Глава VI.
23 сентября 2025 г., 18:15
* * *
На следующей неделе Андрей Истомин с женой и детьми уехал на две недели в Сочи, предварительно велев своим «агентам»: Серёге и Валере, аккуратно узнавать о делах генерала Расторгуева и делах в городе и округе. О таинственном Лапинском маньяке, его неудавшемся нападении на следователя Кольцову и его загадочной смерти поручат писать другим журналистам, а наш Истомин лишь по приезде домой узнает обо всём этом. Также он узнает и о том, что Миша Каплевич, которого генерал недавно уволил, теперь работает на Водолаза, а Юру Васькова — главное доверенное лицо Виктора Сергеевича — перевели в Лапинск, чтобы, так сказать, навести порядок в городе.* * *
Поздний вечер. Кольцова шла с работы на остановку по тёмной глухой улице. Фонарей нет, людей нет, даже машин нет, кругом одни кусты и деревья — прямо-таки рассадник криминала, а теперь, когда по улицам города разгуливает маньяк, ходить по таким местам стало ещё опаснее, но разве это пугает опытного следователя, ещё и при оружии? Совсем нет, и не такое видали. У Светланы зазвонил телефон, она, не останавливаясь и даже не сбавляя темп, достала его из кармана плаща и ответила. Ей звонил сын. — Да, Саш. Что-то случилось? Я уже бегу на автобус, скоро буду дома. Целую, пока, — она, быстро закончив разговор, убрала телефон обратно в карман. Кольцова не слышала, как сзади кто-то подошёл, она только в какой-то момент почувствовала острую боль в левом плече — её ударили ножом, — отчего она вскрикнула и, обернувшись, опрокинула нападавшего другой рукой. Преступник, кубарем прокатившись, упал рядом. Табельного Макарова с собой не было, так как он лежал на работе в сейфе, но был травмат, приобретённый как раз для самообороны. Его Светлана быстро достала и выстрелила, тем самым ранив нападавшего, он, подскочив, куда-то убежал. «Это был… Тот маньяк?..» — опустив пистолет, подумала смотрящая вслед ему Светлана. Тут же она с новой силой почувствовала режущую боль в месте ранения, отчего непроизвольно застонала; голова сильно закружилась. Кольцова, прижав другую руку к ране, опустилась на колени. «Как же больно… Господи…» — Светлана, прикрыв глаза, достала телефон и дрожащей рукой набрала номер дежурной части Лапинского отделения полиции. — Это подполковник Кольцова из СК… На меня напали… Около городского парка… — тяжело дыша, сказала она и убрала телефон. «Ничего, ничего, всё нормально. Рана несерьёзная, это всего лишь рука. Больно… Очень. Но я выдержу». Светлана, несмотря на жгучую боль и сильное головокружение, попыталась встать, но в итоге потеряла сознание, рухнув прямо на холодный асфальт. Хорошо, хоть она упала боком, а не лицом, и не с высоты полного роста, а с колен, потому дополнительных травм не получила. В себя Кольцова пришла уже в больнице, точнее её привели в чувство. Она, открыв глаза, резко вскочила, но тут же чуть не повалилась обратно от сильной слабости и боли в руке. — Где я?.. Что со мной? — тихо спросила Светлана, прислоняясь спиной к прохладной стене. Рукав её кителя и блузки был оторван, рука вся в крови. — Вы разве ничего не помните? — ответила медсестра, ставившая ей какой-то укол, скорее всего, наркоз. — Ах да… Помню, конечно, — Светлана прикрыла глаза, чувствуя, как рука тяжелеет, а боль исчезает. — Вы сейчас зашьёте рану, и я могу идти домой? — Нет, врач сказал, что вы должны остаться на ночь в больнице, а дальше в зависимости от вашего состояния. — Я хотя бы позвонить могу? — Можете, конечно, после процедуры. Медсестра зашила рану, после Светлану отправили в палату. Она сразу же позвонила сыну, рассказала обо всём и попросила, чтобы Валентина Николаевна принесла ей вещи, потому что спать в форме, ещё и без одного рукава, было так себе затеей.* * *
