Наперстянка

Водоворот Меня возьмёт в оборот, Как вертолёт, Только наоборот. Теперь мой ход, И вот-вот закончится кислород; Тебя спасёт Дыхание рот в рот.

Слот, Рот в рот©

Постепенно тюремные свидания приобретали более и более редкий характер. Оскар терпеть не мог, когда его нудно обвиняют и чего-то от него требуют, а Эванес во время встреч только тем и занимался: обвинял его, что он не вмешался во время разбирательства, и требовал повлиять на ситуацию сейчас. С одной стороны, Шулейману не нравилось, что его лучший друг в тюрьме, это неудобно. С другой стороны, в этот раз за Эванесом конкретный косяк, и впрягаться за него Оскар не собирался. Так сложилось, что осенью Оскар не поехал на отдых. Зиму заняло следствие и судебное разбирательство. Сейчас, когда весна в разгаре, самое время устроить себе отпуск и куда-нибудь слетать. А то скоро год пройдёт с последнего отдыха. Непорядок. Выезжать куда-нибудь на полноценный отдых Шулейман привык минимум дважды в год, маленькие спонтанные вылазки на пару дней, в основном не в одиночку, он в расчёт не брал. - Можно я останусь во Франции? – спросил Том. – Я с удовольствием проведу каникулы у Пальтиэля. - Нет, ты летишь со мной, - отрезал Шулейман. Том скрестил руки на груди, глядя на опекуна с неприкрытым недовольством. Дальние берега его больше не манили, и Том не горел желанием лететь куда-то с Оскаром, он мог более интересно и приятно провести каникулы. Но этот вопрос уже решён. Осталось выбрать направление для каникул. Шулейман размышлял, какого отпуска ему хочется – отрыва с яркой ночной жизнью или того вида отдыха, когда он пропадает со всех радаров и валяется на шезлонге. Сейчас второй вариант выглядел привлекательнее. Значит… Маврикий? Попса. Капри? Слишком близко, да и в Италии Оскар любил покупать машины, но не отдыхать. Мальдивы? Тоже попса и тоже в Индийском океане, который Оскару менее всего приходился по душе. Карибы во всём их многообразии? Это уже интереснее. Багамы? Привлекательны тем, что можно снять остров целиком. Но что-то не то. Антигуа? Там самые лучшие яхтенные регаты. Но на покатушки на яхте Оскар сейчас настроен не был. Сен-Бартельми? Туда съезжаются в основном зимой, сейчас можно спокойно отдохнуть без знакомых. Теркс и Кайкос? Монтсеррат? В итоге Шулейман остановился на совершенно другом направлении. Французская Полинезия, остров Хуахине. Захотелось ему забраться далеко-далеко, супердолгий и сложный перелёт его не пугал. Том предпринял вторую попытку отказаться от поездки, скорее для проформы, а не от надежды, что удастся соскочить. Ответ получил тот же: «Ты летишь». Оскара это не очень-то радовало, но что уж, пусть папа подавится своим требованием взять мальчика на отдых. На отдыхе можно и не пересекаться. Или пересекаться минимально и без напряга. - У тебя есть плавки? Насколько я помню, нет, - сказал Шулейман. – Сам купишь или Грейс послать? - Сам куплю, - ответил Том. Плавки Том купил самые простые – классические тёмно-синие шортики. А потом насмотрел другие от именитого молодёжного бренда – тоже синие, но уже полноценные шорты с лёгкой быстросохнущей основой и тонкой вышивкой, что выглядела точь-в-точь кружево. И такие же кораллового цвета. Их тоже купил. Плавок же должна быть не одна пара, верно? Сутки пути через половину планеты. Тома об этом никто не предупредил. К роскоши и удобству личного самолёта он уже успел привыкнуть, а это и был уже хорошо знакомый ему самолёт Пальтиэля, который Оскар гонял по своим нуждам. В прошлые разы Том спокойно относился к тому, что его окружает, но в этот раз имел более чем достаточно времени оглядеться и узнать, что ещё есть на борту помимо того, что сразу видно. Столовая зона, развлечения, техника, спальни, ванная комната – всё для того, чтобы пассажиры забыли о том, что находятся на высоте одиннадцати