто огромными синяками под глазами и таким же тяжёлым взглядом. — В чём дело? — он смерил Майкла быстрым недовольным взглядом, раздражённый тем, что его оторвали от чтения. — Тебе что-то нужно? — Ты ужинал? — это первое, что пришло в голову. Неожиданный вопрос заставляет Маску отложить книжку. — Нет. — Почему? Парень хмурится, будто подозревая учёного в чём-то. — Не уходи от темы. Я спросил, что тебе нужно. Майкл хмыкает и опирается о дверной косяк. Смотрит на того злого Маску и не может сдержать полуулыбку. Он тоже выглядел забавно, особенно с этим своим гнездом на голове. — Не ищи подвоха там, где его априори быть не должно. — А ты, видимо, посмеяться надо мной решил! — почти рычит тот и садится в кровати. — Нет. Вовсе нет. Маска, я просто хочу поговорить. Учёный садится рядом с мальчишкой на кровать. Взгляд тут же цеплялся за книжку, которую он читал. Название гласило «Основы алгоритмизации». Довольно необычный выбор для чтения. По виду книжка напоминала обычный учебник. «А это случаем не учебник Алисы за первый курс?» — Послушай, я не хочу с тобой снова ругаться. — Я тоже, так что разговор окончен, — он отворачивается и снова ложится, открывая нужную страницу в книжке и практически носом утыкаясь в неё. Но Майкл не уходит, продолжая так же сидеть, смотря на ковёр с узорчатыми цветами. Когда-то давно похожий висел на стене его квартиры. — Прошу тебя, Маска, давай поговорим. Мы начали с тобой явно не с того. Мне жаль, что я накричал на тебя. Могу пообещать, что этого больше не повторится. — Он был даже готов поклясться, что больше ни за что и никогда не повысит на него голос. Но если бы Маску заботило только это. Он сам перекричит и переспорит кого угодно. — Мне не нужны твои обещания, мне ничего от тебя не нужно, — огрызается Маскарад, всем своим видом показывая, что не намерен разговаривать с Майклом. И снова учёный бьётся об эту неприступную стену, но отступать он не собирался, сейчас уж точно. Не разбить — так обойти. Не обойти — так найти плохо положенный кирпичик. — Да, я знаю, — кивает он. — Ничего не нужно. Но послушай, я беспокоюсь за тебя. — Не вешай мне лапши на уши. Ты беспокоишься только об Алисе. Майкл отрицательно закачал головой. Почему-то ему стало так стыдно за то, что Маска так думает. Ему было ужасно стыдно за то, что он не дал Алисе того внимания, что было нужно ей раньше, и ужасно стыдно перед Маской, что тот, наверно, считал себя здесь лишним. А все слова Майкла — враньём. Но ведь Майкл правда волновался. Он смотрел на Маскарада и видел глубоко несчастного ребёнка. Но не видел именно Маскарада. И Майкл снова ненавидит себя. — Мне жаль, что я не смогу заменить тебе Хэл-Джи, — сказал он в тишину комнаты, и эти слова тут же съели стены. Стало ещё тише, чем было раньше. Майкл слышал только своё дыхание, а мальчик рядом совсем затих. Он смотрел на одну и ту же страницу уже несколько минут, не перелистывая. Значит, не читал, а просто пялился на текст и слушал. — Я видел его воспоминания. Не всё, но достаточно для того, чтобы понять, что он заботился о тебе и куда лучше, чем я. — Он спас мне жизнь, — грубый тон сошёл на нет. Слова Маски были горькими. — Да, — кивнул Майкл. — Ведь ты попросил его. А я хотел загладить свою вину перед Алисой. — Теперь он должен сказать правду. Всё без малейшей капли лжи или недоговорок. Он должен сказать Маске всё как есть, ведь он сам хотел знать правду. — Ты был прав, когда говорил, что я ненавижу тебя. Я ненавидел тебя с того момента, как узнал о тебе, и до твоего пробуждения в собственном теле. А когда ты пришёл в себя, я запретил себе это. — Запретил ненавидеть меня? — Да, — снова кивнул он. — Всё-таки ты всего лишь ребёнок. А потом, может, мне и правда хотелось увидеть в тебе сына. Прости меня за это. Его я никогда не верну, а тебя потерять не хочу. — Зачем я тебе нужен. И снова Маска задаёт эти ужасные вопросы, на которые у одного из лучших учёных мира просто нет внятного ответа. — У людей нет предназначения. Ты мне просто нужен. Я не хочу опять никого терять. Ты ведь тоже понимаешь, какого это — потерять кого-то. Тут Майкл почувствовал позади себя шевеление, значит, мальчишка наконец перестал гипнотизировать книгу. Он сел рядом с Майклом, свесив ноги с кровати. — Да, — бубнит Маска. — Я очень скучаю по Хэл-Джи и Наге. И по Гидронойду тоже. — Я не могу вернуть тебе мёртвых, но могу заверить, что с Гидранойдом всё в порядке. Может, вы ещё когда-нибудь увидитесь. — Надеюсь, — коротко кивает Маска. Он не смотрел на Майкл, а только гипнотизировал взглядом руки. Заламывая себе пальцы просто потому, что не знал, куда их деть. — Но что же мне делать? От того, что у меня было, ничего не осталось. — Сейчас ты должен постараться жить дальше. Это сложно, — учёный кладёт руку на плечо Маски, стараясь привлечь его внимание. Вернуть из мыслей в реальный мир. — Но ты справишься, тем более когда ты не один. Дай шанс мне и Алисе стать для тебя семьёй. Настоящей семьёй. И я обещаю, что постараюсь сделать всё, что в моих силах, чтобы вы оба были счастливы. Маска смотрит на учёного словно котёнок. Его большие тёмные глаза словно были сделаны из стекла, вот только в них не отражался свет лампы. Они и правда поглощали свет. В глубине этих марганцевых глаз жило что-то тёмное. Сильное и опасное. Что-то не из этого мира. Потом Маска слабо улыбнулся. Неужели и правда согласился? Майкл не мог поверить своему счастью. Он приобнял Маску за плечо и растрепал непослушные волосы.

