Удар хлыстом

— Он сделал это… специально? Каин ему не платил?.. Он устроил всё это только для того, чтобы избавиться от меня? — тихо спросил Дин. Кастиэль всё ещё сидел рядом с ним на больничной койке, держа его за руку и рассказывая о предательстве своего отца. — Мне так жаль, Дин, — в голосе Кастиэля было столько боли, что у Дина заныло в груди. — Ты уже говорил это, Кас, просто… мне нужно понять — почему? Что, чёрт возьми, Дин такого сделал, чтобы заслужить то, что с ним сотворил Чак? — Он не хотел, чтобы у меня появился собственный сабмиссив, который отвлёк бы меня от семейного бизнеса. Это единственное объяснение, которое я могу найти, — тихо признался Кас. — Но его причины для меня ничего не значат. Он подверг твою жизнь опасности и пытался отнять у нас будущее. Я уничтожу его, Дин. Клянусь тебе, — глаза Кастиэля почти пылали доминантностью. — И он делал это с другими? За деньги? Отправлял всех этих бедных сабов тому Дому, который предлагал больше? — когда Кас кивнул, Дин добавил: — Мы должны им помочь, — он уже был готов сбросить с себя одеяло и идти что-то делать. — Полегче, любовь моя, — Кастиэль поднял руку, словно считал его мысли. — Мы обязательно что-нибудь предпримем. Я собрал все доказательства вместе с Бекки и Габриэлем, Чарли тоже помогла. Мне нужно быстро созвониться с несколькими сотрудниками, которым я доверяю, а потом я передам всё полиции. Покупка сабмиссивов в этой стране незаконна, Дин. Всех этих Домов будут судить. Обещаю. К счастью, мой отец был достаточно самоуверен, чтобы считать себя неуязвимым, и оставил после себя длинный бумажный след. Дин обдумал это и почувствовал, как часть напряжения отпускает его. — Готов поспорить, он вписал в контракты пункты о том, что сабов, которые попытаются разорвать соглашение, вроде меня, будут отправлять в государственный центр… так ведь? Кастиэль нахмурился. — Я ещё не проверял это, но теперь меня бы это не удивило. Отец не хотел разбираться с последствиями и возвращать таких сабов обратно в «Чистилище». Дин просто кивнул, чувствуя, как в горле растёт ком. Он уже не понимал, что вообще должен чувствовать по этому поводу. — Поэтому ты вернулся? — спросил он наконец, озвучивая вопрос, который мучил его последний час. — Что ты имеешь в виду? — Кастиэль склонил голову набок тем своим очаровательным жестом. — Ну… ты вернулся только потому, что понял, что результаты были подделаны? На самом деле он не хотел знать ответ, но понимал, что должен. Если Кастиэль просто следовал какому-то идиотскому результату из реестра, Дин не знал, сможет ли когда-нибудь доверять этому… или ему самому. — Нет, любовь моя, нет. Я решил приехать за тобой ещё до того, как узнал обо всём этом. Со мной поговорили по душам, и я… я был так несчастен без тебя, Дин. Я уже собирался идти в свои комнаты собрать вещи и уехать, когда ко мне пришла Бекки и рассказала, что сделал мой отец. Милый, даже если бы мы не были парой, я всё равно пришёл бы за тобой. Что бы ни показывал этот тест, именно ты предназначен мне, и я знаю это всей душой. Думаю, я всегда это знал и должен был доверять своему сердцу, а не цифрам. Я здесь потому, что сам так решил… потому что не могу жить без тебя, — под конец голос Кастиэля дрогнул, и Дин услышал в его словах правду. Собственный голос Дина тоже звучал неуверенно, и он несколько раз прочистил горло. — Ладно. Я тебе верю, — и он действительно верил Касу. Может, со стороны это и казалось мелочью, но для Дина это значило всё. В дверь тихо постучали, и в палату вошли Бобби и Джон, а следом за ними — Сэм. — Привет, Дин, — Сэм немного грустно улыбнулся. — Я в порядке, Сэмми, — Дин закатил глаза, хотя от этого у него тут же заболела голова. — Скажи это своему лицу, — фыркнул Бобби. — Вид у тебя такой, будто ты войну пережил. — Вроде того, наверное, — пожал плечами Дин, чувствуя неловкость из-за собственного ослабленного состояния. Он вспомнил, каким сильным чувствовал себя рядом с Кастиэлем в «Чистилище», и захотел снова ощутить это. Если только сумеет справиться со своим страхом. — А остальные куда делись? — Ровена ушла некоторое время назад, сказала, что ей нужно вернуться в офис. Эллен и Джо поехали открывать «Дом у дороги», но обещали скоро заехать к тебе, — ответил Бобби. — Тук-тук, — раздался голос доктора Хэнскам, когда она вошла в палату. При виде врача тело Дина невольно напряглось, несмотря на её тёплую улыбку. Он вспомнил их первую встречу несколько месяцев назад. Казалось, с тех пор прошла целая жизнь. Он столько всего понял о себе и о том, чего хочет. И всё же сейчас он лежал на больничной койке и чувствовал себя таким же сломанным, как в тот день, когда встретил её впервые. Может, всё изменилось не так сильно, как ему хотелось бы. — Как чувствует себя наш пациент? — Нормально. Только лекарства немного тормозят, — Дин пожал плечами и тут же зашипел от боли в шее. — Думаю, дома вам будет гораздо комфортнее. Давайте я вас осмотрю, и мы подготовим документы на выписку, — она тепло улыбнулась, и Дин попытался расслабиться, пока доктор убирала простыню с его ступней. Кастиэль отошёл в сторону и слез с кровати, но руки Дина не отпустил. Доктор сняла повязку, чтобы осмотреть ноги, и Дин услышал тихое рычание Кастиэля. Он буквально чувствовал, как Дом рядом с ним вибрирует от ярости, глядя на его ступни. — Всё не так плохо. Я просто наступил на стекло. Казалось, это произошло в какой-то другой жизни, а не всего несколько дней назад. Ноздри Кастиэля дрогнули, но он промолчал, лишь чуть крепче сжал руку Дина. — Они всё ещё довольно красные, так что следующую неделю вам лучше как можно меньше стоять