Ваш конгрессмен Барнс

***

      Очередное заседание тянулось бесконечно. Конгрессмены один за другим вставали, произносили сухие и однообразные речи. Баки сидел, сжимая ручку и делая вид, что внимательно слушает, хотя в голове у него уже шёл отсчёт: «Десятая минута выступления… пятнадцатая… Господи, остановись уже».       Эмили сидела чуть позади, в ряду для помощников. И, как всегда, не удержалась. Она наклонилась к нему и тихо, но отчётливо прошептала: — Усы мистера Харрингтона выглядят так, будто он сбежал из девятнадцатого века.       Барнс едва не прыснул. Мужчина сжал губы, кашлянул и сделал вид, что поправляет галстук. Через пять минут другой конгрессмен начал с пафосом размахивать руками, словно дирижировал оркестром. Эмили снова наклонилась к Барнсу. — Если он ещё раз так взмахнёт, я клянусь, он улетит, как вертолёт.       Баки опустил голову, будто изучал бумаги, чтобы скрыть усмешку. — Харпер, — пробормотал он сквозь зубы. — Хватит. — Что? Я просто наблюдательная, — произнесла девушка, сделав невинные глаза.       Третий конгрессмен с хриплым голосом говорил о «светлом будущем страны». Эмили снова шепнула: — У меня ощущение, что он задохнётся, если продолжит.       Баки не выдержал — короткий смешок всё же сорвался. Несколько человек обернулись, и он поспешно откашлялся, прикрыв рот рукой. Харпер же, довольная, откинулась на спинку стула. — Видишь, Джеймс, тебе уже веселее.       Мужчина покосился на неё, пытаясь изобразить строгость.

***

      Их второе настоящее свидание получилось совсем другим. Они сидели в маленьком кафе на углу улицы, где пахло свежей выпечкой и корицей. Эмили заказала себе огромный капучино с сиропом, а Баки — чёрный кофе без сахара. — Ладно, — начала она, делая первый глоток. — У меня есть племянник. Ему шесть, и я называю его айпад-кид.       Барнс поднял бровь. — Чего? — Айпад-кид, — повторила блондинка, будто бы это всё объясняло. — Я всё ещё не понимаю, что это значит.       Эмили улыбнулась и облокотилась на стол. — Он из тех детей, которые знают, как управлять планшетом лучше, чем взрослые. Он смотрит мультики, играет в какие-то бесконечные игры, перелистывает приложения быстрее, чем я успеваю понять, что это. Жуть. Я однажды попросила его включить мультик, и он, кажется, взломал мой аккаунт на Нетфликсе.       Баки моргнул. — Ему правда шесть? — Да! — возмущённо сказала Харпер. — В шесть лет я играла в песочнице и ела песок, а он уже гений в технологиях.       Мужчина легко покачал головой и улыбнулся. — В шесть лет я… — он запнулся и чуть усмехнулся. — Ладно, в шесть лет я дрался с соседским мальчишкой за бейсбольный мяч.       Эмили понимающе кивнула. — Видишь? А мой племянник уже, наверное, готов взломать Пентагон ради новой игрушки. Он просто садится рядом и часами включает одну и ту же песенку. — Звучит как пытка, — серьёзно сказал Баки.       Девушка кивнула, делая серьёзное лицо. — Я же говорю — айпад-кид. Маленький злодей будущего.       Вечером, уже дома, Баки сидел на диване с телефоном. Он прокручивал переписку с Эмили и впервые за долгое время думал, что ему хочется что-то написать. Не просто «окей» или сухой ответ, а именно написать. Он долго возился, даже гуглил: «Что написать девушке, которая нравится?» Переписываясь с Харпер, шатен качал головой, но улыбка не сходила с его лица. Он откинулся на диван и впервые за долгое время подумал, что переписываться с кем-то до поздней ночи — это приятно. Особенно если это была девушка, которая нравится.