километров над землёй. Оскар сидел в планшете, заткнув уши наушниками. Потом смотрел кино. Том смотрел в иллюминатор, подперев кулаком челюсть. Самолёт пошёл на снижение. Том пару раз моргнул, сбрасывая похожее на лёгкую дрёму дорожное оцепенение, и повернулся к Шулейману, что сидел у противоположного борта. - Мы прилетели? - Нет, на дозаправку сели, - отозвался Оскар. – Можешь выйти посмотреть, мы в Дубае. Дубай? Том повёл бровью и отвернулся к двери. Географию он подтянул и теперь приблизительно знал, где территориально находятся Объединённые Арабские Эмираты. Почему бы и не посмотреть? Отстегнув ремень безопасности, Том направился к выходу, который перед ним тотчас любезно открыли. Чужая земля дыхнула в лицо сухим пустынным воздухом. Совсем не похоже на мягкое средиземноморье. Другая часть света. Здесь безлюдно, так же, как и было там в Ницце, где они взлетали. В зонах для частных рейсов не бывает шума и толп народа. Всё тихо, слаженно, чинно. За два часа простоя Шулейман не вышел из самолёта, лишь по салону прогуливался. Что он там не видел? Не единожды бывал в ОАЭ и один, и с компанией, летал на родину их общего друга Адама – единственного представителя мусульманского мира, которого Оскар принимал в своём окружении и любил. Адам и был мусульманином не по своему выбору, а под влиянием строгого и властного отца. А когда родитель далеко и не видит, Адам с удовольствием и без зазрений совести и алкоголь пил наравне с европейскими друзьями, и нарушал предписание держать своё тело в чистоте до брака. Самолёт снова поднялся в воздух. Том так и не воспользовался спальней, заснул в кресле. Проснулся, когда они уже приземлились и остановились. Остров встречал вечерней темнотой, влажным воздухом, шумом прибоя, учтиво склоняемыми головами вышколенного персонала, что их встречал. Том посмотрел на экран своего айфона и нахмурился, повернулся к Оскару: - Мы летели 10 часов? - Мы летели 22 часа с учётом дозаправки, - ответил Шулейман. Том снова взглянул на время на экране и на него: - Мы вылетели из Ниццы в 11 часов утра 24 апреля. Сейчас 9 часов вечера 24 апреля, - в подтверждение своих слов он показал светящийся экран. – Два часа мы провели в Дубае, получается, летели мы всего 8 часов. - Ты не учёл то, куда мы прилетели, - заметил Оскар. – В дороге мы провели 22 часа, то есть по времени Ниццы мы приземлились в 9 утра следующего дня. Но Ницца находится на часовом поясе +2, Хуехине на -10, между нами разница в 12 часов. Итого получаем, что здесь сейчас 9 вечера, как оно и есть, простая математика. Наши телефоны уже синхронизировались с местным временем, в отличие от твоих мозгов. Пошли. Они проследовали на виллу, что будет их домом на время отпуска. Шулейман сразу ушёл наверх. К Тому подошла прислуга, чуть преклонилась и улыбнулась со словами: - Месье Шулейман… - Месье Шулейман там, - Том прервал её, указав в сторону второго этажа. – Я месье Каулиц. Улыбка молодой женщины в светлой униформе приобрела извинительный, на секунду растерянный оттенок, и она вновь склонила голову: - Прошу прощения, месье Каулиц. Позвольте, я помогу вам устроиться. Том обернулся, а его багаж уже исчез вместе с этой женщиной. Создавалось впечатление, что на вилле нет никого постороннего, что не так. Прислуга здесь исключительно такая, какую желают элитные постояльцы – бесшумная и незаметная. Том оглядел помещение, переходящее в другие комнаты. Можно совершенно не разбираться в вопросах дизайна и цены, но всё равно видно, чувствуется во всём – здесь дорого, очень дорого. Здесь нет золотой отделки и прочей пошлости, интерьер выверенный, безукоризненно стильный, дышащий прохладой на контрасте с умеренным островным зноем. Много стекла панорамных окон, начищенных до невидимости. В вазах невиданные для европейцев цветы, в воздухе снаружи ароматы, что