Наперстянка

- Я в университет, - сообщил Оскар и надел кожаную куртку. – Поедешь со мной? Том прикинул, что присутствие на занятиях в медуниверситете может быть интересным и полезным, и согласился. Как раз недавно он спросил у Оскара, бросил ли он обучение, потому что за всё время Том ни разу не видел, чтобы тот ездил в университет. Шулейман ему ответил, что он учится, а в университет ездит, когда Том в школе. На это у Тома нашёлся контраргумент – в начале их совместного проживания он несколько месяцев сидел дома и ни разу не видел, чтобы Оскар учился. - У тебя пары начинаются так поздно? – спросил Том, посмотрев на часы, что показывали без двадцати минут полдень. - Нет, - отозвался Шулейман. – Я поеду к четвёртой лекции. Том не прокомментировал его наплевательское отношение к учёбе, но взгляд себе позволил весьма выразительный. В аудиторию они зашли за минуту до звонка, Оскар плюхнулся на своё место, которое никто не занимал, пусть радовал своим появлением университет он редко. Тома он посадил рядом. На Тома любопытно косились другие студенты, но больше не потому, что он, очевидно, маловат для университета, а потому, что его привёл Оскар. К ним подошла светленькая и кудрявая, отливающая рыжиной девушка, наклонилась к Шулейману: - Оскар, я отправила тебе на почту групповой проект два месяца назад, но ты… не отвечаешь. Все уже поняли, что Оскар Шулейман учится на особых правах. Многие поняли это ещё в тот день, когда впервые увидели его в рядах своего курса. Но оставались отдельные идейные личности – всего две штуки, которые наивно думали, что он должен учиться: участвовать в семинарах, не пренебрегать проектной работой, приходить на зачёты. Приходить в университет трезвым – но это уже что-то из области фантастики. Оскар мог пить коньяк из горла прямо на лекции. Всякое бывало. Шулейман запрокинул голову, глядя на девицу. Не в его вкусе, но на разок можно попробовать. Сегодня и можно. - А меня что, ещё не отметили, что я сдал? Том хмыкнул себе под нос: - Теперь окончательно понятно, как ты учишься. Не утрудившись повернуть голову, Оскар скосил к нему глаза, ленно поднял руку, провёл по волосам Тома от затылка ко лбу и толкнул его голову вниз, недостаточно сильно, чтобы он впечатался носом в парту. - Не мешай взрослым разговаривать, - усмехнулся он. - Значит… ты отказываешься участвовать? – снова неуверенно подала голос девушка. Оскар посмотрел на неё, не торопясь ответить, смерил взглядом сверху вниз, недвусмысленно задержавшись на округлостях груди и бёдер. И сказал: - Давай обсудим это после занятий. Девушка кивнула и удалилась. Началась лекция. Тема: «Психотические расстройства: шизофрения и шизоаффективное расстройство». Том с интересом слушал тяжёлый лекционный материал, даже записывал некоторые моменты в тетрадку, которую прихватил с собой. Оскар не записывал ничего, ничего для учёбы он с собой и не брал. Сидел, подперев кулаком висок, думал, что уже хочет покурить. И закурил. - Месье Шулейман, пожалуйста, затушите сигарету, - прервав лекцию, смиренным тоном обратился к нему профессор. – Может снова сработать пожарная сигнализация. Оскар закатил глаза, цокнув языком, и вальяжно ушёл из аудитории докуривать. До этого момента Том не ведал, что может быть стыдно за то, что сделал кто-то другой, за другого человека, тем более за человека, которого ты презираешь и холодно ненавидишь. Аж глаза ладонью прикрыть захотелось. Профессор поправил очки на носу, сведя седеющие брови, и, глядя на Тома, спросил: - Месье, извините, я что-то не помню вас среди студентов. - Я пришёл с Оскаром, - мило ответил Том. – Можно мне дослушать лекцию? - Да, можете остаться, - кивнул профессор и мельком заглянул в свой план занятия. – Вернёмся к дифференциальной диагностике. Прежде всего шизофрению необходимо отличать от шизоаффективного расстройства, биполярного расстройства, тяжёлой депрессии с психотическими эпизодами, острых психотических