ОРУЖИЕ

Ходжо едва сдерживался, чтобы не сорваться на бег. Тонкие губы то и дело норовили растянуться в сумасшедшей, счастливой улыбке; а сердце едва не выпрыгивало из груди от дикого, нереального восторга. Ведь это действительно происходит! И происходит прямо сейчас! Не через 10 и не через 20 лет, а прямо сейчас! Учёному хотелось смеяться. «Надеюсь, вы видите это, Гаст, Лукреция!» - злорадно подумалось ему. Ведь мужчине удалось то, в чëм облажались эти двое. Он, как и всегда, оказался лучшим! Впервые увидев существо, которое Гаст уверенно называл Древним, Ходжо был очарован и взволнован. В отличие от своего «руководителя», он не разделял его уверенности в том, что их находка – один из Цетра. И чем больше они все узнавали о запечатанном в Мако существе, тем более уверенным в своём выводе становился мужчина. Узник кристалла был кем угодно, но явно не Древним! Мужчина не понимал, почему другие учёные, ГАСТ (он ведь совсем не глупый человек, в отличие от тех, кто окружает их! Сам Ходжо даже некоторое время равнялся на него!), не видят этого! Ведь по всем данным, что у них остались о Древних, Цетра не отличались от обычных людей ни чем, кроме способности «разговаривать» с Планетой (что бы это не значило). Да, на первый взгляд, даже на второй, строение тела мнимого «Древнего» в точности повторяет строение тела обычного человека: те же органы, кости, мышцы… Но! Но само качество (по-другому он не может это назвать) тех же костей, мышц – оно даже не на порядок превосходит всё, что учёный видел, изучал ранее; а на два или три. Это не может принадлежать простому человеческому существу. А уж когда он занялся изучением крови, генов… Как он и ожидал – идеальная копия! То же строение, те же функции – если не обращать внимание на очевидные огрехи (отсутствие которых у современных людей можно списать на века эволюции), то от клеток обычного человека не отличить. Но именно эти огрехи, если внимательно присмотреться, кардинально меняют всё. Как и их очень интересная реакция на Мако. Да, как и у обычного человека, клетки «Дженовы» (имя придуманное Фаремисом пришлось Ходжо по вкусу) тоже впадают в подобие «комы». Вот только именно, что «в подобие»! «Кровь планеты» явно для них очень благоприятная среда, где они могут находиться вечно. Стоит им избавиться от влияния Мако, как клетки тут же начинают работать на все «сто»! Сразу, без какого-то периода реабилитации, так сказать. Словно рубильник переключают. Раз, и полная мощность, без каких-либо последствий. Это понимание, осознание привело к ещё более удивительному и поразительному открытию… «Он ещё жив» - ошеломлённо думал Ходжо, в оцепенении глядя на плавающее в резервуаре тело. Он не знает почему, но мужчина был иррационально уверен в этом. А ведь «живучесть» клеток можно было бы отнести к тому, что они много веков провели в Мако. Остальные недоученые - по-другому мужчина не может их назвать, не после всего, что они пропустили - остановились именно на этом объяснении. Одно то, что извлечённые из тела органы благополучно продолжают «жить» в Мако, косвенно подтверждает это. Даже тому, как быстро тело «Древнего» регенерировало отсутствующие органы можно было найти другое объяснение… «Он ещё жив» - набатом стучало в голове. Следом за которым последовало любопытное: - «Кто же ты?.. Один из тех, кто был до Цетра? Ты тоже можешь «разговаривать» с планетой? Как ты оказался в таком состоянии? Осознаешь ли, что тебя окружает или спишь беспробудным сном? И как же тебя разбудить?» Эти вопросы настолько захватили его, что он с упоением погрузился в исследования: эксперименты и опыты с кровью, изучение архивов… А потом к ним на проект перевели Лукрецию Кресцент, и Ходжо, изучив тему её провалившегося проекта, получил потенциальный ответ на один из своих вопросов. ОРУЖИЕ. Ещё более легендарное и «несуществующее» создание из прошлого. Ведь в отличие от Древних, существование которых доказано: осталось очень много артефактов, рукописей; ОРУЖИЕ фигурировало только в обрывках легенд и преданий, оставшихся от самих Цетра. Но и там, они присутствовали только в роли сказочных существ. Не было ни одного вещественного доказательства того, что эти существа действительно бродили по планете. Глаза Ходжо взволнованно блестели. Он то и дело зарывался пальцами в волосы, дёргал себя за пряди и думал, думал, думал. Заново катализировал всё ему известное, по-новому оценивал прочитанное. Если найденыш действительно легендарное ОРУЖИЕ, то это меняет очень многое. И делает всё куда интереснее. Ведь ОРУЖИЕ – система защиты планеты, не понятно правда от чего или кого, но?.. «А как Его клетки отреагируют на монстров?» Как позже показали эксперименты – крайне бурно. Первые опыты были… интересными - «j-клетки» просто пожирали всё для них инородное, что вызывало неконтролируемые мутации, агрессию и смерть. А потом какой-то