не опознать. Этому месту не нужно никому ничего доказывать, сюда в принципе доезжают лишь те, кто можешь себе позволить рай. Здесь нет никаких других курортов, кроме ультралюкса. Стандарт подобных островов – инклюзия построек в ландшафт, крыши из пальмовых листьев, натуральные мотивы. Оскар всю эту природность не любил, и для таких как он были предусмотрены стандартные современные виллы – из стекла и бетона. Том нашёл свободную спальню на втором этаже, и взгляд упёрся в растение, что производило впечатление обмана зрения, ошибки в реальности. На подоконнике стоял вазон, из которого до пола ниспадали фантазийные кисти. Будто нечто инопланетное. Том пару раз моргнул, но видение не рассеялось. Подойдя к растению, он кончиками пальцев провёл по цветкам невероятно бирюзово-зелёного цвета. Они будто светились изнутри. Фантастический вид, достойный быть включённым в какую-нибудь космическую сагу о путешествиях к новым мирам.[1] Здесь в каждой комнате стояли свои цветы, тщательно подобранные под интерьер и назначение помещения. Том не удержался от любопытства и выключил свет, проверяя, на самом ли деле светится диковинное растение или это лишь обман зрения. Светится. Но не само по себе, а благодаря внешней подсветке виллы за окном. И всё же красиво – завораживающе красиво. Все его вещи оказались уже разложенными и развешанными. Лечь спать? Хоть поспал в самолёте, Том всё равно чувствовал себя уставшим, что неудивительно после прыжка через все часовые пояса. С Оскаром этим вечером он больше не виделся. У Шулеймана начался отдых – и постоянное времяпрепровождение с мальчишкой в его планы не входило. Том поужинал, умылся и в одиннадцать по местному времени лёг спать. Следующим утром – после полудня – выбрались на пляж, которых в их личном распоряжении два. Лагуна, на которую открывался вид с виллы, с пирсом и яхтой – все возможные прихоти богатых учтены, и классический пляж с белоснежным песком, за которым большой океан, уходящий в три стороны за линию горизонта. Вода здесь особенная – чистый аквамарин, темнеющий чернильным цветом там, где коралловые рифы и глубина. Ленивый отдых Оскара выглядел так – он переставал отвечать на звонки и сообщения и днями валялся у бассейна или на пляже. Пил. По желанию, а желание у него имелось всегда, развлекался с красотками, но больше вечерами и ночами. Не изменяя себе, Шулейман развалился на мягком шезлонге, раскинув длинные ноги, покрытые выше колена оранжевыми с белым шортами. Заметив, что он один смотрит на океан, Том обернулся к Оскару: - Ты пойдёшь плавать? - Нет, - отозвался Шулейман, надвинув на глаза солнцезащитные очки. – Ты можешь поплавать. - Я не умею плавать, - сказал Том с завуалированным укором, что его «дорогой» опекун не удосужился этого знать. - Тебе так только кажется, - как ни в чём не бывало ответил Шулейман. – Все люди с рождения умеют держаться на воде, потом растут, начинают думать, бояться и от отсутствия осознанного навыка считают, что плавать не умеют. Это только в твоей голове. - Я не хочу стать жертвой акулы, они водятся во всех океанах, - парировал Том. – Я не смогу от неё уплыть. - Во-первых, что среди акул много людоедов – это миф. Во-вторых, акулы нападают на людей в основном потому, что путают человека с тюленем, а тюленя твоего телосложения надо пожалеть, а не употреблять в пищу. Том поджал губы и сказал: - Спасибо. Твой подход – то, что надо для формирования здоровой самооценки. - Здоровая самооценка – это адекватная самооценка, основанная на реальности, а на правду не обижаются, - отвечал Шулейман. – Тебя же реально – обнять и плакать. - Отчего же ты, такой просвещённый, адекватной самооценкой не обладаешь? – Том выгнул бровь, кусая в ответ. – Или за собой ты этого не замечаешь? - Я даже ничего не буду на это отвечать, - усмехнулся Оскар. – Это и