Следствие ведёт журналист и его жена прокурорша

* * *

      На следующий день из криминальных новостей Кольцова, вновь из уст Андрея Истомина, узнала, что во время операции, проведённой генералом Расторгуевым и с помощью Максима Тихомирова, которого она вчера обвинила во всех смертных грехах, сотрудниками полиции была взята банда наркоторговцев. После услышанного Светлана отношение к Максу особо не изменила, но поняла, что зря устроила ему скандал вчера.       Вечером, когда Кольцова вышла из магазина, в который зашла по пути домой, она встретилась с Максом, то ли это случайно вышло, то ли он специально ждал её. Далее как покушались на Тихомирова и как он убил нападавшего, как Кольцова вызывала наряд и как всё это оформляли под самооборону, расписывать смысла нет. Сразу перейдём к тому, как Макс привёл Светлану к себе.       Они вошли в его квартиру, она была небольшая, скорее всего, однокомнатная. Коридор был короткий и узкий со стенами бежевого цвета.       — Ты здесь живёшь? — спросила Кольцова, снимая плащ и вешая его на крючок сбоку от входной двери.       — Иногда здесь, иногда в Питере — по настроению, — ответил Макс, крепко взяв Светлану за талию, и прижал её к стене, нежно целуя её мягкие губы.       Как давно она ни с кем не целовалась… Такое забытое чувство. Светлана, ощущая жар по всему телу и усливающуюся влажность внизу, тихо простонала и сжала его плечи пальцами. Макс, отстранившись от её губ, стал аккуратно расстёгивать её китель, поочерёдно каждую пуговицу. Известно дело, к чему вело всё это.       — Я не уверена, что… Что всё это правильно, — прошептала она, мягко оттолкнув мужчину, и прошла в комнату, где повесила китель на стул, стоявший недалеко от кровати.       — Ты уже определись, а то потом обвинишь в изнасиловании.       — Не думай обо мне так плохо, — она, кокетливо наклонив голову в бок, начала медленно расстёгивать блузку. — Но ты ведь помнишь, что я следователь Следственного комитета…       На самом деле, Светлана, конечно, понимала, что Макс плохого ей не сделает, ведь любит её. Он хоть и бандит, но человек, а не отморозок. К тому же, зачем ждать чего-то от Виктора Сергеевича, который её не любит, если рядом есть тот, кто действительно готов сделать её счастливой?       — А я вор. Да-да, всё я помню, — с отвращением, ответил Тихомиров.       — Зачем же так категорично? — с лёгкой усмешкой прошептала Кольцова, взяв его за плечи и прильнув к его губам. Он, слегка прикусив её губу, стащил с женщины блузку, его пальцы принялись исследовать поверхность её нежной горячей кожи, заставляя постанывать и возбуждая всё больше и больше, настолько, чтобы Светлана уже не смогла отказать.       — Потому что это правда, — ответил Макс, прервав поцелуй, и аккуратно расстегнул её юбку, стащив предмет одежды вниз, после аккуратно уложил Светлану на подушку, а его руки отправились в путешествие по всему её напряжённому и требовавшему разрядки телу.       Кольцова, пытаясь не застонать, прикусила губу, когда его руки сжали её упругую грудь и принялись растирать твёрдые соски, а после задержались внизу, там, где возбуждение было максимальным. Она начала непроизвольно двигаться в такт ему, чтобы поскорее избавиться от напряжения, накопленного за продолжительное время — подавляемые годами желания требовали выхода прямо сейчас, Светлану уже не волновало служебное положение, ведь хотелось только одного, а этот человек мог дать ей то, чего она так желала.       — Перестань тянуть! — прошептала Кольцова, обвивая его ногами.       