fallin' all in you

В ту славную эпоху, когда английское общество трепетало перед каждым балом, а семейные альянсы часто имели большее значение, нежели личные взаимные симпатии, судьба распорядилась весьма неожиданным образом соединить двух молодых людей, которые на первый взгляд не имели между собою ничего общего, кроме юности и пылкого характера. Мисс Лили Эванс происходила из уважаемого, хотя и небогатого рода. Её отец, добродетельный, но не слишком состоятельный джентльмен из графства Кент, обладал землёй и небольшим имением, которое в будущем должно было достаться старшей дочери — Петунье, готовящейся сыграть свадьбу с мистером Дурслем, а младшей, мисс Лили, ещё предстояло устроить свою партию. Лили отличалась природной красотой, столь же яркой, сколь и её ум, что вызывало восхищение в одном кругу и раздражение в другом. Мистер Джеймс Поттер же, напротив, был наследником богатого имения в Годриковой впадине, единственным сыном почтенных мистера и миссис Поттер. Его состояние и фамилия сами по себе открывали двери во все салоны Лондона и окрестностей столицы, а пылкая, порой чересчур оживлённая натура делала его желанным гостем на балах и званых вечерах. Но за тем весёлым нравом скрывалась независимая душа, склонная к разным авантюрам и вызывавшая неодобрение более строгих матрон. Как же вышло, что мисс Эванс и мистер Поттер, столь далекие по духу и положению в обществе, оказались связанными узами брака? Все случилось по велению проказницы судьбы, а, если выражаться точнее, благодаря некой весьма пикантной причине, которая в иных обстоятельствах могла бы показаться комичной, но в свете суровых законов высшего света стала роковой. Однажды весной, во время приёма у семейства Блэков, когда гости вышли на прогулку в сад, могучие Мойры сыграли с ними злую шутку. Лили, увлечённая беседой со своей подругой, мисс Марлин, дочерью полковника МакКиннона, оступилась на гравийной дорожке. Случайная неловкость стала причиной того, что она оказалась в объятиях мистера Поттера, который, как всегда, оказался рядом в самый неподходящий момент. Ибо Джеймс с его другом и по совместительству племянником хозяина поместья, Сириусом Блэком, собирался проучить одного негодяя. К несчастью, именно в этот миг к беседке подошли дамы постарше и, конечно же, заметили столь двусмысленное положение. Ни увещевания Лили, что всё произошло по чистой случайности, ни уверения Джеймса, что он всего лишь пытался её поддержать, не возымели действия. Шёпот слухов распространился молниеносно, и вскоре уже весь зал знал о том, что мистер Поттер был замечен в «слишком нежном обращении» с мисс Эванс. Чтобы избежать окончательного скандала и спасти репутацию молодой леди, мистер Эванс с тяжёлым сердцем согласился на предложение старшего Поттера — огласить союз их детей официальным. Сам Джеймс, хотя и привык относиться к таким вещам с лёгкой иронией, теперь, видя серьёзность ситуации, поддержал решение отца, заботясь о репутации своей новой знакомой, ставшей невестой. А Сириус, ухмыльнувшись, ответил, что его лучший друг больше волнуется о том, как бы у мисс Эванс не появился ещё один поклонник. Она же такая очаровательная рыжеволосая особа. — Я вовсе не желаю становиться миссис Поттер только потому, что кто-то распускает грязные слухи! — возмутилась Лили в тот вечер, когда родители сообщили ей о решении. Зеленые глаза гневно сверкали, и в её голосе звучало оскорблённое достоинство. — Простите меня, мисс Эванс, — с тем самым искренним пылом, что отличал его от других, ответил Джеймс, — но, если уж в этом виновато моё присутствие, я готов взять на себя все последствия. — Как благородно! — Лили всплеснула руками, глядя в сторону. — Думаю, вы просто находите удовольствие в том, чтобы разыгрывать героя, мистер Поттер! Однако в глубине души она не могла не заметить, что в его тоне не звучало иронии и насмешки. Только серьёзность и решимость, помноженная на мальчишеский азарт. Пришлось смириться со сложившимися обстоятельствами. Свадьба последовала довольно скоро. Несмотря на то, что брак был вынужденным, в обществе он вызвал живейший интерес: ведь многие юные барышни давно мечтали видеть мистера Поттера в роли жениха, и теперь они вынуждены были с изумлением наблюдать, как он достался какой-то там почти безродной мисс Эванс. Поначалу их отношения складывались напряжённо. Лили, привыкшая держаться независимо и с достоинством, с трудом принимала внимание супруга, считая его излишне назойливым. Джеймс же, напротив, не терял энтузиазма и изо всех сил пытался расположить к себе свою прекрасную жену. Но постепенно, через совместные вечера, беседы у камина, прогулки по саду, где он показывал ей редкие цветы, заботливо выращенные его матерью, в сердце Лили что-то начинало меняться. Она замечала, что его шутки — вовсе не поверхностны, что за озорством скрывается ум, а за лёгким нравом — искренняя забота. Особенно новоиспеченную миссис Поттер поразил один случай. Вечером, вернувшись домой раньше обычного, Лили застала Джеймса в одном из комнат поместья, которая была отведена под мастерскую. Он сидел за большим столом, склонившись над инструментами. Ее супруг выглядел так сосредоточено, вырезая из дерева фигурки, наверное, каких-то животных. Лили не смогла побороть любопытства и подошла поближе, подтвердив свое предположение. Джеймс делал оленя и лань. Он, почувствовав ее присутствие, улыбнулся: — Я думал, моя жена оценит сюрприз, сделанный лично мной, а не по заказу у мастера. — Вы не говорили, что обучены этому ремеслу столь хорошо, — заметила Лили. — Красиво получается. — А вы и не спрашивали, — ответил Джеймс. В тот момент Лили впервые почувствовала лёгкое смятение, непривычное и трогательное. Так начинался их вынужденный, но постепенно преображающийся, союз, из которого вскоре должно было родиться нечто гораздо большее, чем просто брак по договоренности.

