Удар хлыстом

Дин простонал, постепенно приходя в себя и пытаясь сориентироваться в окружающем мире. Он пошевелил пальцами рук и ног, радуясь, что они ещё двигались. Несмотря на пульсирующую боль в голове, он приоткрыл глаза. Его взгляд задержался на больничной койке, халате и женщине в медицинской форме, которая стояла у его ног и внимательно читала с таблички. — Уже просыпаетесь? — улыбнулась женщина, переведя взгляд с таблички на него. — Похоже, да… Что со мной случилось? — пробормотал он, пытаясь приподняться на кровати. — Тише, я помогу, — произнесла женщина, обойдя кровать, и нажала кнопку, приподнимая изголовье, чтобы он смог сесть. — Где я? — спросил он с лёгким беспокойством, стараясь вспомнить, как оказался здесь. — Вы в больнице «Джонсон Мемориал», — женщина подложила ему под голову подушку. — Вы попали в автомобильную аварию. Дину слегка защемило в рёбрах при движении. Он пытался вспомнить саму аварию, но в голове всё было расплывчатым и неясным. — Судя по всему, вам невероятно повезло. Врач скоро придёт, чтобы с вами поговорить, а ваша семья только что вышла за кофе. Хотите мягкие фиксаторы? — медсестра показала на мягкие манжеты с пряжками для запястий и лодыжек по бокам кровати. Дин не смог сдержать алый румянец, расползшийся по щекам. Наверное, они прочитали его карту… теперь им было известно, что он — сабмиссив. — Нет, спасибо, — спокойно ответил он. — Хорошо, — сказала женщина. — Просто дайте знать, если передумаете. Это действительно помогает нашим пациентам-сабмиссивам расслабиться. Меня зовут Тесса, а если что-то понадобится, просто нажмите эту кнопку. Дин никогда не забудет, как в школе его тест через укол пальца показал, что он сабмиссив. Сказать, что он был шокирован, не сказать ничего. Его тут же перевели в классы для сабмиссивов и выдали соответствующие документы. Даже сейчас, в больнице, ему не давали забыть о его статусе. Дин наблюдал, как она вышла из комнаты, и начал осматривать видимые повреждения. Несколько повязок на левом предплечье и шее. Он поднял руку, чтобы пощупать голову, и да, там тоже была повязка. — Дин! — Дин почти вскрикнул от этого возгласа и, обернувшись, увидел, как Сэм влетел в комнату, проливая кофе на руку. — Ай, чёрт, — выругался младший Винчестер, поставив кружку на стол. — Дин, как ты себя чувствуешь? — он начал осматривать брата, даже собрался потрогать его лоб на предмет температуры. — Господи, успокойся, Сэм. Со мной всё в порядке, — проворчал Дин, отмахиваясь от руки брата. — Просто скажи, что произошло. — Ты не помнишь? — прищурился Сэм, оценивающе глядя на Дина. — Последнее, что я помню, это разговор с Бобби о «Камри», которую он сдал на лом, — Дин изо всех сил пытался вспомнить что-то после того разговора, но всё казалось каким-то туманным. — Бобби сказал, что ты взял её прокатиться по кварталу, чтобы проверить, как она едет, — медленно произнес Сэм, — и не вернулся. Он поехал на поиски и нашёл тебя и машину в канаве, — он посмотрел на него в ожидании, будто сейчас заполнятся пробелы в воспоминаниях. — Я не знаю, что произошло, Сэм, так что перестань так на меня смотреть, — пробормотал Дин, закрыв глаза, тем самым стараясь немного унять боль в голове. — Дин. Он поднял глаза и увидел Бобби и Джона с кофе в руках. — Привет. Прости за машину, Бобби. Я не знаю, что произошло. Она абсолютно разбита? — Машина была развалюхой, Дин, не переживай, — Бобби подошёл и похлопал его по голени. — Меня больше волнует её идиотский водитель. Дин не мог не заметить, что Джон так и не сказал ни слова. Ещё одна вещь, чтобы добавить в список разочарований, подумал он. Отец молча смотрел на линолеум под ногами и потягивал кофе. Дин снова почувствовал лёгкое головокружение и закрыл глаза, чтобы собраться с мыслями. — Дин, вызвать доктора? — нервно спросил Сэм, но Дин осторожно покачал головой в знак отказа. — Мистер Винчестер, — раздался голос, и Дин открыл глаза, чтобы увидеть, как в комнату вошла доктор с планшетом в руках, за которой шёл мужчина, которого он никогда раньше не видел, — здравствуйте. Меня зовут доктор Хэнскам. — Привет, док, — попытался улыбнуться Дин, но у него не получилось; её жизнерадостность казалась слишком навязчивой в сравнении с тем, насколько плохо он себя чувствовал. — Знаете, вы здорово перепугали свою семью. Этот не давал покоя всем медсестрам, выспрашивая новости о вас, — сказала доктор, кивнув в сторону его отца в углу. Джон неловко переминулся с ноги на ногу. Правда ли он о нём беспокоился? Бобби и Сэм выглядели самодовольно, но молчали. — Я могу вернуться домой, док? — этот вопрос волновал его больше всего. — Ещё нет. Боюсь, нам нужно поговорить. Хотите, чтобы ваша семья присутствовала? Дин окинул их взглядом. Он решил, что будет