Глава 12: Мороженое до застывания
2 октября 2025 г., 16:21
"Я лучше буду жить, умирая, чем умереть, так и не живя".
Побережье было как сбывшийся сон — тёплый ветер и шум прибоя, мир сведён к морской пене и песку. Бум вышел из машины босиком, накинув худи на голову — немного великовато оно было. Он вдыхал океан, будто его запах мог заполнить пустоты внутри.
У наблюдал за ним молча. При дневном свете Бум уже казался воспоминанием — хрупким, освещённым солнцем, невероятно далёким.
Они нашли придорожный мотель, стоящий на краю моря, краска облуплялась, словно стараясь забыть лучшие дни. Комната 4 выходила на берег. Бум прижал лоб к окну и улыбнулся. — «Он уродливый. Я люблю это.»
Они бросили сумки — одну дорожную и помятую записку Бума — и пошли к ближайшему продавцу мороженого из потертой тележки. Мужчина даже не моргнул, увидев больничный браслет Бума.
— Кокос мне, — сказал Бум. — Таро ему.
— Ты теперь всегда за меня заказываешь?— спросил У, но в голосе не было укола. Бум взял два рожка.
— Я знаю тебя лучше, чем ты сам себя.
Они дошли до кромки воды, где морские волны касались камней, и сели на облупившуюся скамейку. Губы Бума посинели от холодного мороженого, но он лизнул его, будто это было золото. Стая птиц ныряла в морской бриз.
— Я пропустил лечение, — сказал Бум, глядя на горизонт.
У повернулся к нему, сжатая челюсть. — Что?
Бум не вздрогнул. — Три дня назад. Сказал медсестре, что тошнит. На самом деле нет. Я просто... не смог снова.
— Бум...
— Не. Не называй меня так.
— Как будто я тебя люблю? Как будто боюсь потерять? — голос У треснул. — Ты солгал мне.
Бум встал, сжимая растаявший рожок в руках.
— Потому что я знал, что ты заставишь меня идти. А я не хотел. Не в тот день. Не когда нам предстояло смотреть на звёзды. Не когда у меня была жизнь, чтобы её почувствовать.
У тоже встал, огонь в глазах. — Ты думаешь, это жизнь? Гоняться за призраками вместо того, чтобы бороться за каждый вдох? Ты думаешь, что танцевать под дождём стоит смерти?
— Да! — крикнул Бум, мороженое упало в песок. — Я лучше буду жить, умирая, чем умереть, так и не живя!
Море бушевало за ними. Свет мотеля мерцал. Бездомная собака лаяла на ветер.
Лицо Бума исказилось. Он опустился на скамейку, всхлипы сотрясали его, как буря. — Я устал, У. Я устал быть пациентом. Я хочу быть человеком. Просто ещё один закат. Ещё одну ложку чего-то сладкого.
У смотрел на него — сломленного, мокрого от лунного света и печали — и вся злость покинула его. Он опустился на колени. Прижал Бума к груди.
Бум цеплялся за него, как за дыхание. Как за правду. Как будто не знал, будет ли ещё утро.
У спрятал лицо в плечо Бума. Запах морской соли и мороженого таро между ними.
Он плакал.
Молча. Яростно. За всё, что он не мог исправить. За всё время, которое не мог купить.
Они сидели так, казалось, часами. Прилив подбирался ближе.
И когда Бум наконец прошептал: Прости, — У не ответил. Он просто прижал его ещё крепче. Потому что любовь — это не исправлять сломанное. Любовь — это бережно держать его, до самого конца.
