Слезы лунного света

      Скэриэл ненадолго вышел из комнаты, плотно притворив за собой дверь и щелкнув замком. Он никогда себе не признался бы в том, что намеренно оставил вампира одного в комнате без надзора, даже на пять минут. У Готье теперь появился соблазнительный шанс сбежать через окно, если, конечно, смекнет, как это сделать, а Скэриэлу не придется бороться с угрызениями надоедливой совести. Он убивает только тех, кто хочет убить его.       Он направляется в туалет, расположенный на этаже. В раковине, под струей воды, Скэриэл быстро стирает кровь с руки, промывает порез мылом и небрежно перевязывает пораненное запястье. Бинт он успел прихватить из аптечки по пути, которая всегда оставалась на столике для низших и полукровок, которые тут работают. Это на случай, если клиент будет слишком буйным и неконтролируем.       Кстати, о контроле. У Скэриэла просто нет другого выхода. Он не может позволить вампиру свободно разгуливать по земле с другими людьми. Мало ли, у того перемкнет что-то в голове, и он от голода начнет бросаться на всех. Такое часто случалось на практике.       Но Скэриэл не совсем уверен в стандартности ситуации: он впервые встречает вампира, который, по его словам, «боится крови». Насколько это правда, а не наглая ложь и имитация потери сознания — неизвестно. Вампиры вообще теряют сознание?       Скэриэл возвращается в комнату, громко топая перед дверью — совсем как учитель, который вышел из кабинета во время самостоятельной. Он быстро справляется с замком, затем дергает за ручку. Дверь поддается и Скэриэл ощущает резкий порыв холодного, почти осеннего ветра. Окна настежь распахнуты.       В комнате никого нет.       Он оборачивается, подходит к окну и всматривается в землю, даже обходит клуб вокруг несколько раз, но никаких чистокровных на горизонте не объявляется. Что же там за друг у Готье и где он?

***

      Скэриэл первое время ищет его. Пусть и лениво, медленно, больше для дежурного спокойствия. Ходит почаще в «Яму», ищет по поиску в интернете, просит Джерома найти информацию, зная только имя. Тот странно на него смотрит, но кивает и активно погружается в поиск.       Неделя проходит в вялом напряжении. Скэриэл не чувствует острого беспокойства, скорее фоновое раздражение, как от занозы. Он продолжает заниматься своими обычными делами, но мысли о Готье время от времени возвращаются. Несовершеннолетний вампир, так еще и чистокровный — это потенциальный источник проблем, которые рано или поздно вылезут наружу.       Через неделю, ближе к ночи, Скэриэл, погруженный в себя, сидел на заднем дворе и курил, уставившись в одну точку. Внезапно сзади послышались легкие шаги. Он даже не обернулся, прекрасно зная, кто это может быть. Джером возник за его спиной и без предупреждения опустил на колени Скэриэла тяжелую, старомодную папку из толстого картона.       — Такими еще пользуются? — удивляется Лоу. Он недолго крутит в руках папку, из-за чего пару листочков выпадает, но не спешит их поднимать.       Скэриэл хмурится, сначала не догадавшись, на кого конкретно эта информация. Он тушит сигарету и берет первую попавшуюся страницу. Заголовок какой-то элитной газетной вырезки. Сразу видна рука чистокровных. На газете крупный и кричащий, будто произошло что-то страшное: апокалипсис, не меньше.

«НЕСОВЕРШЕННОЛЕТНИЙ НАСЛЕДНИК БАНКОВСКОЙ ИМПЕРИИ ХИТКЛИФОВ СБЕЖАЛ!

Что скрывает за собой идеальная семья? Неужели образцовое воспитание — фасад?»