Глубокая ночь, Виктор и Елена уже давно спали, в квартире было тихо, что нарушалось лишь мерным дыханием спящих хозяев, и темно, ибо шторы были плотно задёрнуты, так, что свет фонарей не проникал внутрь. Тишину резко разорвал громкий звонок телефона. — Витя, тебе звонят, — сонно произнесла Лена, легонько толкнув Виктора в бок. Она взяла с тумбочки его телефон и посмотрела на экран, чтобы узнать, кто их так нагло побеспокоил. — Васьков звонит. — Слышу, Лена, слышу, — едва различимо пробормотал он, протирая глаза и пытаясь их открыть. — Юра просто так не будет звонить среди ночи. Что-то случилось, наверное. Так не хотелось вставать и разговаривать с кем-то, но Виктор, зевая, всё-таки сел и, взяв телефон, ответил за звонок: — Алло, Юра, что случилось? — спросил он бодро, настолько, насколько было возможно, и всё-таки усталость чувствовалась в его голосе. — Извините, Виктор Сергеевич, если разбудил, не стал до утра откладывать. В общем, у Лапинского маньяка новая жертва… — голос Юры был более оживлённый и, кажется, очень обеспокоенный. — А почему нельзя было сказать это утром? — Жертва непростая… Он на следователя Кольцову напал, — от этих слов сон как рукой сняло, Виктору даже на миг показалось, будто земля ушла из-под ног, а мир разбился, разлетевшись на мелкие осколки. Он даже забыл о том, что находился в комнате не один и что сейчас вообще-то ночь на дворе. Как же так? Жива ли она? В каком состоянии? Это ведь тот самый недавно появившийся маньяк, ни одна жертва которого не выжила. — И, что же? — только и смог выдавить Расторгуев. Ему хотелось спросить, что с Кольцовой, но он очень боялся услышать ответ, ведь вдруг её нет больше. Множественные колотые раны в живот были, так называемой, фишкой маньяка; страшно было подумать, что он сделал с бедной женщиной. — Она жива, в больнице. Он только руку ей чуть подранил, — эти слова заметно успокоили генерала, ведь главное, что она жива и что почти не пострадала. — Я понял, Юра. Утром жду подробный доклад. Доброй ночи, — он отключил телефон и закрыл лицо руками, устало потирая лоб. Почему этот маньяк напал именно на Светлану Игоревну? — Витя, что случилось? — с волнением спросила Лена, заметив резкую перемену в его настроении. — Да нет, ничего… Рабочее, — Виктор положил телефон на тумбочку и быстро встал с дивана. — Я сейчас вернусь. Он прошёл в ванную и, включив там свет, закрыл дверь изнутри. Сердце бешено колотилось, как после долгой пробежки, а душа была не на месте — эти странности Расторгуев замечал уже не в первый раз. То же самое он чувствовал, когда у Кольцовой похитили сына. Какая-то липкая боль разливалась по всей душе, не позволяя думать ни о чём другом, хотелось сорваться и помчаться к ней, обнять, прижать к себе и долго-долго не отпускать, лишь бы ничего с ней не случилось, лишь бы ей не было больно. «Надо завтра зайти к ней. Но что же со мной происходит…» — думал Виктор, глядя на своё отражение в зеркале. «Почему это так волнует меня? Почему её проблемы я стал воспринимать как свои? Нет… Нет… Мы с ней коллеги, друзья. Я ведь точно также волнуюсь за всех своих друзей: за Юру, за Костю, за Мишу. Правда? Правда ведь? Или нет… Я, наверное, просто устал, вот и надумываю себе всякую ерунду», — он открыл кран и умылся ледяной водой, чтобы хоть немного привести мысли в порядок. Виктор тщетно пытался убедить себя в том, что это лишь дружеские чувства, однако ведь обмануть можно кого угодно, кроме себя.* * *