***

      Это был воскресный день. Эмили в домашнем свитере и с хвостиком на голове как раз пыталась уложить Капитана Крошку спать после длинной прогулки, когда раздался звонок в дверь. Она удивилась, потому что абсолютно точно никого не ждала, но открыла дверь и застыла.       На пороге стоял Баки: в джинсах, простой футболке и с букетом в руках. Ничего вычурного — просто ромашки, но именно эта простота и сбила её с толку. — Баки? — она моргнула. — Что… что ты здесь делаешь?       Сначала Барнс смутился, почесав затылок и глядя куда-то в сторону. — Сегодня выходной. Ты говорила, что всё время проводишь дома. Я… Ну, подумал, что это будет правильно — просто прийти к тебе.       Эмили стояла с раскрытым ртом, а потом наконец рассмеялась. — Ты серьёзно пришёл ко мне домой с цветами? — Ага, — буркнул Баки, явно чувствуя себя не в своей тарелке. «Не надо было приходить, идиот». — В сороковых так делали.       Харпер взяла букет и прижала к себе. — Это очень мило.       Капитан Крошка в этот момент залаял, требуя внимания. Баки покосился на собаку. — Ему, похоже, цветы не понравились. — Ему не нравится никто, кроме меня, — подмигнула блондинка, отступая в сторону. — Заходи уже.       Баки вошёл, и в её маленькой гостиной вдруг стало теснее — слишком много тепла и слишком много нового. Эмили поставила цветы в вазу, а потом повернулась к нему с мягкой улыбкой. Барнс понял, что, наверное, это и было самым важным шагом — прийти к Харпер как мужчина, который хочет быть рядом.       Позже они сидели на диване, Капитан Крошка мирно дремал у девушки на коленях, а Джеймс пил чай, который она только что налила. В комнате царил уютный полумрак. Девушка хитро прищурилась, наклонилась ближе и вдруг выдала: — Скажи, Баки, а вообще… возможны ли отношения между начальником и подчинённой?       Барнс на мгновение замер. — Что? — Ну, чисто теоретически, — невинно продолжила она, поглаживая собаку. — Скажем, вот есть конгрессмен. У него есть помощница. Они проводят вместе много времени, у них есть что-то общее… Так вот, если вдруг они начнут встречаться, это нарушение правил или, наоборот, укрепление командного духа?       Мужчина медленно поставил чашку на стол и посмотрел на неё исподлобья. — Харпер. — Да? — блондинка сделала вид, что не понимает. — Ты сейчас провоцируешь меня.       Она только расплылась в улыбке. — Возможно. Но согласись, Баки, это интересный вопрос. — Это называется конфликт интересов, — сухо ответил он, но уголок его губ всё-таки дрогнул. — Обычно за такое увольняют.       Эмили пожала плечами, абсолютно не скрывая своего озорства и намёка. — Ну, увольнение — это тоже своего рода счастливый конец. В кино так всегда.       Баки тихо хмыкнул и покачал головой. — Ты неисправима. — Зато ты улыбнулся, — тихо заметила Харпер.       Они сидели уже довольно долго, разговаривая обо всём подряд. Барнс рассказывал про музыку сороковых, про то, как выглядели танцевальные вечера тогда, а Эмили слушала его с блестящими глазами, как вдруг наклонилась вперёд и выдала: — Ладно, серьёзный вопрос, Джеймс. Что было с сексом в сороковых?       Баки замер в очередной раз за вечер. Он даже не сразу понял, что она действительно это спросила. — Эмили… — Ну ты же тогда жил, — пожала плечами девушка с абсолютно невинным лицом. — Мне просто интересно. Сейчас у людей — тиндер, свободные отношения, всё быстро. А тогда? Свидания, танцы — и что дальше?       Джеймс провёл рукой по лицу. — Харпер, ты хоть иногда фильтруешь, что говоришь? — Нет, — радостно ответила та. — Так интереснее.       Он тяжело вздохнул, будто взял на себя ответственность за урок истории, о котором его никто никогда не просил. — Всё было медленнее. Люди ухаживали месяцами. Сначала прогулки, потом танцы, потом, если тебе очень повезло, поцелуй. А дальше… Ну, дальше всё было серьёзно. Никаких «свободных отношений». Если ты спал с девушкой, значит, был готов жениться.       Эмили округлила глаза. — Вау. То есть ни у кого не было лёгких романов?       Мужчина весело усмехнулся. — Конечно, были. Но если узнавали — скандал обеспечен. Семья, честь, репутация — всё это рушилось.       Харпер задумчиво подпёрла подбородок рукой. — Звучит как патовая ситуация. — Опять эта фраза, — простонал Баки. — Она уже раздражает меня.       Девушка фыркнула от смеха, а он всё ещё боролся между смущением и лёгкой улыбкой. Между ними висело напряжение, которое Эмили явно чувствовала и в какой-то момент поняла, что нужно брать всё в свои руки. Буквально. Она прищурилась и выдала: — Знаешь, если нас вдруг уволят за «служебный роман»…       Баки поднял брови. — То? — То это будет стоить каждой секунды, — и прежде чем он успел что-то сказать, девушка потянулась вперёд и жадно поцеловала его. Баки замер буквально на долю секунды, но её руки уже скользнули к его шее. Её губы были очень настойчивыми, горячими и влажными. Эмили, смеясь, перекинула ногу и оказалась у него на коленях, глядя сверху вниз. — Харпер… — его голос прозвучал низко и чуть хрипло. — Ты понимаешь, что сейчас творишь? — Абсолютно, — ответила она, снова целуя его, будто проверяя, сломает ли хоть раз его легендарную выдержку.       Мужчина сначала хотел отстраниться, но тело предало его первым. Правая рука скользнула по её спине, притянув ближе, а левая осторожно легла ей на талию. Она оторвалась на секунду, улыбаясь против его губ. — Ну что, увольняем меня?       Барнс посмотрел ей прямо в глаза и хмыкнул: — Скорее это я увольняю сам себя, — и притянул Эмили так, что сомнений в его ответе уже не оставалось.

