Ваш конгрессмен Барнс

***

      Кафе у Конгресса было шумным, но Баки почему-то выбрал именно его. Может, потому что Эмили буквально потащила его туда за рукав, утверждая, что «здесь лучшие бургеры и кофе, который реально спасает жизни». Он сидел напротив, молча изучая меню, хотя уже знал, что возьмёт — привычка осталась со старых времён, когда лишние колебания могли стоить слишком дорого. Девушка сидела с телефоном в руках, но впервые за всё время её глаза не светились озорством, а брови были сведены к переносице. Она с силой стучала пальцем по экрану, быстро набирая сообщение.       Баки даже оторвал взгляд от меню. За всё время работы с Харпер он привык видеть её улыбки, слышать её громкий смех и слушать шутки, которые иногда не казались ему смешными. — Твои мемы закончились? — сухо спросил мужчина.       Она не подняла головы. Эмили была чертовски зла, расстроена и меньше всего на свете ей хотелось вступать в бессмысленный спор с Барнсом. — Очень смешно.       Джеймс чуть испугался. На секунду он даже задумался, а не спал ли он. — Обычно ты болтаешь без остановки. Сейчас тишина слишком подозрительная. Мне стоит искать новую помощницу?       Блондинка шумно выдохнула, заблокировала телефон и отложила его на край стола. — Ничего. Просто… идиот. — Конкретно я или кто-то другой? — уточнил Баки.       Девушка фыркнула, но уголок её губ дёрнулся. Иногда она искренне удивлялась тому, как Баки удавалось рассмешить её даже таким образом. И Харпер точно знала, что мужчина никогда не делал это намеренно — это просто было частью его личности. — Кто-то другой. Мой парень. Вернее, бывший. Вернее… — она закатила глаза. — В общем, свободные отношения — отстой.       Баки нахмурился. — Свободные… Что? — Ну, типа встречаешься, но при этом никто никому ничем не обязан, — объяснила она, делая жест руками, словно это само собой разумеется.       Мужчина смотрел на неё так, будто она только что заговорила на китайском. Для него это было дикостью. И Барнс точно был уверен, что в его время люди относились к отношениям иначе. «Тебе стирали память, держали в заморозке, и ты хочешь сказать, что уверен в чём-то?» — В моё время такое называлось иначе. И никто этим не гордился.       Эмили закатила глаза и взяла стакан воды. — Вот именно. А я дура, что согласилась. — девушка сделала один глоток и вдруг посмотрела прямо на Баки. — Ладно, хватит об этом.       Джеймс правда хотел промолчать, но слова сами сорвались: — Если хочешь… то я могу показать тебе, как это делалось в моё время.       Харпер моргнула, приоткрыв рот, а потом неловко рассмеялась. — Подружка, ты что, зовёшь меня на свидание?       Мужчина отвернулся, снова уставившись в меню так, словно собирался заказывать всё подряд. «Баки Барнс, ты что вообще творишь?» Он действительно не знал и не понимал, зачем вообще предложил это. И, слегка поразмыслив, решил, что ему просто стало жаль Харпер. — Я зову тебя на приятный вечер.       Блондинка улыбнулась, но на этот раз мягко и без привычного озорства. — Не могу тебе отказать, Джеймс.

