Часть 3. Сплетни, танцы и воспоминания
2 сентября 2025 г., 18:45
***
Эмили сидела за столом в своём кабинете, уткнувшись в экран ноутбука. Тонкие пальцы быстро стучали по клавиатуре, волосы были заколоты абы как, а рядом стоял давно остывший кофе. Какая-то её часть уже порядком устала от Конгресса, всех этих заседаний, вечно злых людей, но другая, более сильная часть, как бы говорила: «Ты здесь, потому что всегда хотела этого, девочка». Харпер могла пойти работать в фирму отца, получить все «плюшки» там, отделаться малой кровью, но хотела доказать, что она — это нечто большее, нежели просто блондинка с красивым лицом. Дверь тихо приоткрылась, и в кабинет вошёл Баки. В руках он держал стаканчик с горячим кофе и коробочку с салатом. — Надеюсь, ты не против вторжения, — сказал мужчина, ставя всё прямо перед ней. Харпер моргнула, медленно подняла взгляд и нахмурилась. — Подожди, Джеймс, это сладкий латте с молоком? — изящные светлые брови изогнулись в удивлении, будто бы она летом получила подарок на Рождество. — Угу, — кивнул Баки. — И салат с курицей и авокадо. Ты же именно такой брала на прошлой неделе, верно? Девушка ошарашенно смотрела на него пару секунд, а потом фыркнула, откинувшись в кресле. — Я не верю. Ты реально это запомнил? На секунду Эмили прищурилась. Она была из тех, кто всегда помнила важные даты, вкусовые предпочтения друзей и близких, запоминала любимые цвета и делала странные пометки в своём блестящем блокноте, над которым все смеялись. Харпер всегда хотела быть доброй, с открытой душой, держа в руках яркую гелевую ручку, чтобы записывать свои самые гениальные идеи. И только к двадцати семи годам она поняла, что таким людям не место среди пираний. «Но что же ты делаешь в Конгрессе?» — Ну, — пожал плечами Барнс, — у меня хорошая память. Особенно на мелочи. — Знаешь, подружка, — усмехнулась Эмили, — некоторые парни даже имени девушки толком не запоминают, не то что её любимый кофе. Большинство максимум пытается заманить на свидание ради секса. Джеймс скривился, словно от кислого лимона. — Чудесное поколение. Эмили мягко хихикнула. — А ты, мистер Барнс, прямо как джентльмен из старого фильма — с кофе и салатом вместо цветов. — Цветы быстро вянут, — сухо заметил Баки, садясь напротив. — А ты хотя бы пообедаешь нормально. Харпер смотрела на него чуть дольше, чем собиралась, и на её лице появилось то выражение, которое Баки уже начинал узнавать — смесь удивления и лёгкого восторга. Эта девушка казалась ему слишком мягкой и одновременно слишком настойчивой, слишком шумной и иногда такой тихой — это сводило с ума. — Ты — редкий экземпляр, — сказала она мягко, открывая коробочку с салатом. — Я даже не знаю… Ты правда существуешь? Баки усмехнулся уголком губ. — Сам иногда задаюсь этим вопросом. Барнс иногда задавался этим вопросом, а потом уходил в собственные мысли слишком глубоко. Он долгие годы был оружием без мнения и без права голоса. Ему нельзя было чувствовать. А теперь, после стольких лет боли, он мог существовать не просто между миссиями. Ему впервые позволили жить. И, может, он ещё не до конца разобрался с новыми технологиями, режимами стирки, смайлами в телефонах и молодёжными сокращениями, от которых ехала крыша, но мужчина хотел начать с чистого листа. Эмили смотрела на него с лёгкой улыбкой, а он вдруг поймал себя на том, что ей удалось сделать невозможное — выдернуть его из мрачных воспоминаний. Для Барнса это был прогресс. — Ты так уставился на меня, — заметила блондинка, поднимая вилку. — Я что, снова что-то не так сказала? Баки моргнул, вернувшись в реальность, и чуть качнул головой. — Нет. — Нет? — прищурилась Эмили. — Это просто странно, — Джеймс запнулся, подбирая