Спустя непродолжительное время, когда Макс всё же приступил, маленькая тёмная комната наполнилась стонами наслаждения самых различных тональностей, причём исходившими преимущественно от одного человека — от Светланы, ведь она наконец получила то, чего была лишена на протяжении стольких лет. Боль с непривычки и удовольствие смешались в один бешеный коктейль и не давали ей толком соображать, она думала лишь об одном и хотела лишь одного. Тихомиров же был безумно горд собой от того, что ему наконец удалось соблазнить эту упрямую следачку, он крепко держал её запястья над её головой, наслаждаясь полной властью над ней.       — М-Макс… — простонала Светлана. — Нежнее…       — Ты знала о том, какая ты красивая? — соблазнительно прошептал Макс, оставляя засосы на её шее и продвигаясь всё дальше, тем самым заставляя её стонать всё громче, то ли от боли, то ли от наслаждения.       — Макс… н-нежнее… м-мне… больно… — повторила она, слегка напрягаясь. Эта его грубая доминирующая ласка её не особо вдохновляла (в отличие от его предыдущих партнёрш), особенно после долгого воздержания, из-за которого тело отвыкло от любой интимной активности.       — Не вопрос, — ответил он, значительно замедлившись.       — Так лучше… — Кольцова выдохнула, резко вырвав руки из захвата, и толкнула мужчину, оказавшись сверху. Расслабляться было не время. — Сейчас ты узнаешь, кто тут главный. Будет так, как нужно мне! — добавила она властным тоном, принявшись двигаться в нужном ей темпе.       Светлана поняла, что Тихомиров пытался доминировать и подчинить её себе, и ей это очень не нравилось, как и его грубоватый стиль, поэтому она решила взять процесс в свои руки. Она привыкла командовать на работе, потому в личной жизни ей хотелось немного расслабиться, но не подчиняться, посему уж лучше руководить и держать руку на пульсе.       — Несносная женщина… — проворчал Макс, нехотя поддерживая её за округлые бёдра.       — Сам выбрал… такую… — тихо сказала она, двигаясь всё быстрее.       В один момент Светлана замерла, сжав пальцами плечи мужчины, и громко застонала, прикрыв глаза. Это была долгожданная разрядка — первая спустя столько лет полнейшего отсутствия интимной жизни. Кажется, она уже и забыла, каково это, а теперь вновь вспомнила, когда мышцы внутри сжались, а ноги затряслись, и приятное тепло медленно разошлось по всему телу. Она, сладко простонав, выгнулась и замерла, слегка откинув голову назад. Тогда Тихомиров понял, что её точно накрыло, ибо такая женщина не стала бы изображать, да и не умела она этого делать. Конечно, ему, как человеку, привыкшему самому всё контролировать, не понравилась её власть, однако смотреть на неё в этот момент, когда ей хорошо, было очень приятно.       — Достаточно… — выдавила Светлана и сползла с него, опустившись на подушку, тело её резко обмякло и расслабилось, всё ещё слегка пульсируя. — Не могу больше… — она, тяжело дыша, рукой вытерла пот со лба. Сейчас она чувствовала себя очень уставшей, но такой же счастливой, ведь наконец получила то, чего была лишена многие годы.       Макс не стал мучить её дальше, ведь не в его принципах было издеваться над женщинами как по жизни, так и в постели, и отпустил Кольцову принять душ, после которого она сразу же уснула.       Утром Светлана проснулась рано, Тихомиров ещё мирно спал рядом с ней. Странное чувство было в её душе — Кольцова, впервые за долгое время, проснулась не одна, а рядом с мужчиной. Она очень осторожно, чтобы не разбудить, провела пальцем по шершавой от щетины щеке Макса. Вчера этот человек наконец дал ей почувствовать себя живой спустя столько лет. Хотя вчера было не совсем то, чего она хотела, точнее оно оказалось не таким. Светлана хотела нежности, а не чтобы её подчиняли или чтобы она сама руководила процессом — ей хотелось равноправных ласк и заботы… Кольцова желала расслабиться, а не сопротивляться давлению, оказывая такое же давление в ответ — она в принципе всегда была за равноправие и спокойствие в отношениях.       «Правильно ли всё это?» — размышляла Светлана, задумчиво глядя на него. «Так или иначе, он действительно вор, а я следователь. Если моё начальство узнает, то меня могут уволить… Однако стоит ли моя работа тех страданий и одиночества? Расторгуев разочаровал меня, и мы с ним просто коллеги и друзья, но не более. Счастье… Каково оно? Может быть, это и есть то, что я чувствую сейчас?»       Размышлять можно было бесконечно. Светлана, зевнув, натянула одеяло повыше и прикрыла глаза, почти мгновенно погрузившись в полудрёму. После ночной активности и непродолжительного сна хотелось поспать ещё хоть немного.       Кольцова ненадолго задремала, но почувствовав неожиданное шевеление сбоку, сонно открыла глаза и заметила, что Макс проснулся.       — Доброе утро, — небывало мягко произнесла она.       — Доброе утро, — повторил он, повернувшись к ней и ласково обняв её за плечи.       Светлана блаженно улыбнулась и прикрыла глаза, ощущая тёплые объятия, вызывавшие лёгкое приятное покалывание в теле, гораздо более приятное, чем после страсти. Да, наверное, это и есть женское счастье, которого она была лишена долгие годы. Однако сейчас она так и не понимала, каким фальшивым было это счастье…       — Который час?       — Не знаю, — ответил Тихомиров, снова отворачиваясь.       Светлана взяла с тумбочки свой телефон, чтобы посмотреть время.       — Ого… Мне нужно домой.       — Зачем так рано?       — Сашка ждёт, — несмотря на желание полежать ещё, она попыталась встать, но Макс легонько толкнул её обратно со словами:       — Сашка взрослый парень, он ведь, наверняка, не первый раз остаётся один дома.       — Макс, — она закатила глаза, — мне правда нужно бежать. Мне ещё к девяти на работу.       — Десять минут ничего не решат. Ты лежи пока, а я приготовлю завтрак, — с улыбкой ответил Макс, встав с кровати и принявшись одеваться.       В итоге завтрака Светлана так и не дождалась, ведь к Тихомирову пришли какие-то люди, и он с ними уехал. Кольцова поехала домой на такси и быстро приготовила для сына завтрак, но, чтобы поесть самой, времени уже не было, потому она пошла на работу голодная. Впрочем, это не помешало строгой следовательше продуктивно начать рабочий день, тем более, что в обед ей всё-таки удалось поесть как следует. Правда после этого совсем неожиданно позвонила Елизавета Истомина — та самая работница областной прокуратуры, которая пару дней назад приезжала с проверкой и опрашивала Светлану и оперов в больнице.       Кольцова взяла трубку и, холодно и безэмоционально, произнесла:       — Алло, я вас слушаю. С кем имею честь?       — Добрый день, Светлана Игоревна. Это советник юстиции Истомина, если узнали, — из телефона послышался такой же безразличный голос прокурорши, только он был чуть выше и мягче, ведь таковым являлся по природе.       — Добрый, Елизавета Юрьевна. Чем обязана?       — Подъедьте сегодня в областную прокуратуру. Часика так через два.       — Могу ли я узнать причину? — с той же ровной интонацией спросила Светлана, нервно поворачивая кольцо на пальце левой руки. Голос её был всё также спокоен, да и в живую со стороны нельзя было бы заметить, что она волнуется, если бы не этот жест. Её беспокойство имело под собой основания, ведь из прокуратуры просто так не звонят и не вызывают.       — В вашем отчёте есть некоторые неточности.       — А почему вы тогда не вызвали меня официально?       — А вам оно надо? — в голосе Истоминой появились нотки лёгкого раздражения. — Я думаю, мы с вами так обо всём договоримся. Не волнуйтесь, ничего криминального, — на этом разговор был окончен.       «Что же она от меня хочет…» — подумала Светлана, взволнованно поправив галстук. Исходя из их предыдущей встречи она извекла то, что Истомина профессонал своего дела и очень своеобразный человек, от которого можно ожидать всё что угодно — она может в рамках закона докопаться так, что плохо будет всем.