***

      Лифт дёрнулся, мигнул свет и всё остановилось. Баки машинально схватился за перила, привычно проверяя пространство взглядом. — Отлично, — буркнул он. — Просто идеально. — О-о, — протянула Эмили, сжимая телефон. — Без связи. Дерьмо.       Шатен поднял глаза к потолку, пытаясь придумать какой-то план, но вариантов было не так уж и много. — Конечно. Почему бы и нет?       Харпер посмотрела на него с прищуром. — Ты же не из тех, кто начнёт колотить стены и вырывать двери, да?       И, может, какая-то её часть всё-таки надеялась, что Барнс из таких, но другая часть не особо хотела это проверять. — Я могу, — сухо ответил Джеймс. — Но тогда у нас будут проблемы с начальством здания.       Девушка усмехнулась и присела на пол прямо в светлом платье. — Ну раз уж мы тут застряли, можно хотя бы поболтать.       Баки остался стоять, облокотившись плечом об стенку. — У тебя что, Харпер, батарейка вечного энтузиазма? — Нет, — легко парировала блондинка, — просто если мы умрём здесь от голода, я хочу, чтобы мои последние минуты были весёлыми.       Джеймс фыркнул. Было бы иронично умереть в лифте после стольких лет стирания памяти, заморозки, побега и битвы с Таносом. — Мы тут максимум застрянем на пару часов, Эмили. — Ну вот, — оживилась девушка, поправляя хвостик. — А за пару часов можно многое узнать о человеке.       Мужчина закатил глаза, но в уголке губ мелькнула тень улыбки, которую Барнс тут же стёр. — Ладно, — начала она, скрестив ноги и глядя на него снизу вверх. — Вопрос: сколько у тебя было настоящих свиданий с тех пор, как ты… вернулся?       Баки напрягся. — Это обязательно? — Абсолютно, — с серьёзным видом кивнула Харпер.       Он посмотрел на неё долгим взглядом и усмехнулся уголком губ. — Ты хуже, чем ФБР. — Лучше, — девушка легко подмигнула, и у Барнса чуть сердце не остановилось. — Потому что у меня есть конфеты, — она достала из сумки маленький батончик и протянула ему. Баки сначала смотрел с подозрением, а потом взял. — Вот так, — сказала Эмили, — Первое правило: всегда носи с собой конфеты.       Джеймс качнул головой, но впервые за всё время подумал, что не так уж и против быть «запертым» рядом с ней, ведь он мог застрять с Уилсоном или Уокером. Тогда бы он, вероятно, уже выламывал дверь. — Ну же, Баки, — сказала Эмили, откусывая свой батончик, — это просто игра. — Игра? — Барнс посмотрел на неё с недоверием. — «Двадцать один вопрос». Я задаю вопрос — ты отвечаешь, потом ты задаёшь мне. И так по кругу, пока нас не выпустят. — И что, обязательно двадцать один?       В этот момент мужчина подумал о том, что, может, компания Уилсона или Уокера и не была бы уж такой плохой, ведь их хотя бы можно было просто ударить по лицу. — Да, это традиция.       Баки скептически прищурился. — У меня есть традиция: не рассказывать о себе слишком много. — Отлично! — оживилась Харпер. — Будет весело.       Джеймс только закатил глаза, но махнул рукой, будто бы не мог просто уйти в себя. — Ладно, давай.       Блондинка радостно захлопала в ладоши, и мужчина даже нашёл это забавным, но признаться в этом себе было достаточно тяжело. — Первый вопрос, — Эмили хитро улыбнулась. — Сколько девушек у тебя было?       Барнс чуть не поперхнулся шоколадом. — Это первый вопрос? — шатен поднял брови, медленно пережёвывая батончик. — Самый важный, — невинно пожала плечами Эмили. — Ну, я должна знать, с каким уровнем опыта имею дело.       Он покачал головой, пряча ухмылку. — В сороковых так вопросы не задавали. — В сороковых люди не застревали со мной в лифте, — парировала Харпер. — Ладно, — Джеймс громко вздохнул и поправил галстук. — Меньше, чем ты думаешь, но больше, чем ты предполагаешь. — Это не ответ! — возмутилась девушка, но всё равно улыбнулась.       Эмили даже не верила, что Баки согласится в это играть, а тем более отвечать на её вопросы. Барнс прищурился: — Мой вопрос. Зачем ты согласилась работать со мной? Все остальные помощницы сбегали через неделю.       Тогда девушка улыбнулась ещё шире. — Потому что я люблю вызовы. — Это ты про меня? — Конечно. Ты же мой главный босс-квест.       Шатен качнул головой, но в серо-голубых глазах мелькнуло что-то тёплое. — Ладно, — была очередь Эмили. — Второй вопрос. Какая у тебя была первая любовь?       Баки замер на секунду, а потом медленно выдохнул, вспоминая приятные времена. Тогда жизнь была легче и проще, будто бы романтичнее. «Романтики в твоей жизни уже давно не было, не так ли?» — Соседская девчонка. Она смеялась над моими шутками, даже если они были дурацкими. Я тогда подумал, что, наверное, это и есть любовь.       Эмили тихо улыбнулась. Было приятно знать, что когда-то у этого мужчины была счастливая жизнь, наполненная приятными моментами. — Теперь я, — сказал Баки уже мягче, чем раньше. — А у тебя? Какая первая любовь?       Она пожала плечами. — Мальчик с гитарой в колледже. Думала, что он поёт только для меня. На самом деле он пел для всех.       Барнс хмыкнул. — Ну, хотя бы у тебя была музыка.       Эмили посмотрела на него и вдруг засмеялась. — Кажется, эта игра работает. Я узнаю тебя, Джеймс.       И мужчина поймал себя на том, что его это не пугало. Было непривычно вот так рассказывать что-то о себе тому, кто, как минимум, не был Стивом. Но Роджерса уже давно не было рядом, чтобы окунуться в воспоминания. — Третий вопрос, — оживилась блондинка. — Твой любимый фильм?       Баки нахмурился, вспоминая все фильмы, которые он успел посмотреть. — Я… не знаю. Я столько пропустил… но из того, что видел… Наверное, «Волшебник из страны Оз».       Эмили удивлённо округлила глаза. — Правда?       Мужчина не стал говорить, что последние годы чувствовал себя так, словно стал Дороти, поднятой вихрем в небо: всё, что казалось надёжным и привычным, исчезло в один миг. Мир вокруг закружился, и вот он уже стоял в странной, яркой, но пугающе чужой реальности, где ничего нельзя было предсказать. — Да. Там всё было просто. Доброе кино. В моё время оно только вышло, я водил сестру смотреть.       Девушка тепло улыбнулась. — Теперь твой вопрос.       Джеймс прищурился. — Почему ты так любишь розовый цвет? Я уже заметил: платье, блокнот, даже чехол на телефоне…       Эмили только мягко хихикнула. — Потому что розовый яркий, а яркости никогда не бывает слишком много. — Ага, — усмехнулся Барнс. — Но зато бывает слишком много смайликов в сообщениях. — Хей! — возмутилась она. — Это часть моего стиля общения.       Шатен качнул головой, но улыбнулся. — Ладно, четвёртый вопрос, — продолжила девушка. — Если бы не война и всё это… кем бы ты был?       Он замер, искренне задумавшись. — Может, механиком. Или учителем физкультуры. Я хорошо ладил с ребятами в Бруклине, всегда хотел чего-то простого. — А теперь у тебя… политика, — подытожила Эмили. — Да, — иногда Барнс сам в это не верил. — Никогда не думал, что доживу до такого. — Твоя очередь.       Мужчина взглянул на неё так пристально, как будто бы перебирал все вопросы в голове. — А ты кем хотела быть, когда была маленькой?       Харпер засмеялась. Она могла только догадываться о том, как глупо прозвучит её мечта. — Поп-звездой, конечно. Я устраивала концерты с расчёской вместо микрофона. Даже сейчас иногда пою в душе. — О, теперь я спокоен, — фыркнул Барнс. — Значит, если придётся застрять здесь на ночь, концерт нам обеспечен. — Не провоцируйте, мистер Барнс.       Баки вдруг поймал себя на том, что смеётся. — Дальше, — сказала Эмили, посмотрев на него с хитрым прищуром. — Что для тебя значит идеальное свидание?       Баки слегка напрягся, но потом медленно ответил: — Оно простое: ужин, прогулка и разговор, в котором не нужно притворяться.       Он был на современных свиданиях, и был убеждён, что его время уже прошло. Прошлое тянулось за ним, не отпуская. Барнс был уверен, что никто не согласится стать частью его жизни на добровольных началах. Эмили только кивнула, как будто что-то поняла. — А теперь твой вопрос.       Мужчина чуть наклонил голову. — А для тебя?       Харпер весело усмехнулась. — Всё просто: чтобы человек запомнил, какой я пью кофе и какой у меня любимый десерт. Потому что большинство парней, — она вздохнула, — думают только об одном.       Баки тихо усмехнулся. Он определённо точно понимал, о чём Эмили говорила. И, по его мнению, это было грустно. В этот момент лифт дёрнулся и загудел, а лампочка загорелась ярче. Блондинка огляделась и сразу же фыркнула. — Вот и всё? Мы даже до двадцати одного вопроса не дошли.       Джеймс посмотрел на неё и почти разочарованно выдохнул короткое: — Жаль.

