Удар хлыстом

Ноги Дина подрагивали, когда он следовал за человеком в тёмно-синем костюме впереди. Он до конца не понимал, что, чёрт возьми, произошло в том кабинете. Мысли текли медленно, и он был почти уверен, что больше всего на свете хотел бы свернуться калачиком и уснуть. Всё, что ему оставалось, это сосредоточиться на том, чтобы идти за этим Домом и не думать слишком много о той публичной порке и оргазме, которые только что с ним случились. Уши, казалось, до сих пор пылали алым. Дин Винчестер не любил порку… по крайней мере, раньше точно не любил. Он помнил, как, стиснув зубы, переносил удары в прошлом — даже плёткой, — и те причиняли куда больше боли, чем то, что устроил ему Кастиэль. Но он никогда не сдавался. Обычно просто напевал про себя что-то из «Metallica» и ждал, когда всё закончится. Один Дом тогда окончательно вышел из себя из-за того, что Дин так и не заплакал, и в ярости отлупил его ещё сильнее. Но Дин не был из тех, кто прогибается: он сломал тому нос и тут же сбежал. Он никак не мог понять, почему на этот раз всё оказалось другим, почему это было так… потрясающе. Не знал, дело ли было в самом Кастиэле, в унижении от того, что всё происходило на виду у других, или в чём-то ещё… но его тело наконец-то выбросило белый флаг. Вместо того, чтобы чувствовать ужас, он ощутил свободу. Его задница была выставлена напоказ, штаны сброшены к щиколоткам — и в этой беззащитности он вдруг почувствовал себя маленьким, но, как ни странно, окружённым заботой. В безопасности. Оргазм накрыл его неожиданно, словно финальная вишенка на торте. Он не понимал, как Кастиэлю удалось заставить его полюбить то, что он всегда люто ненавидел. А в довершение всего Кастиэль считал его хорошим. Доминанты редко так думали о нём — даже когда он по-настоящему старался. — Сюда, мой хороший мальчик, — Кастиэль положил ладонь ему на поясницу, мягко направляя в кабинет. — Я не мальчик, — буркнул Дин, сам не понимая, зачем это сказал. В конце концов, этот мужчина только что без труда перекинул его через колено, словно ребёнка. — Это мы еще посмотрим, — ответил Кастиэль с тенью улыбки в голосе, не убирая ладони со спины Дина и направляя его к мягкому на вид дивану. Он взял плед и заботливо накинул его на плечи Дина. Тот хотел было возразить, но его слегка знобило, да и ткань оказалась до смешного мягкой. — Сядь, — указал Кастиэль на диван. Дин подчинился, едва не зашипев, когда его ноющая задница коснулась подушки. Ублюдок лишь ухмыльнулся. — Надеюсь, это станет для тебя напоминанием относиться к обучению серьезно. Дин опустил голову, пытаясь спрятать пылающие щеки, пока Кастиэль доставал из холодильника апельсиновый сок, чтобы налить в стакан. — Я уже попил воды, Сэр, — пробормотал он, радуясь, что успел добавить «Сэр» в конце. Ему казалось, что этот Дом не допустит и малейшей вольности. — Я не спрашивал, хочешь ли ты пить, — Кастиэль строго на него посмотрел. — Я теперь отвечаю за твоё состояние, Дин, и я говорю: выпей хотя бы половину, — он посмотрел на него тем самым взглядом Дома, и Дину пришлось изо всех сил удержаться, чтобы не закатить глаза. Судя по выражению лица Кастиэля, тот видел каждую искру его непокорности, поэтому Винчестер быстро припал к стакану. Сок оказался сладким и успокаивающим, и Дин почувствовал, как его мысли постепенно возвращаются к норме. — Спасибо, — произнёс Дин, когда допил сок, и только тогда заметил, что Кастиэль сидел рядом, мягко водя рукой по его спине круговыми движениями. Было невероятно приятно, но он не понимал, зачем тот это делает. — Как ты себя чувствуешь, саб? — продолжил Кастиэль, одной рукой продолжая массировать спину, а другой проверяя пульс на запястье Дина. — Лучше, Сэр, — ответил он, и это была правда. Ему действительно стало немного легче: стеснение спало, напряжение, на удивление, тоже. Правда, он всё ещё не понимал, почему Кастиэль был так добр… раньше он казался таким злым. — Тогда садись сюда, и мы поговорим, — Кастиэль направил его к стулу перед своим большим дубовым столом. Дин снял одеяло и уселся. Жёсткий деревянный стул оказался менее щадящим для его больных ягодиц, но он не стал жаловаться. Да и, судя по лицу Кастиэля, тот не хотел бы этого слышать. Кастиэль устроился за своим столом и начал печатать на компьютере. — Ладно, Дин. Раз ты не принёс анкету с историей, придётся заполнить её вместе прямо сейчас. Дин закатил глаза, но, к счастью, Кастиэль этого не заметил. — В каком возрасте ты впервые участвовал в сессии? Дин задумался на секунду. — Эм… в шестнадцать. — Довольно рано, — заметил Кастиэль. — Была ли в той сессии сексуальная составляющая? — теперь он смотрел на него особенно внимательно. — Ну, да. А разве не всегда так? Сэр, — Дин нахмурился. «Какая сессия может быть без секса?» — подумалось