Глава 9: Поцелуи на фальшивом первом свидании
22 сентября 2025 г., 12:30
"Если в этой жизни у меня будет только одно первое свидание, я рад, что оно было с тобой".
Городская ярмарка была громче, чем Бум помнил. Она гудела, мерцала и дышала неоном. Сахарная вата закручивалась в пастельные спирали, фейерверки разрисовывали небо полосами, а смех поднимался из толпы, словно конфетти. Бум нервно дергал край своего слишком большого худи — снова одолженного у У. Рукава полностью скрывали его руки.
— Выгляжу нелепо, — пробормотал он, разглядывая детский пэчворк на рукавах: маленькие солнышки, облака и неуклюже вышитая буква «B» на кармане. У улыбался рядом, бейсболка задом наперёд, бумажный пакет с жареными каштанами прижимал к себе одной рукой.
— Ты выглядишь так, будто собираешься красть сердца и кататься на единорогах, — поддразнил он, кидая Буму каштан в рот прежде, чем тот успел возразить.
— Ты невозможен, — промямлил Бум с полным ртом.
— А когда ты дашь волю обиде, милый?
— Обязанности фальшивого парня, — закатил глаза Бум, щеки слегка розовели на фоне раннего вечера.
У подмигнул.
— Именно. Надо же выполнять роль.
Ярмарка пахла сахарной ватой, угольными грилями и ностальгией. Пахла детством — тем детством, которого у Бума никогда не было. Он всегда был слишком занят проверками, слишком хрупок для хаоса. Сегодня он попытался забыть об этом. Он позволил У вести его за руку к каждому стенду, выигрывать мягкую игрушку солнышко на броске колец, которую У драматично назвал «Мистер Пэтлсон» и устраивать беспорядок, кормя друг друга мороженым.
Смех Бума разрезал ночь, словно чудо.
— Ты буквально сияешь, — внезапно сказал У. Бум поднял взгляд, удивлённый.
— Должно быть, это всё неоновые огни.
— Нет, — покачал головой У, — это ты.
Они нашли карусель у дальнего края ярмарки — старую и немного ржавую, но лошади всё ещё танцевали под звенящую мелодию старой колыбельной. Бум колебался.
— Я никогда не катался, — тихо признался он, наблюдая, как лошади поднимаются и опускаются, словно усталые мечты.
— А теперь ты сейчас покатаешься.
Бум посмотрел на У неуверенно.
— Это приказ, — сказал У с усмешкой, скрестив руки. — У фальшивого парня тоже есть права.
Бум тихо рассмеялся, слабым, но искренним смехом.
— Ладно. Но если я упаду...
— Я поймаю.
Они выбрали самую спокойную лошадь. У поддерживал Бума при посадке: одна рука на спине, другая — словно обещание, надёжно рядом.
Бум держался за шест обеими руками, ноги дрожали. У сидел сзади, достаточно близко, чтобы поймать при падении, достаточно далеко, чтобы Бум почувствовал свободу. Бум слегка откинулся назад, волосы касались щеки У.
Огни ярмарки крутились вокруг, словно галактики. Бум закрыл глаза и представил, что время остановилось прямо здесь.
Позже, под гирляндой мерцающих огоньков между фудтраками и кассами, они сидели на скамейке, недоеденная сахарная вата в коленях Бума.
Он был уставшим до такой степени, что усталость проникала в кости и шептала о пределах возможностях Бума. Но он был также наполнен — не едой, а теплом.
— Может, это прозвучит глупо, — сказал Бум, глядя на ночное небо, — но если бы у меня было настоящее первое свидание... по-настоящему, с кем-то, кто меня действительно любит я думаю, я хотел бы, чтобы оно ощущалось так, — У молчал рядом. Его голос, когда прозвучал, был тихим:
— А если это будет единственное твое первое свидание?
Бум повернулся. Глаза У больше не дразнили. В них было что-то настоящее. Что-то болезненное для взгляда. Бум улыбнулся.
— Тогда я рад, что оно было с тобой.
Воздух сдвинулся. Такой мягкий, что его можно было не заметить. Такой нежный, что могло разбить. У наклонился и поцеловал Бума в щёку. Не торопливо. Не драматично. Просто там — тихо и благоговейно, как секрет, прошептанный звёздам.
Бум задержал дыхание. Он поднял руку, провёл по месту, где коснулись губы У. Голос дрожал, но не от слабости.
— Это не было частью контракта, — пробормотал он.
— Я импровизировал, — ответил У.
Сердце Бума забилось быстрее. И в этот раз боль в груди была не медицинской. Она была человеческой.
По пути обратно Бум уснул на плече У на заднем сиденье такси. Его рука всё ещё сжимала Мистера Пэтлсона. Волосы пахли лёгким ароматом сахарной ваты и ветра.
У посмотрел на него.
Он всё ещё ощущал отзвук кожи Бума под своими губами.
"Я фальшивый парень", — напомнил он себе.
Но что-то внутри шептало: "Это не надолго. Если только я могу это предотвратить".
Возвратившись в больницу, под тусклым светом звёздного проектора, который он принёс прошлой ночью, У осторожно уложил Бума в кровать, накрыв его любимым пледом. Когда он повернулся уходить, пальцы Бума схватили его за запястье. Сонные глаза приоткрылись.
— Ты забыл, — У моргнул, не понимая о чем он.
— Забыл что?
Бум поднял мизинец.
— Обещание. Ты ещё должен одно.
Улыбка У была мягкой, усталой и бесконечной. Он опустился на колено рядом с кроватью, поднял свой мизинец и переплёл его с мизинцем Бума. Их пальцы держались крепко — хрупкая нить между парнем с исчисленными днями и парнем, готовым подарить ему вечность.
— Обещание мизинцев, — прошептал У.
— Обещание мизинцев, — повторил Бум, глаза медленно закрывались.
И на мгновение вселенная замерла. Будто она тоже хотела поверить во что-то вымышленное. Хотя бы на одну ночь.
"Под заимствованными звёздами и тысячами мигающих огней два парня дали обещание — не на всегда, а на сейчас. И иногда этого было достаточно".