проще, если они услышат это от доктора сейчас, чем будут допрашивать его потом. К тому же, насколько всё может быть плохо? Кроме боли в голове и нескольких ссадин, он думал, что особо-то и рассказывать нечего. — Пусть остаются, если хотят, — произнёс он так, словно это было пустяком… Хотя это и заставило его немного поёрзать в кровати. — Конечно, — улыбнулась доктор, и, чёрт возьми, она действительно немного его успокоила. — Что касается травм от аварии, вам очень повезло. У вас небольшое сотрясение, несколько поверхностных порезов и отёк на левом колене… но всё должно зажить довольно быстро, — он кивнул — его ничто из этого не удивило. — Меня больше беспокоит то, что стало причиной аварии. Ну, это прозвучало чертовски зловеще. — Наверное, у меня просто закружилась голова. Не стоило пропускать завтрак, — нервно усмехнулся Дин. В последнее время у него почти не было аппетита, и он знал, что немного похудел. — Да, меня это не удивляет, — сказала она. — У вас было очень низкое давление, когда вы сюда попали, уровень сахара в крови тоже оказался низким. Мы сделали вам анализ крови и проверили гормоны и показатели нейромедиаторов. Серотонин был очень низким, что, как вы, возможно, знаете по урокам здоровья, может говорить о депрессии и чувстве неуверенности, — она сделала паузу, наблюдая за Дином, чтобы понять, знакомы ли ему эти термины. — Ээ… кое-что помню из этого, — признался он. Честно говоря, он особо не слушал, когда на уроках здоровья рассказывали о различиях гормонов у Доминантов и сабмиссивов. И большое спасибо, что им его гормоны не управляли. — Что ж, ваш уровень норэпинефрина был очень высоким… настолько, что это сказало мне о том, что ваш разум и тело испытывали сильный стресс. У вас также был опасно низкий уровень гормона сабамина, и, скорее всего, именно это стало причиной потери веса, низкого давления и низкого сахара в крови. Не говоря уже о влиянии на ваше психическое состояние — путанице в голове, раздражительности и депрессии. — Я не раздражительный, — проворчал он, и доктор приподняла бровь, а Бобби фыркнул, усмехнувшись. — Кого ты обманываешь, Дин? — произнес Сэм тем самым надменным тоном, который у него появился в тот момент, как тест показал его Доминантом. — Слушайте, в этом нет ничего, с чем бы я не справился. Мне просто нужно немного больше есть… без проблем, — сказал он всем, словно бросая им вызов. — Послушай доктора, сынок, — баритон Джона разнесся по комнате, и от его тона Дин, да помогут ему небеса, немного сжался в кресле. Чёртовы, чёртовы гормоны сабмиссива. — Дин, тут всё гораздо серьёзнее. Твои показатели угрожали жизни. У тебя мог случиться инсульт или почечная недостаточность. Честно говоря, я поражена, что ты в сознании и способен говорить с такими показателями. По государственным стандартам, я обязана зафиксировать тебя как сабмиссива в критическом состоянии. Дин сел прямее. — О, чёрт возьми, нет. Я ни за что не пойду ни в одну из этих государственных темниц для пыток! — Успокойся, саб, — прозвучал глубокий незнакомый голос, моментально привлекший его внимание. — Дин, это мистер Виктор Хенриксон. Он работает в ориентационном центре «Чистилище», — доктор отступила на шаг, открывая взгляд на привлекательного темнокожего мужчину в сером костюме, который до этого стоял в углу. Дин открыл было рот, чтобы послать этого парня к чёрту, но не смог вымолвить ни слова. По крайней мере, не с такой концентрированной энергией Домов, направленной прямо на него. — Я ознакомился с твоим делом, мистер Винчестер. Ты был зарегистрирован как сабмиссив в пятнадцать лет, после восемнадцати прошёл обязательное государственное шестимесячное обучение сабмиссивов с довольно низкими результатами, — мужчина внимательно посмотрел на Дина и продолжил: — После этого ты оформил себя как независимого сабмиссива. Это было при условии регулярных анализов крови каждые шесть месяцев, чтобы убедиться, что твои потребности саба удовлетворяются. Дин содрогнулся при этих словах. Он никогда не возвращался на проверку. Ему не нужен был никакой глупый тест, чтобы понять, чего он хочет. Иногда он позволял себе встречи с Домами, когда чувствовал, что напряжение внутри нарастает, но это почти никогда не помогало. Он ужасно боялся, что что-то подобное может повториться и его будут пытаться переделать в «правильного сабмиссива» — в какого-то безмозглого мелкого подхвостка. Он предпочёл бы умереть на своих ногах, чем жить на коленях ради какого-то сволочного Дома. Хенриксон прочистил горло. — С тех пор вы ни разу не проходили проверки, и теперь оказались в этой ситуации. — Дин! — прорычал Джон, сделав шаг вперёд. — Ты же говорил, что сдаёшь все тесты! — И ты же говорил, что все показатели в норме! — добавил