на ногах, — доктор закрепила повязку и перешла к шее. Семья Дина стояла рядом почти строем и наблюдала за ним как ястребы. Когда повязку сняли, он едва сдержал болезненный вздох, но, к счастью, доктор не коснулась обожжённой кожи. — Похоже, здесь начинается инфекция, так что антибиотики нужно принимать строго по расписанию и держать рану в чистоте. Ещё ей пойдёт на пользу свежий воздух. И я выпишу вам мазь, которая ускорит заживление. — Мы обязательно будем соблюдать все ваши рекомендации, — серьёзно произнёс Кастиэль, кивнув. Дин не смог сдержать улыбки. Ему стало легче уже от одного того, что Кастиэль сказал «мы», и от понимания, что он больше не один. — Это ошейник такое сделал? — спросил Джон, и в его хриплом голосе звучала злость, которой Дин раньше не замечал. — Да, это электрический ожог, — ответила доктор Хэнскам, накладывая повязку обратно. На лице Джона мелькнуло какое-то странное удовлетворение, но он лишь кивнул. Дин невольно задумался, что его отец успел сделать, оставшись наедине с Аластаром. — Мистер Новак, именно вы сейчас официально числитесь Домом Дина, а не мистер Каин Найт, верно? На секунду Дин замер, испугавшись, что его заставят вернуться в «Чистилище»… или, что ещё хуже, обратно к Каину. Ему совсем не хотелось уезжать от семьи, по крайней мере пока, и его самого потрясало и смущало, насколько сильно его пугала эта мысль. — Я его Дом, — голос Кастиэля прозвучал с такой яростью, что, казалось, вздрогнула вся палата. — Мистер Найт больше никак не отвечает за благополучие Дина и никогда не будет отвечать снова. Мне ещё нужно обсудить всё с его семьёй, но я намерен заботиться о нём. Кастиэль поднёс руку Дина к губам и поцеловал костяшки пальцев, отчего тому захотелось просто растечься лужицей. Эта жёсткая собственническая нотка в голосе Кастиэля заставила его мышцы немного расслабиться. — Вы оба останетесь у нас. Мы уже всё решили, — проворчал Бобби и посмотрел на Джона, который коротко кивнул в знак согласия. — Спасибо, Бобби, — и Дин надеялся, что в голосе не слишком слышны эмоции. Ему срочно нужно было взять себя в руки. — Отлично, план готов. Пойду займусь выпиской, чтобы вы наконец свалили отсюда, — доктор уже собралась уходить, но вдруг остановилась и снова подошла к Дину. — Я знаю, через что вам пришлось пройти в последнее время, Дин, — она сочувственно улыбнулась, и он неловко поёрзал на кровати. — Иногда всем нужна помощь. И не только от партнёра. Возьмите. Позвоните, когда будете готовы, — она вложила визитку ему в руку и слегка сжала пальцы, прежде чем выйти из палаты. Дин устало осел на подушки, внезапно почувствовав себя совершенно вымотанным. Он опустил взгляд на карточку и прочитал: «Доктор Миссури Моусли. Психиатрия и лечение посттравматического стрессового расстройства». Дин никогда не любил психотерапевтов, но выбросить визитку сразу всё-таки не решился. Хотя бы до тех пор, пока они не выйдут из больницы. Но прежде чем он успел убрать карточку, Кастиэль осторожно вытащил её из его пальцев, быстро прочитал и, улыбнувшись, положил в маленькую сумку с вещами Дина. Дин был рад, что Кастиэль не прочитал вслух, что там написано, особенно при отце. К счастью, никто ничего не спросил. Он и без врача прекрасно знал, что у него всё охренеть как плохо с головой. Ещё около часа ушло на оформление бумаг и получение лекарств. У Дина оставался примерно миллион вопросов к Касу: что они будут делать с Чаком, что станет с работой Кастиэля в «Чистилище», что будет с ублюдками из государственного центра, как там его друзья из «Чистилища»… Но он был слишком вымотан, чтобы сосредоточиться хоть на чём-то одном и озвучить это. — Готов, милый? — спросил Кастиэль, стоя у двери с креслом-каталкой. — Наверное, — Дин пожал плечами, натягивая толстовку на молнии, которую ему дал Сэм. Только сейчас он понял, что на нём снова его собственные спортивные штаны и футболка. — Кто забрал мои вещи от Каина? — Я прихватил их, когда ездил к Каину искать тебя, — ответил Кастиэль так, будто спасти имущество Дина было сущим пустяком. — Спасибо, — он попытался улыбнуться, и, видимо, у него получилось, потому что лицо Кастиэля тут же посветлело. — Не за что. А теперь обними меня за шею, — Кастиэль наклонился, его дыхание обожгло шею Дина, когда он поднял его с кровати и осторожно усадил в кресло. От него пахло так хорошо, привычным пряным одеколоном, а щетина, скользнувшая по щеке Дина, вызвала у него дрожь. — Мне вообще-то не нужна эта штука, я и сам могу идти, — проворчал он, ёрзая в кресле и пытаясь скрыть полустояк. Одного присутствия Каса рядом оказалось достаточно, чтобы тело начало реагировать самым унизительным образом. С тех пор как они расстались, он ни разу не кончал, и его член, похоже, считал это совершенно недопустимым положением дел. К счастью, Кастиэль проигнорировал его комментарий и просто положил дорожную сумку Дину на колени, прикрывая его. А сам Дин в это время изо всех сил думал о бейсболе и ледяном душе. Кастиэль вывез его из палаты через главный вход на улицу. Дин сощурился от яркого солнца и слегка вздрогнул, когда что-то коснулось его ушей, но это всего лишь Кастиэль надел на него солнцезащитные очки. Потом Кастиэль почти невесомо поцеловал его в макушку, так легко, что Дин едва это почувствовал. Его Дом продумал всё. Его Дом. Дин задумался, безопасно ли вообще теперь так думать о Касе. Знакомое урчание двигателя заставило его поднять голову, и он увидел, как к тротуару подъехала его «Импала». — Детка! Кастиэль тихо рассмеялся. — Я позаботился и о том, чтобы забрать её из дома того человека. Сэм выскочил с переднего сиденья, улыбаясь, бросил