расстройств, органических психозов, а также расстройства аутистичного спектра. Разберём пары… Не переставая говорить, профессор отошёл к доске, линией разделил её на две колонки и начал записывать неровным резким почерком: - Возраст манифеста у шизофрении и шизоаффективного расстройства совпадает – подростковый/юношеский. Позитивные симптомы: при шизофрении – галлюцинации, бред; ШАР – галлюцинации, бред (частично вне аффекта больше двух недель)… - Как же отличить шизофрению от шизоаффективного расстройства? – раздался голос из аудитории. – У них одинаковые симптомы. - Хороший вопрос, - профессор указал мелом на студентку. – Дело в деталях. Смысл дифференциальной диагностики – дотошное изучение и сравнение мелочей. Плохой психиатр, увидев в анамнезе галлюцинации, диагностирует шизофрению, хороший – будет разбираться и докопается до истины, которая может быть далека от шизофренического списка. Том вспомнил себя прошлым летом и своих врачей. Видимо, не такие уж хорошие доктора ему попались, раз так и не смогли поставить уверенный диагноз. Или его случай не вписывается в рамки современной медицины. Упомянутые профессором детали пошли дальше: незначительная разница в негативных симптомах, разница аффективных симптомов, социальной адаптации и так далее. Скоро и лекция закончилась. Тому она понравилась, особенно после ухода Шулеймана. Далее шла ещё одна лекция. А после обеда практика, выезд в больницу для близкого знакомства с шизофренией, её наглядной клинической картиной в ходе лечения и протоколами лечения. Привалившись к стене у окна, Шулейман раздумывал, нужно ли ему ехать на практику, или с него достаточно на сегодня учёбы. Решил поехать. Почему нет? Прикольно ж может быть. Острой психиатрии дома у него уже нет, можно и на стороннюю посмотреть. Тома он прихватил с собой. В больницу прибыли группой, надели белые халаты, готовые внимать и учиться на практике, что самое ценное в образовательном процессе. Шулейман с усмешкой накинул Тому на плечи халат: - Подарок. - Спасибо, - ответил Том, стянув на груди края халаты, которым мог вдвое обернуться. Группа прошла по коридору вслед за сопровождающим и зашла в палату. - Пациентка 30 лет, третья госпитализация, срок текущего лечения две недели, - говорил доктор. – Обратите внимание на симптомы на данном этапе. Сейчас будет проведён опрос. Пока доктор проводил опрос пациентки, почти не реагирующей на внешние раздражители, прилежные, горящие идеей врачевания студенты старались не моргать, чтобы ничего не пропустить, записывали и подмечали мелкие детали облика и поведения пациентки. Кроме Оскара, он смотрел в экран айфона и бегло набивал текст на всплывающей клавиатуре. Том легко пихнул его локтем, скорее просто коснулся, и тихо сказал: - Может быть, ты послушаешь? - Зачем? – Шулейман посмотрел на него с искренним, почти оскорблённым удивлением и такой же самоуверенностью. Следом усмехнулся: - Если мне когда-нибудь потребуется кого-то вылечить, я его вылечу. - Оскар, понятия «вылечить» и «залечить» имеют разное значение. - Опустив то, что ты языкастая мелочь, в сухом остатке разница-то невелика: пациент после успешного лечения больше не болеет, мёртвый пациент тоже больше не болеет. - Браво, - сарказмом ответил Том, символически похлопав в ладоши, чтобы не создавать шума. – Будущий доктор Шулейман, ваш врачебный подход поистине уникален – он даёт всем потенциальным пациентам мощный стимул не болеть, чтобы никогда не попасть к вам в руки. - Побереги запас умных слов, - отбил Оскар. – А то потратишь сейчас все, что потом в школе будешь делать? - Буду молчать. В школе это проще делать, там меня никто не трогает. - За то, опять же, надо мне сказать спасибо. Мимо открытой двери прошёл молодой мужчина и скрылся в палате в другом конце коридора. - Какой у него диагноз? – проводив незнакомца взглядом, полюбопытствовал один студент. - Не подтверждённое диссоциативное расстройство