      Настроение у Скэриэла тут же поднимается, когда он видит фотографию Готье на бумаге. Звучит как начало чего-то до нелепости абсурдного. Как же бедные и нежные чистокровные переживут такой позор?       «Высшее общество потрясено новостью: Готье Хитклиф, еще несовершеннолетний младший сын могущественного Уильяма Хитклифа, директора Центрального банка, бесследно исчез. Согласно инсайдерским источникам, юноша покинул роскошный семейный особняк несколько дней назад, не оставив ни записки, ни объяснений. Его местонахождение до сих пор неизвестно, что вызывает шквал слухов и догадок.       «Что могло заставить подростка, рожденного в такой привилегированной среде, имеющего все, о чем можно только мечтать, просто взять и сбежать?» — задается вопросом анонимный источник из кругов, близких к семье. «Мы всегда считали, что воспитание Хитклифов было образцовым, строгим, но справедливым. Однако этот инцидент заставляет усомниться в идеальном фасаде.»       Этот скандал может серьезно подорвать репутацию Уильяма Хитклифа и бросить тень на блестящие перспективы Гедеона. Некоторые поговаривают о невыносимом давлении и завышенных ожиданиях, с которыми сталкивались дети в этой семье. Другие намекают на гораздо более темные секреты, которые Хитклифы тщательно оберегали от посторонних глаз. Неужели побег Готье — это лишь верхушка айсберга, скрывающего глубокие трещины в фундаменте этой, казалось бы, идеальной семьи?       Общественность замерла в ожидании дальнейших новостей. Вопросы остаются: где Готье Хитклиф, и что именно заставило подростка пойти на такой отчаянный шаг?»       Скэриэл искренне и долго смеется от того, как преувеличенно и слезливо написана новость. Она будет поднимать ему настроение еще парочку лет точно. Бунтующие подростки его стезя.       — Судя по шуму, этот чистокровный устроил неплохой переполох, от отца ему точно достанется, — говорит Джером и садится на скамейку рядом, разглядывая темное ночное небо, куда все это время пялился Скэриэл.       Он быстро пролистывает папку и натыкается на одни и те же пестрящие заголовки газет, которые не меняются со временем. Появляется лишь еще больше вопросов и подозрений к Хитклифам.       — Три месяца прошло, а его все еще не поймали, — задумчиво протягивает Скэриэл. — Чтобы не найти чистокровного в Запретных землях нужно быть полным идиотом.       — Он не крашеный? — интересуется Джером, на что Скэриэл отрицательно мотает головой.       — Думаю, у него есть смекалистые помощники в Запретных землях и это явно не чистокровные, — предполагает он. — Либо его не ищут по каким-то причинам. И вот это гораздо страннее.       Джером нервно вздыхает, помотав головой.       — Почему ты считаешь, что он здесь? Проще прятаться на самом видном месте — в центре Ромуса. Кто этих чистокровных отличает вообще? — ерничает он и жестом просит сигарету у Скэриэла.       — На границе его бы тут же словили, — Скэриэл поднимается с места, тем самым завершая диалог. — Холодно, идем.       — Ты его видел в Запретных землях, да? Поэтому считаешь, что он тут?       Скэриэл, в своей типичной манере, предпочел не отвечать на поставленный вопрос, а увлечь Джерома чем-то иным: например, пройтись по коридору в обуви, из-за чего тому снова придется мыть полы и материть все, на чем белый свет стоит.       Скэриэл тем временем решает еще раз наведаться в «Яму». Все ответы почему-то всегда хранятся именно в этом дерьмовом клубе.