криворукий идиот (Холландер) опрокинул на образцы Мако… С одной частью всё было как обычно, а вот другая (нужно хорошенько изучить – почему такое происходит не всегда?) – показала совершенно другие результаты. «J-клетки» успешно интегрировались в «хозяина», меняя его, улучшая, подстраивая под себя… на некоторое время. Прежде чем вновь сожрать и уничтожить. «Какой потенциал! Возможности! Нужно только подобрать «ключ»!» И снова опыты и эксперименты. Монстры и обычные дикие звери. Снова и снова, пока не обнаружились закономерности, пока «ключ» не очутился в его руках. Результатом стали первые выжившие: улучшенные – злее, сильнее, крупнее - особи Нибельхемских волков (по какой-то причине с псовыми выходило лучше). Первые, но далеко не последние. Это был успех. Который нужно было закрепить. Когда же Гаст откопал последнюю, по её словам, Древнюю, Ходжо получил первое доказательство собственной правоты – как бы сильно она не старалась сдержаться, от острых глаз учёного не скрылись эмоции Ифалны, когда та увидела «своего древнего предка». Недоверие, узнавание, чудо и благоговение. Узнавание! Женщина впервые здесь, она нигде не могла увидеть не то, чтобы кристалл, даже фото «Древнего»! С конфиденциальностью здесь строго. Конечно, можно было бы подумать о длинном языке Гаста, что не смог противостоять красивому лицу - а не заметить интерес мужчины к ней было сложно - если бы не принципиальность и профессионализм учёного. Более упёртого и честного человека найти сложно – это признавал даже он сам. Но она знала, узнала. Значит было описание… изображение… да что угодно! А что для Цетра драгоценно? На столько, чтобы передавать описание из поколение в поколение? Может даже из уст в уста? Планета и Её ОРУЖИЕ… Тогда, стоя напротив, возможно, последнего источника нужной чистой крови, у него впервые и промелькнула мысль: «А как появились Цетра? Чем их геном отличается от обычного человека? И, что будет, если скрестить человека и ОРУЖИЕ?» Ему не была интересна сама Древняя, с её кровью, где могли быть все нужные ему ответы. Нет, если в его руки попадутся её образцы, то он с удовольствием в них покопается, изучит. Но не будет искать специально. Ведь в его руках, в пределах досягаемости, есть нечто гораздо, гораздо более ценное и интересное. Захватывающее. ВОЗМОЖНОСТЬ! И вопросы, на которые сможет ответить только Дженова, с его завораживающей кровью, силой, генами. Нужно лишь провезти несколько экспериментов. Вот тут вновь возникли проблемы (ожидаемые впрочем). Ведь в отличие от крови монстров и животных, где было всего два вида реакции, «j-клетки» очень неоднозначно реагировали на человека: то были полностью инертны, то весьма агрессивно атаковали, то пытались подстроиться сами, то подстроить хозяина. А то всё и сразу. И не смотря на бесчисленные опыты, сухопарый мужчина так и не смог точно определить, по какому принципу клетки Дженовы реагируют. Что является катализатором для положительной или отрицательной реакции. Если в крови монстров и животных негативную реакцию вызывало присутствие некого элемента (учёный так и не смог понять, что это такое и откуда оно взялось), то здесь явно было что-то ещё. Но Ходжо не был расстроен, ведь он знал, чья именно кровь из персонала подходит для дальнейших экспериментов. Для начала сойдёт, а дальше… это дело будущего. Нужно было только придумать, как добыть материалы в достаточном количестве. А потом к нему пришла Лукреция. Сама. Беременная женщина (о чëм она сама ещё не догадывалась) с нужными генами. И учёный не смог устоять. Это было выше его сил. Уговорить её на нужный эксперимент оказалось очень просто и легко. Так появился «Проект «S». Сефирот – ребёнок с клетками ОРУЖИЯ планеты. Если всё получится (не может не получится!), то он создаст нечто, намного лучшее, чем Древние! Винсент Валентайн, пришедший вслед за Лукрецией, был очень приятным бонусом. С выносливым, тренированным телом и живучестью. «Жаль конечно, что он не обладает нужными генами, но для некоторых экспериментов всё же сгодится». – подумал учёный, глядя на умирающего мужчину, у основания резервуара с Дженовой. Словно жертвоприношение для Его кровавого Бога. Тем удивительнее была реакция Валентайна на инъекцию с клетками «Древнего» (это был своего рода акт отчаяния – образец очень сильно старался умереть, несмотря на все предпринятые против этого меры - смешанный с интересом – подействует ли? И если да, то как именно?). Он не только смог принять клетки Дженовы, но и ассимилировал их, сделал своей частью. Конечно, из-за этого некоторые из его экспериментов пошли прахом, но самого главного он добился – «привил» человеку «j-клетки», подтвердил, что это возможно для полностью сформированного организма. Пусть изменённого уже, но тем не менее… Это уже огромный шаг вперёд. И масса ценнейших данных. «Удивительно», - на мгновение, Ходжо