Касу ключи и широко ухмыльнулся Дину сверху вниз. — Надеюсь, ты хорошо обращался с моей девочкой, — Дин погрозил брату пальцем, но не мог перестать улыбаться при виде машины. — Вообще-то это ты научил меня водить, если помнишь, — закатил глаза Сэм. Дин хрипло рассмеялся. — Именно. Я отлично помню те бедные конусы, которые ты снёс, пока учился парковаться задом. — Я задел их всего пару раз! И вообще, я учился! — Сэм вскинул руки, а Дин снова расхохотался, хотя от этого у него заболело горло. — Так, вы двое, в машину. Поехали уже, — в голос Кастиэля проскользнули властные нотки Дома, и Сэм тут же юркнул на заднее сиденье, а Дин с помощью Кастиэля устроился впереди. Чёрные кожаные сиденья и станция с классическим роком мгновенно успокоили Дина. Кастиэль держал его руку, пока они ехали обратно к Бобби. Из старых колонок лился «Kashmir», и Дин покачивал головой в такт, позволяя себе забыть о последних днях и просто наслаждаться урчанием своей машины рядом с двумя самыми любимыми людьми. Дорога домой оказалась недолгой, и вскоре он увидел отца и Бобби снаружи: они сгружали с эвакуатора какую-то новую развалюху. Дину ужасно захотелось подойти и посмотреть, какие детали можно будет использовать, но мысль быстро отрезвила его, когда он попытался пошевелиться на сиденье и по телу тут же разлилась боль. Видимо, обезболивающее начало отпускать. — Я принёс тебе тапочки, — Кастиэль открыл дверцу и надел мягкую обувь на забинтованные ступни Дина. — Всё предусмотрел, да? — Дин слабо улыбнулся Касу, но не смог удержать улыбку надолго из-за нарастающей боли. — Пойдём внутрь. Тебе нужно поесть, — Кастиэль помог ему подняться на ноги, и Дин не мог поверить, насколько слабым себя чувствовал, будто мышцы превратились в желе. — Сэм, поможешь нам с отцом разобраться с этой машиной? — окликнул Бобби встревоженного Сэма. Сэм на секунду замялся, переводя взгляд с Дина на машину, но всё-таки решил, что с Дином всё будет нормально, и подошёл к Бобби. — Кажется, они дают нам немного личного пространства, — шепнул Кастиэль ему на ухо, помогая идти к дому. — Наверное, — Дин закатил глаза. И что, по их мнению, они вообще собирались делать в его нынешнем состоянии? Войдя в знакомый дом, он почувствовал такое же спокойствие, как и в машине. Но удивился, когда Кас повёл его не к дивану, а к кухонному столу. — Сначала тебе нужно поесть, а потом уже отдыхать, — ответил Кастиэль на невысказанный вопрос. Дин опустился на стул и понял, что тяжело дышит просто от усилия. Он снова задумался, зачем Касу вообще нужен такой потрёпанный и сломанный человек. Кастиэль наверняка мог выбрать любого сабмиссива, и Дин не понимал, зачем тот тратил столько времени на такого, как он. Всё его тело было в шрамах, и он даже не знал, сможет ли когда-нибудь снова подчиниться хоть кому-то, даже Касу. Пальцы мягко скользнули в его волосы, и Дин тихо замычал от этого прикосновения. — Я вижу, как ты снова накручиваешь себя, милый. Тебе сейчас не нужно ни о чём беспокоиться. Я обо всём позабочусь, обещаю, — Кастиэль снова поцеловал его в макушку, а потом подошёл к плите и начал что-то разогревать. Вскоре по кухне разнёсся запах консервированного куриного супа с рисом, и у Дина заурчало в животе. — Прости, это всё, что нашлось в кладовке. Придётся попросить кого-нибудь принести тебе что-нибудь получше. — Ты шутишь? Я обожаю этот суп. Ну, он, конечно, не такой вкусный, как мамин, но в детстве это было лучшее после него, — Дин пожал плечами, удивляясь собственному голоду после нескольких дней почти полного отсутствия аппетита. — Значит, пока сойдёт… Э, нет-нет, — Кастиэль забрал ложку из руки Дина и придвинул стул ближе. — Давай я, — голос у него прозвучал менее уверенно, будто он ожидал отказа. Но Дин просто кивнул и позволил Кастиэлю оставить ложку у себя. Кас зачерпнул суп и поднёс ложку к его губам, сначала подув на неё. Первый глоток вышел немного неловким, но солёный тёплый суп оказался потрясающим. Дин ел долго: Кастиэль остужал каждый раз небольшую порцию в ложке, кормил его и при необходимости вытирал подбородок салфеткой. И что-то внутри Дина окончательно улеглось на место, а по телу разлилось облегчение. Потом его вдруг накрыло волной эмоций, словно последние несколько дней разом обрушились на него. Слёзы потекли сами собой, без всякого разрешения, а всё тело затряслось. Он вцепился руками в подлокотники стула, пытаясь удержаться. Тёплые руки обняли его, подняли со стула и крепко прижали к груди. Чья-то ладонь прижала его мокрое от слёз лицо к тёплой груди, пока лавина чувств наконец вырывалась наружу. — Я держу тебя, милый, всё хорошо. Теперь ты в безопасности. Я никуда не уйду, — тёплый, сильный голос Кастиэля успокаивал его, и Дин понял, что они уже сидят на диване, а он свернулся клубком у Кастиэля на коленях. — Просто дыши медленно и глубоко. Вот так, молодец… мой хороший мальчик… мой идеальный мальчик… В конце концов слёзы всё-таки прекратились, и Дин обмяк у Кастиэля на груди, чувствуя, как на него наваливается усталость. — П-прости за это, — прохрипел он сквозь кашель, голос всё ещё дрожал от слёз. — Тебе не за что извиняться, любовь моя. Ты через многое прошёл и был невероятно смелым. Не могу гордиться тобой сильнее. Щёки Дина вспыхнули от добрых слов, которых он, как ему казалось, не заслуживал. — Думаю, мне надо поспать. — Согласен. Давай устроим тебя поудобнее. Кастиэль помог ему лечь на диван, устроив голову на подушке у себя на коленях. Включился телевизор, и Дин улыбнулся, увидев старую серию «Скуби-Ду». Он даже не дослушал до фразы про «вечно сующихся детей», как уже крепко уснул.