ему. — Вовсе нет, — возразил Кастиэль. Выглядел он немного расстроенным. Дин не понял причины его реакции, но это ему не понравилось. — Многие люди участвуют в сессиях без какой-либо сексуальной разрядки или сексуальных действий. — Простите, Сэр. Я никогда о таком не слышал, — пробормотал он и пожал плечами, наблюдая, как Кастиэль недовольно хмурится, глядя на экран. — Это был и твой первый сексуальный опыт? — Это был не первый раз, когда я занимался сексом, — нервно усмехнулся Дин. — Но да, это был мой первый опыт сабмиссива и… ну, первый раз, когда я был снизу. Кастиэль выглядел так, будто ему хотелось задать ещё множество вопросов, но вместо этого он просто внёс ответ Дина в форму. И тот был этому рад. Он совсем не любил вспоминать свой первый опыт и уж точно не хотел переживать то неловкое и болезненное воспоминание на глазах у этого Дома. — У тебя есть постоянный партнёр для сессий или Дом? — спокойно продолжил опрос Кастиэль. — Нет, Сэр. — Как часто ты участвуешь в сессиях? — Эм… одни выходные примерно раз в два месяца… если есть время, — Дин скрестил руки на груди, чувствуя неловкость от подобных разговоров. Он воспринимал это как неприятную необходимость, но всё же не оставлял совсем без внимания. — Не слишком часто, — заметил Кастиэль. — Какой уровень тебе присвоили в государственном учреждении? Дин поморщился, понимая, что Кастиэль и так уже знал ответ. — Эм… думаю, десятый. Но на самом деле мне хватает пары выходных. Кастиэль вздохнул, потирая лоб. Одна лишь мысль о том, что он разочаровал этого Дома, заставляла желудок Винчестера неприятно сжиматься внутри. — Дин, десятый уровень — это максимальная степень сабмиссивности. Уверен, тебе говорили, что для стабильности тебе нужны ежедневные сессии и, возможно, отношения в формате двадцать четыре на семь. — Может, упоминали… — протянул Дин. Он не мог себе представить эту жизнь. Постоянно получать побои и быть под чьим-то каблуком? Ни за что. — Это просто не для меня, — он посмотрел на Кастиэля твёрдым взглядом: пусть говорят, что хотят, но, оказавшись на свободе, он уж точно не станет ничьим рабом двадцать четыре на семь. — Надеюсь, с должным обучением и тренировкой мы сможем убедить тебя в обратном, — снова вздохнул Кастиэль, печатая что-то на компьютере. — И как часто ты достигаешь лёгкого или глубокого сабспейса? — Эмм… — Дин замялся, прекрасно понимая, что этот ответ Кастиэлю явно не понравится. — Никогда, Сэр. То есть… иногда я почти доходил, но… нет. Никогда, — пробормотал он, неловко ёрзая на стуле. — Не может быть, чтобы ты ни разу не достигал сабспейса. Ты же определил свою принадлежность пять лет назад, — Кастиэль посмотрел на него вновь, но теперь больше с явной тревогой, чем с осуждением. — Нет, Сэр, — твёрдо покачал головой Дин. Одна лишь мысль о сабспейсе пугала его до дрожи — быть настолько уязвимым, полностью отключиться? Ни за что. Он слишком хорошо знал, что такие Домы, как те, которых он встречал, обязательно воспользовались бы этим. Кастиэль тихо выругался себе под нос и откинулся на спинку кресла. Он провёл длинными, изящными пальцами по густым волосам, и Дин в который раз отметил про себя, насколько же он чертовски привлекателен. — Всё куда серьёзнее, чем я полагал, — признал Кастиэль. — Неудивительно, что твои показатели в таком критическом состоянии. Мы займёмся этим здесь и исправим ситуацию как можно скорее, — он попытался приободрить Дина улыбкой, но тот на неё не ответил. — Как часто у тебя бывает эякуляция? — следующий вопрос Дома застал Дина врасплох. — Эээ… не знаю. Раз в неделю, может? Не так часто, как раньше, — пожал плечами Дин. Его либидо уже какое-то время шло на спад, но говорить об этом ему совсем не хотелось. — Последний вопрос. Ты был очень хорошим мальчиком, — похвала Кастиэля прозвучала почти осязаемо, пробежав по телу Дина лёгким разрядом, от которого внутри приятно защемило. — Можешь сказать мне, какие практики или игры тебе нравились раньше, а какие — нет? Вот на этот вопрос ответить было трудно. Хотелось сказать, что ему всё это в целом не по душе, хотя он знал: телу не всё было ненавистно. Но если он признается в том, что не любит, Кастиэль может попытаться заставить его это полюбить. — Дин? — мягко подтолкнул его Кастиэль. — Мне иногда нравится бондаж, — неуверенно ответил он. — И… эээ… против легкой боли я тоже ничего не имею, — это, конечно, прозвучало довольно расплывчато, но Кастиэль только улыбнулся и кивнул, и Дин решился продолжить: — Мне не нравятся кровавые игры и, ну… все эти грязные штуки. — Копрофилия и золотой дождь? — подсказал Кас, и Дин почувствовал, как его щёки вспыхнули. — Да, это мне не нравится. Честно говоря, мне многое из этого не по вкусу, — он обвёл рукой пространство вокруг себя. Кас встал и подошёл