есть адекватная, устойчивая самооценка – когда тебе не нужно никому доказывать, что ты шикарен. - Ты только и делаешь, что всем своим поведением пытаешься это доказать. - Благодарю за мнение. Оно меня не волнует. Иди плавай. Том воспринял заверения Шулеймана скептически, ерунда какая-то – все умеют плавать. Тогда отчего же плавать учатся? Но – он никогда не плавал, он и у моря был всего один раз, когда полтора года назад вышел погулять с Линнет, только руки помочил в солёной воде. Оскара же не манили ни моря, ни океаны, плавал он редко, куда больше лежал у воды, хоть плавал прекрасно. С самых малых лет он бывал на лучших курортах, он мог в любой день в году сорваться в любую точку земного шара, и то, ради чего обычные люди летят в другие страны, не вызывало у него особых эмоций. Для него всё это доступно и обыденно. «Хорошо, - подумал Том, ступая к воде. – Я могу поплавать там, где буду доставать до дна. Могу походить в воде, постоять». Странно не воспользоваться возможностью окунуться в океан. Тем более в Тихий – самый большой, скрывающий в себе самую глубокую точку планеты. Самый обманчивый. Зовётся Тихим, а регулярно заходится разрушительными и смертоносными тайфунами, ураганами, цунами. Зайдя в воду по колено, Том оглянулся. Оскар должен за ним присматривать, разве нет? По лицу в непроглядно-тёмных очках непонятно, куда он смотрит и смотрит ли. Заложив руки под затылок, Шулейман закрыл глаза и вальяжно отдыхал. В воде волны оказались сильнее, чем выглядели с берега. Том пошатнулся, но поймал равновесие, решив дальше не идти, по грудь достаточно. Нога поехала по дну, подняв песок в кристальную воду, и следующая волна ударила в грудь, сбивая с ног, и непреодолимая мощь водной громады потянула от берега. Будто живая сила, забирающая жертву во имя своё. Внезапно ступни не нашли дно. Криков подопечного Оскар не слышал, они тонули в шуме прибоя. Но он открыл глаза и заметил какое-то судорожное движение, которого быть не должно, сощурился, вглядываясь в фигуру на воде. Мальчишка почему-то оказался далековато от берега, едва ли он мог там стоять. Том уже не кричал, не тратил силы, да и воды наглотался, только пытался бороться со стихией и взмахивал то одной, то другой рукой, привлекая к себе внимание. Очередная волна ударила в затылок, тело закрутило в воде. Том ушёл под воду и вынырнул не так быстро, как до этого. Просящая о помощи рука ушла под аквамариновые волны. Происходящее больше не вызывало вопросов и обрело однозначный вид. Оскар с матом подорвался на ноги и, сбросив очки на песок, побежал к воде. Бросился в океан, быстро гребя вперёд. Голова мальчишки над водой уже не показывалась. Шулейман за волосы вытащил его на поверхность. Океан сегодня – и в этот сезон – спокойный. Но полного штиля на океане не бывает, а даже самые незначительные волны на поверку оказываются испытанием, обладают неподвластной человеку силой. Волна ударила в лицо, Оскар отплевался от солёной воды, не отпуская мальчишку, повернул его лицом вверх, к воздуху. Так за волосы и потащил к берегу, потом взвалил на себя. Бросив Тома на песок, Оскар бегло оценил его состояние. Дыхания нет, как и сознания, но сердце бьётся. На первых курсах все медики, психиатры не исключение, проходят оказание первой помощи при различных ситуациях, угрожающих жизни. Шулейман по приколу сходил на посвящённые реанимации занятия и отлично усвоил все алгоритмы действий. Вот и пригодилось. Не медля Оскар запрокинул Тому голову, зажал нос и, набрав в лёгкие воздуха, прижался к его рту. Один наполняющий воздухом выдох, второй, третий… В груди мальчишки булькнуло, он закашлялся – значит активировалась нервная система. Из горла Тома выплеснулась солёная вода, забрызгав Оскару подбородок и губы. Том приоткрыл глаза, откашливаясь с болью в груди. - У тебя губы горячие, - сказал