***

Если Кастиэль кем и был, так это человеком, умеющим работать без устали. Поэтому в доме Бобби у него быстро выстроился чёткий ритм: лекарства, еда, ванны, сон. Каждая минута его дня была посвящена тому, что нужно Дину. Его хороший мальчик почти всё время спал на диване, одурманенный обезболивающими, и Кастиэль был только рад, что всё в нём служило ему подушкой: колени, плечи, да что угодно, пока его руки мягко гладили Дина по голове и шее. Первые два дня Дин спал беспокойно даже под лекарствами, просыпаясь с судорожным вдохом и дрожью во всём теле, мучимый снами о такой боли, которую Кастиэль никогда до конца не сможет понять. Каждый раз, видя его таким, Кастиэль чувствовал, как у него разрывается сердце: мутный взгляд Дина метался по комнате в поисках опасности, сердце бешено колотилось, а имя Кастиэля звучало почти как мольба. Он пережил тяжёлую травму, и Кастиэль был благодарен доктору Ханскам за то, что она посоветовала Дину обратиться к психотерапевту. Ночами стало особенно тяжело, потому что Дин решил спать в своей старой односпальной кровати, в знакомой комнате вместе с Сэмом, а не оставаться с Кастиэлем в гостевой спальне. Даже такое расстояние между ними казалось тревожным, но Кастиэль не просил большего. После всего, через что он их обоих заставил пройти, он был счастлив просто находиться рядом с Дином в любом качестве. Между ними будто без слов установилось понимание: они никуда не спешили и сейчас сосредоточились на восстановлении Дина. Но неопределённость их отношений не давала Кастиэлю спать по ночам, а желание подхватить Дина на руки, осыпать похвалой и поцелуями становилось всё сильнее по мере того, как тот шёл на поправку. Кастиэль знал, что они любят друг друга и что с биологической точки зрения им обоим необходима глубокая связь Дома и сабмиссива. Но что, если он окончательно разрушил доверие Дина? Сможет ли он теперь заботиться о нём так, как тот нуждался и заслуживал, или его ошибка навсегда помешает им двигаться дальше? Зацикливаться на состоянии их отношений было бесполезно, поэтому Кастиэль зациклился на том, что мог исправить: на ранах Дина. Он следовал указаниям врача буквально до последней буквы, и к третьему дню порезы на ступнях Дина заметно зажили, а электрический ожог начал бледнеть. Кастиэль кормил Дина с рук три раза в день, радуясь тому, что у его мальчика вернулся аппетит, и даже умудрялся иногда подсунуть ему овощи. Он ещё и купал его, и хотя Дин явно смущался признаваться в этом семье, наедине наслаждался этим без всяких колебаний. Кастиэль любил касаться его тела, любил делать для Дина то, что для него было лучше, будь то мазь на раны или массаж напряжённых мышц спины. Но было что-то особенно интимное в этих купаниях: горячая вода, мыло и расслабленное, почти оргазмическое выражение лица Дина, когда Кастиэль мыл ему волосы. Это заставляло Кастиэля хотеть большего. Намного большего. К счастью, Дин, похоже, чувствовал то же самое, и поскольку большую часть времени ходил в свободных спортивных штанах, Кастиэль это замечал. У него буквально пересыхало во рту при виде полутвёрдого члена Дина, который теперь появлялся как минимум раз или два в день, всегда когда они оставались вдвоём и Кастиэль к нему прикасался. Но Кас ничего не говорил, не тянулся рукой к идеальному члену, не начинал ласкать его, хотя внутренний Дом буквально умолял дать Дину хоть немного разрядки. Последние дни слились в одно размытое пятно, и, кроме особенно тесных объятий, они не переходили никаких границ. Кастиэль до сих пор не знал, как Дин теперь относился к сексу или вообще к физической близости после всего пережитого. Если бы Дин больше никогда не захотел его в этом смысле, Кастиэль бы понял. Но мысль о том, что он больше не сможет подарить Дину даже