к передней части стола — оказался всего в шаге от Дина — и опёрся назад, скрестив руки на груди. — Дин, я понимаю, что мы только что встретились, и я не знаю всей твоей истории. Тем не менее, я думаю, что тебе дали не самое удачное введение в твою ориентацию и доступные тебе фетиши. Как ты понимаешь цель отношений Дом-саб? Дин моргнул, не сводя с него глаз, и внезапно почувствовал себя маленьким. — Э… ну, Дом говорит сабу, что делать, и берёт от него то, что хочет. Саб это либо принимает, либо мирится с этим, — честно ответил он. Его нужды и удовольствие никогда не были целью ни в одной сессии, в которой он участвовал. Домы делали, что хотели, уходили, и иногда Дину после этого становилось чуть лучше… но чаще — только хуже. В комнате стояла тишина. Дин поднял глаза на Кастиэля и увидел на его лице печаль. — Прости, — тихо произнёс он, хотя сам не понимал, за что именно извинялся. — Не извиняйся, Дин, — ответил Кастиэль. — Если это был твой опыт таких отношений, я уверен, что могу многому тебя научить. Ты готов подчиниться мне и Доминантам этого учреждения и доверить нам заботу о себе? — он посмотрел Дину прямо в глаза. Тот же и сам всматривался в его лицо. Вопрос казался почти странным — выбора у него особо не было, если он не хотел, чтобы на него оформили ордер. Но то, что Кастиэль сам спрашивал, заставило его захотеть сказать «да». — Да, Сэр, — выдавил он максимально вежливо. В этот момент раздался стук в дверь, и оба обернулись: в комнату вошёл Виктор. — Здравствуйте, Сэр. У меня есть форма для приёма сабмиссива, а его вещи находятся в шкафчике номер семьдесят три, — доложил он. — Спасибо, Виктор. Я возьму на себя ответственность за ориентацию сабмиссива, а вопрос о назначении его основного тренера мы обсудим завтра. Виктор кивнул на слова Кастиэля и вышел. Дин хотел было нахмуриться — они говорили о нём, словно его здесь не было, — но его внимание привлёк белый сверток в руках Кастиэля. — Ладно, встань для меня, саб. Нам нужно продолжить твой осмотр и экскурсию по учреждению. Дин встал и выпрямил плечи. Он немного нервничал, но не собирался это показывать. — Теперь сними всю одежду и аккуратно сложи её на стуле, — продолжил Кастиэль. Его тон был спокойным и деловым, без грубости и похотливости. — Прямо здесь? — Сейчас, саб, — голос Кастиэля стал жёстче, и Дин понял, что начинает рисковать. Он снял фланель и футболку, бросив их на стул. Едва он успел дотянуться до брюк, как почувствовал, что пальцы вцепились в его волосы и крепко их сжали. — Ай! — вскрикнул он, пытаясь схватить запястье Кастиэля, но тот держал его мёртвой хваткой. — Это то, что я велел тебе сделать с одеждой? — раздражающе спокойно спросил Кастиэль. — Нет, Сэр, — быстро ответил Дин. — Я не хочу наказывать тебя снова так скоро, хотя твои покрасневшие ягодицы выглядят весьма мило. Правила существуют не просто так, Дин. Ты понимаешь? — Да, Сэр. Он вздохнул с облегчением, когда рука отпустила его волосы, и поспешил аккуратно сложить рубашку и футболку. За ними последовали носки и ботинки, а затем джинсы. Он замялся перед трусами — последним рубежом защиты. — И их тоже. Тебе придётся здесь пересилить скромность, — добавил Кастиэль с лёгкой улыбкой. «Похотливый ублюдок», — подумал Дин, сбросив трусы и сложив их на вершину стопки. — Прекрасно, — пробормотал Кастиэль, оценивающе разглядывая его. Дин изо всех сил старался не слишком краснеть под этим внимательным взглядом и надеялся скорее надеть новую одежду. — Тебе нравится быть обнажённым для меня, Дин? Открытым и уязвимым передо мной? — голос Кастиэля стал глубже, теплее. Винчестеровский член заинтересовала эта интонация, и когда Кастиэль с легкой усмешкой на губах подошёл к нему, это ощущение только усилилось. — О, да. Тебе это нравится, не так ли? — поддразнил Кастиэль. Дин покачал головой, не в силах выдавить ни слова. — Твоё тело с тобой не согласно, и я тоже. Ты научишься доверять своему телу, Дин, и своим инстинктам. Кастиэль лёгким касанием пальцев провёл у основания его члена, и Дин шумно вздохнул от полученного удовольствия. Как, чёрт возьми, он снова так возбудился после того, как только что кончил? — С-сэр? — Я очень доволен, Дин. У тебя прекрасный член, и ты должен гордиться им. К сожалению, мы не можем позволить тебе кончить снова без разрешения, так что… руки перед собой. Немного растерявшись, он протянул руки к Кастиэлю. Едва он успел моргнуть, как Дом уже закрепил на его запястьях два белых кожаных наручника. — Теперь раздвинь ноги немного. На ширину плеч. Дин хотел возразить, но его тело уже подчинилось и само приняло нужное положение. Кастиэль опустился на колени и надел два больших наручника на верхнюю часть бёдер сабмиссива, туго закрепив их. И быстрым щелчком наручники на запястьях были соединены