дико захотелось узнать, что же в нём такого особенного, что именно способствовало полному «принятию» организмом инородных клеток… Но уже было поздно: слишком изменилось тело Цербера, да и не в его привычках лезть в работу другого учёного: у Кресцент была настоящая истерика, когда она узнала, где находится её бывший возлюбленный. Рано или поздно, он сам найдёт ответ. А с этим образцом он закончил. Однако надзор за своей беременной женой установил. Все-таки, она, как и все учёные, была слишком увлекающейся, пусть, в некоторых моментах - слишком часто, на взгляд Ходжо - излишне эмоциональной. Кто знает, что она может учудить на фоне бушующих гормонов? Особенно в свете того, как она плохо спит. «Кошмары» - сказала она. Очень любопытно, что до начала эксперимента у неё их не было. А если и были, то не такие пугающие и реалистичные. Было очень интересно анализировать, сопоставлять информацию, выданную женщиной совершенно бессознательно. Её неосознанные реакции – на него самого, на происходящее, даже на собственного ребёнка! – бессвязные крики во время кошмаров или приступов галлюцинаций были чрезвычайно информативны. И заставляли задуматься и несколько беспокоиться – как состояние матери повлияет на развитие плода? Как позже показали анализы – отличное здоровье и самочувствие плода – на нём явно никак не отразилось «недомогание» матери. Что заставляло учёного довольно щурить глаза – эксперимент удался. Уже на данном этапе, в самом начале, объект показал чрезвычайную живучесть. А через какое-то время, Кресцент стала реагировать на само присутствие Дженовы. Последнее приводило мужчину в полный восторг – приятно осознавать собственную правоту – это существо живо! И реагирует на своего «отпрыска» и его мать! Пусть внешне это никак не проявляется, тем не менее реакции Лукреции полностью подтверждают его теорию! Да и, судя по наблюдениям, плод тоже весьма положительно реагирует на своего «родителя». Как и «родитель» на «отпрыска». Значит между ними есть связь! Может ли Он чувствовать свои клетки? Как-то на них влиять? Или воздействовать через них на хозяина? Ходжо замер от пронзившей его мысли – а может ли Он сам выбирать: кому позволить жить со своими клетками, а кому нет? Если так, то это объяснило бы, почему все остальные образцы, за исключением тех самых, избранных, не перенесли инъекцию «j-клеток». И почему уровень интеграции клеток у Цербера настолько высок и так необычен, несмотря на то, что по прогнозам тот вовсе должен был умереть после первого укола. Мужчина припомнил последнюю «встречу» Турка и Дженовы – мог ли Он наблюдать за их противостоянием? И сжалиться над человеком? Или же было что-то ещё? Насколько объёмно и далеко Он может наблюдать за происходящим? Как именно это происходит? Что позволяет Ему следить за происходящим? И если Он осознаёт, что происходит… то почему не реагирует более бурно? Почему не просыпается? Не может? Или же Ему что-то мешает? Планета? Если да, то почему? Почему вообще позволила людям добраться до своего ОРУЖИЯ? От всех этих вопросов пухла и болела голова, поэтому учёный привычно - с начала прихода в проект такое часто происходило - отбрасывал лишние размышления и погружался с головой в работу. Наблюдая и анализируя поведение Лукреции, отслеживая её реакции. Она была пока единственным источником хоть какой-то дополнительной информации о Дженове. Смерть женщины была в пределах ожидаемого, хоть Ходжо и предполагал, что она все-таки проживёт ещё некоторое время после родов. «Полагаю», - размышлял он, стоя над трупом жены, - «меня смутило отсутствие явных (а они должны были быть!) негативных реакций - галлюцинации и кошмары не в счёт - на такую большую дозу инъекций. Видимо плод поддерживал жизнь своей носительницы в пределах нормы до последнего». Сам объект был… необычным. По нему сразу было видно, что один из его родителей не человек: яркие, буквально светящиеся изумрудные, с тонкой полоской голубого возле вытянутого зрачка глаза (столь похожие на Его). Слишком спокойный для новорождённого (хотя был у него странный приступ истерики через несколько минут после рождения, при первичном осмотре), замечающий и реагирующий на что-то видимое лишь ему. Неестественно сильный уже сейчас и явно не страдающий первоначальной слепотой как все груднички. С острым взглядом, осознанным. Это был полный успех: показатели только родившегося ребёнка были гораздо лучше, чем результаты, полученные Холландером в его проектах! Принёсший ему вожделенную должность, а вместе с ней и власть, позволяющую делать всё, что он пожелает. Теперь даже сам Шинра ему не указ! Не сказать, правда, что раньше этот человек что-то решал в его, Ходжо, делах и проектах! Наблюдение за ростом и развитием объекта давало массу интересной информации. Что-то заставляло его гордо и довольно улыбаться: память крови – это вам не шутки! Одно