Сэм. — Ладно, ладно, я не ходил, хорошо? — он скрестил руки, ощущая тошноту. — Эти тесты не дают полной картины, и я сам могу о себе позаботиться. — Мальчик, ты понимаешь, насколько это было опрометчиво? — вмешался Бобби, звуча жестче, нежели Джон и Сэм. — Ты мог погибнуть! Ну вот, теперь все на него набросились. — Не преувеличивай, Бобби, — пробормотал он, закатив глаза. — А ты не смей это приуменьшать. Ты работаешь с крупной тяжёлой техникой, Дин. А что если бы задел подъёмник и машина упала бы на тебя? Если бы ты ехал быстрее в момент аварии, мог бы погибнуть. Дин не помнил, чтобы когда-либо видел Бобби в такой ярости, и это мгновенно заставило его почувствовать себя полным ничтожеством. — Прости, Бобби, — сказал он, искренне сожалея: он никогда не хотел так пугать свою семью. — Хорошо, давайте все немного успокоимся, — вставила доктор Хэнскам с тёплой, уверенной улыбкой. Дин заподозрил в ней мягкого Доминанта. — Дин, к сожалению, из-за твоих показателей суд постановил: тебе необходимо пройти экстренное лечение твоих сабмиссивных потребностей. Обычно направляют в государственное учреждение… но ориентационный центр «Чистилище» предложил тебе место в своей программе бесплатно. Мистер Хенриксон расскажет о нём подробнее. Решение, в какое учреждение пойти, остаётся за тобой, но лечение обязательно должно пройти в одном из них. Хенриксон встал и подошёл ближе. — Вот для вас несколько брошюр, — он передал Дину маленькие сложенные буклеты. Дин опустил взгляд на обложку. На ней был высокий, привлекательный мужчина в строгом тёмно-синем костюме, с аккуратно зачёсанными волосами и холодными голубыми глазами, смотревшими прямо в камеру. Его рука покоилась на голове другого мужчины, стоявшего на коленях рядом, обнажённого и прикрывавшего член руками, голова склонена в знак подчинения. Дин не мог отвести взгляд от Доминанта на картинке. Что-то в этом взгляде было такого, что его внутренности свело будто в судороге. Он пролистал брошюру: частные апартаменты и разнообразные сертифицированные тренеры, каждый со своим уровнем подготовки. Бассейн, спортзал и игровая комната выглядели заманчиво, а фотографии еды — аппетитно. Когда он дошёл до раздела с тренировочными залами, у него пробежала дрожь по телу от всех этих фиксаторов и приспособлений для воздействия. Были представлены разные варианты тренинга для различных фетишей и медицинский блок для контроля показателей подчинённых. На последней странице рассказывалось о широких возможностях обучения и услугах по подбору партнёра для выпускников программы. — Это место вроде неплохое, Дин, — шепнул ему Сэм, хотя все в комнате могли слышать. — По крайней мере, там лучше, чем в одной из этих государственных контор. Он знал, что Сэм прав, но почему, чёрт возьми, ему вообще нужно туда ехать? Он не может быть настолько болен, как они говорят. — А если я откажусь? — проговорил он, чувствуя, как зажглась его последняя искра упрямства. — Но ты же не откажешься… верно? — Хенриксон пристально уставился на него. Дин же посмотрел на свою семью — Бобби, Джона и Сэма. Троих людей, которых он знал лучше всех на свете. И именно потому, что знал их так хорошо, он мог понять, о чём они думают. Они хотели, чтобы он поехал. — Ну а кто тогда позаботится о Сэме, если меня не будет так долго? — Я справлюсь, Дин. Тебе нужно начать заботиться о себе, а не обо всех остальных, — вмешался Джон, и по его голосу можно было понять, насколько он напряжен. — Мне уже шестнадцать. Тебе не нужно обо мне заботиться, — возразил Сэм, будто это не была полная чушь. А кто тогда будет стирать его вещи и следить, чтобы в холодильнике была еда? Кто поможет с домашкой? Правда, он сам последнее время еле справлялся, помогая своему мозговитому брату с продвинутой тригонометрией. Он признавал, что сам далеко не гений — его аттестат об окончании школы даже близко не тянул на уровень Сэмовых сложных заданий. Но всё равно он был единственным, кто умел приготовить макароны с сыром так, как нравится Сэму, а это должно было что-то да значить. — С нами тремя всё будет в порядке. Обещаю… пока тебя не будет, никто не останется голодным, — сказал Бобби, и именно эта уверенность его успокоила. — Ладно. Но ты клянёшься, что это место мне ничего не будет стоить? — у него были приличные сбережения, но он копил их на колледж для Сэма. — Не будет. Мы предлагаем тебе одно из наших ограниченных бесплатных мест для проблемных сабов, — ответил Хенриксон. Проблемный саб… Разве теперь он действительно такой? Он не видел выхода из этой ситуации, поэтому подписал бумаги, сосредоточившись изо всех сил, чтобы рука не дрожала. Он снова уставился на спокойный, уверенный взгляд мужчины на обложке буклета и думал, как ему пройти через это, оставаясь собой.