очень короткой цепью с наручниками на бёдрах. Дин не мог поднять руки и на дюйм. — Зачем? — он дёрнулся, сразу прикинув, что теперь он вообще не сможет влезть в рубашку или штаны. — Тебе не нужно беспокоиться о «зачем», Дин. Я забочусь о «зачем» и «почему» и делаю то, что сейчас лучше всего для тебя. Подними подбородок… Вот так, хороший мальчик, — Кастиэль подошёл к нему с белым кожаным ошейником. Глаза Дина расширились. Он отшатнулся назад, и цепочка зацепилась за наручники, в следующее мгновение он потерял равновесие и наверняка рухнул бы на пол, если бы Кастиэль не поймал его. — Спокойно, саб. Всё в порядке, просто глубоко вдохни. Дин дрожал… и даже не понял, когда это началось. Он наблюдал за Кастиэлем, делая ровные, успокаивающие вдохи, и постепенно ощущал, что становится немного увереннее на ногах. — Не любишь ошейники? — спокойно спросил Кастиэль. — Просто… эээ… в нём нет какого-нибудь стимулятора, верно? — Дин закусил губу, хотя теперь, приглядевшись, видел, что это обычный белый кожаный ошейник. — Стимулятора? — нахмурился Кастиэль, слегка наклонив голову. Он выглядел почти мило, если можно было так охарактеризовать мужчину вроде него. — Да, электрического. Я такое не люблю, — признался Дин. Он хотел потереть место, где как будто всё ещё ощущалась боль на шее, но наручники мешали. — Кто-то делал это с тобой? — глаза Кастиэля были полны огорчения. Дин понимал, что вовсе не хотел этого. Почему этот Дом вообще так сильно переживает за него? — Да, один Дом, с которым я был раньше, использовал такой прибор, и это было очень больно… не так, как в «весёлых» играх, — он чуть приподнял подбородок. Кастиэль провёл пальцем по старому ожогу, который всё ещё оставался красным и немного болезненным, а после шокировал Дина, когда наклонился и ласково поцеловал шрам. Ощущение губ на коже, такое заботливое и нежное, вызвало в сабе тихое, удовлетворённое урчание. — Здесь никто не причинит тебе вреда. Даю слово. Это обычный кожаный ошейник, который носят все наши обучаемые сабмиссивы, — Кастиэль показал ошейник Дину, и тот кивнул, позволяя застегнуть его, не впадая при этом в панику. — Эээ… Сэр? — Да, саб? — Как мы наденем на меня одежду? — осторожно спросил он, уже предполагая ответ. Как и следовало ожидать, Кастиэль едва заметно улыбнулся, хоть губы его и были сжаты. Он прикрепил к ошейнику Дина поводок, которого тот не заметил ранее, а затем отошёл и оценочно посмотрел на него. — Мы не будем надевать на тебя одежду. Пойдём, у нас много дел, а мы уже опаздываем, — Кастиэль самодовольно улыбнулся. Дин последовал за ним, уже понимая, что, скорее всего, румянец на его щеках может стать постоянным.

***

Кастиэль старался сохранять сосредоточенность, пока шёл по длинному коридору к вестибюлю. Он крепко сжимал в руке кожаный поводок Дина, позволяя звону цепочек, тянущихся от запястий к бёдрам, тихо перекликаться между собой. Этот звук успокаивал его, напоминал, что с Дином всё в порядке. Кастиэль заботился о нём. И всё же его глубоко тревожило то, через что Дину пришлось пройти за пределами учреждения. Он не сомневался, что в ближайшие дни персонал обнаружит новые травмы, когда начнутся интенсивные сессии. Кастиэль сглотнул ком в горле, представив, как кто-то другой будет доминировать над этим прекрасным сабмиссивом. Но, разумеется, так и будет. Кастиэль был слишком занят, чтобы взять на себя постоянного подопечного, особенно того, кто нуждался в столь непрерывной заботе. Когда они вошли в главный вестибюль, Дин тихо присвистнул, и Кастиэль едва слышно усмехнулся. Комната и правда производила впечатление: мраморные полы, колонны, величественное пространство, посвящённое совету директоров. Они прошли мимо ряда офисных дверей, и Дин остановился перед кабинетом Кастиэля, указывая на золотую табличку с именем. — Эй, смотри-ка! Это ты. Кастиэль слегка смущённо улыбнулся, заметив, как у Дина расширились глаза. — Ого… Ты не говорил, что ты «глава отдела исследований и подготовки». На лице Дина мелькнула целая гамма эмоций: восхищение, нервозность, возбуждение, неловкость. Мимо прошла секретарь, и он поспешил прикрыться, сначала прикрыв ягодицы, затем пах. Но цепи на запястьях не позволили ему скрыться от чужого взгляда, и его уши залились очаровательным розовым румянцем. — Не я здесь интересен, Дин. Ты, — мягко произнёс Кастиэль, слегка потянув за ошейник, напоминая следовать за ним. Они сделали всего несколько шагов, когда Дин снова остановился, разглядывая фотографию в рамке на стене. — Ты здесь выглядишь моложе, — пробормотал он. Кастиэль вздохнул и шагнул ближе, рассматривая снимок. — Так и есть. Здесь я примерно твоего возраста, милый мальчик. Только что окончил колледж. Это было время, когда он впервые устроился в «Чистилище», начав работать