Глава XII.
1 октября 2025 г., 13:57
* * *
Вечером Андрей узнал, в какую больницу увезли Кольцову, и приехал туда. Уже стемнело и похолодало ещё больше, даже из машины выходить не хотелось. Погода полностью соответствовала душевному состоянию нашего героя, хотя и не только его, но и других участников сегодняшних событий, в частности составляющей мужского пола — Виктор Сергеевич и Макс переживали о состоянии Светланы, ну а у Андрея так вообще день не задался с самого начала. Истомин припарковал свою Ниву около больницы, почти у самого входа. «Это машина Расторгуева или я что-то путаю?» — подумал он, заметив напротив чёрную Тойоту. «Номер его… Интересно, что он тут делает?» — с этими мыслями он вышел из автомобиля и, поднявшись по высоким каменным ступенькам, прошёл в больницу. Андрей узнал у врача о состоянии Светланы Игоревны, а также о том, что Виктор Сергеевич тоже интересовался этим и что прямо сейчас он находится у неё. После этого Истомин вышел и вернулся в свою машину, чтобы дождаться генерала и проследить, что он будет делать дальше. «Интересно, зачем он пришёл к ней, если она всё ещё не очнулась?» — думал Андрей, закуривая сигарету.* * *
Расторгуев вошёл в просторную палату, там стоял полумрак, светила лишь какая-то небольшая лампа, висевшая на стене, справа от входа. Светлана неподвижно лежала на кровати, укрытая одеялом, её прекрасные глаза были прикрыты опухшими веками, она до сих пор была без сознания. Голова её была перебинтована, правая сторона лица разбита, на губе ссадина. Лицо не то чтобы бледное, а белое, дыхание поверхностное и беспокойное. Виктор, стараясь не шуметь, присел рядом, на стул. До чего же невыносимо было видеть её в таком состоянии, сердце кровью обливалось, как будто его медленно, с особой жестокостью, резали тупым ножом, словно это приносило кому-то удовольствие. Он невольно вспомнил гибель своей жены Даши и дочери Полины, которых также сбила машина — от этого ему стало совсем тошно и больно почти физически. Если и Светлана не выживет — он точно не переживёт. — Что же они сделали с тобой, Светочка… — прошептал Виктор, легонько, словно боясь разбить, коснувшись её бледной щеки пальцами, в ответ на что Кольцова томно вздохнула, но в себя не пришла. — Врачи сказали, что ты будешь жить. Всё будет хорошо, — генерал крепко сжал её слабую ледяную руку, так, точно пытался передать ей своё тепло и силу. — Бери, бери от меня всё, что нужно. Если надо, всю силу тебе отдам. Да, ты должна жить. Должна. Ради сына и… Ради Макса, — голос дрогнул. — Он так беспокоится о тебе. Любит тебя. Ты должна жить и быть счастливой. Ты достойна всего самого лучшего, Светонька. Виктор, сделав глубокий вдох, быстро встал и, выйдя из палаты, направился прочь. Он не имеет права находиться рядом с ней и трогать её, ведь она не его женщина. Расторгуев спустился вниз и, сев в свою машину, бесцельно поехал по городу, он настолько погрузился в свои переживания, что даже не заметил, как за ним, ни капли не шифруясь, ехал Андрей Истомин. «Так наш Расторгуев, похоже, влюблён в Кольцову…» — такая мысль пришла в голову Истомину, и тут резко ему стало жалко генерала, такого сочувствия он даже к Тихомирову не испытывал, ведь Светлана была с ним, а Виктор, хоть и любил её, быть с ней теперь не мог. Теперь Андрей понял всё, что происходило. Расторгуев, проехав по проспекту, оставил автомобиль у края дороги и вышел на пустую тёмную набережную Финского залива. Здесь не было ни души, только ледяной ветер, круживший в танце опавшие листья, тем самым, вызывание их шуршание, напоминающее тихий шёпот о каких-то сокровенных тайнах, — лишь это нарушало тишину. Виктор подошёл к самому краю, облокотившись на каменное ограждение. Было только одно желание — кричать и плакать от безысходности; безумно хотелось быть рядом со Светланой, но… Поздно. Она уже счастлива с другим, а сам Расторгуев сделал свой выбор ещё до того, как встретил её. Хотя у него была возможность изменить свою жизнь, но он её упустил. Опоздал. Тишину разорвал звонок телефона. Виктор достал его из кармана