Глава 13: Письма, которые он никогда не отправит
3 октября 2025 г., 00:20
"Некоторые прощания носят маски. Моё — чернила и сложенная бумага".
День начался со смеха.
Бум нашёл треснувшее укулеле за стойкой мотеля и настоял на том, чтобы посвятить У свои фальшивые версии тайских баллад 90-х, пока они ели манго с клейким рисом в постели. Его голос дрожал, но У всё равно аплодировал.
Это было то утро, которое они крали: неподготовленное, нелепое, невыносимо прекрасное.
Но Бум что-то скрывал.
Он дождался, пока У выйдет за солнцезащитным кремом и водой из ближайшего киоска. Как только дверь щёлкнула, Бум достал из сумки тетрадь с подсолнухами.
Внутри страницы уже были заполнены: каракули, списки, засушенные полевые цветы с их остановок в дороге. Но ближе к концу, аккуратно прикреплённые браслетами из больницы, лежали письма.
Письма, которые он никогда не отправит.
Он взял ручку.
«Дорогая Пи'Нурс,» — начал он, строки дрожали. — «Спасибо за шприцы со вкусом вишни и за то, что делали вид, будто я не плакал каждый раз. Я знаю, что вы видели.»
Следующее.
«Дорогая Мун, ты всегда была рядом, не так ли? Даже когда никто другой не мог. Пожалуйста, будь рядом с У тоже. Он верит в звёзды. Научи его верить в мир.»
Затем.
«Дорогой Маленький Я, ты был смелее, чем думал. Ты выжил после монстров, сканеров, сигналящих машин. Ты любил, прежде чем понял, что значит умирать. Я горжусь тобой.»
Он замялся. Потом перевернул на последнюю страницу.
Там было написано лишь: «Для У.»
Рука дрожала.
«Не знаю, прочитаешь ли ты это когда-либо. Может быть, поэтому здесь я могу быть честным.
Любить тебя было единственной частью этой истории, которая имела смысл. Ты превратил больничный белый в подсолнухово-жёлтый. Ты сделал дождь похожим на музыку. Ты подарил мне мир за пределами приёмных.
Но если ты читаешь это, значит, я так и не смог попрощаться.
И мне жаль.
Не за то, что я ухожу. А за то, что просил тебя остаться.
Любовь так жестока.
Ты сказал, что будешь нести меня. Надеюсь, ты не слишком устал.
Бум»
Он сложил письмо. Спрятал под тетрадь с подсолнухами.
Потом пошёл чистить зубы.
Он не закричал, когда зеркало удвоило отражение.
Не заплакал, когда мир накренился.
Колени коснулись плитки, словно шёпот.
И к тому моменту, как У вернулся, зубная щётка всё ещё вращалась в раковине.
— Бум? — спросил он.
Он нашёл его на полу.
— БУМ!
Время треснуло.
У рванулся. Поднял Бума на руки, сердце бешено стучало. Бум то горел, то замерзал, потом — ничто.
— Нет, нет, нет. Пожалуйста. Бум, пожалуйста.
Он поехал.
Быстрее, чем море могло бы догнать. Быстрее, чем горе.
Руки дрожали на руле. Один глаз на дороге, другой — на груди Бума.
Ожидая, когда она поднимется.
Поднялась едва.
Свет в отделении скорой был слишком ярким.
Голос У треснул, словно стекло.
— Он потерял сознание. Не дышит. Пожалуйста, помогите! ПОЖАЛУЙСТА!
Они утащили Бума. Машины закричали. Двери захлопнулись.
А У сидел.
Часами. Вечностями. Рядом сумка, тетрадь Бума с подсолнухами торчала наполовину из молнии.
Он не трогал её.
Просто молился.
«Пожалуйста, не оставляй меня. Я не знаю, как продолжить без тебя. Пожалуйста».
Бум открыл глаза на потолок.
Белый.
Больничный белый.
Он повернул голову.
У сидел, сгорбившись, рядом с кроватью, щёка на их переплетённых руках. Другая рука сжимала одеяло Бума как спасательный круг. Следы слёз текли по лицу.
Бум моргнул. Вздрагивая. Проглотил.
— Во сне ты пускаешь слюни, — прошептал он, хрипло. У резко сел. Глаза широко открыты. Красные.
— Ты..! Ты абсолютный..!
Бум улыбнулся. Слабо. Но улыбнулся. У наклонился. Приложил лоб к лбу Бума.
— Больше никогда так со мной не делай, — прошептал он, голос прерывался. — Больше никогда не уходи туда, куда я не смогу следовать.
Бум закрыл глаза.
И на этот раз он видел во сне только руки У, держащие его.
Живые.
Вместе.