тренером. На фотографии он стоял между своим братом Габриэлем, засунувшим руку в карман и держащим во рту леденец, и отцом, Чаком, с лёгкой беззаботной улыбкой. — А это кто? — спросил Дин. От этого вопроса Кастиэль почувствовал, как его внутренние стены вновь начали подниматься. Дин находился здесь ради серьёзной медицинской помощи, а не для разговоров о семейных проблемах Кастиэля. — Любопытный ты, не правда ли? — Кастиэль понизил голос до мурлыкающего шёпота. — Пожалуй, стоит звать тебя котёнком. Такой любознательный нарушитель правил, — он провёл кончиками пальцев от ключиц Дина к груди, а затем коснулся пыльно-розовых сосков. Сжав их, он услышал удивлённый вздох Дина, и внимание того наконец переключилось. — Хочешь поиграть, котёнок? Дин тихо усмехнулся. — Я… эм… не знаю, Сэр. Может, позже. — Хм. Тогда продолжим экскурсию, хорошо? Пока я не решил проверить, как ты будешь выглядеть, ползая на четвереньках и облизывая меня своим маленьким язычком, — Кастиэль опустил взгляд и заметил, что член Дина уже снова наполовину встал, и это всего лишь от одного намёка на подобное подчинение. Он едва заметно улыбнулся и мысленно сделал пометку добавить пет-плей в список рекомендованных кинков в личном деле Дина. Осторожно потянув поводок, чтобы тот не давил на ошейник, он повёл его дальше, в самое сердце комплекса. Сначала Кастиэль отвёл его в промежуточные апартаменты — туда, где новички-сабы жили до распределения к доминирующему тренеру. Молодому сабмиссиву за стойкой регистрации, долговязому парню по имени Альфи в форме персонала, он сообщил, что спортивная сумка Дина лежит в шкафчике номер семьдесят три и её нужно перенести во временную комнату. — Да, Сэр! — бодро выпалил тот и поспешил в противоположный конец коридора. Дин проводил его взглядом, заметно удивлённый. — Он тоже саб? — тихо спросил он и тут же добавил: — Э… Сэр. — Да, — подтвердил Кастиэль. Заметив, что растерянность с лица Дина никуда не делась, он продолжил: — В «Чистилище» работают самые разные люди, Дин. Тренеры, разумеется, исключительно Доминанты. Сабмиссиву было бы ни эффективно, ни полезно доминировать над другим сабмиссивом. Но вне тренировок многие сотрудники, которых ты здесь увидишь, сами являются сабами или свитчами. Дин тихо хмыкнул, явно не понимая, как к этому относиться. — Похоже, ты удивлён, — заметил Кастиэль, пока они шли дальше по коридору к центру активности. — Ну… да. Я почему-то думал, что здесь все Домы. И что они меня будут просто… передавать друг другу, как игрушку на вечеринке, — он усмехнулся, стараясь выглядеть беспечным, но Кастиэль без труда уловил тревогу, скрытую под этой напускной лёгкостью. Он остановился, развернул Дина к себе и положил ладони ему на шею, мягко разминая напряжённые мышцы. — Уверяю тебя, Дин, здесь никто не считает тебя «игрушкой на вечеринке», — улыбка вышла немного натянутой: Кастиэль вновь невольно подумал о том, с какими Доминантами Дин сталкивался раньше. — Ты — человек. Со своими желаниями и неприятиями, со своими кинками и жёсткими границами. И если кто-то в этом учреждении будет относиться к тебе иначе, найди меня. Обещаю, здесь с тобой ничего плохого не случится. Дин опустил взгляд, выражение его лица оставалось непроницаемым. Но потом он поднял глаза и слабо улыбнулся. — Спасибо, Сэр, — произнёс он, открывая и закрывая рот, словно собирался сказать ещё что-то. В итоге между ними повисла тишина, и Кас принял это как сигнал идти дальше. Сначала он показал Дину тренажёрный зал и шкаф с предоставляемой спортивной одеждой. Это было одно из немногих мест в комплексе, где сабмиссивам позволялось находиться полностью одетыми. Затем они прошли к крытому бассейну и джакузи; Кастиэль невольно представил, как можно было бы устроиться рядом с Дином в этой тёплой воде самыми разными способами. Он упомянул и открытый бассейн, хотя в апреле было ещё слишком прохладно для купания, а также рассказал о прогулочных маршрутах и спортивных развлечениях, доступных на территории. Дин выглядел впечатлённым, но без особого энтузиазма воспринимал эти варианты. Зато, когда Кастиэль привёл его в игровую комнату и кинотеатр, ему почти захотелось стереть воображаемую слюну с уголка его рта. — То есть я могу приходить сюда и тусоваться, когда захочу? — зелёные глаза широко распахнулись. — В любое время, когда у тебя не запланировано ничего другого, — мягко напомнил Кастиэль. — Каждый день ты будешь проводить несколько часов на тренировках, а также посещать обязательные занятия в течение недели. Дин что-то недовольно пробормотал про то, что «я в школу что ли вернулся», но Кастиэль лишь усмехнулся и отвёл взгляд, сделав вид, что ничего не услышал. Во вспыльчивости Дина было нечто, что искренне его радовало, и он надеялся, что тот Доминант, которому в