малейшее удовольствие, опустошала его. — Это банка печёной фасоли, Кас, а не ракетостроение, — донёсся голос Дина из гостиной. Кастиэль стоял у плиты с деревянной ложкой в руке и задумчивым видом. Услышав это, он с притворным раздражением закатил глаза. — Не должно быть сложно, но у кое-кого, оказывается, очень конкретные требования, — сухо заметил он, отмеряя несколько ложек коричневого сахара, как просил Дин. Дин усмехнулся, запрокинул голову на диванную подушку и ухмыльнулся. — Эй, потом спасибо скажешь, когда попробуешь. Он заёрзал на диване и вдруг помрачнел. Кастиэль тут же отложил ложку, убавил огонь и через пару секунд уже сидел рядом. — Всё в порядке? Тебе что-нибудь нужно? — Мне нужно слезть с этого чёртова дивана, — проворчал Дин. — Знаешь, что болит сильнее шеи и ног? Задница. От того, что я всё время сижу. Кастиэль сдержал флиртующее: «Я могу придумать куда более приятные способы сделать твою задницу больной…» Вместо этого он прокашлялся. Проводить столько времени с Дином ему нравилось, но постоянное пребывание рядом без всякой разрядки начинало его ощутимо выбивать из колеи. — Хочешь пересесть в кресло? Дин подложил под спину подушку и тяжело вздохнул. — Нет. — Тогда на крыльцо? — предложил Кастиэль. — Мы вчера вечером выставили там складные стулья, после того как ты уснул. То, что Дин спал целыми днями напролёт, означало, что у Кастиэля оставалось много времени с Бобби и Сэмом. Он даже пару раз помогал чинить машины. Если держать фонарик вообще считается помощью. Дин прикусил губу, задумался, но покачал головой. — Не-а. Настроения нет. Кастиэль терпеливо улыбнулся. — Тогда чего ты хочешь, милый? Если тебе неудобно, может, ещё обезболивающего? — Нет, — быстро ответил Дин. — От этой хрени я чувствую себя грёбаным зомби. По-моему, я уже раз двадцать просыпался, пуская на тебя слюни. Кастиэль рассмеялся, потому что отрицать это было бессмысленно. — Это мило. — Это отвратительно, — буркнул Дин с крайне недовольным видом. — Что на самом деле происходит, любовь моя? — Кастиэль положил ладонь ему на щёку и провёл пальцем по веснушкам, и выражение лица Дина начало смягчаться. — Не знаю… — вздохнул он, кусая губу. — Мне скучно… я устал. Ненавижу сидеть взаперти и ничего не делать. Сэм смотрит на меня как на побитого щенка, ты ходишь вокруг меня на цыпочках, а Бобби уже неделю не называл меня балбесом. Даже отец ведёт себя так, будто ему не плевать. Видимо, я и правда пиздец как сломан, да? Кастиэль замотал головой ещё до того, как Дин договорил. — Ты не сломан, Дин. Совсем нет. Ты восстанавливаешься физически, и это прекрасно, но есть ещё и эмоциональные раны, о которых нельзя забывать. Это процесс, хорошо? Мы просто пытаемся быть рядом с тобой. — Да знаю я, Кас, — Дин закрыл глаза и сжал переносицу пальцами. — Просто я устал быть тем косячником, о котором все должны беспокоиться. Хочу хоть один грёбаный день чувствовать себя нормально. И хочу слезть с этого тупого дивана. Кастиэль обдумал его слова, несколько секунд перебирая их в голове, прежде чем решить, что делать. Он просунул руки под Дина: одну под шею, другую под ноги. Дин тут же вздрогнул от неожиданности. — Ты что…? — Давай выберемся отсюда. Я куплю тебе бургер в «Доме у дороги». И можем потом покататься на «Импале», если хочешь. — Серьёзно? — недоумение в глазах Дина сменилось восторгом. Его взгляд засиял ещё каким-то чувством, которое Кастиэль не смог сразу определить. На лице Дина появилась улыбка, полная облегчения и предвкушения. — Очешуенно. И от одного этого слова Кастиэля накрыло почти восторгом. Может быть, он всё-таки ещё способен дать Дину то, что ему нужно… Хотя это точно будут не печёные бобы. К тому моменту, как Кастиэль вспомнил про кастрюлю на плите, фасоль уже намертво пригорела ко дну.