идентичности, - ответил доктор. – На данный момент продолжается дифференциальная диагностика. - С диссоциативным расстройством идентичности вы познакомитесь позже, - вставил слово сопровождающий от университета. - Если будет такая возможность, - шепнул товарищу по группе парень, который уже успел ознакомиться с тем, что ДРИ – редкое, сложно уловимое заболевание. На момент, когда они дойдут до практики по ДРИ, в больнице может и не быть никого с этим диагнозом. А хотелось бы с ним поработать, интересное расстройство. - Что такое диссоциативное расстройство идентичности? – шёпотом спросил Том у Оскара. - Смотри, ты Том, а будь в тебе ещё и Джерри, у тебя было бы диссоциативное расстройство идентичности, - великодушно соизволил объяснить на пальцах Шулейман и усмехнулся. – Забавно бы вышло: кот и мышь в одном флаконе. Мышекот… - он задумался, прищурившись, и следом воскликнул: - Котомыш! - Очень смешно, - Том его юмора не оценил. Доктор неодобрительно посмотрел на них, но ничего не сказал. Делать замечания Шулейману себе дороже. Группа пошла дальше, знакомиться с живым примером шизоаффективного расстройства. Этим же вечером та девушка, отливающая рыжиной, приехала к Оскару – помогать по учёбе. Совсем скоро они скрылись в спальне Шулеймана. Том стоял и смотрел на закрытую дверь, из-за которой доносились голоса, смешки, а затем и звуки возни со стонами, и закатил глаза. Почему все вокруг зациклены на сексе? Складывалось такое ощущение, что мир на нём помешан. Секс, секс, секс – всё об одном мысли и разговоры и у одноклассников его, и у Оскара, и у его окружения. Будто на целый мир остались два адекватных, думающих головным мозгом человека – он и Кристин. Хотя в Кристин Том не мог быть до конца уверен, мало ли и в ней вскоре расцветёт всеобщее помешательство. Том хотел уже уйти, но, дойдя до поворота, передумал, круто развернулся на пятках и решительно вернулся к спальне опекуна. И громко постучал в дверь: - Можно потише? Имейте совесть, в доме подросток! Звуки за дверью стихли, но уже через несколько секунд возобновились. Никакой другой реакции не последовало. - Я устал и хочу отдохнуть! – Том снова, с большим напором начал колотить кулаком по двери. - Иди и отдыхай! – крикнул ему Шулейман. - Как мне спать, когда вы тут бордель устроили?! На самом деле Тому ничего не мешало, разврат Оскара его давно не смущал, он мог бы уйти к себе или в любую другую комнату в другой части квартиры и ничего не слышать, но из вредности придрался и требовал соблюдения правил приличия – чтобы испортить опекуну вечер. На смену звукам прелюдии пришли приближающиеся шаги. Полуголый Оскар открыл дверь и опёрся локтем о дверной косяк: - Чего возмущаешься? Иди отсюда, моя личная жизнь тебя не касается. - Пока мы живём под одной крышей, касается, - твёрдо ответил Том, вскинув подбородок. – Твоя личная жизнь мешает мне отдыхать и плохо влияет на моё психологическое благополучие. Мне всё это неприятно. Шулейман смерил его взглядом и усмехнулся: - Что, флешбэки одолели? - Ведите себя потише, - сказал Том вместо ответа. - В своей квартире я буду вести себя так, как захочу, - осадил его Оскар. Том мимо него заглянул в комнату и обратился к даме: - Мадам, не оставайтесь здесь. Он пьяница и козёл, вам это не нужно. Девушка запахнула на пышной груди белую кофточку и потупила взгляд. Она вообще не такая, она честно шла сюда, чтобы заниматься учёбой, и сама не поняла, как оказалась в спальне Оскара в его объятиях. Как будто под гипноз попала, в глазах потемнело. Шулейману невозможно отказать. - Да ты охренел?! – прикрикнул на мальчишку Оскар. - Мадам, он меня сейчас выгонит, - Том обернулся к девушке, протискиваясь обратно в коридор. – Прошу вас, не делайте этого, не теряйте уважение к себе. Отыграв свою роль, Том удалился. Девушка, не успевшая стать любовницей Шулеймана, и правда задумалась. Криво застегнувшись, она встала с кровати: - Извини. Я не знаю, что на меня