Утром Виктор Сергеевич, сразу после доклада Васькова, как и собирался, поехал в больницу, предварительно купив апельсинов. Сначала он зашёл к врачу, чтобы узнать о состоянии. — Расскажите всё о состоянии Кольцовой. В каком состоянии её привезли вчера и какое состояние сейчас? — Привезли её без сознания, резаная рана в плечо, неглубокая, потеря крови небольшая. Сейчас состояние стабильное, уже сегодня выписываем. — А к ней можно? — Да, конечно. Виктор поднялся на этаж выше по широкой лестнице, затем прошёл по большому светлому коридору, стены которого были окрашены в светло-голубой цвет, и, остановившись у нужной палаты, аккуратно постучал в белую дверь. — Да-да, войдите, — послышалось оттуда. — Добрый день, Светлана Игоревна, — Расторгуев, плавно открыв дверь, прошёл в палату. — Как ваше самочувствие? — Здравствуйте, Виктор Сергеевич. Да ничего, вот, — она, отложив телефон в сторону, с лёгкой улыбкой чуть приподняла раненую руку, которая уже почти не болела. — Сегодня обещают выпустить. Светлана старалась казаться бодрой, но выглядела на самом деле не самым лучшим образом — была довольно бледная и какая-то уставшая. — Ну с витамином «C» у вас полный порядок, — он, усмехнувшись, поставил на тумбочку пакетик с апельсинами. — Спасибо. Я люблю апельсины. — Светлана Игоревна, я могу задать несколько вопросов? — спросил Виктор, взяв стул и присев рядом с ней. — Да, конечно, Виктор Сергеевич. Только я не смогу вам помочь. — Я понимаю, что было темно, но, может быть, вы всё-таки смогли разглядеть его? — Я понимаю, да, — Светлана, тяжело вздохнув, переместила взгляд с мужчины на потолок. — Я сама много раз задавала этот вопрос и всегда удивлялась, почему люди не помнят тех, кто на них напал. А сейчас я сама не знаю, что вам ответить. — Вы совсем его не запомнили? — в ответ на это она только отрицательно покачала головой и тихо проговорила: — Если честно… Мне было совсем не до этого, я думала только о том, как мне выжить. — Я понимаю, что вам страшно, но всё-таки постарайтесь вспомнить. — Я попробую, конечно. — В общем, вы сейчас успокойтесь, отдохните как следует, подумайте. Когда вас выпишут, вы позвоните мне, я пришлю своего опера, он отвезёт вас в отдел, составите фоторобот. — Хорошо. А вы… Только за этим приходили? — Светлана снова взглянула на него, про себя отмечая заметную обеспокоенность на его лице. — А что? — спросил Виктор, встречаясь с её взглядом. Он запросто мог отправить к Кольцовой кого-то из оперов, но пришёл сам, потому что действительно волновался о её самочувствии и лично хотел убедиться, что с ней всё хорошо. — Да нет, ничего, — как неправдоподобно звучала эта фраза, учитывая то, какой ответ ей хотелось услышать. Виктор и сам не знал, что ответить, неловкое молчание повисло между их взглядами, жадно впившимися друг в друга и отчаянно кричавшими о помощи. Но они не поняли этого. — Ну ладно, Светлана Игоревна, мне пора. Работа не ждёт, — он встал с места, аккуратно расправляя складки на своём костюме. — Рада была увидеть вас, Виктор Сергеевич. Спасибо, что заглянули. — А я буду рад видеть вас здоровой на службе. До свидания. — До свидания. «Почему же он пришёл лично?» — думала Светлана, провожая его погрустневшим взглядом. Казалось, даже это помещение опустело с его уходом, но иначе и быть не могло, ибо пришёл он по работе.* * *