***

Первые недели их совместной жизни были отмечены не самыми дорогими разговорами и осторожными взглядами. Лили ещё не могла примириться с мыслью, что её свобода была отнята столь поспешно, и порой ей казалось, что Джеймс наслаждается её раздражением. Однако, как бы Лили ни пыталась убедить себя в этом, каждый раз приходила к мнению, что она сама порою чересчур предвзято относиться по отношению к Джеймсу. Она также следила, чтобы Джеймс, возвращаясь после дел, не забывал пообедать и всегда интересовалась тем, как прошел его день, отмечая, что ее супруг довольно-таки интересный рассказчик. Однажды утром, когда Лили вышла в сад, где по обыкновению любила проводить время, она неожиданно увидела Джеймса. Он занимался сбором яблок и, увидев жену, позвал ее присоединиться. Они шутили и со стороны напомнили детей, которые забыли о нормах этикета. — Вы же любите яблоки, Лили? — поинтересовался Джеймс. Он ловко сорвал одно, спелое и красное, и протянул его Лили. — Да, — Лили взяла яблоко. — Спасибо за заботу. Постепенно Лили начала замечать мелочи. То, как Джеймс отодвигал ей стул за обеденным столом, не привлекая к этому внимания. То, как всегда оставлял для неё последние письма из Лондона, зная, как она тосковала по родным. То, как сдерживал своё остроумие, если видел, что его шутка могла задеть её гордость. Для общества мистер и миссис Поттер производили вид вполне счастливой пары: их можно было увидеть вместе на прогулке или в театральной ложе, и никто бы не заподозрил, что в глубине души они оба всё ещё учились доверять друг другу. Но настоящая перемена наступила после бала у семьи Лонгботтомов. Лили в тот вечер блистала в светло-зелёном платье, и внимание кавалеров было обращено почти исключительно к ней. Джеймс, заметив, как один из господ пытался слишком настойчиво увлечь её в танец, подошёл ближе. Его манеры оставались учтивыми, но в голосе прозвучала твёрдость: — Простите, сэр, но мне кажется, моя жена устала. Когда они оказались вдвоём, Лили благодарно улыбнулась ему: — Кажется, у вас в самом деле вошло в привычку спасать меня, Джеймс. — Это мой долг, — ответил Джеймс, и в его глазах впервые отразилось то, чего она ещё не видела, — Я считаю себя вправе защищать вас от нежелательного внимания. Лили улыбнулась, сказав, что они обязаны танцевать только вдвоем до конца бала. И именно в ту ночь Лили впервые почувствовала, что забота Джеймса была искренней, не игрой на публику и не обязанностью, а чем-то настоящим. С тех пор Лили начала смотреть на Джеймса иначе. Сначала осторожно, с недоверием, словно боясь признаться самой себе, что её сердце приняло его. Но постепенно стала упорнее бороться с этим предубеждением. И хотя ни она, ни он ещё не осмеливались говорить о чувствах, в каждом обмене взглядов и случайной улыбке зарождалось то, что однажды превратится в долгую и счастливую любовь.