это делало мальчика бесценным. А что-то хмуриться – наблюдаемой во время вынашивания связи между объектом и «родителем» не было. «Точнее», - позже заключил он, после многих часов анализа и кое-каких экспериментов. - «Судя по поведению объекта, что-то её заблокировало. Он может чувствовать своего «родителя», пусть и смутно». Было вообще такое ощущение, что Дженова полностью и окончательно уснул после рождения ребёнка. Пропало нечто такое, неуловимо витающее в воздухе. Нечто, присутствие чего было признано, только после его исчезновения. «Неприемлемо!» У него множество вопросов и единственный, кто может на них ответить – спит беспробудным сном! Он заставит Дженову проснуться, даже если придётся подвергнуть своё величайшее творение смертельной опасности! Пусть это займёт 10 или 20 лет, а то и все 40, но он добьётся своего и проект «S» поможет ему в этом. Понятно было, что Шинра ни за что не позволит мальчику подвергнуться опасности (для этого будут использованы проекты Холландера, как более неудачные), а ему же отведена роль проводника/родоначальника. Слишком важны сведения, содержащиеся в голове ребёнка, бесценны, чтобы попросту рисковать и использовать его полный потенциал. «Глупый человечишка», - с презрением и отвращением думал учёный, прикрывая глаза. – «Да что он может понимать в его природе? Чтобы дитя Дженовы было пустым бумагомарателем? Ха! Сама природа объекта не позволит ему просиживать штаны. В конце концов, в его жилах течёт кровь ОРУЖИЯ планеты, созданного для сражений». Впрочем, он не будет мешать распоряжению этого толстосума. Не хотят обучать проект «S» и не нужно, так будет даже лучше. Для него. Да и будет любопытно увидеть, каким станет объект, без налёта современности, под влиянием знаний из древности. И сейчас, спустя всего несколько лет с того момента, спеша в центральную лабораторию, где, как подозревает мужчина, окончательно проснулся Дженова, Ходжо почти счастлив. Его план сработал! И не пришлось ждать ещё полжизни. Он будет окончательно и бесповоротно счастлив, когда своими глазами увидит полностью бодрствующее ОРУЖИЕ. Сухопарый мужчина продолжал спешно шагать, игнорируя всё и вся: раздававшиеся тут и там отдалённые (все-таки комплекс делали с размахом, чтобы в случае чего взрыв из одной лаборатории не зацепил соседние) крики боли и разъярëнное рычание, эхо рёва сирены с разных сторон, выстрелы и звуки разрываемой плоти… Всё, что было для него важным – Дженова и Его пробуждение. Следовавшим за ним по пятам охранникам - турки отказались здесь работать, после подозрительных исчезновений некоторых своих агентов - оставалось только стиснуть зубы, покрепче сжимая оружие и бежать за учёным, лезущим в самое пекло. У них был приказ – защитить профессора Ходжо любой ценой. Поэтому, влетая в центральную лабораторию, они были готовы почти ко всему… *** Первый, за сотни, тысячи лет, глоток воздуха был сладок… Хотелось бы так сказать, но нет, он не был сладким. Даже свежим его назвать было нельзя. Лишь спёртость и затхлость, перемешанные со специфическими «ароматами» стерильности больницы, разнообразной техники, химикатов и людей… Свежей крови (не все успели найти укрытие, когда стекло разлетелось на кусочки), нарастающих ужаса и паники – усиливающихся по мере осознания того, что «тело», над которым они все очень усердно «работали», оказалось очень даже живо… И его хозяин явно встал не с той ноги, и не в восторге от всего… этого… Раздались взволнованные крики, споры, панические волнения. Несколько лаборантов, что-то бормоча, кинулись к панелям компьютеров, кто-то оттащил ближайших раненых по-дальше, а несколько учёных -  повернулись в его сторону подняв руки в узнаваемом жесте сдачи. Попытались заговорить с ним, перекрикивая сирену, параллельно отдавая приказы тем, кто был у компьютеров и стоящим наготове - судя по форме – охранникам. Чтобы никто, не дай Шива, не выстрелил. И поскорее убрали оружие, ибо оно, очевидно, нервировало его…   Губы Фернира дрогнули, в попытке то ли насмешливо ухмыльнуться, то ли скрыть то и дело норовящий наползти на лицо оскал. Поздно, слишком поздно все они задумались над вопросом – а стоило ли оно всё, теперь, когда их невольный донор и подопытный, нежданно негаданно проснулся? Сколько он знает? Насколько осознавал всё, что происходило все эти годы? Что будет теперь? Никто, абсолютно никто ни о чëм не сожалел. Даже не задумывался…   Что же… Вердикт был вынесен в тот самый момент, когда его кожи впервые коснулся скальпель… И обжалованию он (вердикт) не подлежит. У всех этих людей было достаточно времени, чтобы что-то изменить, отказаться от этого пути… Да, у них могли, а может и есть дети, семьи, но там, глубоко внутри, в душе, где сияют золотые нити, Дженова до сих пор чувствует дикий ужас и раздирающую боль маленького ребенка, которого бросили на съедение монстрам. Его, ЕГО, маленького Сефирота пытали и препарировали ради банального любопытства – а выживет ли? А на что ещё он способен?   