***

Дин старался не ерзать на жёстком стулe в приемной. Суровая женщина за стойкой каждый раз метала на него смертоносные взгляды, когда он хоть немного двигался. Ему нужно было просто пройти эту программу, угодить государству и как можно скорее свалить отсюда. Раньше он уже сталкивался с требовательными Домами — он мог справиться с любыми их испытаниями. Штат дал ему две недели на восстановление дома, прежде чем он должен был явиться в учреждение. Джон настоял на том, чтобы отвезти его самостоятельно, отказав Сэму в прогуле школы, что, вероятно, было к лучшему. Двухчасовая поездка на «Импале» прошла в молчании и напряжённой неловкости. С момента, как Дин заявил, что он сабмиссив, между ним и Джоном всё стало сложно… Дин навсегда запомнил разочарование на отцовском лице, когда тот получил письмо из школы. Утром Джон передал ему сумку, сказал «будь хорошим» и оставил его на тротуаре у входа в учреждение. Он уже был взрослым и не нуждался в том, чтобы отец заходил вместе с ним. Место казалось заброшенным, расположенным рядом с лесом у подножия большого горного хребта. По крайней мере, оно выглядело лучше, чем авторазборка в Су-Фолс. — Дин? Он поднял глаза и увидел Дома, Хенриксона, того самого, с кем он встречался в больнице. Он встал и перебросил сумку через плечо. Небольшая боль после аварии заставила его поморщиться. — Здорова, чувак, — поздоровался Дин, но Виктор мгновенно схватил его за запястье и резко вывернул руку за спину. Винчестер застонал от боли и уронил сумку. — Какого хрена? — выругался он, пытаясь вырваться из крепкой хватки… но Виктор был сильнее, и любое движение грозило вывихом плеча. Член Дина невольно дернулся от такой грубой силы — чёртов предатель. — Я хочу, чтобы твоё обучение прошло гладко, саб, — произнес он. — Твой тренер тебе объяснит всё, его назначат совсем скоро. А пока тебе нужно знать только одно: ко мне и ко всем остальным Домам в этом учреждении следует обращаться «Сэр», если не будет сказано иначе. Понял? — Понял… ай, чёрт! — задыхаясь, выдавил он, когда Виктор сильнее закрутил его и без того больное запястье. — Сэр, да, Сэр. Понял. — Хороший мальчик, — кивнул Виктор и отпустил руку, мягко, почти ласково проводя большим пальцем по его пульсирующим запястьям, прежде чем окончательно отступить. Дин мельком посмотрел на женщину за столом и увидел её самодовольную улыбку. Его щёки вспыхнули от смущения, а предательский член снова проявил свой интерес. Виктор наклонился, поднял упавшую сумку и повесил её на своё плечо. — Ты всё ещё, похоже, немного болен. Я могу понести её за тебя. Идём за мной. Дин подумал про себя, что ему, похоже, было всё равно на боль в руке, но он был достаточно умён, чтобы не говорить об этом вслух. Он никогда не понимал капризных настроений Доминантов — в один момент они могут шлёпать тебя по заднице, а в следующий нежно ухаживать за тобой. Для него это было совершенно непостижимо. Всё же он последовал за Хенриксоном по коридору. Хотя он уже видел брошюры, его всё равно удивляло, насколько здесь всё сияюще белое и светлое. Гладкий плиточный коридор с одной стороны имел стеклянную стену, через которую открывался двор с деревьями и скамейками. Дин заметил женщину, сидевшую на скамейке с книгой в руках, а рядом на траве на коленях стоял обнажённый мужчина. На нём был только кожаный ошейник, глаза закрыты, руки сцеплены за спиной. Свободная рука женщины ласково проводила пальцами по его волосам, и на мгновение Дину показалось, что это даже выглядит… приятно. Но он быстро встряхнул головой, приходя в себя: скорее всего, это просто форма наказания или что-то вроде того, унижение парня таким образом. Он подумал, что если худшее наказание здесь — это просто заставить человека ходить голым, то это ещё терпимо. Один из Домов, с которым он сталкивался раньше, использовал трость по подошвам его ног за малейшую дерзость. Он неделю еле ходил и даже притворился, что у него отравление, чтобы не ходить на работу к Бобби. Дин изо всех сил старался не думать о той боли, которая его ждёт здесь. Ему нравилась боль, но он не любил получать травмы — а между этим, похоже, большинство Домов не видели разницы. — Сюда. Садись, — позвал его Виктор, когда они вошли в кабинет. Дин вошёл и сразу почувствовал внезапную усталость, которая в последнее время преследовала его слишком часто. Он плюхнулся в кресло и провёл рукой по глазам. Он понимал, что сейчас нужно быть начеку, но тело отказывалось подчиняться. — Ты выглядишь бледным, — Виктор достал из стола шоколад и бутылку воды. Дин только посмотрел на них, чувствуя боль в животе. — Всё нормально, спасибо, Сэр. — Съешь всю плитку и выпей хотя бы половину бутылки, — строго приказал Виктор, внимательно следя за ним. Дин нахмурился. Какого чёрта его волнует, ест он или нет? Он же взрослый и сам способен позаботиться о себе, спасибо. Тем не менее, Дин не хотел ввязываться в ссору с самого начала, поэтому развернул шоколад и отломил небольшой кусочек. На удивление, она оказалась вкусной, и его живот, похоже, её одобрял. Он быстро доел сладость и выпил воду, всё это время ощущая пристальный взгляд Виктора, будто он был из тех странных наблюдателей. — Очень хорошо. Спасибо, Дин, — наконец сказал он, устроившись в своем кресле. — Ладно, дай-ка я посмотрю, какие тренеры у нас свободны. На прошлой неделе к нам поступило несколько новых клиентов, так что места почти заполнены. Виктор, явно раздражённый, покопался в компьютере, хмурясь после каждого клика все сильнее. Он несколько раз оценивающе посмотрел на Дина, после чего взял телефон и набрал номер, что был в быстром наборе. —Здравствуйте, Сэр. У меня к вам вопрос… Простите, знаю, что вы заняты… Да, у нас новый клиент по бесплатной программе, но единственный доступный тренер — Милтон… Просто, я не думаю, что она подойдёт… его сабамин — два, Сэр… Да, всего два… Я понимаю, насколько это низкий показатель. Именно поэтому я хотел, чтобы его делом занялся Лафитт или Уокер, кто-то с большим опытом… В моём кабинете? Зачем?.. Ладно, скоро увидимся, — Виктор повесил трубку и откинулся на спинку кресла. Он ломал голову, кого же Виктор мог называть «Сэром». Но гадать пришлось недолго: дверь кабинета распахнулась, и у Дина отвисла челюсть. В комнату вошёл тот самый мужчина с обложки буклета — с тёмными, аккуратно разделёнными пробором волосами и пронзительными голубыми глазами… глазами, которые теперь были устремлены прямо на него. И Дин в ту же секунду понял: он влип по-крупному.