***

Прошла весна. В саду поместья Поттеров зазеленели розовые кусты, и Лили всё чаще выходила туда по утрам ради прогулок на свежем воздухе. Её шаги по гравийной дорожке стали для Джеймса столь же привычным звуком, как щебетание птиц. Он привык наблюдать за ней из окна кабинета: как она наклонялась, срывая цветок, как задумчиво прижимала книгу к груди, как садилась на скамью и смотрела вдаль. И всякий раз, замечая ее силуэт, он ощущал внутри тихую радость, столь непривычную даже для него самого. В свободное время от дел Джеймс составлял Лили компанию и учил верховой езде. Случалось, что она обрабатывала его небольшие раны, полученные во время фехтования. Однажды вечером они остались в гостиной вдвоём. За окнами гремела апрельская гроза: дождь барабанил по стеклу, и комната казалась особенно тёплой и уютной. Лили сидела в кресле с рукоделием, и свет падал на её волосы. Джеймс, перелистывая газету, вдруг произнес: — Забавно. Я всё ещё иногда жду от вас холодного взгляда, как в наши первые дни брака. Лили отвлеклась от своего занятия, устремив взгляд на мужа. — А я всё ещё иногда жду от вас какой-нибудь раздражающей выходки, — пошутила она. Джеймс отложил газету и посмотрел прямо на неё. Выглядел он серьезно и в какой-то степени взволновано. — Хотите сказать, вас выведет из себя, если я вам скажу от всего сердца, что люблю вас, Лили? — с улыбкой признался он. Молчание повисло между ними, но не было в нём неловкости. Только дыхание дождя за стенами и потрескивание дров. Лили, услышав признание Джеймса, вдруг осознала, что за эти месяцы он стал важной частью её жизни. Она больше не могла представить пробуждение без его «доброго утра», день без верховой прогулки или вечер без чуть лукавой улыбки, с которой он слушал её рассуждения. Лили подняла взгляд и встретилась с его кофейными глазами. — Вы изменились, Джеймс, — наконец-то ответила она, — Или, может, переменилось моё отношение к вам. — Я всегда был таким, Лили, — спокойно кивнул Джеймс. — Просто вы раньше не хотели это видеть. Эти слова прозвучали без упрёка, но правдиво. Она опустила рукоделие, чувствуя, как на щеках проступил румянец. — Знаете… я вовсе не жалею, что наш брак случился так, — призналась Лили. — Пусть он был вынужденным, но… теперь мне кажется, что он стал для меня подарком. Джеймс не перебивал. Он поднялся с кресла и медленно подошёл к ней. Лили не отпрянула. Он взял её руку, осторожно, словно боялся спугнуть это хрупкое мгновение. — Я ждал этих слов, — ответил он, — Но никогда бы не осмелился их требовать. И тогда Лили, впервые осознав, что всё сопротивление было лишь страхом признаться самой себе в очевидном чувстве, поспешила добавить: — Я тоже люблю вас, Джеймс. Он наклонился и трепетно поцеловал ее. Прикосновение губ запечатлело всё: их прежние сомнения, недоразумения, а главное — то чувство, которое они, не заметив, вырастили из повседневной заботы и доверия. Так под звучание шума грозы и капель дождя, барабанящих по стеклу, между открылась настоящая любовь не вынужденная, не навязанная обстоятельствами, а та, что приходила в нужное время и оставалась навсегда.