нашло. Я пойду. - Ты чего? – Оскар с усмешкой развёл руками, направляясь к ней. – Мелкого послушала? Он дурачок. Подожди. Девушка покачала головой, не останавливаясь: - Извини. Пока. И всё равно ушла. Шулейман остался в одиночестве, в замешательстве глядя вслед однокурснице. Такого в его жизни прежде не случалось – никаких осечек в его жизни не было и быть не могло. Не то чтобы ему так понравилась эта девушка, она середнячок. Но это дело принципа! Ему никто никогда не отказывал. Никто. Никогда. Не отказывал. А тут нате – взяла и ушла. После вмешательства мелочи глазастой. Не утрудившись одеться и застегнуть болтающийся в шлёвках ремень, Оскар быстрым шагом направился на поиски виновника этой вопиющей, прежде невозможной в его жизни ситуации. Тот нашёлся в гостиной, где сидел на диване с ногами, спрятавшись за спинкой. Том поднял к нему взгляд и выдал: - Ты вспомнил, что ты ответственное за меня лицо, и решил провести время не за бессмысленным распутством, а со мной? Похвально. Но не обязательно. Достаточно того, что вы просто не будете шуметь, - и притворно сладко улыбнулся. - Она ушла, - сказал Оскар. - Да? – Том поднял брови. – Среди твоих женщин появилась та, у которой есть интеллект? Поэтому она и не стала твоей. Или ты не успел её напоить? - Я тебя сейчас напою, - рявкнул Шулейман, наступая на него. - Зачем? – Том ускользнул из-под его напора, поднявшись с дивана. – Я маленький, мне нельзя пить алкоголь. Я усвоил тот неудачный урок. - Ты не ребёнок – ты маленькая вредоносная тявкающая сучка, - Оскар снова подступал к нему. – Я мог бы вызвать девушку или позвонить кому-нибудь из знакомых, но это было бы нечестно. Ты обломал мне секс, ты его мне и возместишь, займёшь её место. Том лишь рот раскрыть успел, как Шулейман схватил его за руку и толкнул обратно на диван. - Оскар, что ты делаешь? – Том даже не испугался, но голос изменился и взгляд стал беспокойным. - Восстанавливаю баланс. В следующий миг Том уже закричал: - Оскар! Шулейман швырнул его на спину и прижал руки к сиденью дивана. - Оскар, что ты делаешь? – Том не верил. – Оскар, не надо! Оскар! - Надо. Ты мне должен, - Оскар отпустил его запястья, чтобы избавить от одежды. Том не убежал. Забился в угол дивана, закрываясь коленями и руками. - Не думай, что тебе что-то поможет. Не волнуйся, тебе понравится, - сказал Шулейман с усмешкой и потянул его за ногу. Том запищал точно мышонок, выдернул ногу, сжавшись в маленький, дрожащий от беззвучных рыданий комок. - Расслабься. Тебе же лучше будет. Шулейман попытался его разогнуть, но Том только сильнее сложился. Том даже не просил его не трогать, не отбивался. Сидел напряжённый как струна, едва дышал, обливаясь слезами ужаса, сковавшего тело и разум. - Ты чего? – Оскар коснулся его плеча. Том дёрнулся от него, сильнее вжимаясь в угол. Тоненько, еле слышно подвывал. - Эй? – Шулейман больше не порывался ничего с ним сделать. – Я тебя припугнуть хотел, не буду я тебя трогать. Успокойся. Замыкание поломанной психики. Том не реагировал. Мелко трясся, весь нечеловечески зажатый, и прятался за руками. Плюнув на безрезультатные попытки достучаться до мальчишки, Оскар оставил его одного. Посидит и сам отойдёт. Выждав время, Том опустил руки, на губах его играла лицедейская ухмылка. Ещё летом в начале своего крушения он понял про Оскара две вещи. Вопреки своему образу, своему поведению, Оскар не такой уж эгоистичный подонок и пофигист, каким кажется, он чувствующий человек, способный на небезразличие и заботу. В отличие от своего друга, Шулейман не будет делать больно тому, кто уже плачет, ему не нравятся боль и насилие. Более того – его гасит жалость, ему нужен хоть сколько-нибудь равный противник, а не заведомо слабый, показательно беспомощный. Чем можно пользоваться, что Том и сделал. Из первого вытекало второе открытие Тома по поводу опекуна. Чем он тоже планировал начать пользоваться, когда ему что-то от Оскара понадобится.