куртки, на экране высветилось «Лена». Он, не отвечая, сбросил звонок, ибо сейчас ему не хотелось ни с кем говорить. «Неправильно это всё. Я обещал Лене, что женюсь на ней, но Светлана… Ничего не могу поделать, не идёт она из сердца. Да, она с другим, да, я с другой, но я люблю её. Люблю. Я встретил её слишком поздно. Почему же я раньше не сказал ей? Дурак. Бегал от своих чувств, а она нашла другого. Сам виноват. Раньше как-то проще относился к этому, без проблем говорил о своих чувствах тем, кого люблю, а теперь… Старею уже, наверное», — думал Расторгуев глядя на ночной залив. Свет луны отражался в мутной воде, создавая причудливые узоры. Холодный ветер дул в лицо, но никак не мог отвлечь Виктора от переживаний. Чувства были слишком сильны и сейчас, когда с Кольцовой такое случилось, они, казалось, прямо-таки разрывали его сердце изнутри. Конечно, Виктор мог поговорить об этом с кем-нибудь из своих друзей, например, с Юрой Васьковым или Костей Локтевым, но в каком свете он тогда предстанет перед ними? Женится на одной, любит другую, да ещё и полюбил её уже после начала отношений с первой и не предпринял ничего. Это ведь фактически уже предательство… Да, то, что он живёт с одной женщиной, но постоянно думает о другой — это определённо измена, причём по отношению к ним обеим. — Виктор Сергеевич, — послышалось сзади. Расторгуев, вздрогнув, обернулся, перед ним стоял высокий русоволосый мужчина на вид лет тридцати семи (хотя ему было уже сорок два) со шрамом в районе левого виска, который можно было легко увидеть даже при таком плохом освещении. Одет он был в чёрные джинсы и зелёную куртку, из-под которой виднелась белая вязаная кофта. Это был наш журналист, точнее уже бывший журналист, Истомин. — Это вы, Истомин? — тихо спросил Виктор, машинально проведя рукой по своему лицу. — Да, это я, муж Лизаветы. Журналист, ну точнее уже пару лет как редактор, — Андрей одобрительно кивнул и хотел уже достать из кармана удостоверение, чтобы показать, но вдруг вспомнил, что его у него теперь нет. — Ах да… Бывший. — Почему же бывший? — удивился генерал. — Уволили меня сегодня. Впрочем, какая теперь разница… Сам виноват. — Это ведь вы Кольцову спасли? Макс мне сказал. — Да какой там спас… Бросьте, — Истомин смущённо опустил взгляд. — Просто ехал, смотрю, машина впереди сбила кого-то, вижу, это Светлана Игоревна. Да я что… Скорую вызвал, первую помощь оказал и всё. На моём месте каждый бы так поступил, наверное… Ну обязан, по крайней мере, так поступить. — Спасибо вам. — Да прекратите, — Андрей только сморщился, эти благодарности до того надоели ему сегодня, тем более, он не считал свой поступок чем-то особенным, а был уверен, что это всего лишь гражданский долг. — Знаете, тут вот, — он достал из кармана пуговицу и протянул её Виктору, — это от формы Светланы Игоревны, там, на месте аварии нашёл. В общем, отдайте ей потом. — Почему вы не отдали это Максу? — с нескрываемым интересом спросил Расторгуев, взяв из его рук пуговицу и сжав её в кулаке. — Ну, во-первых, он уже уехал тогда, а после я его не видел. Во-вторых… Виктор Сергеевич, я ведь всё вижу и понимаю, вы любите её, потому и страдаете, — Андрей поднял свои усталые голубые глаза на него. — Можете даже не говорить. Я знаю всё. Я вас не осуждаю нисколько, любовь неподвластна человеку. И не терзайте себя сильно, ибо чувства — это не преступление и не измена. — Я надеюсь, это останется между нами? — Разумеется, — журналист, отвернувшись, пошёл обратно к машине. — Спасибо, Андрей Петрович. В ответ Андрей, не останавливаясь, только махнул рукой, а про себя подумал: «Про них всех вышел бы отличный роман. А вообще, кажется, правда не он предатель этот. Права Лиза. Да, ошибался я… Как же поздно я всё понял! Ежели бы Кольцова была сейчас свободна, я бы Расторгуеву слил всё про Шеляпину, а так… Он совсем один останется. Хотя он всё равно узнает, но пусть от кого-то другого, не хочу я разлучником быть». — Называйте меня просто Андреем, считайте, что я ваш друг, — добавил он перед тем, как скрыться. Виктор, проводив его взглядом, разжал ладонь, золотая пуговица блестела от света луны. Он поднёс её к губам, холод металла сразу обжёг его, но лёгкий аромат духов Светланы перебивал это — чудесный весенный аромат, которым всегда сопровождалось её появление… От нахлынувших воспоминаний на его глазах выступили слёзы.* * *