***

Выход из дома будто вдохнул в Дина новую жизнь. Хотя Кастиэль предпочитал своего «хорошего мальчика» либо полностью обнажённым, либо в тщательно подобранном белье, вид Дина с уложенными волосами и в поношенных джинсах явно действовал на его либидо. Прошло всего несколько дней, но он уже стал несравнимо лучше по сравнению с тем истощённым, измождённым сабом, которого они забрали из учреждения. Аппетит вернулся, раны заживали, и когда они выходили из своих комнат к ужину, на щеках Дина появлялся красивый розовый оттенок. Сердце Кастиэля билось чаще, когда он притягивал Дина для поцелуя — всего лишь для короткого, нежного касания губ, — и Дин выдыхал в ответ, будто ждал этого весь день. И всё же, даже несмотря на то, что Дину хотелось хоть какого-то подобия нормальной жизни, Кастиэль не мог не обновить повязки и не надеть на заживающие ступни толстые медицинские носки. Он положил лекарства Дина в карман на всякий случай, хотя после их разговора ранее сомневался, что тот захочет их принимать. Дин отдал ключи от «Импалы», и Кастиэль сел за руль знакомого кожаного салона, с удовольствием отмечая, как спокойно и при этом притягательно выглядит Дин на пассажирском сиденье. — Я, конечно, люблю свою Детку, но мы могли бы взять и твою машину, — сказал Дин, пока Кастиэль сдавал задним ходом по гравийной дорожке. Дин наклонился, глядя за дом в сторону свалки. — Она же там, на заднем дворе? — Нет, насколько я знаю, она на штрафстоянке, — спокойно ответил Кастиэль, мысленно отмечая, что впервые назвал свою машину местоимением. Женского рода. Похоже, Дин плохо на него влияет. — У меня ещё не было возможности её забрать. — Что? — Мне позвонили в день, когда тебя выписали из больницы. Каин отбуксировал машину от своего дома, — пояснил Кастиэль. Дин моргнул, всё ещё не веря. — Какого чёрта ты её там оставил? Кастиэль пожал плечами. — Это было не идеально, но мне нужно было выбрать машину, чтобы вернуться, и твоя оказалась самым очевидным вариантом. — Серьёзно? — Дин покачал головой, усмехаясь. — Ты выбрал мою машину вместо своей «Теслы» за сто тысяч долларов? Кастиэль кивнул, слегка смутившись. Дин закинул руку на спинку сиденья и придвинулся ближе. — Кас, я, конечно, благодарен, но это вообще не имеет никакого смысла. — Имеет, если ты влюблён в Дина Винчестера, — заметил Кастиэль, стараясь говорить легко. Он свернул на парковку «Дома у дороги» и, бросив взгляд в сторону, заметил, что Дин смотрел на него с явной эмоцией в глазах. — Что такое, милый? — Кастиэль припарковал машину и повернулся ближе, подняв руки к повязкам Дина. — Тебе больно? Вернёмся? — Н-нет, всё… я в порядке, — лицо Дина смягчилось и он улыбнулся — куда более искренне, чем те улыбки, что появлялись у него в полузатуманенном от лекарств состоянии. — Просто очень хочу бургер. Кастиэль переплёл их пальцы, поднёс руку Дина к губам и поцеловал его костяшки. — Тогда не будем терять ни секунды. До входа они шли медленно, и к тому времени, как добрались до кабинки, Дин уже заметно морщился и тяжело дышал. Он сел внутрь, а Кастиэль устроился рядом, решив, что так будет проще помогать ему есть, от чего Дин только покраснел. Эллен широко улыбнулась, увидев их, и тут же начала выговаривать Дину за то, что он не перезвонил вчера. — Извини, — пробормотал Дин, опуская взгляд, как провинившийся ребёнок. — Кас раньше не смотрел фильмы про Бэтмена, так что пришлось устроить марафон и мы потеряли счёт времени… — Дин очень убедительно изображает Бэтмена, — добавил Кастиэль. — Я — Бэтмен, — драматично прорычал Дин, и Эллен только закатила глаза. — Ладно, рада видеть, что ты уже на ногах. Но ты теперь на быстром наборе, ясно? — Да, мэм, — сразу ответил Дин. Когда они остались вдвоём, а Эллен вернулась за стойку наливать пиво, Дин прошептал Кастиэлю на ухо: — Чего ты улыбаешься? — Ничего, просто… — Кастиэль оторвался от меню и слегка усмехнулся. — Ты с Эллен напомнил мне, что ты природный сабмиссив. — Фу, чувак, мерзко. Она как семья! — возмутился Дин, что только заставило Кастиэля тихо рассмеяться. — Милый, — Кастиэль всё ещё легко посмеивался, — ты же знаешь, что не вся покорность про секс. В первую очередь это про взаимное уважение и доверие. И я не думаю, что будет преувеличением сказать, что у тебя это с Эллен есть, верно? — Наверное, — пробормотал Дин, но задумался. После короткой паузы они спокойно обсудили заказ и даже поговорили с Джо, когда она подошла к столу и принесла им бесплатную порцию картошки. Когда заказ был сделан и они снова остались вдвоём, Кастиэль и Дин переключились на пиво и картофель. Кастиэль взял одну картофелину и поднёс её к губам Дина, сдерживая желание тихо зарычать, когда Дин слизал соль с его пальцев. Кормить с рук не всегда было эротично, но с тем, кому это так нравилось, как Дину, это явно ускоряло пульс Кастиэля. Больше, чем еду или напитки, он отчаянно хотел своего мальчика. — У меня это есть с тобой, вообще-то, — произнёс Дин после ещё нескольких картофелин. Кастиэль наклонил голову, всё ещё отвлечённый своими мыслями. — Что именно, любовь моя? — То, что ты сказал про покорность… Я просто хочу, чтобы ты знал, что я тебя уважаю, — Дин потянулся за пивом и сделал большой глоток. — Я думал об этом, и… у нас многое было, и я не всегда буду согласен с каждым твоим решением. Я уже даже не злюсь на то, что случилось. Просто, не знаю, раздражает вся эта система. Но я доверяю тебе, знаю, что ты будешь делать правильно, Кас. Ты хороший человек и хороший Дом. У Кастиэля внутри сжалось что-то нервное, и он понял, что именно так и описывают обычно «бабочек в животе». — Спасибо, Дин, — он взял его за руку и переплёл их пальцы поверх бедра Дина. — Не уверен, что заслуживаю этого после всего, что натворил своей ошибкой, но я больше всего на свете хочу доказать тебе, как я сожалею и как сильно ты мне дорог. Дин снова покраснел и отвёл взгляд, прочистив горло. — Ну, для начала можешь поделиться ещё этой картошкой, — пошутил он. Кастиэль рассмеялся и послушно поднёс к его губам пригоршню солёной горячей картошки. Через несколько минут Эллен принесла их бургеры и ещё пару порций напитков. — Ну что, как там Сэм? — непринуждённо спросила она, ставя тарелки перед ними и глядя на Дина. — Эээ… честно, я что-то эти пару дней вообще не в курсе, — признался Дин. — Но вроде нормально. Думаю. — Он очень ждёт начала выпускного года, — добавил Кастиэль, положив руку за плечо Дина. — Мы планируем на выходных купить всё к школе. Дин резко повернулся к нему с недоверием на лице. — Подожди, серьёзно? — Конечно. Вчера он говорил, что ему нужен новый калькулятор для тригонометрии, так что мы составили список. Эллен одобрительно кивнула, а Дин выглядел одновременно ошарашенным и немного впечатлённым. — Похоже, ты хорошо заботишься о моих мальчишках, Кастиэль, — она хлопнула его по плечу. — Ешьте спокойно. Когда она ушла, Дин ничего не сказал, только придвинулся ближе и терпеливо ждал, пока Кастиэль будет кормить его, с тёплым, открытым взглядом возвращаясь к их привычному ритму.