***

      Скэриэл мастерски обходит несколько групп танцующих и болтающих людей, но избежать столкновения ему все равно не удается. Чей-то неуклюжий толчок, а затем навязчивое прикосновение к руке вызывает волну отвращения, но он, стиснув зубы, лишь молча продолжает идти. Это был уже пятый круг по клубу. Терпение заметно таяло.       Всего час назад ему поступил звонок от охранника «Ямы», сообщившего, что он якобы видел того самого чистокровного, которого Скэриэл так упорно ищет. Но никаких, даже малейших намеков на Готье, здесь нет. Скэриэл уже проверил все выходы — клуб он не покидал, и через окно, как в тот раз, не прыгал.       С этим вампиром все складывается до невозможности странно.       И более того, Скэриэла просто выводит из себя, что какой-то вампир может спокойно, несмотря на угрозы и розыск, заходить в клуб, никого и ничего не страшась. Разве он еще не понял, что тут все прознали, кто он? И как, с такой невероятной тупостью, он все еще умудряется прятаться три месяца подряд от своей семьи и всей полиции Ромуса? Его наверняка объявили в международный розыск, а ведет он себя так, будто ему ничего не грозит.       Вновь приблизившись к бару, Скэриэл резко ткнул фотографию Готье из той самой газеты под нос вечно навязчивому, но удивительно осведомленному и наблюдательному бармену.       — Видел его тут? — голос Скэриэла был низким и резким.       Бармен, поправив рукава, ухмыльнулся, его взгляд скользнул по фото.       — Это кто? Твой парень? — интересуется он. — Да, видел. Его чем-то странным напоили и увели в вип-комнату. Ничего нового.       — Чем-то странным? — Скэриэл недовольно поднял бровь.       — Ну, знаешь, я такого никогда не видел, — бармен резко останавливается. — Обычно подсыпают порошок, и я все виды уже запомнил, они практически не отличаются. А тут что-то другое.       — На что похоже?       — Жидкость красная какая-то в маленькой бутылочке, — пожал плечами бармен.       — Есть мысли?       — Ну, я такое только в экспериментах над вампирами видел, — тихо проговорил он, оглянувшись. — Типа кровавого опиума, знаешь… чтобы вампира ослабить, опьянить…       Ебаный блять нахуй.       — Типа нашей наркоты! Но на людях она особо не работает почему-то, не знаю только поч… — продолжает бармен, но Скэриэл его уже не слушает.       Он резко подрывается с места и поднимается по лестнице, перешагивая некоторые ступеньки. Взглядом натыкается на коморку для работников и бесцеремонно распахивает дверь. Охранник, который до этого лениво пялился на мониторы камер наблюдения, заметив краем глаза Скэриэла, тут же выпрямился.       — В какой комнате чистокровный? — Скэриэл подходит к столу и заглядывает в монитор.       — На камерах нет, — нервно пробормотал себе под нос охранник, указывая на экраны, где проигрываются записи. Во всех двенадцати комнатах на изображении секс полукровок и низших.       Только последняя осталась. Тринадцатая.       — Ебаный блять нахуй.       Не теряя ни секунды, он проносится мимо череды запертых дверей, направляясь к самой дальней. Оттуда доносятся тихие, неразборчивые звуки. Скэриэл уверенно стучит в дверь и пытается дернуть ее на себя, но та не поддается.       Звуки мгновенно затихают. Послышался глухой удар, и вновь воцарилась напряженная тишина.       Скэриэл упрямо стоит и отсчитывает время. Пятнадцать секунд тянутся вечность. За дверью снова слышится шорох, прерываемый резкими, непонятными скрипами.       — Не откроете — выломаю дверь, — громко кричит Скэриэл и снова несколько раз стучит.       Он выжидает еще десять секунд. Когда и те не приносят нужного результата, Скэриэл отходит на приличное расстояние. Он разбегается и со всей силы бьет ногой в дверь. Первый удар — не поддается. Второй — то же самое. На третий раз крепления не выдерживают, дверь слетает с петель и с грохотом падает на пол.       М-да, Вэл явно будет не в восторге.       Скэриэл поднимает взгляд. Перед ним шокирующая картина: Готье, который сидит возле стены без штанов и с закатанными рукавами рубашки, а над ним нависает мужчина с ножом в руках и медленно, методично режет его кожу. Совсем ебанат?       Лоу замер на мгновение. Его мозг отказывался верить увиденному.       Опомнившись, он мгновенно достает из кармана нож-бабочку. Мужчина тут же встает и поднимает руки вверх в примирительном жесте.       — Ты не понимаешь, послушай, — поспешно начал он, но Скэриэлу было уже как-то все равно. Он подходит к совсем ослабленному Готье, который смотрит в одну точку и даже взгляда не поднимает. Интересно, что у него там в голове?       — Какого хуя?       — Он вампир, убийца, ты не понимаешь… — пытается оправдать себя мужчина и, увидев взгляд Скэриэла, невольно отступает назад.       — Ты тоже, — жестко перебивает он, заметив на запястьях и шее Готье глубокие свежие следы от укусов. Те не затягивались, да и не кровоточили даже. Жизни Готье, если он не выпьет крови, оставались считанные дни, если не часы.       — Я не питаюсь людьми, Скэр, я просто… — мужчина замолкает, а взгляд бегает по комнате. — Я не хотел, я не знал, что он тоже не… а потом стало поздно! У него так мало крови в организме, что клыками я не смог достать, пришлось резать. Он все равно вампир и когда-то пил кровь!       — Заткнись, — резко говорит Скэриэл и резко дергает рукой. Темная материя срывается с ладони и грубо швыряет вампира к дальней стене.       О-о-о, тому это явно не понравилось. По вздымающимся от негодования ноздрям и напряженной позе Скэриэл понимает, что драка все-таки предстоит.       