слова, — что на какую-то секунду я будто бы снова стал нормальным человеком. Харпер перестала есть, отложила вилку в сторону и мягко улыбнулась. — Может, это потому что ты и есть нормальный человек, Джеймс. Просто ты сам ещё в это не поверил. Баки отвёл взгляд, но уголки губ слегка дрогнули. Он не привык к такому — чтобы его слова не встречали жалостью, а принимали как данность. Мужчина отчаянно хотел доказать всему миру, что он больше не был столетним убийцей, не был марионеткой в чьих-то руках. В Конгрессе на него смотрели с жалостью, изредка с уважением, но чаще всего со страхом. Его это искренне злило, но глубоко в душе Барнс знал, что не имел права не понимать этих людей. — Ладно, Харпер, — пробормотал шатен, пряча смущение за иронией, — только не начинай превращать это в психологическую сессию. Ты моя помощница, а не терапевт. Эмили звонко рассмеялась. — А разве я не могу быть и тем, и другим? Баки закатил глаза. Эмили брала на себя слишком много, фамильярничала, врывалась в его кабинет без стука, нарушала личные границы и пространство. Может, её бы и стоило уволить, но за последнюю неделю Барнс действительно привык к розовым и жёлтым стикерам, её мемам, которые она кидала, к её быстрой речи и даже привык к своему новому прозвищу. «Подружка» хотя бы звучало не так плохо, как, например, «Зимний Солдат». — Ты опять ужасно завязал галстук, — мужчина даже не успел опомниться, как девушка подошла к нему и в очередной раз вторгалась в его личное пространство. Хотелось съязвить, грубо пошутить, но аромат её пудрового парфюма перенёс его в сороковые, и от этих воспоминаний у него защемило где-то в области сердца. Эмили закончила поправлять галстук и, довольная, придвинулась ближе, чтобы пригладить непослушный воротник рубашки. Баки стоял каменным, будто ему дали приказ не двигаться, и только в виске дёрнулась жилка. — Всё, ещё чуть-чуть, — бормотала Харпер, совершенно не замечая, что нарушает все мыслимые границы. — Теперь идеально! И именно в этот момент дверь кабинета приоткрылась. — О, — раздался голос одного из коллег-конгрессменов. — Похоже, вы заняты. Я потом зайду, — дверь тут же закрылась. Баки медленно перевёл взгляд на Эмили. Она замерла с руками у его груди и виновато прикусила губу. — Ну… — протянула девушка, делая шаг назад. — Теперь все будут думать, что у тебя очень внимательная помощница. — Они и так уже думают, что я сошёл с ума, — пробурчал Джеймс, как старый дед. — А теперь ещё решат, что я… — Что ты? — Харпер только прищурилась, ожидая продолжения. Барнс сжал губы и отвернулся, словно не хотел заканчивать собственную мысль. — Забудь. Она хитро улыбнулась и покачала головой. — Знаешь, Джеймс, ты мог бы просто сказать «спасибо». — За что? За то, что меня теперь будут обсуждать в коридорах? Про него говорили и без этой ситуации, но теперь все будут обсуждать его с двойной силой. — Нет, за то, что я сделала из тебя приличного мужчину в костюме, — невинно сказала Эмили и снова хихикнула. — А то выглядел ты так, будто сам на себя в суд подашь. Баки тяжело выдохнул. — Я умею носить костюмы, Харпер, — и поймал себя на мысли, которая преследовала его последние дни: «Определённо, Барнс, это не работа, а наказание».***