В то же самое время в больнице Светлана Игоревна пришла в себя. «Что со мной?..» — подумала она, морщась от пульсирующей боли. Никогда прежде голова у неё не болела так сильно, даже после самого напряжённого дня или нескольких суток без сна. Казалось, будто в череп вонзили раскалённые гвозди и намеренно расковыривали ими мозг. В придачу к этому, всё тело сковала, точно лёд, невыносимая слабость, а тошнота была такая, что казалось, будто желудок выворачивают наизнанку; перед глазами висел туман, а в сознании, вместо чётких мыслей, плавала какая-то муть. Спустя несколько минут напряжённых попыток размышлений Кольцова вспомнила, что разговаривала с Максом по телефону, а когда переходила дорогу, её сбила машина. «А как же там мой мальчик? Он же один, наверное…» — Светлана вдруг вспомнила сына. Она, упираясь локтями в кровать, слегка привстала, чтобы достать телефон, но тут же упала обратно от острой жгучей боли в правой части головы, словно в место удара забили ещё один огненный гвоздь. «Ах да… Макс. Наверняка, он о нём позаботится, он же говорил со мной, он знает… Да, он хороший человек», — эта мысль её успокоила, и Светлана, выдохнув, чуть расслабилась. Да, она действительно могла доверить своего сына Тихомирову, потому что однажды он спас его. Кольцова повернула голову к окну. На улице было темно, лунный свет прорывался во мрак палаты сквозь плотно закрытые жалюзи. «Интересно, знает ли Расторгуев?» — от этих мыслей глаза её наполнились слезами, а сердце сжалось от тоски. Она так давно не виделась с ним и не вспоминала о нём, а сейчас в памяти снова всплыл его образ. «Какое ему до меня дело? Он занят своими делами, своей жизнью, своими отношениями. Я в его глазах лишь коллега. Тем более теперь я с Максом, и Виктор, наверняка, знает это». По пустой холодной палате эхом разносились жалобные всхлипы и стоны строгой следовательши, которая сейчас была лишь слабой беспомощной женщиной. Слёзы текли бесконтрольно, оставляя мокрые дорожки на её щеках и стекая на подушку крупными каплями. Да, она была счастлива с Тихомировым, но продолжала любить Виктора, несмотря на то, что подавила в себе эти чувства. «Хоть бы просто пришёл опросить меня как потерпевшую, как в тот раз… Только бы увидеть его… Услышать его голос…» — думала Светлана, легонько обнимая себя за плечи. Сердце болело душевно, а голова разрывалась физически… Отвратительное состояние. «Совсем раскисла, Светлана Игоревна…» — Кольцова протёрла заплаканные глаза рукавом, тем самым случайно размазав остатки макияжа. «Нет, нельзя так, я ведь сильный человек и должна держать в узде свои чувства. Макс меня любит, я с ним встречаюсь, и это всё некрасиво по отношению к нему», — подумала она, вытирая о простыню тушь, оставшуюся на её побелевших пальцах.* * *
Истомин ехал домой, как вдруг его обогнала чёрная машина и преградила дорогу. «Да ну что ещё то?! Теперь что, меня убить решили что ли?» — подумал он, выходя из своей Нивы, а из автомобиля напротив вышел Тихомиров. — Ах, это вы… Я уж думал, что меня уже зачистить решили как лишнего свидетеля. — Я тебя отблагодарить должен, — ответил Макс, подходя к нему ближе. — Мне ничего не надо. Я просто выполнял свой долг. — А мне плевать! Я обязан тебе отплатить. — Ну хорошо… Мне нужна вся информация про Степана Авдотьева. — Он не пил в тот день. Светлана Игоревна узнала это сегодня и сразу же на неё покушение… — Знакомая схема… Семью Виктора Сергеевича убили также. Да и следака того, который вёл это дело… Блин. Новый мэр Лапинска женат на сестре Водолаза, а что, если… — Андрей вдруг задумался. — Чёрт! Кажется, я всё понял. Но семья генерала то тут причём… — Слушай, журналист, потом будешь рассуждать, ты лучше скажи, может, у тебя проблемы какие? — Да нет никаких проблем, — Андрей пожал плечами. — Спасибо вам за информацию, Максим Александрович, она бесценна также, как жизнь Светланы Игоревны. — Если кто обижать будет, сразу обращайся. — Спасибо, — Истомин кивнул. Он спорить не стал, хотя на самом деле был из тех людей, кто сам кого хочешь обидит, однако, кто знает, когда и какая помощь может понадобиться.* * *