***

      Эмили положила перед Баки папку и, будто между делом, спросила: — У тебя есть татуировки?       Мужчина поднял бровь и нахмурился. Харпер снова нарушала его личные границы, была фамильярной и ставила его в неловкое положение. — Это не вопрос, это допрос. — Значит, есть! — торжественно заключила она и ушла, оставив его ворчать себе под нос.        Они шли по коридору к залу заседаний, когда Барнс принял правила игры. — Вопрос семь, — сказал он неожиданно. — Ты боишься чего-нибудь? — Хм. Пауков, а ты?       После недолгой паузы Джеймс смог ответить: — Я боюсь тесных пространств. — Как лифты? — невинно уточнила блондинка, и Джеймс легко толкнул её в плечо. — Очень смешно.       Вечером Эмили зашла в его кабинет с чашкой кофе и глупой улыбкой. — Сколько у тебя было поцелуев за последний год?       Баки чуть не пролил кофе на новые брюки. — Ты ненормальная, Харпер, и ты нарушаешь мои личные границы. — Ага, — весело кивнула девушка. — Теперь отвечай. — Меньше, чем у тебя.       Эмили была вполне довольна таким ответом, ведь на самом деле думала, что Джеймс запустит в неё степлером или тяжёлым ботинком. Позднее, когда они вместе выходили из здания, мужчина придумал ещё один вопрос. — Если бы можно было завтра улететь куда угодно, куда бы ты поехала?       Эмили немного задумалась, а потом с мечтательной улыбкой ответила: — В Италию. Я всегда мечтала увидеть сады Боболи во Флоренции и попасть в галерею Уффици.       Баки, наконец, улыбнулся. — Сороковые я провёл не там, но звучит хорошо. — А ты куда? — Домой. Но его уже нет.       Эмили только кивнула, не найдя подходящих слов. Это было слишком — даже для неё. — Какое самое странное место, где ты засыпал?       Барнс усмехнулся, вспоминая тот вечер, когда в очередной раз спасал задницу Роджерса. — В баре прямо в середине драки. — Это великолепно, конгрессмен Барнс, — блондинка тепло улыбнулась, и шатен увидел, как её глаза засияли. — Ну а ты? — На лекции по экономике, — закатив глаза, Эмили покачала головой. — Преподаватель говорил три часа подряд… Я подумала, что умерла. Это было так нудно!       К концу дня Баки Барнс поймал себя на мысли, что готовил новые вопросы.