***

Кастиэль старался не моргать. Он держал взгляд прикованным к молодому сабу, сидевшему перед ним. У того были русые волосы, безупречно полные губы и завораживающе зелёные глаза. Он был красив, до обидного красив, пожалуй, самый привлекательный саб, с которым Кастиэлю доводилось сталкиваться за… Он сглотнул, стараясь не произносить про себя слово «никогда», но оно уже вертелось на кончике языка. Этот мужчина был словно видение. И наверняка именно он оказался тем самым клиентом по бесплатной программе — сабом с настолько низким уровнем, что Кастиэль всерьёз задумался, не стоит ли сперва отправить его в медицинский центр. Но его опыт и квалификация подсказывали иное: несмотря на худощавое телосложение, тени под глазами и болезненно-бледную кожу, этому прекрасному сабу был нужен не врач… а то, что Кастиэль мог дать ему сам. Он резко прервал зрительный контакт и повернулся к Виктору, сидевшему за столом. — Он уже прошёл ориентацию? — его голос прозвучал низко и холодно, словно глухой раскат грома. Кастиэль выпрямился во весь рост, машинально возясь с непослушным галстуком. Его пиджак по-прежнему висел на спинке кресла в кабинете, брошенный вместе с бумагами в столе, над которыми он работал всего минуту назад. — Нет, Сэр, — ответил Виктор, слегка поёрзав в кресле, но не отводя взгляда от Кастиэля. — Я решил, что будет лучше привести его сразу к вам, чтобы убедиться, что его показатели стабильны, прежде чем позволить ему осмотреть заведение. Кастиэль кивнул, выражая одобрение, но скрестил руки на груди, погрузившись в раздумья. — Открой его личное дело. Виктор сделал несколько щелчков мышью и вывел на экран досье саба. «Дин Винчестер», — прочитал Кастиэль. Двадцать один год, автомеханик из небольшого городка в Южной Дакоте. Рост немного выше ста восьмидесяти сантиметров, вес — явно недостаточный для его комплекции. В деле значились сведения о прохождении обязательной полугодовой программы для сабмиссивов. Пусть данные и устарели на несколько лет, в них говорилось, что Дин сексуально открыт как к мужчинам, так и к женщинам-Доминантам, однако наиболее выраженный отклик у него наблюдается при мужском доминировании. Что ж, мрачно отметил Кастиэль, это, похоже, исключало Анну. А ведь она оставалась единственным Доминантом, готовой сегодня взять нового саба. — Где остальные его документы? — спросил Кастиэль. — Медицинская карта, которую нужно изучить перед началом процедур? Виктор нахмурился. Это были важные бумаги, включая историю болезни и сведения о предыдущем опыте сабмиссива. — Мы отправили их на его адрес… — пробормотал Виктор, затем поднял взгляд с экрана, и в его голосе на мгновение прозвучала властность. — Где твои документы, Дин? Саб сгорбился в кресле. — О… эээ… я забыл об этом, — он неловко улыбнулся и поспешно добавил: — Извините, Сэр, — хотя тон у него всё ещё оставался лёгким, даже насмешливым. Кастиэль напрягся, чувствуя, как в нём поднимается раздражение. Несмотря на свою красоту и обаяние, Дин, похоже, не слишком уважал их учреждение, его процедуры и, косвенно, самого Кастиэля. Его взгляд стал холодным, каменным. Кастиэль спокойно подошёл к Дину, каждый шаг его был выверен, пока он, наконец, не оказался прямо над мужчиной. — Это смешно для тебя, Дин? Дин встретил его взгляд прямо, на лице играла дерзкая усмешка. — Не уверен, Сэр… Может быть. Говорят, у меня неплохое чувство юмора. Кастиэль почувствовал, как через него будто пронесся всплеск адреналина. Прошла уже целая вечность с тех пор, как он имел дело с таким упрямым, по натуре строптивым сабмиссивом. Обычно он доминировал над выпускниками учреждения, чтобы убедиться в их правильном обучении, и чтобы удовлетворить собственные сильные, почти животные порывы. Непреклонное поведение Дина было необычным — оно одновременно злило его и заставляло член реагировать с интересом. Прошло слишком много времени с тех пор, как кто-то бросал ему вызов так откровенно. Ему не должно было это нравиться, он не должен был восхищаться этим, но дрожь возбуждения пробежала по его спине. Он провёл пальцами сквозь короткие волосы Дина, грубо дёрнул, запрокинув его голову назад. — Чё… — выдавил Дин, но Кастиэль лишь дёрнул сильнее. — Слушай внимательно то, что я собираюсь тебе сказать, мальчик, — прорычал Кастиэль, изо всех сил стараясь сохранять ровный тон. Десять минут назад он был согнут над душераздирающей кучей контрактов, а теперь его руки лежали на прекрасном, хоть и упрямом, сабмиссиве. Для человека, который большую часть дней просиживал за столом, это было чертовски захватывающее развитие событий. Дин не отвечал, лишь моргал своими большими, оленьими глазами. — В игнорировании указаний нет никакого очарования, а в риске для своего здоровья и безопасности — ничего забавного. Тон твой — чистая дерзость, которую