Следствие ведёт журналист и его жена прокурорша

* * *

      Осень продолжала набирать обороты, погода стремительно становилась всё хуже и хуже. Слежка за Кольцовой и Тихомировым вообще не приносила результатов, единственное, что Светлана тоже зачем-то начала копать по делу Степана Авдотьева. По поводу Шеляпиной Синицына нашла интересную информацию, но её Истомин решил пока приберечь до лучших времён.       Касаемо Расторгуева Андрею сообщили, что он зачем-то летал в Москву под предлогом визита к Министру, а сегодня встречается в городском парке с какой-то особо уважаемой женщиной.       Журналист приехал на место и, заглушив двигатель, снял очки. Генерал один сидел на скамейке, сам парк тоже был почти пуст, лишь пару человек бродили среди деревьев по узким, мокрым от дождя, дорожкам. Погода была отвратительная: промозглый ветер, небо пасмурное, ещё и капало что-то — то ли дождь, то ли подобие снега.       Неожиданно к Виктору подошла маленькая рыжеволосая женщина в тёмно-синем пальто, на рукавах которого было по шеврону с надписью: «Прокуратура РФ», а на плечах синие погоны с двумя звёздочками. Это была жена Андрея.       «Лиза?! Что она тут делает?! Неужели она как-то завязана… Да нет, глупости! У них просто встреча рабочая, наверное, какая-то. Да скорее всего. Моя Лиза никогда не будет участвовать в каких-то бандитских схемах», — подумал журналист, надев очки обратно и принявшись наблюдать за ними.       — Здравствуйте, — Елизавета, протерев влажную скамейку перчаткой, присела. — Виктор Сергеевич, я бы хотела извиниться перед вами. Вела себя неподобающе в прошлый раз. Простите меня.       — Лиза, я всё понимаю, что ты не из соображений сплетен, а во имя закона, — Виктор слегка улыбнулся. — Не держу зла, однако старайся подальше держаться от такого, а то это тебе же навредить может.       — Постараюсь, — прокурорша, расправляя складки на пальто, кивнула. — Что-то погода совсем испортилась… Сидеть как-то совсем холодно, — тихо добавила она, спрятав руки в карманы и встав с места.       — Тут недалеко есть киоск с кофе, — генерал поднялся вслед за ней.       — Виктор Сергеевич, вы что, забыли, что я терпеть не могу кофе?       — Там есть и какао.       — Вот это другое дело! — с энтузиазмом воскликнула Истомина, вытащив руки и потерев их друг о друга. — Мне молочное с сахаром.       — Тогда подожди здесь, я сейчас.       — Нет уж, я пройдусь с вами. Уж больно холодно.       Они вместе дошли до киоска, что находился у самого входа в парк, между двумя большими клёнами, листья на которых сейчас были красного цвета. Виктор купил себе стаканчик кофе, а своей спутнице — горячий молочный шоколад.       — Спасибо, Виктор Сергеевич, — Елизавета с улыбкой приняла стакан и взяла его обеими руками, тем самым пытаясь согреться.       — На здоровье, — ответил Расторгуев, делая глоток горячего кофе из своего стакана. — Как там продвигаются дела? Я слышал, твой отдел какие-то нарушения в СК Выборга обнаружил.       — От граждан поступила жалоба в местную прокуратуру, они перенаправили её нам. Стандартная рабочая схема, — она аккуратно поднесла край стакана к губам и, прикрыв веки, сделала небольшой глоток сладкого напитка. Однако когда Истомина открыла глаза, она вдруг заметила машину мужа, что стояла прямо позади Виктора, и всё её наслаждение куда-то быстро испарилось.       — Виктор Сергеевич, знаете, мне пора уже. Дела у меня срочные, рабочие, — произнесла Елизавета, не сводя глаз с чёрной Нивы.       — Да? Что ж, понимаю, работа. Тебя подвезти?       — Нет, не нужно, я с мужем приехала, он меня ждёт. Ещё раз спасибо за какао. До свидания.       — До встречи.       Елизавета проводила генерала взглядом и решительно направилась к машине, где сидел Андрей.       «Чёрт возьми… Засекла…» — успел подумать он перед тем, как, прямо через открытое окно, получил от жены крепкую пощёчину.       — В шпионов поиграть решил? За мной следишь, да? Ревнивец хренов!       — Лиз, да чего ты дерёшься? Я ж не за тобой, честное слово, — начал оправдываться Андрей, потирая ушибленную щёку. — Слушай, я как на экране появлюсь-то с синяком? И вообще, это нарушение прав работника прессы! — это было сказано не совсем всерьёз, а скорее в шутку, дабы попытаться отвлечь её.       — Засунь свои права себе в одно место! — гневно сказала она, садясь в машину и продолжая держать стакан с напитком в одной руке. — За кем следил?       Журналисту ничего не оставалось делать, как рассказать Елизавете о своём расследовании, иначе он рисковал потерять её драгоценное доверие.       — За генералом Расторгуевым. В разработке он у меня. В общем, поехали, расскажу.       — Довезёшь меня до прокуратуры. Чекист недоделанный, — проворчала Елизавета, с шумом отпивая какао. — Ну, так я тебя слушаю.       — К нам в редакцию поступила информация, что кто-то из генералов нашего главка спелся с Водолазом, мне начальство поручило расследовать это. Вот я подозреваю Расторгуева, он у меня уже почти полгода в разработке, только результатов никаких.       — Оказывается, я насчёт тебя глубоко ошибалась, когда считала, что ты умный человек… — она закатила глаза. — Никогда не думала, что ты такой идиот.       — Почему сразу идиот?       — Да потому что кто угодно из главка может быть предателем, но только не Расторгуев.       — А может, он специально прикидывается честным?       — Твоя журналистика тебе напрочь весь мозг выела что ли? Андрей, я много лет его знаю, и, кстати, побольше, чем тебя.       — А почему ты его защищаешь? — возмутился журналист, с подозрением смотря на жену. — Родного мужа обвиняешь, значит, а какого-то Расторгуева защищаешь, ещё и что-то там пьёшь с ним — интересненько! Шоколад небось свой? Как будто муж тебе не купит!       — Ревновать удумал?       — А что, не имею права? Достал меня ваш этот Расторгуев за последние месяцы! — Андрей резко затормозил около здания областной прокуратуры, так резко, что он и его жена чуть не ударились лбами о переднюю панель автомобиля.       — Дурак! — с отвращением бросила прокурорша и, с силой смяв в руке пустой стакан, вышла из машины.       — Я ещё и дурак?! Сама такая! — крикнул ей вслед муж, а сам подумал:       «Ох, как меня задолбал этот старый чёрт! Ещё и с женой из-за него поругался…» — он, потерев висок, бросил взгляд на часы на запястье. «Ещё час до встречи, можно отдохнуть немного».       От нервов у него разболелась голова. Истомин, сняв очки и слегка опустив спинку сиденья, закрыл глаза. Он почти сразу провалился в сон.       «Он стоит где-то посреди пустой серой улицы, напротив него генерал Расторгуев, а рядом с ним Елизавета, стоит и обнимает его.       — Ты с ним? А как это?       — Спроси у Кольцовой, — Елизавета некрасиво рассмеялась.       Андрей, повернув голову, увидел Светлану, очень жестоко избитую и лежащую рядом с ним в луже собственной крови, но, кажется, живую. Грудь и живот были в ранах, по губам стекала струйка крови, а в глазах застыл жалобный измученный взгляд, женщина медленно моргала и едва дышала.       — Светлана Игоревна? — он изумлённо раскрыл глаза и опустился к ней.       — Даже не смей её трогать! — послышалось сзади. Андрей, обернувшись, увидел Макса Тихомирова, который был явно не в духе.       — Это ты во всём виноват! — в разговор вступил Виктор.       — Я? В чём я виноват? — удивился журналист.       — Не ты, а он, — генерал указал на Макса.       — Я убью его! — прокричала какая-то женщина с другого конца улицы и направила пистолет на Расторгуева. В ней Истомин узнал Шеляпину».       Андрей проснулся в холодном поту и резко сел, едва не ударившись головой в руль автомобиля.       «Какая только гадость не приснится», — с этими мыслями он, поправив сбившиеся волосы, завёл машину и поехал в Лапинск, на встречу с очередным источником информации.       После этой самой встречи, которая прошла успешно, Андрей поехал обратно в Питер, в редакцию.       — Чёрт, вот придурок! — выругался вслух Истомин, когда из-за поворота вылетела синяя машина и подрезала его, едва не задев его любимую Ниву.       «Каких только дураков на дороге не встретишь… Ещё чуть-чуть и царапнул бы мою машину. Вот куда он так гонит сейчас? Тут сорок ограничение по скорости», — думал он, наблюдая за машиной впереди.       — Совсем идиот что ли?! Да куда ж ты едешь?! Там человек идёт! — крикнул Истомин, хотя водитель автомобиля его всё равно не слышал.       «Вот сволочь…» — подумал он, останавливая свою Ниву у края дороги и выходя из неё.       