итоге доверят обучение Дина, не погасит этот естественный внутренний огонь. Разумеется, Кастиэль доверял всем тренерам, он сам обучал каждого из них и наблюдал за их работой. И всё же, подумал он, оберегающе положив руку на шею Дина, когда они направились в медицинское крыло, в этом сабе было что-то особенное. В медицинском отделении Кастиэль сообщил администратору, что они пришли на короткую встречу-знакомство со врачом. Их довольно быстро провели через несколько дверей, и вскоре навстречу им вышла доктор. — Какая приятная неожиданность. Кто это, если не самый привлекательный Доминант во всём заведении, — с лукавой улыбкой произнесла доктор Памела Барнс. Белый халат смотрелся особенно строго на фоне её растрёпанных каштановых кудрей. Она уверенно пожала ему руку. — Рада видеть вас, Сэр. — Взаимно. Всегда приятно встретить самую обаятельную свитч в городе, — тепло ответил Кастиэль. И это была чистая правда: он достаточно хорошо знал Памелу вне работы и прекрасно понимал, что у неё никогда не возникало проблем с поиском партнёров для игр. Доминанты, сабмиссивы, мужчины, женщины — она каким-то образом находила общий язык со всеми, кого встречала. Она провела их в кабинет и с тихим щелчком закрыла за собой дверь. — Боюсь, мы ненадолго, — продолжил Кастиэль. — Я лишь хотел вас познакомить. Доктор Барнс, этот красивый мальчик — Дин. Дин покраснел, выглядя одновременно смущённым и слегка раздражённым. — Дин Винчестер. И вообще-то не мальчик, — добавил он, бросив быстрый взгляд на Кастиэля. — Просто Кас всё время об этом забывает, — он ухмыльнулся с нарочитой самоуверенностью, словно пытался перехватить контроль над ситуацией. — Верно, Сэр? На лице Памелы мелькнуло изумление. Она явно испытала шок, но так же была и заинтригованной тем, как дерзкий саб осмелился перечить кому-то столь высокого статуса. Сам же Кастиэль не выдал ни малейшей эмоции и ровным, спокойным голосом произнёс: — На колени, Дин. Руки на бёдра, рот на замок, голову опусти. Ты больше не заговоришь, пока к тебе не обратятся. Дин мрачно сверкнул взглядом, явно недовольный, но всё же опустился на пол. Ковёр был мягким, но не настолько, чтобы защитить колени, и Кастиэль не сомневался, что к концу визита у Дина останутся болезненные следы. — О, а экземпляр-то с характером, Сэр, — заметила Памела с улыбкой, устраиваясь за столом. — Мне нравится его дерзость. Напоминает меня саму, когда я бываю сабом. В её глазах мелькнул лукавый блеск, и Кастиэля на мгновение унесло в прошлое. Несколько раз он доминировал над Памелой, когда того требовали их взаимные потребности, и этот опыт всегда оставался исключительно приятным. — Могу это подтвердить, — сухо ответил он. Стоя на коленях, Дин едва заметно изменился в лице, но промолчал, как было велено. — Ему скоро потребуется медицинское обследование, — продолжил Кастиэль. — Думаю, сразу после обеда, — он сел в кресло напротив стола. — Когда он прибыл сегодня, уровень его сабамина был на отметке два. К счастью, короткая сессия порки быстро исправила ситуацию: его кожа приобрела весьма выразительный оттенок красного, — Кастиэль провёл ладонью вдоль позвоночника Дина, мягко скользнув пальцем по коже, — а сопротивление и раздражительность заметно снизились после оргазма. Тем не менее, я ожидаю, что анализы крови покажут опасный гормональный дисбаланс, поэтому для устойчивого результата потребуется максимально строгий тренировочный график. — Полностью согласна, — кивнула Памела. — Я пришлю свой отчёт. Он низкого уровня или высокого? — Определённо высокого, — Кастиэль провёл рукой по волосам Дина, невольно наслаждаясь их мягкостью. — К тому же он довольно дерзок, как ты уже успела заметить. Ему потребуется твёрдая рука, чтобы чувствовать себя в безопасности и под защитой. Полагаю, у него есть склонность к мазохизму и тяга к похвале, но я провёл с ним всего час, так что окончательные выводы предстоит сделать его тренеру. Памела согласно кивнула. — Признаться, я удивилась, увидев вас снова в роли тренера. Значит, вы не будете заниматься им лично, Сэр? Кастиэль ощутил знакомый укол сожаления от мысли, что не сможет доминировать над Дином сам, но тут же отмахнулся от этого чувства, привычно его подавив. Он умел это делать с детства: собственные желания никогда не имели для него особого значения. — Нет, — ответил он, а затем тише, уже не сумев скрыть ноту сожаления в голосе: — К сожалению, нет. Через несколько минут встреча подошла к концу. Когда Кастиэль разрешил Дину снова говорить и предложил задать любые вопросы, тот лишь угрюмо молчал, уставившись в пол так, словно тот чем-то его оскорбил. Решив, что мрачное настроение саба, вероятно, связано с приближающимся обедом, Кастиэль потянул за поводок и повёл его в сторону столовой. Внутри было оживлённо: почти все столики оказались заняты, сотрудники сидели на стульях и диванах. Сабмиссивы располагались в основном на полу: одни у ног тренеров, другие, пользуясь свободным временем, болтали между собой. Кастиэля как минимум трижды приглашали присоединиться к разным компаниям — он редко появлялся в общей столовой, привыкнув обедать у себя в кабинете, — но он вежливо отказался от всех приглашений ради Дина. Тот оставался тихим, угрюмым и замкнутым, поэтому Кастиэль выбрал для них более уединённый столик и сел. — Дин, я хочу, чтобы ты взял себе еду, — тот от этих слов отвёл взгляд от пола, в нём мелькнул интерес. Кастиэль жестом подозвал его ближе, отстегнул цепи от наручных креплений на бёдрах, освобождая руки. — Поскольку это твой первый день и тебе явно не помешает набрать немного веса, можешь взять всё, что захочешь. У нас здесь отличный выбор блюд. Единственное условие — возьми стакан воды, не газировку и не кофе. Возможно, у тебя обезвоживание. Дин выглядел слегка ошеломлённым такой свободой. Он кивнул и даже слегка улыбнулся, когда Кастиэль отпустил его. Сидя за столом, Кастиэль наблюдал, едва сдерживая улыбку, как Дин нагружал поднос тарелками. Вернулся он с целой горой вредной еды — пиццей, картошкой фри и яблочным пирогом. Надо было заставить его взять хоть что-нибудь зелёное, запоздало подумал Кастиэль, но не стал себя упрекать. Для сабмиссива в таком состоянии, как Дин, сам факт наличия аппетита уже был хорошим знаком. Дин отодвинул стул прямо напротив него, и Кастиэль вопросительно приподнял бровь. — Есть будешь на коленях, мальчик. Поставь поднос сюда, я прослежу за твоим рационом. Возьми на стойке вон там мягкий коврик для коленей. А затем сразу возвращайся. Если бы выражение лица Дина могло говорить, Кастиэль был почти уверен, что услышал что-то типа: «Ты, блядь, серьёзно?» Дин прищурился и демонстративно зашагал прочь, но Кастиэля нисколько не обеспокоила такая выходка саба. Он подозревал, что Дин будет сопротивляться почти всему, пока не попробует это по-настоящему, и понимал: подобная дерзость была всего лишь защитной реакцией, попыткой скрыть собственную нервозность. Дин вернулся всё в том же мрачном расположении духа, бросил коврик на пол и тут же опустился на колени. Он поднял взгляд на Кастиэля — всё такой же недоверчивый, обиженный, дерзкий и до невозможности красивый. Кастиэль взял вилку и нож, аккуратно отрезал крупный кусок пиццы с пепперони. — Открой рот. Дин подчинился не сразу, и в этом жесте чувствовалось явное раздражение. Он начал жевать медленно, затем быстрее и быстрее, и на губах его невольно появилась лёгкая улыбка. — Вкусно? Лицо Дина тут же снова приняло недовольное выражение. — Нормально… наверное, — отмахнулся он. Он не обратился к Кастиэлю должным образом, но Дом решил пока оставить это без внимания. В течение следующих нескольких минут он скормил Дину две целые порции пиццы, вытирая при этом салфеткой уголки его губ и поднося к ним стакан воды, осторожно наклоняя его. Щёки Дина заметно порозовели, а угрюмость почти исчезла. Кастиэль взял картошку фри и вложил её ему в рот, ощущая, как кровь резко прилила вниз, когда язык Дина скользнул по кончикам его пальцев, слизывая соль. Судя по тому, что это повторилось ещё несколько раз, Дин делал это нарочно, дразня его просто потому, что хотел. Возбуждение самого Дина стало заметно и теперь прижималось к его животу, и среди всего этого пиршества именно это зрелище казалось Кастиэлю самым соблазнительным. — Тебе стало лучше, — произнёс он скорее как констатацию факта, чем вопрос. Он снова дал Дину воды и большим пальцем стёр случайные капли с его губ. — Можешь сказать, что тебя так расстроило ранее, Дин? Дин пожал плечами, а затем, словно осознав неуважительность жеста, пробормотал: — Не знаю, Сэр. Кастиэль закончил кормить его картофелем, с удовлетворением отметив, что почти вся еда исчезла. Остался только пирог, на который Дин с заметным нетерпением поглядывал со своего места на полу. — Кстати, нашу выпечку привозят из местной пекарни, — как бы между прочим заметил Кастиэль, насаживая кусочек пирога на вилку и лениво покачивая ею в воздухе. — Корочка рассыпчатая, маслянистая. Честно говоря, давно не пробовал ничего настолько хорошего. Он удержал вилку на весу и, понизив голос, добавил: — Хорошие мальчики отвечают на вопросы… и получают награду. Дин сглотнул, и на его лице появилось страдальческое выражение — так сильно ему хотелось этого пирога. — Я… эм… — он опустил взгляд. — Если вам правда интересно, меня выбесило, что вы велели мне заткнуться. Я вам не собака, Сэр. Вы не можете просто заставлять меня молчать каждый раз, когда я делаю что-то, что вам не нравится. Я не собираюсь становиться каким-то этим странным саб-рабом. Ни для вас, ни для кого-либо