Глава 6: План «притвориться парнем»
18 сентября 2025 г., 01:00
"Даже если это ненастоящее, позволь любить тебя так, будто это правда".
В больнице пахло антисептиком и застоявшимся воздухом — концами, прикрытыми улыбкой. Но этой ночью стены светились, словно усыпанные звёздной пылью.
У вошёл тихо. В одной руке он держал за спиной что-то спрятанное, в другой — старенький потрёпанный проектор, одолженный у медсестёр. Бум уже сидел в кровати, худые плечи укрыты его любимым жёлтым пледом с подсолнухами — будто увядшее солнце.
— Закрой шторы, — сказал У с полуулыбкой. — И выключи этот убийственный свет сверху. Сегодня мы летим в космос.
Бум поднял бровь, усталый, но заинтригованный:
— Это твой способ сказать, что ты собираешься меня похитить?
— Только если попросишь вежливо, — подмигнул У.
Щелчок выключателя, движение штор — и палата преобразилась. Потолок и стены ожили: галактики кружились в фиолетовых туманностях, сапфировых звёздах, далеких лунах, мерцающих, как несбывшиеся мечты, которых Бум не ожидал дожить. Он перехватил дыхание.
— Будто... я лечу.
У сел на край кровати, лицом к космосу:
— Я подумал, если мир не даст тебе путешествовать, я хотя бы принесу Вселенную сюда, — губы Бума дрогнули, сложились в тихую улыбку. Щёки окрасились розовым, но он натянул плед выше, пряча её.
— Ты нелепый.
— А всё-таки улыбаешься, — поддел его У и слегка подтолкнул плечом.
Бум отвернулся, пробормотал:
— Это лекарства с моей мимикой играют.
У не спорил. Лишь улыбнулся и достал из кармана дневник — в обложке с подсолнухами, потёртый, с загнутыми краями, будто пережил все бури. Глаза Бума расширились.
— Ты его взял?!
— Одолжил, — ответил У, открывая. — С разрешения. Ну, почти.
Он читал медленно, мягче обычного, почти благоговейно, словно каждое слово было священным:
— Желание первое: поесть уличной еды. — Он поднял взгляд. — Выполнено. Ты чуть не расплакался над той свининой.
— Я плакал, потому что она была холодной.
— Ты плакал, потому что она была божественной, — поправил У.
Оба тихо рассмеялись.
— Желание второе: танцевать под дождём.
Бум вздохнул:
— Всё ещё жду дождя.
У перелистнул страницу:
— Желание третье: проехать по прибрежной дороге. Желание четвёртое… — он замялся, потом усмехнулся. — Поцеловать кого-то по-настоящему.
Бум закатил глаза:
— Пропусти.
Но У не пропустил. Читал дальше:
— Желание пятое: влюбиться и завести парня. Пусть даже ненадолго.
Повисла пауза. Бум молчал.
У поднял глаза. Его голос был лёгким, но не несерьёзным:
— Я как раз свободен. Вдруг захочешь притвориться. Можем даже составить очень официальный контракт фальшивого парня.
Бум моргнул:
— Ты шутишь.
У поднял руку, будто был в суде:
— Наполовину.
Бум опёрся головой о спинку кровати, разглядывая его спокойно:
— Ты ведь понимаешь, что я смертельно болен? Это не кино по Hallmark.
— Именно поэтому должен быть я, — ответил У. — Потому что я знаю, чем всё закончится. Но хочу быть частью середины.
Бум молчал долго. Потом тихо:
— Ты бы реально всё это сделал... ради умирающего?
— Нет, — сказал У. — Ради тебя, — Бум прикусил губу. Сердце колотилось. Он уговаривал себя не улыбаться. Не чувствовать. Но тепло всё равно пробралось внутрь, как свет сквозь трещины в стекле.
— Ладно, — наконец сказал он, придвигая больничный столик. — Дай салфетку.
У моргнул:
— Ты серьёзно?
— Теперь да.
С детским восторгом У схватил ручку у медсестры. На салфетке он написал:
"Контракт фальшивого парня"
Пункт 1: Влюбляться по-настоящему запрещено.
Пункт 2: Обязательные 5 обязанностей парня: держать за руку, целовать в лоб, приносить еду, танцевать на публике и говорить, что я горячий, даже если выгляжу как больничный гоблин.
Пункт 3: Контракт действует до взаимного согласия расторгнуть... или, ну, когда я умру.
Подпись:
У Тханабун (Профессиональный фальшивый парень)
Бум взял ручку. Руки дрожали, но он вывел аккуратным почерком:
Бум Тхараторн (Подсолнечник Экстраординарный 🌻)
Он пририсовал к подписи крошечный подсолнух, поднял глаза — влажные, но уверенные.
У протянул мизинец:
— Запечатаем?
Бум секунду смотрел, потом обвил его мизинец своим.
Комната, кружащаяся в мягких созвездиях, затаила дыхание.
— Я не могу обещать «навсегда», — прошептал Бум.
— Я и не прошу «навсегда», — ответил У. — Я прошу «сегодня». И, может быть, «завтра».
Они сидели так — мизинцы переплетены, галактики вращались над ними, звёзды оседали на ресницах.
И в тот единственный, безмолвный миг Бум Тхараторн, прикованный к аппаратам, изнурённый временем, почувствовал то, чего давно не знал:
Живым.
Желаемым.
Возможно — любимым.
"В мире, где всё ускользало, У подарил Буму то, чему не нужно было длиться вечно, чтобы быть настоящим".