Поэтому нет, они заплатят за всё сполна.   Обнаженная грудная клетка, со стекающими по ней ручейками стремительно испаряющегося Мако, расширялась и опадала, по мере дыхания. Сердце ровно, мощно билось в груди, привычно перегоняя кровь. Мышцы послушно исполняли все его команды, когда он лёгким, неестественно-изящным, нечеловеческим движением буквально перетёк из остатков своего «бака», где провел последние несколько десятилетий, на металлический пол лаборатории. Под босыми ногами хрустнули осколки, не в силах пробить кожу, теперь, когда он полностью проснулся. Тонкие пальцы привычно сжались на рукояти преданного меча, появившегося в изумрудной вспышке, стоило лишь пожелать. Так легко и просто. Привычно. Словно и не было всех этих лет бездействия и сна. Шевеление напротив стало активнее. Люди что-то ему говорили (он даже не пытался прислушаться), к чему-то призывали тех, что у компьютеров. Клауду стало смешно: даже если отбросить предполагаемый языковой барьер - то, что он знает современный язык благодаря прошлой жизни и обмену воспоминаниями с Сефиротом, они никак не могли знать - эти умники всерьёз рассчитывают, что ОН их послушает?   ОРУЖИЕ проигнорировал стоящих перед ним людей и прислушался. Чуткие уши улавливали, раздающиеся за пределами этой лаборатории, за пронзительным воем сирены: вопли паники и страха, выстрелы, разъярённое рычание монстров, что полностью разделяли ярость Фенрира, питались ею. Впервые с момента  осознания их существования, Дженова широко распахнул связи, щедро делясь силой. Гневом и яростью, что клокотали в груди с тех пор, как ему пришлось вытаскивать Сефирота чуть ли не из-за грани; почти со всеми, кто находится на другой стороне. Призывая, приказывая проснуться и разорвать всё живое. Приказ ввинчивался в их естество, вытягивал из медикаментозного сна, комы, металлических клеток; заставлял вставать снова и снова, не взирая на сохранность и получаемые от обороняющихся раны. Раздавшийся из динамиков детский голос (когда отключили сирену он не заметил)  заставил Фенрира резко повернуть голову. На экране: маленький ребенок с детской непосредственностью и храбростью пытался что-то доказать сидящему напротив ученому. Личико малыша раскраснелось, глазки возмущенно блестели, короткие серебристые волосы разве что торчком не стояли… за исключением пары особо упрямых волосков на макушке, что гордо стояли и мягко колыхались в такт движениям мальчика. По нему нельзя было сказать, что он провел всю свою коротенькую жизнь в пустой, холодной лаборатории, будучи крайне ограниченным в общении с кем-либо. Его характер, да и весь он сам, был слишком живым и ярким для выходца из научной части Шинра.   Взгляд Клауда смягчился. Он пристально рассматривал запись, невольно сравнивая этот образ с тем, которым поделилась Гая: почти одинаковая внешность (очень сильно выделялся взгляд) и абсолютно разные поведение и характер. Фенрир был уверен, что даже если бы щенок не разбудил его, то трагедии Нибельхейма не случилось. Очень уж непокорным выглядел ЭТОТ Сефирот – благодаря всем доступным воспоминаниям, которые он видел, осознал, пропустил через себя, прожил – имел свои ценности, взгляды, мнение. Он не равнялся на холодных, бесчувственных взрослых, что окружали его всё время. Не пытался своим спокойным и тихим поведением завоевать одобрение «своего отца» Ходжо, чтобы позже, после всех болезненных и бесчеловечных экспериментов, возненавидеть. Нет, если бы было нужно, его Сефирот притворился послушным, как сейчас, лишь бы ослабить бдительность своих мучителей, а потом сбежать. Ведь в отличие от прошлой, уже не существующей жизни, он знал, как выжить за пределами лаборатории. Знал, что его любят и любил в ответ.   Уж в этом Дженова был уверен, даже сейчас чувствуя обожание, восторг, счастье и просто море любви, идущие от спящего ребенка, что очень цепко вцепился в звенящие струны, связывающие их.   Гая ворковала и ликовала. Цетра из Лайфстрима вторили ей, не забывая отчитываться, что они проследили и его щенок в полной безопасности. И что до него никто не сможет добраться без их на то разрешения.   Вновь активизировались учёные. Их чуть горделивые выражения лиц, за которыми то и дело проступало опасение, показывали уверенность в поставленной цели – успокоить его и привлечь внимание, заставить слушать и слушаться.   Что же, они справились с этим на все сто – привлекли его полное, безраздельное внимание.   - Не быть тебе палачом, - заключил чуть вибрирующий, знакомо-незнакомый голос, отрывающий его от созерцания расплывающихся пятен алой крови и вызывающий приступ острой ностальгии, и потери. – Ты слишком добр, Клауд.   - … Хаос, - отозвался блондин, чуть скашивая взгляд на показавшийся из тени силуэт – который прятался там почти с самого начала – на, до боли знакомого мужчину, в своей знаменитой алой накидке (и где только откопал? И… когда успел?), оружием, золотым когтем и сапогами… привычными интонациями и выражением лица. Для них обоих.   Оглядываясь назад, Фенрир понимает, что этот засранец всё знал, помнил, в отличие от него. То-то у него всегда были эти знающий взгляд и ехидная улыбочка, вызывающая острую необходимость её поскорее и по болезненнее стереть. Теперь становится предельно ясен его выбор облика, который он принимал, чтобы подоставать его в городах Цетра, и комментарий (да и его отличие от других их собратьев, несмотря на свою «роль» - Хаос слишком человечен, как и сам Фенрир, что последнему вполне простительно, как защитнику людей и Цетра) – «Когда всё закончится, ОН мой!» - когда они шли запечатывать Бедствие тогда, века назад. Поэтому он не мог не спросить:   - Разве ты не потерял кого-то?   - Скоро Он будет здесь. – золотые глаза чуть прищурились и скользнули на огромный экран, где застыл последний кадр – маленький сереброволосый мальчик, с лёгким превосходством и выражением «все это знают» лица, смотрел на своего собеседника. – Забавный щенок. – Широкая ухмылка растянула губы, показывая острые клыки. – Мой хозяин считает себя обязанным проинформировать, что он тоже будет принимать участие в его жизни… Этой жизни.   Голубые глаза вспыхнули изумрудом Мако, а губы растянула такая же широкая как у собеседника улыбка. Радость, благодарность и полное облегчение затопили Клауда, перетекая по самым близким, личным связям. Гая ответила теплом и самодовольством, радостью от хорошо продуманного сюрприза и выполненного обещания; а усмешка напротив стала шире, довольнее.   Кто бы мог подумать, что Винсент Валентайн будет самым близким его другом? Что Клауд сможет подружиться с Хаосом? Никто, даже он сам. Да, Винсент его довольно хорошо понимал - опыт бытия подопытным Ходжо сближал, как ничто другое- но являясь одиночками по натуре, Клауд Страйф никогда не думал, что сможет назвать отчуждённого мужчину лучшим, близким другом. Они были хорошими знакомыми, можно сказать друзьями – сражения на грани смерти порождает такое доверие, какого, порой, не бывает даже между самыми близкими друзьями. Но лучшие друзья? Нет. Про ОРУЖИЕ и говорить нечего – там вообще полный мрак, из которого сияли ехидством и жаждой крови золотые глаза.   Время расставило всё по своим местам и, когда Аэрис пришла к ним; они – из всей их обширной группы ЛАВИНЫ и Турков – остались втроём, если считать Хаос, как отдельную от своего носителя сущность: даже Нанаки покинул их, пусть и последним, прожившим много дольше всех остальных… людей.   Её план, как и всегда, был авантюрным, рискованным, но… у них всех не оставалось выбора – Планета дорого заплатила за победу над Дженовой. Она так и не оправилась, медленно угасая.   Агония, растянувшаяся на века.   И они рискнули, пусть Гая и Аэрис не давали гарантий, что смогут перекинуть их всех. Только Клауда, ибо его связь с Сефиротом – это константа, такая же, как неизбежное прибытие Бедствия в этот мир.   Поэтому вернув свои воспоминания, Фенрир трезво оценивал реальность и понимал, что здешний Цербер совсем не его друг, не его семья. И никогда не станет ни одной из этих фигур (потому что, не смотря на схожесть происходящего, многое изменилось: причины и следствие, во многих вещах), но… Валентайн был ЕГО и… не смотря ни на что, Дженова приглядывал бы за ним и заботился. Протянувшаяся благодаря «j-клеткам» связь и Хаос гарантировали это. Всё было бы иным, конечно: другие обстоятельства встречи, роли; они сами другие, не такие, как тогда… но…   Но то, что сообщил Хаос... меняет всё.   Звук приближающихся торопливых шагов прервал его размышления.   - А вот и он, - хищно оскалившись, Хаос шагнул обратно в тень. - Займи его на минутку, а?   Фенрир лишь чуть устало моргнул, слегка поморщился и отвернулся к застывшему видео. Взаимодействовать с Ходжо не было никакого желания. Когда-то само имя учёного вызывало у него бурную реакцию, вплоть до паники, но сейчас... Он прожил и видел слишком много: то, что творилось во времена пришествия Бедствия... неописуемо, невыносимо, страшно и жутко. Так что по сравнению с произошедшим тогда, всё, что натворил учёный - да и будем честны, в этой жизни, у него было не так много времени, чтобы вытворить что-либо из совсем уж ряда вон - не идёт ни в какое сравнение. Так что этот человек вызывал у него лишь усталость и глухое раздражение.   Дверь с шипением распахнулась и внутрь ворвалось несколько человек. Судя по запахам и отражению - несколько охранников и сам учёный. У кого-то перехватило дыхание, кто-то едва слышно выругался, явно «оценив» кровавую сцену.   