Через пару часов, после очередного заседания, Баки уже собирался уйти в свой кабинет, как его по пути перехватил тот самый коллега, который заходил к нему днём — мистер Холден, пожилой конгрессмен с хитрой ухмылкой. Про него ходили разные слухи, большинство женщин отказывались с ним работать, а некоторые даже целенаправленно избегали. — Барнс, — протянул он, хлопнув Баки по плечу. — Отличная у тебя помощница. С огоньком. Джеймс остановился и нахмурился. — Харпер просто делает свою работу. — Конечно-конечно, — понимающе протянул Холден и заговорщицки подмигнул. — Так и запишем: «Молодая и очень горячая помощница просто делает свою работу». Баки закатил глаза, сжал кулаки и практически рявкнул: — Она действительно делает свою работу, конгрессмен Холден. Ваши комментарии по поводу внешности моей помощницы абсолютно некорректны. Холден лишь рассмеялся и пошёл дальше, покачивая головой. Барнс постоял ещё секунду, борясь с желанием догнать и объяснить ещё раз, а потом резко развернулся и пошёл к себе. В кабинете Эмили сидела за ноутбуком и весело что-то печатала, а потом на секунду подняла голову: — О, ты как раз вовремя! Я нашла отличный ресторан для ужина с представителями фонда. — Прекрасно, — буркнул шатен и рухнул в кресло, как мешок с мусором. Девушка нахмурилась, наклоняя голову набок: — Что-то случилось? Баки прикрыл глаза. — Ничего. Просто если ещё один человек подмигнёт мне в коридоре, я официально уйду в отставку. Блондинка замерла на секунду, а потом расхохоталась. — Баки Барнс — жертва сплетен. Вот это заголовок для газеты. Он мрачно посмотрел на неё тем самым взглядом, который всегда пугал Уилсона. И сам Джеймс не знал, что разозлило его больше: комментарии по поводу Эмили или просто сам факт, что о них говорили. — Ты — моя главная проблема, Харпер. — Нет, я — твоё главное украшение здесь, Джеймс, — весело поправила Эмили и снова уткнулась в ноутбук. А Баки откинулся на спинку кресла и прикрыл лицо рукой.***
Зал ресторана был шумным и дорогим, со свечами на столах и натянутыми улыбками представителей фонда. Джеймс чувствовал себя так, будто снова попал в ловушку: слишком много слов, но слишком мало смысла. Он поджимал челюсть, готовясь к очередной дипломатической беседе, когда вдруг заметил её. Эмили. Она вошла в зал в облегающем чёрном платье до пола, которое выгодно подчёркивало её фигуру и совсем не походило на те яркие, жизнерадостные вещи, что она обычно носила на работе. Светлые волосы были аккуратно уложены, а лёгкие серьги блестели при каждом движении. Харпер уверенно шла с папкой в руках, но Баки всё равно увидел то, что сразу врезалось в память — она выглядела изысканно. И впервые за долгое время он поймал себя на мысли: «Будь я тем парнем из сороковых, я бы обязательно за ней приударил». Барнс невольно усмехнулся краем губ. Старый рефлекс. Там, в его прошлом, он бы подмигнул ей, пригласил на танец и за пару минут узнал бы всё: что она любит, чем дышит, и как смеётся. Но здесь он был конгрессменом с грузом прошлого и с обязанностями, от которых никуда не денешься. — Мистер Барнс, — вывела его из мыслей Эмили, оказавшись рядом и протягивая ему карточку с заметками. — Тебе стоит упомянуть вот этот пункт, они это очень ценят. Он поднял на неё усталый взгляд и, к своему ужасу, заметил, что слишком долго задержал его. — Что? — спросила блондинка, слегка нахмурившись. — Ничего, — ответил он быстро, взяв карточку. — Просто ты выглядишь по-другому. Эмили улыбнулась уголками губ, словно поняла больше, чем он сказал. — Ну так это официальный ужин, Джеймс, и хоть кто-то из нас должен произвести впечатление. Мужчина отвернулся, делая вид, что изучает заметки, но мысль не отпускала. «Чёрт возьми, если бы я был прежним Баки, я бы уже пригласил её на медленный танец. А теперь я даже не знаю, имею ли право на такие мысли». Барнс уже пробовал ходить на современные свидания. Не то чтобы это было много — пару раз, по очень настойчивой рекомендации Сэма. Один раз — в дорогом ресторане, другой — в баре с приглушённым светом и модными коктейлями, названия которых он не мог произнести. Он помнил, как девушка напротив почти всё время переписывалась в