В следующую же секунду мужчина сорвался с места, быстрее, чем обычные люди, но слишком медленно для вампира. Скэриэл едва успевает отвести удар, направленный в голову. Нож, которым мужчина только что резал Готье, мелькнул в воздухе, целясь Скэриэлу в грудь. Он почти увернулся, но лезвие оказалось быстрее. С противным чавкающим звуком нож вонзился ему в бок, глубоко пронзая плоть.       Обжигающая боль волной окатила тело, выбив из легких короткий, сдавленный стон. Но вместо того, чтобы отшатнуться, он лишь сжал зубы. Ярость, смешанная с адреналином, дала новый прилив сил. Скэриэл вскинул свободную руку и из нее вырвался поток темной материи. Она обрушилась на вампира, ударив того прямо в грудь.       Мужчину отбросило назад с такой силой, что он влетел в окно. Раздался звон битого стекла, и прохладный ночной воздух мгновенно проник в душную комнату. Из легких вампира вырвался хрип, словно мощная волна темной материи сдавила его внутренности. Мужчина дернулся в сторону окна, намереваясь выпрыгнуть, но Скэриэл оказался быстрее. Он швырнул нож ему в шею.       Темная кровь начала медленно стекать по бледной шее. По ее количеству Скэриэл понял, что вампир ему соврал: очевидно, тот пьет человеческую кровь, просто не в огромных количествах, и, скорее всего, чаще развлекается с вампирами. Их кровь невкусная, застоявшаяся, но унижения многим приходится по вкусу. Особенно унижения чистокровных. И Скэриэл искренне не понимает, почему Готье сюда суется.       Мужчина, воспользовавшись моментом, залезает на подоконник и прыгает в окно. Осколки стекла впиваются ему в плечи, но вампир игнорирует неприятные ощущения и скрывается из виду.       — Сука, — прошипел Скэриэл сквозь стиснутые зубы, оглядывая разбитое окно.       Скэриэл пару раз видел того мужчину: полукровка, который частенько тусуется в вип-комнатах и всегда выбирает именно тринадцатую. Ему, честно говоря, всегда было плевать, чем он там занимается. Чужой секс Скэриэлу неинтересен.       Другое дело, когда происходит каннибализм, даже в кругах вампиров. Убийство вампира или человека ничем не отличается друг от друга. Если ты убил человека, защищая себя, то ничего зазорного в этом нет.       Если так не хочется причинять вред людям, то проще убивать животных. Вон те же крысы по подвалам бегают. Скэриэл только рад будет, если этих тварей в его доме станет меньше. Но нет, вампиры будут убивать и мучить, подмешивая что-то в напитки, без разбора.       Лоу тяжело дышит и прижимает ладонь к раненому боку. Кровь уже обильно пропитала футболку, но он не обращает должного внимания на боль. Ранение не слишком глубокое, да и терпимое. Скэриэл поворачивается все к такому же неподвижному, бледному телу Готье, который, вроде как, опять потерял сознание или просто уснул от нехватки сил. Либо вампир все еще находится под воздействием «кровавого опиума» либо организм попросту не справляется с таким количеством ран и критическим снижением крови в организме, поэтому отключился, чтобы тратить все оставшиеся крохи жизненной энергии на восстановление и поддержание организма.       Скэриэл обернулся к проему, где еще недавно была дверь. Пока никто не успел прибежать на шум, однако куча крови посреди комнаты, Готье с порезами, разбитое окно и выломанную дверь очень скоро заметят. Времени оставалось в обрез, а бок начинал болеть все сильнее и сильнее. Если кто-то прибежит сюда, то ему придется убить свидетеля.       Скэриэл набирает Джерому, который караулил все это время возле черного входа, наверняка слышал звук битого стекла и видел, как выпало тело. Лоу прижимает телефон к уху и одновременно рвет найденное покрывало на полосы. Он сосредоточенно перевязывает ими кровоточащий бок, грубо прижимая ткань к телу.       Когда Джером поднимает трубку, Скэриэл слышит его запыхавшийся голос на фоне громкой клубной музыки. Значит, уже поднимается по лестнице. Он сбрасывает и просто ждет.       — Скэр? — раздается знакомый голос в проеме. Он оборачивается, но перед глазами все плывет. — Что здесь случилось? У тебя кровь!       Лоу показывает пальцем на Готье.       — Его в машину.       Джером тревожно оглядывается, но слушается. На споры сейчас нет времени. Скэриэл же, прихрамывая, направляется к Вэл. Он старается двигаться быстро, но силы на исходе.       Доковыляв до женщины, которая, как оказывается, все это время не пускала других людей на второй этаж. Скэриэл кладет на стол перед ней несколько купюр, даже не взглянув на сумму. Но по засветившимся глазам напротив понимает, что заплатил неплохо.       — Это на ремонт и охране, чтобы записи с камер удалили, — говорит Скэриэл ей на ухо. Вэл недовольно поджимает губы, но понятливо кивает. Она уже не удивляется футболке, что вся в чьей-то крови. В глазах медленно начинает плыть.       — Там с дверью небольшие проблемы, — на всякий случай предупреждает Скэриэл. — И с окном. И с постельным бельем. Да и пол весь в крови. Ну, короче, все как всегда, удачи.       Скэриэл натянуто улыбается и краем глаза замечает Джерома, который для безопасности накинул на Готье капюшон и штаны.       Он быстро, насколько это вообще возможно в его состоянии, спускается вниз, к черному входу и видит машину, где уже сидит Джером, а сзади лежит Готье без сознания. Как только Скэриэл открывает дверцу и садится, Батлер давит газ в пол. Автомобиль скрываются в ночных сумерках. Скэриэл, превозмогая боль на поворотах, едва держится. Он не имеет права отключиться, не сейчас. Слишком много потерь сознания на квадратный метр.