другого. Кастиэль кивнул. Он ожидал услышать именно это. — Открой рот, — спокойно приказал он и вложил вилку Дину в рот. Кусочек пирога исчез между зубами. Звук, который тот издал при этом, оказался неприлично чувственным, почти порнографичным, и Кастиэль почувствовал, как ткань его брюк натянулась сильнее. — Ты божественный, — пробормотал он, и следующую порцию уже скормил пальцами. Это ощущалось так же приятно, как он и представлял: когда Дин скользил языком по его пальцам, собирая сладкую начинку, волна резкого желания накрыла Кастиэля. Он глубоко вдохнул, стараясь отогнать нарастающее возбуждение. — Дин, — начал он, собираясь с мыслями, — ты должен понимать: я не хочу, чтобы ты становился рабом. Я хочу, чтобы ты оставался умным, упрямым, принципиальным, остроумным — таким, каким я успел увидеть тебя в момент нашей встречи. Дин проглотил кусок пирога и густо покраснел. — Но ты также должен понимать, что существуют правила. Есть решения, которые я буду принимать, и действия, которые обязан совершать ради твоего здоровья и благополучия. И не только я, так будет делать любой Дом, с которым ты будешь проходить обучение, — он протянул ещё один кусок, и Дин жадно вкусил его, едва не прихватив вместе с пирогом и пальцы. — Когда мы были у доктора Барнс, я видел, что тебе было неловко, — продолжил Кастиэль ровным, деловым тоном. — Скорее всего потому, что она привлекательная женщина, а из твоей анкеты я знаю, что ты бисексуален. Тебя заинтересовало, что она свитч, и ты решил, что рядом с ней можно позволить себе больше. Я прав? Дин ответил не сразу. Он попросил ещё воды, и Кастиэль подал стакан. Сделав глоток, Дин облизнул губы и пробормотал: — Да, может быть. Сэр. — Я знал, что если ты будешь слушать, а не говорить, тебе будет проще сосредоточиться на медицинской информации, которую мы обсуждали. И это сняло бы часть напряжения, которое ты сам на себя возложил, пытаясь очаровать доктора Барнс, а заодно исключило бы риск того, что ты снова оспоришь мой авторитет и заработаешь ещё одно наказание, — объяснил Кастиэль спокойно, почти буднично. — Мне нравится слушать тебя. Правда. Но в той ситуации заставить тебя молчать было способом снизить напряжение и помочь тебе сосредоточиться, милый мальчик. Потому что твоё здоровье — мой главный приоритет, — он сделал короткую паузу. — Конечно, твоё мнение для меня важно, и я прекрасно понимаю, что твой взгляд на собственное лечение имеет значение. Если помнишь, после этого я спросил, есть ли у тебя вопросы к доктору. Они у тебя были? Выражение лица Дина было трудно прочитать, но когда он заговорил, голос его звучал тихо. — Были, да. Вопросы, в смысле. Просто я слишком злился, чтобы их задать. Кастиэль усмехнулся, покачав головой. — Я так и думал, — салфеткой он осторожно стёр крошки с пухлой розовой губы. Желание поцеловать его пронзило Кастиэля внезапно, словно вспышка адреналина, прокатившаяся по венам. Он сдержался, хотя и с трудом. — Тебе стало лучше, саб? Дин едва заметно кивнул, на лице появилась немного смущённая улыбка. — Да… эм… всё, что вы сейчас сказали… насчёт того решения, чтобы помочь мне сосредоточиться… в этом есть смысл, наверное. Сэр. Кастиэль улыбнулся ему, глядя сверху вниз. — Рад это слышать, Дин. Видеть тебя сытым и в хорошем настроении приятно и мне самому. Он обхватил ладонью затылок Дина, при этом касаясь большим пальцем гладкой кожи щеки, усыпанной веснушками. Дин и правда был невероятно красив — одно лишь его присутствие заставляло Кастиэля чувствовать себя более живым, словно он впервые за многие годы по-настоящему открыл глаза. Но когда он поднял взгляд, он заметил, что мимо их столика проходил Альфи, и окликнул его: — Альфи, проводи, пожалуйста, Дина обратно к доктору Барнс. И проследи, чтобы у него было время освоиться. — Конечно, Сэр, — с готовностью пискнул Альфи. Дин поднял голову, явно неуверенный, можно ли ему отходить от Кастиэля. — Вы не пойдёте, Сэр? — наконец спросил он, и на его лице снова проступило беспокойство. — Боюсь, мне нужно вернуться к работе, — с сожалением ответил Кастиэль. — Но я говорил серьёзно, Дин. Если тебе что-нибудь понадобится во время пребывания в «Чистилище», ты знаешь, где меня найти. Дин прикусил губу, и на мгновение в его глазах мелькнула паника. Но когда он снова поднял взгляд, лицо его уже стало прежним — идеальная маска вернулась на место. — Конечно, Сэр. Спасибо, что… ну… доминировали надо мной или как там это называется. Он коротко рассмеялся, и Кас присоединился к нему, в очередной раз подумав, насколько обезоруживающим может быть этот молодой саб. Кас смотрел, как Дин уходит вместе с Альфи, и чувствовал странную пустоту внутри. Впервые за очень долгое время он поймал себя на мысли, что, возможно, в его жизни чего-то не хватает.