телефоне, периодически кидая на него быстрый взгляд, словно проверяя: «а он ещё здесь или уже ушёл?» В другой раз разговор свёлся к обсуждению сериалов, которые он никогда не видел, и мемов, которых не понимал. Баки вежливо улыбался, делал вид, что слушает, но каждый раз чувствовал себя так, будто его пригласили не на свидание, а на допрос с элементами игры «угадай шутку». В сороковых всё было не так. Музыка в ресторане смягчала шум гостей, а свечи отбрасывали мягкий свет на лица собравшихся. Джеймс сидел за столом, перебирая документы, но его глаза постоянно возвращались к Эмили, которая наслаждалась вечером. Девушка постоянно с кем-то говорила, что-то показывала в телефоне и смеялась. И вот это произошло. Один из представителей фонда, высокий мужчина в тёмном костюме, подошёл к Харпер и слегка поклонился. — Мисс, позволите пригласить вас на танец? Эмили посмотрела на него, вежливо улыбнулась и, к удивлению Баки, согласилась. — Отлично! — сказал мужчина и протянул руку. Джеймс же ощутил странное напряжение в груди. Его пальцы невольно сжались в кулаки. Он почувствовал себя как в далёких сороковых, когда нужно было защищать «свою» девушку, только теперь это было совсем не на шумном танцполе, а в зале с лёгкой музыкой. — Да ладно тебе, Барнс, — пробормотал он себе под нос. Но чем дольше он наблюдал, как мужчина ведёт Эмили, тем сильнее росло чувство раздражения. Прежний Баки Барнс, тот улыбчивый и весёлый парень, который обожал женское внимание, уже вмешался бы, но тот парень давно исчез. Харпер же, заметив его пронзительный взгляд, слегка прищурилась и кивнула ему, словно говоря: «Спокойно, я знаю, что ты смотришь». Баки оторвал взгляд, тяжело вздохнул и сжал руки на столе. «Даже не думай вмешиваться, Барнс. Это официальная встреча. Спокойствие». И пока девушка кружилась в руках другого, Джеймс впервые за долгое время почувствовал раздражение, ревность и что-то живое. Это была его помощница, его сотрудница, которая танцевала с каким-то незнакомым мужчиной, который просто оказался более смелым, и Барнс находил это смешным даже для себя. Когда Эмили подошла к нему с лёгкой улыбкой, мужчина натянулся, как струна. — Джеймс, ты не хочешь немного размяться? — спросила девушка, слегка наклонившись и протянув руку. Баки поднял свои светлые глаза, словно его подловили на месте преступления. — Что? — пробормотал он, едва не запнувшись. — Танец, — повторила она так спокойно, как будто говорила о погоде. — Просто немного развлечься после ужина. В сороковых же так делали? Джеймс замер. Он вспомнил все свои сороковые привычки: застенчивость, галантность, привычку вести девушку, но теперь это было совсем иначе. — Я… Э-э… — начал он, а потом тяжело вздохнул. — Ладно. Только немного, Харпер. Эмили улыбнулась шире и снова протянула руку. — Отлично! Барнс осторожно взял её ладонь. Она была лёгкой, но уверенной. Мужчина чувствовал, как сердце билось быстрее обычного. Он пытался вспомнить все правила «серьёзного мужчины из сороковых», но мысли путались в беспорядке. — Ты знаешь, Харпер, — пробормотал он, — в моё время девушки сами на танец не приглашали. — Ну, — пожала плечами Эмили, слегка смеясь, — времена меняются, Джеймс. Они вышли на небольшой пустой участок между столами, музыка окутывала их, и Баки понял, что ощущение такое, будто он снова молодой, снова на фронте, но только теперь «поле боя» — мягкий паркет и лёгкая улыбка его помощницы. — Только не наступай мне на ноги, — произнёс он, сдерживая лёгкую усмешку. — Обещаю, — ответила Эмили, слегка прищурившись, — если ты не наступишь мне на пальцы, конечно, — Барнс нарочито тихо хмыкнул. Он понял, что впервые за долгое время кто-то приглашает его на танец, не боясь