я терпеть не могу, — он снова сжал его сильнее, и Дин поморщился, хотя Кастиэль с некоторым удовлетворением заметил, как его взгляд скользнул к губам, а зрачки слегка расширились. Этот мужчина явно был сабмиссивом, хотя и старался всеми силами подавлять и игнорировать свои собственные биологические потребности. — Значит, тебя ждёт наказание. Кастиэль опустил руку, затем обернулся, освобождая массивный деревянный журнальный стол. На пол упали случайный выпуск «Еженедельник Доминанта» и роман «Влюбленные сабы», но Кастиэль почти не обратил на это внимания. Он сел на стол, каждое движение было выверенным, даже медленным. — Сними штаны, Дин. Удивление на лице Дина было очевидным, хотя скрытая похоть тоже тихо бурлила под поверхностью. — Что…? — Не смей спорить со мной, мальчик, — Кастиэль сохранял холодный и отстранённый тон, несмотря на волны эйфории, готовые накрыть его с головой. — Обещаю, тебе не понравится ответ, который ты услышишь. Это было рискованно — доминировать над Дином, не имея доступа ко всему его досье. Это противоречило всем протоколам, действующим в «Чистилище», многие из которых Кастиэль писал сам. Но у него были хорошие инстинкты, а Дин находился в крайне тяжёлой ситуации. Его нужно было заставить подчиниться всеми возможными способами. Дин заметно сглотнул, выглядя слегка потрясённым. Он встал и расстегнул джинсы, но снова обернулся к столу в углу, со смущением заметив, что Виктор наблюдает. Хотя Кастиэль подозревал, что этому сабу на самом деле нравилось, когда за ним наблюдают, он сделал вид, что не заметил. — У нас могла бы быть приватность, если бы ты вёл себя как положено, — сказал он, и на мгновение Дин действительно выглядел раскаявшимся. — Сэр, — произнёс он более мягко, — я… прошу прощения. Просто здесь всё кажется странным, я очень напряжён и чувствую себя плохо… Мы не можем начать сначала? Он посмотрел на Кастиэля большими, умоляющими глазами, и Кастиэль почти поддался. Почти. — Дин, у тебя есть две минуты, чтобы снять штаны и залезть мне на колени, — Кастиэль прикоснулся к штанам, сдерживая дрожь возбуждения. — Это не просьба. У Дина вырвался тихий, хриплый стон, и вот он оказался полностью обнажённым ниже пояса. Боксеры и джинсы осели у его ног, и он инстинктивно попытался прикрыть полуэрегированный член руками, но Кастиэль оттолкнул их. — Я велел тебе прикрываться? — голос его был резок. — Эм… нет! Нет, Сэр. Простите, Сэр, — руки Дина опустились, обнажая довольно внушительный и манящий член. Он опустил голову, не смея смотреть на Кастиэля, пока тот, в свою очередь, наблюдал его наготу. Кастиэль не удержался, он провёл рукой по бедру Дина, затем вниз по ногам, целенаправленно избегая члена, просто ощущая тепло и мягкость его кожи. Внутри него разливалась горящая волна возбуждения от подчинения, красоты и наготы парня. — Такой красивый член, — оценивающе произнёс Кастиэль, и ресницы Дина дрогнули, пока он сам старался дышать ровно. — Если бы у меня были твои документы, я бы знал результаты твоего медосмотра и смог бы вознаградить тебя за то, что ты был хорошим мальчиком. Я мог бы опуститься на колени прямо здесь. Дин резко втянул воздух, его щеки стали пунцовыми. — Тебе бы это понравилось, Дин? Понравился бы мой рот на тебе? Понравилось бы видеть Дома на коленях, доставляющего тебе удовольствие? Глотающего тебя? — он посмотрел ему в лицо и заметил, что губы Дина были крепко сжаты. — Ответь мне, — потребовал он. Дин покачнулся на месте. — Д-да. То есть… да, да, Сэр. Кастиэль сдержал желание усмехнуться. — Жаль, что ты забыл свои документы. Не правда ли? — он опустил руку, которая так и тянулась к члену Дина. — На колени ко мне, сейчас же. Дин выдохнул с дрожью и неловко устроился на коленях Кастиэля, улегшись на живот, ягодицы были идеально приподняты, а пах прижат к Кастиэлю. Позже, без сомнения, эти брюки придётся отдать в химчистку, но, учитывая весь этот «буфет» прекрасного саба на его коленях, он решил, что дорогой счёт того стоит. — Тебя когда-нибудь пороли? — спросил Кастиэль, понимая, что этот саб, должно быть, не очень активно участвовал в играх — иначе его показатели не упали бы так опасно. — Да, Сэр, — произнёс Дин, голос был слегка тусклый, интонацию трудно было разобрать. — Тебе это нравилось? — Кастиэль провёл рукой по его ягодицам, любуясь упругой и плотной кожей, идеальной под его ладонью. — Не особо, Сэр. Однако эрекция, упирающаяся в его бедро, говорила о другом, хотя Кастиэль понимал, что это могло быть вызвано чем угодно — вуайеризмом, унижением, выбросом адреналина от того, что его правильно доминируют, возможно, впервые в жизни. — Посмотрим, — пробормотал Кастиэль, а затем добавил ровным, командным тоном: — Хочу, чтобы ты считал, мальчик. Он в первый раз опустил ладонь на задницу Дина, и его