На обочине без признаков жизни лежала светловолосая женщина в тёмном пальто, чёрных высоких сапогах и серых перчатках, лицо её было в крови и из-за этого похоже на расколотую вазу, правая сторона её головы была совсем разбита, рядом с ней валялась чёрная сумочка и телефон.       — Чёрт возьми! Светлана Игоревна! — Андрей быстро подбежал к ней и, наклонившись, проверил пульс на шее. — Фух, жива.       Журналист, осторожно оттащив следовательшу на тротуар, быстро достал из машины аптечку, после чего присел прямо на асфальт, подогнув под себя ноги, и бережно перевернул Светлану на левый бок, аккуратно уложив её голову себе на колено. Он подобрал её телефон, через который кто-то отчаянно пытался докричаться до неё.       — Кто это? — спросил Андрей, прислонив телефон к уху.       — Это ты кто?! — послышался недовольный грубый голос — Макс Тихомиров.       — А… Максим Александрович, это вы. А я Истомин, журналист.       — Светлана Игоревна где?       — Э, мм… На дороге лежит… — проговорил Андрей, но тут же опомнился. — Я скорую сейчас вызову! — он быстро прервал звонок и с того же аппарата набрал номер скорой помощи.       — Кто ж это с вами сотворил то такое… — произнёс Истомин, осторожно придерживая её, одной рукой за голову, другой — за плечо. — Ну ничего, сейчас скорая приедет, всё хорошо будет. Потерпите немного, — он развернул бинт, положил в него вату и положил на самую большую рану, затем аккуратно примотал ещё бинтом. — У вас же сын, вам жить нужно, Светлана Игоревна. Мне так восемнадцать лет назад вообще пуля в висок заскочила, и ничего, выжил. Вы только живите, боритесь, а скорая сейчас приедет, — он легонько погладил Светлану по светлым волосам, слегка выпачканным крови.       Андрей продолжал разговаривать с ней и подбадривать. Хотя Кольцова и никак не реагировала, он был уверен, что эти слова играют какую-то роль и помогут ей, ведь, может быть, она всё-таки слышит его?       Прошло всего минут пять, как примчался Тихомиров.       — Где твоя скорая, журналист?! — со злостью сказал он, выходя из машины. — Руки от неё убери!       — Да у неё травма головы, вы ж сами посмотрите, — ответил Андрей, не сдвигаясь с места и продолжая держать её. — Правая часть вообще вдребезги.       — Ты врач или журналист?! Ты чего мне указываешь? — Макс подбежал к нему, он явно был в ярости.       — Я сам травму головы перенёс, я знаю, что это такое! Ей до приезда скорой покой нужен, иначе она умереть может! — уверенно сказал Андрей, прощупывая артерию на бледной шее Кольцовой. — И так пульс еле-еле…       — Ну так давай я подержу. Какие проблемы то? — Тихомиров присел рядом и хотел взять её за плечи, но Истомин не позволил и строго сказал:       — Максим Александрович, я сказал, покой. Не надо трогать её лишний раз.       Светлана тихо жалобно простонала, но в себя не пришла.       — Тише, Светлана Игоревна, всё будет хорошо. И Максим Александрович здесь, вот как любит вас, — прошептал Андрей, мягко поглаживая её по плечу.       — У тебя при травме мозг не повредился случайно? — недовольно пробурчал Макс, выпрямившись.       — Да что вы все к моим мозгам прицепились?! Порядок у меня с ними, справка от психиатра даже есть.       — Ты видел машину, которая её сбила?       — Тёмно-синяя, Лада Калина, вроде бы. Номер, простите, не запомнил.       — Так запоминать надо было!       Дальнейший спор прервал приезд скорой помощи.       «Ревнивый любовник, блин! Нужна то она мне, у меня своя жена есть, между прочим. Я ведь просто человека спасал», — подумал Истомин, наблюдая за тем, как суетится Макс.       — Спасибо, журналист, — проговорил Тихомиров, садясь в свою машину. — Я теперь в долгу перед тобой.       — Вы сначала до больницы довезите её… — едва слышно ответил Андрей, пряча руки в карман куртки и наблюдая за уезжающими в сторону центра города машинами.       «А это что такое?» — неожиданно он заметил на дороге золотую пуговицу от кителя Светланы и подобрал её. «Что ж за день такой… Теперь точно стал свидетелем преступления. Только бы она выжила, иначе в долгу окажусь я, а не Макс. Да и в целом человека жалко… Уж слишком она на мою Лизоньку похожа», — с этими мыслями Истомин, убрав находку в карман, сел в свою Ниву.