В тот же день Светлану Игоревну выписали, Юра Васьков привёз её в отдел, там и составили фоторобот нападавшего. Оказалось, что Лапинский маньяк и не маньяк вовсе, а обычный уголовник, который косил под маньяка и убивал только ради того, чтобы сеять в городе хаос и панику. Оперативники вычислили, где преступник находился, и выехали задержать его, но обнаружили его мёртвым. Макс Тихомиров нашёл «маньяка» гораздо раньше и лично убил его, тем самым отомстив за Кольцову. Об этом полиция не знала и никогда не узнает, как и вообще кто-либо. Зачем Макс это сделал? Да он просто влюбился в Светлану — это было единственной причиной его поступка. Прежде таких женщин он не встречал и без ума влюбился в её строгость, независимость и неподкупность. Сразу после Тихомиров анонимно прислал Кольцовой большой букет красных роз, она сначала думала, что это от Расторгуева, но поняла, что он, если бы захотел, подарил лично. Она всё-таки узнала, что это Макс, и специально пришла к нему, чтобы потребовать его оставить её в покое… Это нужно было прекратить раз и навсегда, ведь он бандит, а она сотрудник правоохранительных органов, к тому же любит другого, однако сейчас роль играло совсем не это. Тихомиров сидел в ресторане, владельцем которого являлся, и пил смузи из фруктов, недавно полюбившийся ему. Светлана возникла перед ним совсем неожиданно, он не слышал, как она подошла. Строгая следователь, чаще всего носившая только форму, сейчас была в красивом костюме бирюзового цвета, что очень подходил к её маникюру того же цвета и состоял из юбки и пиджака, из-под которого виднелась светлая блузка с вырезом почти до самой груди; на ногах её были бежевые, а не, как обычно, чёрные, туфли-лодочки, а её короткие светлые волосы были распущены и не заделаны шпильками или заколкой, как это было всегда. — Добрый день, Максим Александрович, — ровным голос произнесла Кольцова. — Добрый. Не ожидал вас здесь увидеть. — Я тоже кое-чего не ожидала. — Присаживайтесь, — садясь, указал он на место напротив себя. — Спасибо, — Светлана присела, поставив на колени свою чёрную сумочку, с которой ходила везде, в том числе и на работу. — Спасибо за розы, — добавила она, вздохнув. — Какие розы? Не очень понимаю, о чём вы, — Макс попытался изобразить непонимание, хотя Светлану Игоревну вряд-ли можно было обмануть. — Вы, наверное, забыли, что я следователь Следственного комитета, и мне было нетрудно узнать, в каком магазине работает курьер, доставивший мне цветы. Также мне было несложно приехать туда и посмотреть запись с камер видеонаблюдения. — Ммм… Да. Признаюсь. — В связи с этим, я хочу задать вам вопрос. Вы что, за мной ухаживаете? — Да что вы! Ни в коем случае, — Тихомиров развёл руками, намеренно делая невинное лицо. — Я хочу вам ещё раз напомнить, что я следователь Следственного комитета, — её голос принял какую-то холодность и жёсткость. — Ну да, а я вор, — он горько усмехнулся, ведь от правды всё равно не скроешься. — Я… Я не это хотела сказать… — тихо ответила Светлана, заметив, как он встаёт с места. Такая прямота её очень смутила, ведь она подразумевала именно это, но хотела выразиться немного иначе, чтобы не показаться невежливой. — Я прекрасно понимаю, что вы имели в виду, — бросил Макс перед тем, как уйти. «Обиделся, похоже… Впрочем, не стоит брать в голову, ведь, наверняка, он теперь отстанет от меня наконец. Может быть, он и не плохой человек, но мы по разные стороны закона. Да и Виктор Сергеевич… Нет, только не это! Снова я возвращаюсь к этому… Надеяться на его любовь нет смысла, ведь он сделал выбор ещё до нашего с ним знакомства», — если бы всё было так просто, как казалось…