мясистые, упругие ягодицы мгновенно зацвели красным. Кастиэль выждал несколько секунд, затем сказал: — Не слышу тебя. — Один… эм… один, Сэр. Кастиэль опускал руку снова и снова. — Два, три, ч-четыре… В ладони Дома разошлось жжение от ударов, а звук кожи, соприкасающейся с кожей, разжигал огонь внутри него. — Пять, шесть, семь… Тело Дина всё ещё было напряжено, плечи скованы, руки сжаты в кулаки. Он сопротивлялся, думал Кастиэль, боролся с инстинктами собственного тела. Он ударил его снова, на этот раз гораздо сильнее, и Дин вскрикнул: — Блядь! Восемь, девять… пожалуйста, Сэр, это больно… — Мне нужно, чтобы ты отпустил себя, Дин, — Кастиэль старался звучать спокойно, хотя знал, что Дин чувствовал, как росло его возбуждение в штанах. — Мне нужно, чтобы ты подчинился, доверил мне своё тело и своё благополучие… — Как я могу это сделать, когда ты, чёрт возьми, бьёшь меня? — рявкнул Дин, а затем со злостью добавил: — Знаешь что, Сэр, к чёрту тебя и к чёрту это всё блядское место… Кастиэль ударил его сильнее. Дин сыпал проклятьями, матерясь сквозь зубы. Он ёрзал у него на коленях, и было непонятно, пытался ли он вырваться или тереться своим возбуждением о бедро Кастиэля. Кастиэль же сумел удержать его одной рукой, другой развязал галстук. Он давно не пользовался подобными «реквизитами»: всякий раз, когда доминировал над сабом, у него был полностью оборудованный игровой зал с верёвками и другими инструментами. Такая степень импровизации ради этого парня вызвала у него новый прилив желания, сконцентрировавшегося в паху, и он тихо простонал, ощущая возбуждение и силу. Он заставил Дина положить руки за спину и грубо связал их шелковым галстуком, пока саб тяжело дышал у него на коленях. — За этот маленький всплеск эмоций, мальчик, тебе придётся начать заново, — спокойно произнёс он и снова нанёс ощутимый удар. Дин начал считать, голосом он владел с трудом, тот постоянно прерывался, руки по-прежнему боролись с галстуком. После пяти ударов зад Дина приобрёл великолепный вишнёвый оттенок, а он сам перестал сопротивляться связанными руками. Через десять ударов слёзы потекли из уголков его глаз. В какой-то момент Анна распахнула дверь кабинета, чтобы проверить Виктора, и её брови изумлённо взлетели вверх. Дело было не в самом публичном наказании — Кастиэль был готов поклясться, что где-то на территории в этот самый момент кого-то тоже наказывали, — а в том, что наказание выполнял именно Кастиэль. Он давно не был так близко с сабом, хотя это казалось необходимым, ощущение возбуждённого саба, извивающегося у него на коленях, было волнительно так, как не позволяли никакие исследования. За Анной стоял ещё один новенький саб, но когда Дин снова вскрикнул, все взгляды тут же обратились на него. Даже Виктор проявил интерес, оценивая упругость его ягодиц из-за своего компьютера. — Тебе это нравится, правда? — спросил Кастиэль, дёрнув Дина за корни волос, чтобы тот мог видеть, как окружающие наблюдают за его наказанием. — Тебе нравится, что на тебя смотрят? Что твоя попка выставлена напоказ? Что твоё тело используется для моего удовольствия? Он сделал акцент на последнем вопросе, намеренно прижимая своё твёрдое, но скрытое под одеждой, достоинство к животу Дина. Тот простонал, его член активно реагировал, соприкасаясь с дорогими штанами. Кастиэль снова совершил удар по голой попке, и саб прогнулся, ища удовольствие, которого раньше не испытывал. — Т-тринадцать, — выдохнул Дин, и Кастиэль снова с характерным хлопком опустил руку, и так снова и снова, пока не заметил, как после каждого удара Дин тихо стонет. Боль сменилась наслаждением, и последнее напряжение покинуло его плечи, когда он полностью поддался Кастиэлю. — Прекрасно, Дин, — Кастиэль вновь опустил руку. — Ты такой хороший. Эрекция саба пульсировала на бедре Кастиэля, дыхание его стало резким и прерывистым, пока он жадно искал оргазм, трясь о ногу Доминанта. Слёзы текли по щекам, смешиваясь с стонами и всхлипами, которые только разжигали похоть в Кастиэле. Боже, думал он, как же было бы прекрасно взять этого саба сзади, сломать всю его дерзость. Дин кончил с пронзительным криком, изливаясь прямо на штаны Кастиэля. Тёплый, обильный поток вызвал у Дома дрожь удовольствия; он прикрыл глаза, погружаясь в развратное наслаждение, чувствуя, что саб полностью подчинился ему. Когда же в последний раз доминирование над сабом приносило такое похотливое, сладострастное и всепоглощающее удовольствие? — Дин, — Кастиэль постарался выровнять дыхание, — я говорил тебе, что ты можешь кончить? — О… о, чёрт, простите, Сэр. Мне так жаль, — он звучал искренне расстроенным, что удивило Дома. — Я… я был плох? Я был плох. О, чёрт… Сэр, я… плохой. Я знаю, что я плохой. Осознав свою ошибку, Кастиэль тихо успокоил его, проведя рукой по его волосам: — Дин, помолчи немного. Сделай для меня три глубоких вдоха, хорошо? — он положил руку Дину на спину, ощущая, как вздымается его грудь. Убедившись, что саб успокоился, он помог ему подняться и опустил на колени у своих ног. Рука его скользила по волосам Дина мягко и нежно. — Дин, ты не был плохим. Ты был необыкновенным, — он большим пальцем аккуратно убрал слезу с уголка его глаза. — Спасибо тебе за твою преданность. Это было настоящее чудо — видеть, как ты отпускаешь себя. Прекрасный подарок. Дин вздохнул, плечи его снова расслабились, выдавая облегчение. — Значит, я… был хорошим? — Очень хорошим, — подтвердил Кастиэль, наслаждаясь рассеянным выражением на его лице, пока тот ещё приходил в себя после покорности. Никто не знает, сколько прошло времени с тех пор, как саб испытывал такое освобождение, и Кастиэль не мог чувствовать ничего, кроме благодарности. — Но во время обучения ты научишься не кончать без разрешения, милый мальчик, — добавил он. — И в следующий раз будешь спрашивать, верно? — Да, Сэр, — счастливо выдохнул Дин, прижимаясь к руке Кастиэля, глаза его закрылись. — Чёрт… это было… так хорошо, Сэр, словно… словно я парил. Кастиэль улыбнулся, почувствовав, что с него словно свалился груз. Удовлетворять саба дарило ему острое чувство удовольствия, и он устроился поудобнее в кресле, чувствуя, как эрекция неловко упирается в молнию брюк. — Рад это слышать. Так и должно ощущаться, — он снова ласково коснулся лица Дина. — Идём со мной в мой кабинет, Дин. Я хотел бы позаботиться о тебе. Это было не полноценное место для ухода после сессии, но Кастиэль решил, что сок в мини-холодильнике и одеяла на диванчике для этого сегодня подойдут. Дин кивнул, всё ещё выглядя сонным. — Можно… эээ…? — он ткнул вниз, на свои штаны, всё ещё комом валявшиеся у его ног. — А, да, можешь одеваться, — ответил Кастиэль, опустив взгляд на собственную одежду. И тут в голове его промелькнула идея. Восхитительно озорная идея. — Но не раньше, чем ты приведёшь в порядок меня. Боюсь, ты порядком меня испачкал, Дин, и забота о том, чтобы исправить это, лежит на тебе. Дин покраснел, глядя на мокрое пятно и следы семени на брюках Кастиэля. — Да, конечно… Где ванная? Я просто возьму бумажные полотенца… — Когда у тебя есть такой прекрасный рот? — притворно озадаченно поинтересовался Кастиэль. — Нет, милый, ты слижешь каждую каплю. Глаза Дина расширились. — Вы хотите, чтобы я…? Кастиэль кивнул. — Мне было бы очень приятно наблюдать, как ты это делаешь. Дин нервно рассмеялся. — Чёрт, это похоже на кинк… Эээ, хорошо, Сэр. Он осторожно приблизился к паху Кастиэля, колени его явно были слегка содраны ковром. Потом он высунул язык, проглатывая собственное семя, и тихо простонал, когда Кастиэль положил ладонь ему на затылок, подбадривая. — Божественно, — прошептал Кастиэль, ощущая, как язык Дина скользит по ткани, и представляя, каково было бы, если бы он был всего на несколько дюймов правее. Он был уверен, что не испытывал такого возбуждения уже многие годы. Когда Дин закончил, Кастиэль аккуратно стёр каплю семени с его нижней губы, и саб инстинктивно ухватил его большой палец. — Ты замечательный, Дин. Думаю, у тебя здесь всё сложится прекрасно. Кастиэля пронзила лёгкая грусть при мысли обо всех других Домах, которым выпадет шанс работать с этим прекрасным мужчиной. Но он больше не был тренером официально, у него была своя бумажная работа, исследования… После сегодняшнего дня отвлекаться было нельзя. — Спасибо, Сэр, — смущённо выдохнул Дин, снова краснея. — Можно… можно я спрошу кое-что? Кастиэль посмотрел на мужчину на коленях у себя между ног — смиренного, довольного и любопытного. Это было полным контрастом с дерзким, неподатливым сабом, который вошёл сюда меньше часа назад. Преображение радовало его, какой бы мимолётной ни была эта радость. — Можешь, сладкий мальчик, — мягко ответил он. — Как тебя зовут? — поспешно спросил Винчестер. Кастиэль тихо рассмеялся. По какой-то причине ему захотелось открыться Дину — рассказать больше о своём прошлом в этой организации, о семье. Но он сдержался, лишь подарив ему лёгкую улыбку. — Кастиэль. — Кастиэль, — повторил Дин, произнося немного протяжно, почти торжественно. — Кас. Мне нравится, Сэр. Кастиэль почувствовал, как в груди вспыхнуло лёгкое чувство привязанности — нить, связавшая его с этим диким мужчиной, сабом, который пришёл в их учреждение на грани гибели и который уже, казалось, начал восстанавливаться после одного оргазма. Но он сдержал это чувство, отложил его на потом, чтобы разобраться позже. Он быстро выпрямился, снова полностью погружаясь в роль Дома, и посмотрел на Дина. — Идём, Дин, — скомандовал он низким, властным голосом и направился к своему кабинету. Виктор и остальные лишь молча наблюдали, как саб следовал за ним по пятам.