***

      Дорога не заняла много времени. Едва они остановились, Скэриэл, опираясь на дверцу, поднялся с места. Он бросил взгляд на Готье, который все также лежал пластом на задних сиденьях и жестом попросил Джерома занести того в дом.       Скэриэл с трудом попадает ключом в замок. Дверь поддается, и он, хромая, наконец оказывается дома.       Руки предательски дрожат, когда Скэриэл достает с полки аптечку и высыпает ее содержимое на тумбочку. Взяв сильные обезболивающие, бинт и физраствор, он медленно, с каждым шагом ощущая новую волну боли, садится на диван, на который Джером уже укладывает Готье.       — Может, его в больницу? — спрашивает он. Предлагать Скэриэлу обратиться за помощью все равно нет смысла.       — Он вампир, Джером.       — Но у него укусы…       — Люди любят издеваться над друг другом. Разве ты этого еще не понял? — с укором вопрошает Скэриэл и щедро льет на ранение физраствор. От боли он шипит сквозь стиснутые зубы и жмурится. В глазах темнеет, но Скэриэл упрямо держится за последние крохи сознания. — А вот насчет больницы хороший вариант. Надо добыть донорской крови. Какой-нибудь, которой очень много.       — Зачем нам ручной вампир, так еще и чистокровный?       — Если мы не дадим ему крови, то он скоро умрет.       Джером оглядывается и, не найдя других причин, уезжает на поиски ближайшей больницы, оставив Скэриэла наедине с Готье.       Едва успев перевязать собственную рану, Лоу принялся за вампира. Правда, он все равно даже прощупать пульс не может, чтобы понять, есть ли смысл вообще бороться за чужую жизнь. Сердце-то у вампиров не бьется.       Аккуратно, стараясь не причинить лишних страданий, Скэриэл расстегнул и снял с вампира штаны, пропитанные кровью в нескольких местах. Обнажив изуродованные бедра, Скэриэл увидел бледную кожу, полностью исполосованную ножом. Каждая следующая рана все глубже и глубже. Видимо, кому-то очень сильно хотелось добраться до вампирской крови.       Скэриэл медленно заливает физраствором раны. Прекрасно знает, что вампирам ничего не грозит и от этой заботы Готье не станет ни горячо, ни холодно, но смотреть на проявления такой жестокости у него просто не осталось на сегодня сил.