***

Позже тем вечером Кастиэль ходил по своей комнате из стороны в сторону. Он снова и снова прокручивал в голове этот вечер: Дин, так красиво покрасневший, Дин, сосредоточенный на его губах, почти умоляющий его о поцелуе. Дин, говорящий, что всё ещё уважает Каса, несмотря ни на что. Это был лучший вечер за очень долгое время — он просто впитывал присутствие Дина, как солнечный свет через окно. Но закончился он неловко. Они вернулись домой, где уже было полно людей: Бобби и Джон с азартом играли в карты, деля на двоих бутылку виски; Сэм говорил с Мэдисон, уже несколько часов не выпуская телефон из рук. Делать было нечего, и дом ощущался странно переполненным, поэтому Дин пробормотал, что пойдёт спать пораньше. Кастиэль проводил его до двери, быстро поцеловал в щёку и ушёл в коридор, в гостевую комнату. Он даже хотел предложить свою спальню, но всё между ними шло слишком хорошо, и он боялся всё испортить спешкой. Он вздохнул, сев на край старого матраса. Его не отпускало беспокойство, мысли всё ещё крутились вокруг их похода в «Дом у дороги». Он медленно разделся, понимая, что почти не осталось чистой одежды. Он не знал, нужно ли завтра заняться стиркой или вернуться в «Чистилище» за вещами. Мысль об этом учреждении легла где-то внутри тяжёлым грузом, но он сознательно отодвинул её — пока Дин не восстановится полностью. Он лёг поверх одеяла в боксерах, ощущая возбуждение и желание, впервые за долгое время думая о том, чтобы протянуть руку вниз и… Эта мысль оборвалась, когда зазвонил телефон. Он перевернулся, потянулся к тумбочке и сразу почувствовал знакомое чувство вины, увидев, кто звонит. — Здравствуй, Габриэль, — ровно произнёс он. Затем посмотрел на свой полустоящий член и добавил: — Сейчас не лучший момент. — Вот это сюрприз, — саркастично ответил Габриэль. — Ты не отвечал несколько дней, а когда отвечаешь — у тебя «не лучший момент». — Да… просто сейчас Дин в приоритете, — сказал Кастиэль. — Понимаю, Кэсси. Моя невеста вообще встала ни свет ни заря, чтобы помочь с побегом, помнишь? — не дал ему вставить слово Габриэль. — Но не забывай про, знаешь ли, абсолютно незаконную деятельность, которая у нас тут на руках. — Я знаю, — Кастиэль тяжело выдохнул. — Просто я не хочу уезжать от Дина, он ещё не полностью восстановился. — Тогда заверни его в плёнку и приезжай, — нетерпеливо сказал Габриэль. — Бекки уже достала меня звонками… я дома, но папаша, судя по всему, вернётся с командировки в любой день. Кастиэль прикусил губу, обдумывая ситуацию. В идеале нужно было успеть перед тем, как отец вернётся и уничтожит улики. Пока он отсутствовал, у них было преимущество. — Ладно, я поговорю с Дином завтра, — сказал он наконец. — Но возвращение в «Чистилище» — это решение, которое мы примем вместе. Он чувствует себя здесь в безопасности, и я не буду давить. — Господи, ну ты и подкаблучник, — усмехнулся Габриэль, делая притворно-отвратительные звуки. Но в голосе слышалась тёплая нотка, от которой Кастиэль улыбнулся. — Да, — спокойно согласился он. И тут он услышал звук — сначала шаги по скрипучему дереву, потом тихий стук в закрытую дверь. Он встал и подошёл, всё ещё держа телефон у уха. — Мне нужно идти. — Ладно, но серьёзно, братец, не тяни. Кастиэль открыл дверь и с удивлением увидел Дина, всё ещё одетого и стоящего на пороге. Тот посмотрел на Кастиэля, стоящего почти раздетым, и его зрачки расширились. — Дин…? Щёки у него горели, но Дин сделал шаг внутрь и резко прижался к его губам. Поцелуй сразу стал жадным — язык Дина скользнул в рот Кастиэля, и в груди прокатился стон. Где-то на фоне Кастиэль смутно услышал, как Габриэль пробормотал «ты серьёзно?», прежде чем он резко сбросил звонок. Телефон выскользнул из руки и упал на пол, но он этого почти не заметил, он уже обхватил Дина и углубил поцелуй, прижимая его к стене. — Чёрт, — выдохнул Дин, голос дрожал от желания. — Боже, Кас, я скучал. — Я тоже очень скучал. Кастиэль поцеловал его в шею, провёл руками по талии и крепко сжал. Дин тихо застонал, и этот звук ударил прямо по нему. — Я с тех пор, как был с тобой, ни разу не кончил, — признался Дин, дрожа. — Ни разу, Кас. — Я тоже, — прошептал Кастиэль. Дин удивлённо фыркнул. Кастиэль снова поцеловал его и стянул с него футболку. Но когда поднял взгляд, заметил, что Дин тяжело дышит уже не от желания. Он морщился от боли. — Я сделал тебе больно? — резко спросил Кастиэль, мгновенно приходя в себя. — Нет, нет… — Тогда нам стоит остановиться, — сказал он, отступая. — Нет, чёрт возьми, — возразил Дин и схватил его за плечи. — Просто… ноги болят, понимаешь… давай в кровать? Кастиэль замер, разрываясь между желанием и осторожностью. Но когда Дин обвил ногами его бёдра, прижимаясь всем телом, тот подхватил его и перенёс на кровать. Осторожно уложил, и Дин потянулся за