его «слишком серьёзного лица» — и внутри что-то щёлкнуло. Словно у него действительно был шанс начать всё с чистого листа. Первый шаг был неловким: Баки слишком прямо стоял, проверял движения взглядом каждые три секунды, как будто кто-то наблюдал, на что Эмили тихо рассмеялась. — Не переживай, Джеймс. Ты хорошо танцуешь. Мужчина дёрнулся и пробормотал: — Если бы это было в сороковых, я бы уже был героем газет: «Конгрессмен наступил на ногу своей даме». — Ну, — улыбнулась она, — сейчас не сороковые. Так что будем считать это тренировкой. Постепенно Баки стал чуть свободнее. Его руки перестали дрожать, а ноги начали слушаться, и он даже позволил себе лёгкую шутку в стиле прежнего себя: — Не могу обещать, что буду грациозным. Блондинка тихо и искренне засмеялась, заставляя Джеймса улыбаться, хотя он не планировал этого делать. — Видишь? — сказала девушка, слегка подтягивая его к следующему шагу, — танцы — это не так уж сложно. Главное — довериться партнёру. Баки скосил на неё взгляд, но ничего не сказал. Вместо этого он позволил себе просто идти в ритм музыки, чувствуя, как напряжение постепенно уходит, и он снова почувствовал себя нормальным человеком. После танца они вернулись за стол. Эмили села напротив, поправляя волосы и отставляя бокал с водой. Джеймс устроился чуть поодаль, всё ещё чувствуя лёгкое напряжение после слегка неловких движений по паркету. — Ну, знаешь, — тихо и неуверенно начал он, — в сороковых мы тоже любили танцы, но там это было немного иначе. «И в сороковых всё было проще, — думал он. — Пригласил девушку в кино, проводил домой, сказал пару глупостей, заставив её улыбнуться — и этого было достаточно. Никто не проверял, совпадают ли ваши «энергии» по знакам зодиака, и никто не пытался выяснить, «в чём твой эмоциональный ресурс». Он понимал, что мир изменился. Люди стали другими, быстрее, поверхностнее. Но в глубине души Баки оставался тем самым парнем из Бруклина, которому достаточно было крепко держать за руку ту, которая ему нравилась, чтобы чувствовать, что всё правильно. Он усмехнулся сам себе. После пары свиданий он решил, что больше не стоит тратить ни своё, ни чужое время. Не потому что девушки были плохими, а просто всё это было не его — слишком чужое. — Как иначе? — заинтересованно спросила Эмили, наклонившись вперёд. Баки усмехнулся уголком рта, глядя прямо ей в глаза. — Девушки носили длинные платья, парни пытались вести их изо всех сил. Один раз я так неловко споткнулся в танце, что почти уронил даму на пол. Хорошо, что она рассмеялась, а не закричала. Девушка слегка прыснула от смеха, так мягко и тепло, что у Баки внутри снова что-то щёлкнуло. — Это забавно и немного мило, Джеймс. — А ещё, — продолжил шатен, — тогда мы думали, что важно уметь пригласить девушку на танец без слов. Просто понять друг друга через движение. Здесь… — он слегка указал на ресторан, — всё стало слишком формальным: бумажки, правила, эти «вы должны». — А здесь я могу пригласить тебя сама, — улыбнулась Эмили, хитро прищурившись. Баки только фыркнул, но на этот раз его улыбка была настоящей. — В этом и есть весь двадцать первый век. Даже помощница может бросить вызов конгрессмену. — Да, — легко ответила девушка, играя с вилкой в салате. — А ты, мистер Барнс, можешь научиться расслабляться и наслаждаться моментом. Он прикрыл глаза на секунду и вздохнул: — Чёрт, Харпер, я почти забыл, что это возможно. Эмили посмотрела на него, и на её лице появилась та самая улыбка, которая была редкостью. — Значит, нужно продолжить тренировки. Баки снова закатил глаза, но уголки губ дрогнули в полуулыбке. Эта девушка — действительно была ходячей проблемой для него, но, боже, какой приятной проблемой.
