Глава 4. Десять желаний в списке умирающего
15 сентября 2025 г., 00:20
"Впервые обещание оказалось тяжелее тишины".
Всё началось с кислых конфет.
У принес три вида: в порошке, от которых язык сворачивался в трубочку; жевательные в форме молний; и неоново-зелёную ленту, такую кислую, что Бум едва не вскрикнул.
— Хочу, чтобы ты почувствовал что-то ярко-счастливое, — сказал У.
Бум чуть не выплюнул конфету.
— Поздравляю, у тебя получилось. Мой рот подаёт в суд за моральный ущерб.
Они оба рассмеялись, а потом разделили дымящийся пакет пад-тай, который У пронёс под худи. Бум, не пробовавший ничего с запахом чили, лайма или дроблёного арахиса больше года, едва не застонал от удовольствия.
— Ты понимаешь, что это незаконно? — протянул он, жуя медленно. — Такая еда в таком месте?
— Считай меня твоим сообщником.
— Ты слишком наслаждаешься этим.
— Может быть. А может, я просто люблю видеть тебя счастливым, — Бум замолчал, но не ответил. Лишь посмотрел на занавески в подсолнухах, а его щеки вспыхнули цветом ярче сладкого чили.
Время летело. Свет за окном сменился: золотой — на персиковый, персиковый — на индиго. Они обменивались историями: Бум читал полустихи и рассказывал медицинские ужасы, У отвечал сплетнями о пансионе и пародиями на отцовское неодобрение.
Бум смеялся над чем-то, когда это случилось.
Шорох. Скользкий звук. Блокнот упал.
Он мягко стукнулся о линолеум. Обложка с подсолнухами распахнулась, страницы затрепетали, словно птица пробует крылья.
У наклонился и поднял его.
— Ты уронил, — он запнулся. Его взгляд зацепился за строчку наверху страницы.
"10 вещей, которые нужно сделать до смерти".
Бум застыл. У посмотрел на него. Парень отвернулся.
У начал читать:
1. Поесть уличной еды
2. Потанцевать под дождём
3. Прокатиться по прибрежной дороге
4. Поцеловать кого-то по-настоящему
5. Влюбиться и завести парня, пусть даже ненадолго
6. Посмотреть фейерверк на пляже
7. Держаться за руки на людях без страха
8. Заснуть под звёздами
9. Сделать татуировку с глубоким смыслом
10. Чтобы кто-то пообещал развеять мой прах в поле подсолнухов
Долгое время У молчал. Когда наконец заговорил, его голос был едва слышен:
— Я помогу тебе выполнить их.
— Что? — Бум моргнул.
— Всё. Мы сделаем это вместе.
— Не шути так, — слишком быстро сказал Бум. Его голос дрогнул.
— Я не шучу, — У подошёл ближе. Бум выдохнул — длинно, прерывисто. Его плечи задрожали.
— Тебе не нужно меня чинить, — прошептал он. — Я не сломанные часы, которые можно завести заново.
— Я не хочу чинить тебя, — сказал У, опускаясь на колени возле кровати. — Я хочу любить тебя.
Бум будто ослеп от восхода. Его лицо исказилось не от боли, а от мучительно-сладкого облегчения — быть увиденным. Быть узнанным. Его глаза наполнились влагой.
Слёзы текли тихо, словно ждали целый год, чтобы упасть. У протянул руку. Осторожно, бережно он поймал первую — подушечкой большого пальца. Потом ещё одну. И ещё. Бум не двинулся.
У шепнул:
— Ты заслуживаешь испытать всё в этой жизни, понимаешь?
Бум смог только кивнуть и заплакать.
У не отстранился.
Он вытер каждую слезинку. Словно каждая была доказательством того, что рождается обещание.