Спустя полчаса Андрей был дома. Он открыл дверь ключом и прошёл в тёмную прихожую. В квартире было тихо, поэтому можно было утверждать, что дети спят. Истомин повесил куртку и крючок и скинул ботинки на пол, оставив их лежать как попало, затем прошёл в комнату. Там, за столом, над какими-то бумагами сидела Елизавета. — Лиза, ты права, я идиот и дурак, — проговорил он, садясь на диван и закрывая лицо руками. — Вспылила сегодня, извини, — Елизавета, встав из-за стола, подошла к мужу и нежно приобняла его. — Не обижайся, пожалуйста, я всё равно очень люблю тебя. — Да это ты прости меня за неоправданную ревность. Не прав был, знаю. — Да брось, Андрюша, — она, присев рядом, опустила голову на его плечо. — Что-то случилось? — Расторгуев любит Кольцову, он сам признался сегодня. Знаешь, я следил за всеми ними и понял, что Кольцова тоже, похоже, его любила… Чёрт, почему же я такой дурак? — А причём здесь ты? — Если бы я раньше слил Виктору Сергеевичу инфу про Шеляпину, он бы расстался с ней, и тогда Светлана Игоревна могла бы признаться ему. А теперь она с Тихомировым, а он должен жениться на Шеляпиной. — Быть с Тихомировым Кольцову никто не заставлял. Это её личный осознанный выбор. — А что, если она сделала это от отчаяния? Ну просто, чтобы подавить чувства к Расторгуеву и почувствовать себя хоть кому-то нужной. — Андрей, прекрати строить теории, которым нет доказательств. Это не наше дело. — Как ты можешь быть такой бесчувственной?! — Андрей слегка повысил голос. — Работа такая. Если бы я всё принимала близко к сердцу, я бы просто жить не смогла. — Господи, зачем я залез во всё это?.. Сразу бы отказался от этого чёртового расследования… — он тяжело вздохнул. — А что за инфа про Шеляпину? — Да так, неважно. Скажу потом. — Что с тобой происходит? Мне больно смотреть на тебя в таком состоянии… — Елизавета взяла его лицо в ладони и взглянула, но Андрей, дёрнувшись, сразу же отвернулся от жены. — Я с самой войны такой пустоты не чувствовал… Жаль мужика… И Кольцова эта… Как увидел её сегодня на асфальте… Потом Расторгуева этого… Он же чуть не плакал. И Тихомиров этот… Готов был порвать всех за неё. Господи, почему всё так сложно? — бормотал Истомин, глядя в пол потерянным взглядом. В прихожей, в кармане куртки, зазвонил телефон. Андрей, встав, достал его и взял трубку. — Слушаю. — Петрович, завтра в два на нашем месте, — произнёс спокойный голос — это был Лёня ФСБ-шник. — Понял, буду, — ответил он и нажал на кнопку сброса. — Где это ты будешь? — возмутилась Елизавета. — Это завтра, Лиза. Источник мой звонил. Есть информация о гибели жены и дочери Расторгуева. Это, убийство следака, который вёл это дело, сегодняшнее покушение на Кольцову и подставление Авдотьева дело рук одних и тех же людей. Это Водолаз, чёрт его подери. Но я не понимаю лишь одного, зачем надо было убивать семью Виктора Сергеевича… Андрей, тяжело вздохнув, лёг на диван, опустив голову на колени жены. — Устал я, Лизонька. Очень устал. — Ты принимаешь всё слишком близко к сердцу, родной, — прошептала Елизавета, нежно поглаживая мужа по голове. — Хотя бы на время пока ты дома, забудь о них всех и помни, что я с тобой, Андрюша. — Лиз, знаешь… Меня ж ещё и уволили сегодня… — За что? — удивилась она, с изумлением глядя на мужа. — За проваленное расследование. — Так на них в суд надо подать! У меня есть знакомые юристы по трудовым спорам, могу позвонить, — начала Елизавета, но Андрей перебил: — Не надо, я не хочу возвращаться в эту… Как ты всё время говоришь, «шарашку». — И куда же ты пойдёшь? — В Следственный комитет, — ответил он, прикрывая глаза рукой. — Андрей, сегодня не первое апреля. — Я серьёзно. Пойду в пресс-службу нашего Следственного управления. И это не обсуждается.