Тела людей, лежащие в неестественных позах, кто где (было такое ощущение, что смерть настигла их внезапно, отчего они рухнули там, где находились в тот самый момент. На лицах навечно застыли последние испытанные ими эмоции). Лужи алой крови, растекающиеся из-под их тел и пропитывающие белоснежные халаты, одежду, форму. Россыпь блестящих, искрящихся в искусственном свете толстых осколков - что нужно сделать, чтобы разбить такое стекло?! -  густо устилающих металлический пол лаборатории... И молодой невысокий, изящный парень, стоящий спиной к ним в чём мать родила, с лёгкостью держащий монструозного вида окровавленный меч. С него ростом.   Это не считая того, что именно этот парень должен быть мёртв и плавать в Мако!   Клауд же всей кожей ощутил липкий, обжигающий и одержимый взгляд, рентгеном прошедший по всей его фигуре. Полуприкрыв глаза, он медленно повернулся к непрошеным гостям.   ***   Прекрасен...   Мужчина замер, едва веря в происходящее. Как долго он представлял этот момент? Как давно начал мечтать об этой встрече?   ОРУЖИЕ было прекрасно.   Стройный, изящный и сильный (учёный в нём даже приблизительно не может представить его предел. Показатели проекта «S» - если учитывать будущие, возможные прогнозы - в лучшем случае, отображают лишь половину возможного могущества Дженовы) - вечный юноша напоминал клинок, такой же изящный, прекрасный и смертельно опасный, как оружие в его руках.   Как смутно припоминает Ходжо - точно такой же меч фигурировал в самом первом отчёте, в описи. Он и ещё один клинок - одачи - висели на спине блондина. Однако в более поздних документах не было ни слова о них: ходили слухи, что они пропали в изумрудной вспышке, стоило вынуть их из кристалла Мако.   Тёмные глаза жадно поглощают видение перед ним, привычно пытаясь запомнить увиденное, чтобы потом, когда спадёт накал эмоций, всё тщательно проанализировать.   А затем Дженова медленно повернулся к ним. Время замедлилось.   Взгляд спокойных, древних, голубых глаз выбил из него весь воздух.   Совершенен...   Будучи одним из главных учёных (а после и главой проекта), Ходжо досконально изучил тело Дженовы. Настолько, что, даже с закрытыми глазами, мог детально описать его. Но теперь... Глядя на это существо, которое пристально смотрело на него, мужчина понимает, что то, что он изучал ранее - было пустой оболочкой, лишённой... всего.   Жизни.   От пришедшего осознания перехватывает дух - перед ним целое, дышащее, существующее здесь и сейчас ОРУЖИЕ.   - Дженова! - радостно выдохнул мужчина, шагнув было вперёд, но его вовремя остановила охрана. И попыталась оперативно запихнуть за спину. Не удачно.   С силой рванувшись (ни за что он не будет отсиживаться там, когда у него, наконец-то, есть возможность взаимодействовать с вожделенным объектом), Ходжо протолкнулся вперёд и широко раскрыл руки, словно желая обнять весь мир. Кончики пальцев нервно подрагивали, губы кривились в счастливой улыбке, а тёмные глаза как-то по-особенному блестели. - Ты, наконец-то, проснулся!   Продолжить он не смог, дыхание, что совершенно нехарактерно для него, перехватило. Слишком многое он хотел сказать, о многом спросить...   Видение напротив него слегка нахмурилось, а затем...   - Ходжо... - медленно, чуть хрипло и с интересным, красивым акцентом отозвался блондин, заставив собеседника потрясённо замереть, широко открыв глаза.   - Т-ты знаешь... - запнувшись от переизбытка чувств (где-то в голове так и слышался восторженный возглас фаната - он знает, ЗНАЕТ меня! МЕНЯ!), восторженно начал мужчина. И тут же себя поправил, широко и счастливо улыбнувшись. - Конечно же знаешь!..   Ведь неизвестно сколько лет до начала проекта «S» ОРУЖИЕ наблюдал за ними. Изучал их, так же, как и они - его.   - Всё, что знает мой детёныш, - продолжил юноша, перебивая мужчину на полуслове, - знаю и я; а то, что знаю я - узнает и мой щенок.   Учёный неуверенно моргнул, пытаясь понять сказанное (может эти слова имеют другое значение?), но тут же удовлетворённо и гордо кивнул.   - Проект «S» - моё величайшее Творение! - воодушевлённо начал Ходжо, «садясь на своего конька». Об этом мужчина мог разговаривать часами, а тут главное «заинтересованное» лицо. Он должен показать Дженове, насколько прекрасен его, их, созданный ребёнок (тем более юноша явно заинтересован в нём). Конечно не настолько совершенен, как сам ОРУЖИЕ, но... - Я создал его специально для тебя! И...   - Да, да. Он понял.  – смутно знакомый голос и рука с золотыми когтями на плече стала полной неожиданностью для увлечённого мужчины, заставив вздрогнуть. И резко обернуться - где эта пресловутая охрана, когда так нужна?! - нос к носу столкнувшись со знакомым лицом.   - ТЫ?!   Разве Валентайн не должен сейчас быть в коме?!   Турк блеснул золотыми глазами и ухмыльнулся бритвенно-острыми клыками.   - Думаю, нам есть о чём поговорить, Ходжо... Что вспомнить. И кого.   Это было последнее, что услышал мужчина, прежде чем всё потемнело.   ***   Пламя яростно ревело, трещало и тянулось всё выше и выше, пытаясь дотронуться до неба и облаков. Яркие языки весело и жадно поглощали всё на своём пути, щедро делясь жаром и ослепляющим светом. Где-то неподалёку, то тут, то там, протяжно выли волки, не позволяя жителям Нибельхейма проявить хоть немного любопытства касательно всё сильнее проявляющегося в подступающих сумерках зарева пожара. Со стороны особняка Шинра.   Двое мужчин задумчиво созерцали вызванное их собственными руками буйство стихии, пытаясь осознать, а есть ли какие-либо перемены в них после свершения этой давно желаемой и лелеемой мести?   Клауд прислушался к себе, крепче прижимая к груди завёрнутого в одеяло, мирно спящего ребёнка.   Ничего такого, что должен чувствовать тот, кто долго грезил отомстить и наконец исполнил своё желание.   Скорее чувство выполненного долга и ощущение, что мир стал немного безопаснее – будто хранитель позаботился о нарушителе – неизвестном лице, что баламутило спокойствие на вверяемой ему территории. Разрешил проблему и тут же забыл о ней.   Безлико и равнодушно.   Клауда это совсем не удивило. Слишком уж он изменился за тысячелетия бытия ОРУЖИЕМ без памяти о прошлом. Это вылечило, позволило полностью восстановиться от всех потерь прошлого… И практически полностью отдалило от того, что делало его человеком. Даже возвращение воспоминаний не сильно повлияло на его новое «Я», лишь добавило понимания проблем, которые может доставить Шинра и человечество в целом (и, может быть – немного большего понимания некоторых поступков людей. Не сильно много, так как оглядываясь назад, на свою человеческую жизнь с высоты прожитых столетий, Фенрир не может понять некоторых своих собственных решений. И это притом, что он помнит, что именно произошло и как он пришёл к тому или иному действию).   Судя по приглушенному «Какая глупость!», раздавшемуся со стороны Хаоса/Винсента, а так же пустому лицу с быстро мелькающими эмоциями в глазах, там тоже самое.   Что же, они не люди, а ОРУЖИЕ, пусть и имеющие свои желания и волю. Их не должны заботить проблемы людей, лишь то, что затрагивает будущее планеты… И касается их личных интересов, и привязанностей.   Гая одобрительно хмыкнула и начала призывать их действовать, а не придаваться бесполезной меланхолии. Лукреция (стоило кристаллу Мако, что защищал Сефирота рассыпаться, как призрак женщины, стороживший рядом, тот час отправился в Лайфстрим. Они выполнили свои обязательства друг перед другом и удерживать её дальше было бы слишком жестоко – всё-таки она давно должна была отправиться в «Землю обетованную») поделилась, что эта лаборатория была не единственной – после смерти она смогла подслушать несколько важных встреч и разговоров, и узнала, что уже существует проект «СОЛДАТ», направленный на создание суперлюдей, с использованием его, Фенрира, клеток. Про проект «G», в рамках которого использовали двух детей, чуть старшего возраста, чем Сефирот…   Дженова поднял голову к ночному небу, где только появлялись едва заметные точки звёзд. Работы предстоит ещё много.   Вдруг Винсент издал какой-то странный звук и его глаза снова засияли золотом.   - Хаос? – насторожился Клауд. Что тот опять такого отколол, что так основательно выбило бывшего Турка из колеи?   - Мне вот интересно стало… - склонил голову мужчина, - когда мы «мило» беседовали с Ходжо, он рассказал много чего… интересного. Особенно в отношении щенка. И это навело меня на некоторые мысли. – Кивнул он в сторону свёртка. И замолчал, как-то по-особенному сверкая глазами.   - И? – осторожно поощрил волк, прищуривая глаза и крепче прижимая ребёнка. Недалеко зашуршали кусты и вышла пара волков. Настороженно, по широкой дуге обойдя мужчину в малиновом, они приблизились к Фенриру, доверчиво ткнув мокрыми носами тому в ногу. За что получили порцию ласки от довольного их работой Клауда.   - Опуская какие-то извращённые мысли об «отцовстве» профа, которые тот высказывал. Щенок имеет клетки той женщины. Моего хозяина и твои… - дождавшись осторожного кивка от блондина, он продолжил. – Значит, по меркам людей, щенок имеет трёх родителей. – Пауза. – То есть у вас с моим хозяином есть общий ребёнок.   Повисла тишина.   Которую нарушил хохот Гаи.   - Хаос! – выдавил позеленевший юноша, сдерживая желание отшатнуться и завопить «Это не так!», «Он - мой брат!» и «Вообще заткнись!»   - Что? – обманчиво невинно полюбопытствовал его собеседник, весело блестя глазами.   - Нет. – твёрдо бросил Дженова. – Просто… нет. Не думай об этом, а ещё лучше – не говори. Не рассуждай. НЕ ДУМАЙ. Забудь. Я этого не слышал, а ты – не говорил. Договорились? – И не дожидаясь ответа от открывшего было рот ОРУЖИЯ, весомо, с нажимом уронил. – Договорились. А сейчас идём, пока нас не нашли турки.   И зашагал в лес, сопровождаемый весёлым гоготом брата и смехом Планеты.