поцелуем, но Кастиэль остался между его ног, медленно развязывая его обувь. — Ты уверен? — спокойно спросил он, глядя на него. — Если мы торопимся… — Кас, я знаю, что давненько этого не было, но ты буквально разносил меня в постели, — раздражённо произнёс Дин, расстёгивая джинсы. — Не надо этих разговоров… — Надо, Дин. Сейчас всё иначе, — твёрдо ответил Кастиэль, скинув обувь Дина на пол. — Господи, Кас, я в порядке. Я готов. — Я не сделаю ничего, что причинит тебе боль… Дин схватил его руку и прижал к себе через джинсы. — Единственная боль у меня сейчас — это чёртово возбуждение. Я хочу тебя, придурок! От ощущения его напряжённого возбуждения у Кастиэля окончательно сорвало контроль. В том, как Дин дерзил, требуя близости, было что-то, что заставило его внутреннего Дома подняться. Он вдруг ясно вспомнил, насколько они подходят друг другу — не только как люди, но и как Дом и его идеальный, упрямый, дерзкий сабмиссив. И тогда он ударил Дина по лицу. Это был не сильный удар — ровно такой, чтобы прозвучал звук и голова Дина слегка дёрнулась. На секунду Кастиэль испугался, что ошибся, что Дин не был готов. Но когда Дин повернулся обратно, в его зрачках всё ещё было возбуждение, и он тихо, срываясь, рассмеялся. В его лице было что-то, что позже Кастиэль поймёт как облегчение. Они снова совпали. — Как ты меня назвал, саб? — Кастиэль прижал его руки к кровати. — Придурок, — дерзко ответил Дин. — Так я тебя назвал. Кастиэль ударил его по другой щеке. — Это подходящее обращение к своему Дому? — Нет… — выдохнул Дин. — Какое тогда? — он расстегнул джинсы Дина до конца, затем спустил их вниз. — Скажи, — потребовал он. Он опустился к его груди и взял сосок в рот, слегка прикусывая. Дин застонал так громко, что его могли услышать в доме, но руки остались крепко прижаты к изголовью. — Мастер, — прошептал Дин почти благоговейно. — Пожалуйста, Мастер… прошу, коснитесь меня… дайте мне кончить, Мастер… Кастиэль улыбнулся. «Такой хороший мальчик». — Да, милый. Конечно. Но сначала… — он оглядел комнату. — За твоё поведение будут последствия. Дин заскулил, когда Кастиэль высвободил его член и провёл по нему рукой. — Видишь часы рядом? — спросил Кастиэль, почти спокойно. — Д-да, Мастер… — Сейчас десять пятьдесят три. Если выдержишь три минуты — до десяти пятидесяти шести — я использую рот, а не руку. — Чёрт… да… пожалуйста, Мастер… Кастиэль ускорил движения руки, теперь целенаправленно доводя Дина до края. Он даже использовал свободную руку, чтобы сжать его яички — тяжёлые, упругие, — и Дин откинул голову на матрас и вскрикнул. Но он не кончил даже тогда, когда Кастиэль заставил его облизать свою руку, чтобы облегчить скольжение. Головка его члена была влажной и начала краснеть, голос звучал сорванно. Кастиэль смотрел на него с изумлением, отчаянно желая увидеть, как он полностью теряет контроль над собой. Когда три минуты наконец истекли, Кастиэль не стал медлить. Он придвинул Дина к краю матраса, затем опустился на колени на пыльный пол и взял его член в рот. Он почувствовал, как головка уперлась в заднюю стенку горла, подавился и сглотнул, в то время как Дин крикнул: «Мастер, пожалуйста!» — громче, чем до этого. Кастиэль хотел сказать Дину, чтобы он был потише, что завтра ему будет неловко перед семьёй. Но, увидев на его лице чистое, ничем не сдерживаемое наслаждение, он удержался. Дину нужна была эта разрядка, нужно было как можно дольше оставаться в этом состоянии. Он облизал головку, пробуя на вкус знакомую солоноватую нотку своего любовника. Он работал руками, одновременно продолжая движения ртом, затем сместился ниже, интенсивно лаская языком его яички и промежность. Он использовал всё, что знал, что обычно нравилось Дину, и прошло до смешного мало времени, прежде чем Дин сорвался на крик: «Я сейчас…», — и в следующий момент рот Кастиэля наполнился, и он сглатывал снова и снова, и снова. После разрядки глаза у Дина блестели, сам он выглядел так, будто разум его был затуманен, он был вспотевшим и липким, совершенно измотанным и при этом невероятно красивым. Кастиэль привёл их в порядок салфетками из тумбочки, но не рискнул идти в ванную — крики Дина, несомненно, разбудили весь дом. Он улыбнулся, поднёс стакан воды к приоткрытым губам своего хорошего мальчика и заставил его сделать глоток, после чего выключил лампу и лёг рядом с ним в постель. Дин довольно хмыкнул и выдохнул, прижимаясь к Кастиэлю, его голова устроилась в изгибе его шеи. Кастиэлю пришло в голову, что его собственная эрекция всё ещё не спала, но наблюдать за Дином было куда более удовлетворяюще, чем любой собственный оргазм. — Спокойной ночи, Кас, — прошептал Дин, и его голос растворился, пока он проваливался в сон. К тому моменту, как Кастиэль поцеловал его в висок и сказал: «Я люблю тебя», Дин уже крепко спал.