* * *

      Андрей спустя час приехал в редакцию и сразу поднялся в свой кабинет. Спустя несколько минут к нему зашла Синицына.       — Андрей Петрович, вот интервью сегодняшнее, с Собиновым.       — Ну хоть что-то хорошее за сегодня, — Истомин выдохнул и взял материалы, быстро просмотрев их. — А почему интервью как будто не завершено?       — Так получилось, — подавленным голосом ответила Синицына.       — Что случилось? — он обратил взгляд на девушку. Вид у неё, мягко говоря, был очень встревоженный.       — Он чуть не изнасиловал меня.       — Серьёзно?! И ты молчишь? Вот подонок! — Андрей, сжав кулаки, встал с места и внимательно посмотрел на Синицыну. — Ещё и мэр называется! Сволочь! Он ещё же и женат к тому же…       — Андрей Петрович, вы бы тише, вдруг услышит кто, — прошептала Лена, поправляя волосы.       — Ну и пусть слышат! Меня за это никто не посадит, — Истомин, усмехнувшись, достал сигарету и зажёг её. — Слушай, а как ты вырвалась то вообще?       — Каплевич спас, он включил пожарную сигнализацию, Собинов на это отвлёкся, я и убежала.       — Хм… Каплевич… Странно, что-то тут не то… — задумчиво проговорил Андрей, глубоко затянувшись. — Ладно, сам к Собинову съезжу потом. Надеюсь, он не всадит мне нож в сердце. Хотя, в таком случае, моя жена разорвёт его голыми руками…       — Андрей Петрович, может быть, так оставить? Я думаю, к нему не стоит больше…       Журналист не успел ничего ответить, как в кабинет вошёл его начальник — главный редактор, который отчего-то был буквально в ярости.       — Истомин, ты уволен! — громко заявил он.       — Не смешно, Алексей Иванович, — ответил Андрей, пальцем стряхивая с сигареты пепел.       — И мне не смешно!       — Погодите, так это не шутка, — Истомин, погасив сигарету в пепельнице, удивлённо взглянул на начальника, теперь уже бывшего. — А за что, интересно мне знать?       — Я поручил тебе серьёзное дело, а никаких результатов твоё расследование не принесло, полгода прошло, а ты ни разу не отчитался! Ты свою работу толком не делаешь, ещё и другие из-за тебя отвлекаются.       — Так у меня есть подозреваемый.       — Подозреваемыми пусть Следственный комитет занимается! Мне нужны факты.       — Так я же… Почти пятнадцать лет здесь, — Андрей опустился на стул. — И вообще, это незаконно! Вы не имеете права увольнять меня за это!       — Здесь я решаю, что имею, а что — нет. И никакая жена-прокурор тебе не поможет! Чтоб сегодня же духу твоего тут не было, — с этими словами начальник ушёл.       Этот день явно был настроен против Андрея — с женой поругался, с Тихомировым едва не поцапался, стал свидетелем преступления, подчинённую чуть не изнасиловали, а самое главное — его уволили.