Несмотря на всё, что произошло, у меня ещё есть время, чтобы всё исправить. Загладить свою вину за упущенное детство Алисы и дать Маске настоящую семью.

Я сделаю это и докажу самому себе, что потерял не всё. Чтобы мне не было стыдно перед Хэл-Джи. Я обещаю ему, что смогу уберечь их обоих и подарить только лучшее. Стану лучше, чем ты. Обещаю.

28 декабря

Ёлка доставала почти до потолка. Большая, пушистая. Искусственные иголочки были будто покрыты снегом, от чего она казалась совсем живой. Будто только что принесли с улицы. На полу стояли коробки из-под гирлянд, мишуры и ёлочных игрушек. Их пришлось поискать на чердаке, а из-за большого слоя пыли на них младшие Гехабиты ещё долго чихали. — Маски, ты уже размотал гирлянду? — Алиса поворачивается к брату, что сидел на полу. Длинный чёрный шнур, усыпанный фонариками, словно змея, окутал мальчишку. А узел размером с кулак всё никак ему не поддавался. — Я в процессе, — бубнит тот, не отрываясь от своего занятия. Лицо Маски было одновременно таким сосредоточенным и отрешённым одновременно. — Руки поотрывать тому, кто её так скрутил. Майкл хмыкает, заканчивая расправлять ветки пушистой ёлки. — Тебе помочь? — спрашивает учёный, на что получает однозначное «нет». Алиса закатывает глаза и наклоняется к коробкам с игрушками. Некоторые совсем старые, но были наборы и поновее. В больших стеклянных шариках отражалась вся гостиная. Потом шли игрушки в виде звёздочек, снеговиков и золотых шишек. Они были пластмассовыми с красивой ленточкой, за которую они и вешались. Были ещё разноцветные шарики, наподобие диско-шара. Самыми маленькими же были игрушки в виде белоснежных снежинок, усыпанных блёстками. — Да! — воскликнул Маска, держа в руках распутанную гирлянду. — Отлично, — кивает Майкл, забирая её, и начинает обматывать вокруг веток ёлки. — Тебя ждёт ещё одна, вот в той коробке. Никогда Майкл ещё не видел, чтобы счастье сменялось таким отчаянием. Маска мычит, закрывая лицо руками, бубня что-то вроде «зачем мы вообще этим занимаемся?» Но за неимением альтернатив потянулся к ещё одной коробке. Скоро ёлочка светилась нежным белым цветом. Лампочки загорались, а потом медленно гасли и загорались вновь. А после они втроём неспешно начали украшать искусственное дерево игрушками. Маска вешал большие шарики вниз, Алиса же осторожно вешала смешных снеговиков где-то посередине, а Майкл как самый высокий украшал макушку. Алиса руководила всем процессом, то и дело отходила от ёлки на пару шагов и прикидывала, гармонично ли всё повешенное и не висят ли где рядом одинаковые шарики. Когда же все игрушки кончились, в коробке осталась одна красная звёздочка, что украшала самую макушку. Вот только эта самая макушка была так высоко, что даже Майкл еле мог достать до неё, даже встав на мысочки. Так что Маска решил взять всё в свои руки. — Дай-ка мне, — говорит он, и после его ноги отрываются от земли. Майкл так и смотрел на него, прибывая в явном шоке. Но звезду отдал. Маска же, подлетевший под самый потолок, разместил главное украшение на своё законное место. — Как по мне, мило, — Алиса показывает большой палец вверх брату, и тот спускается. — Ну, она.... Очень яркая, — отвечает ей Маска. Алиса принимает его слова за какой-никакой комплимент и поворачивается к так и застывшему на месте Майклу. — А ты что думаешь, дедушка? — А? Да, очень красиво.

Я никогда не думал, что всё в жизни так обернётся. Да и я не хотел этого, но сейчас всё так круто повернулось, и мне не хочется возвращаться во времени назад. Быть здесь и сейчас и радоваться жизни ещё не было так просто. Неужели в моей жизни и правда прибавилось что-то хорошее. Лишь бы снова всё не потерять.