***

      Снаружи всё было по-прежнему. Для всех в Конгрессе Эмили Харпер оставалась «той странной помощницей Барнса, которая много болтает» — слишком яркой, слишком эмоциональной, слишком несовместимой с холодным и строгим «конгрессменом-зимним-солдатом». Но стоило двери его кабинета закрыться, как картинка тут же рушилась. — Мистер Барнс, — протянула она с наигранной серьёзностью, складывая бумаги в папку, — заседание окончено, прессу ты пережил, кофе я тебе добыла. Теперь я жду премию.       Баки откинулся на кресло, глядя на неё тем самым взглядом, который знала только она — мягким, тёплым и слишком личным. — И что за премия, Харпер?       Она подошла ближе и опёрлась на стол, наклонившись к мужчине. — Ну, я думала, хотя бы поцелуй.       Джеймс ухмыльнулся краем губ, но схватил её за руку и потянул к себе. Эмили оказалась у него на коленях, как будто это было самым естественным местом в мире. — Ты наглая, — пробормотал он, прижимая её к себе. — Знаешь, что будет, если нас поймают? — Да, — тихо ответила девушка, улыбаясь и касаясь его каштановых волос. — Скандал, увольнение, конец света… Или патовая ситуация.       Барнс горячо коснулся её губ, и он искренне не верил, что имел на это право. — Нет, — прошептал Баки, когда они оторвались друг от друга. — Если поймают, то мне придётся объяснять, что я просто самый счастливый идиот на этой должности.       Эмили засмеялась и уткнулась носом ему в шею. — Звучит неплохо, мистер Барнс.       И когда он прижал её крепче, Харпер вдруг поняла, что в этих стенах, за закрытой дверью, не существовало ни правил, ни Конгресса, ни прошлого. Здесь был только он, и Джеймс Барнс действительно был самым лучшим мужчиной.       Этой ночью всё было немного иначе. Обычно после близости Баки вставал первым, иногда тихо натягивал рубашку, а иногда просто садился на край кровати, будто ему нужно взять паузу, чтобы выдохнуть. Он всегда возвращался к ней утром, но момент «после» давался ему слишком трудно.       Но в этот раз Барнс не ушёл. Лёжа рядом, он смотрел в потолок, пока её горячее дыхание касалось его плеча. Его рука сама собой скользнула к её талии и задержалась там, словно он проверял, не исчезнет ли Эмили, если он позволит себе расслабиться.       Харпер повернулась на бок и посмотрела на него с такой искренней и детской радостью, что у него перехватило дыхание. — Ты остался… — тихо сказала она, как будто это было самое ценное, что могло случиться.       Баки моргнул, глядя на неё с лёгким удивлением. — А куда, по-твоему, я должен был уйти?       Она мягко засмеялась. — Не знаю. Ты всегда выглядел так, будто это слишком тяжело для тебя, словно ты всё ещё держишь дистанцию.       Джеймс замолчал на мгновение, а потом признался: — Я и правда не понимаю, почему ты вообще со мной, Эми. — Баки, — блондинка села, заглядывая ему прямо в глаза. — Ты самый лучший человек, которого я знаю. Ты помнишь, какой кофе я люблю, ты покупаешь цветы без повода, ты делаешь вид, что ненавидишь мои мемы, но сам шлёшь их вечером. Ты — настоящий.       Он тихо выдохнул, будто эти слова пробили в нём какую-то броню. — Лучший… — повторил Джеймс, пробуя это слово на вкус. — Я столько лет только и делал, что был кем-то ещё.       Эмили улыбнулась и снова легла к нему, уткнувшись носом в его горячую шею. — Вот именно, а для меня ты просто Баки, мой конгрессмен Барнс. — Твой конгрессмен Барнс, — тише повторил мужчина, улыбаясь.       Джеймс молчал, просто слушая её дыхание, а потом, впервые за полгода, позволил себе закрыть глаза рядом с Эмили и уснуть без страха и без мыслей о том, что он должен уйти.