склонённый над ним Шулейман. Том смотрел на него мутным взглядом с крупицей удивления, причину которого не мог ухватить дезориентированным разумом. - У тебя губы горячие, а обычно утопленники холодеют. Жить будешь, - пояснил Оскар, разогнувшись. Перевернул Тома на бок, валяя его, пока не сопротивляющегося, как куклу. И снова припал к его губам, делясь дыханием. Теперь Том был в сознании и чувствовал. В голове ядерной тревогой завыло предупреждение: «Это похоже на поцелуй!». Плохо работающий после столь близкого контакта со смертью мозг путал, смешал в одно. Солёные губы грубо удерживали его губы. Так похоже на то, чего он и не испытывал по-настоящему. Слишком интимно. Губы в губы, просачивание через границы, насильственное дыхание одно на двоих. Том протестующе замычал, силясь отвернуть лицо. - Не крутись, - велел ему Шулейман. – Я тебя так-то спасаю, ты мне мешаешь. - З-зачем… - Том приподнялся на локте, запинаясь от одышки, судорожного кашля и тумана в голове. – Я… дышу… Уже сам дышу… - Дышать-то ты дышишь, но как попало. Искусственное дыхание продолжается до тех пор, пока пострадавший не задышит полноценно, - со знанием дела отсёк Оскар. «Надо ответить», - мимолётно подумалось Тому. Ответить на поцелуй. От гипоксии и не такое причудится. Добившись удовлетворительного результата, Шулейман снова крутанул Тома в пространстве – поставил на ноги, крепко подхватив одной рукой под живот, поскольку сам тот стоял слабо, нагнул и второй ладонью надавил ему под диафрагму. - Что ты… - начал возмущаться Том от этого неприятного действия, но второе сильное надавливание его прервало. Его вырвало водой, которой наглотался, с остатками завтрака. Оскар продолжал спасающую пытку, пока Том не выкашлял из лёгких всё лишнее, и, повернув его в сторону от испачканного песка, позволил упасть. - Ты… Ты… - пытался сказать Том, сев на песке. - Пить морскую воду неполезно, - с невозмутимой лёгкостью сказал ему Шулейман. – Ты бы всё равно блеванул, лучше сразу. - Ты… - Том смолк, глубоко вдохнул и выдохнул, прикрыв глаза. Сердце в груди колотилось дробью. – Ты… меня чуть не убил. - Я тебя спас. Не слышу благодарности. - Я из-за тебя пошёл в воду, и ты за мной не смотрел, - Том настаивал на своём видении ситуации, сверкая гневным взглядом. - Я тебя спас, - повторил Шулейман, которого ничего не могло убедить в том, что он не прав. – Кто же знал, что ты на глубину полезешь? Если ты идиот с задатками самоубийцы, никто в этом не виноват. Теперь из-за тебя ещё и песок грязный, придётся на другое место уйти, пока не уберут. - Ты… - Том снова прервался на глубокий вдох и решил не продолжать фразу. Выцепив взглядом прислугу, Оскар жестом подозвал мужчину и распорядился убрать рвоту и перенести тяжёлые шезлонги в другое место. Том вздохнул, более-менее вернув себе нормальное дыхание, и встал: - Мне не очень хорошо, я пойду на виллу. И нетвёрдо пошёл в сторону виллы. Обернулся к Шулейману, который ему ничего не ответил и разлёгся на переставленном шезлонге, потягивая для разнообразия не коньяк, а какой-то коктейль. - Проведёшь меня? – спросил Том. - Нет, - ответил Оскар, не удосужившись посмотреть в его сторону. - Тебе вообще наплевать, если я где-то упаду? – Том не хотел его общества, но в нём поднялось раздражения от того, что чёртов Шулейман отказывал ему в том, что для него само собой разумеющееся. Он уже пострадал и хотел для себя безопасности, пусть даже ценой сопровождения Оскаром. – Ты мой опекун, ты за меня отвечаешь. - Да, мне наплевать, если ты где-то упадёшь, - произнёс Шулейман, не отрываясь от своего ничегонеделания. – Свалишься под какой-нибудь пальмой, там и останешься лежать. Остался бы, но мы двигаемся дальше. Моё «нет» означает, что ты никуда не пойдёшь. Тут лежи, - он указал на соседний шезлонг. Том пару секунд смотрел на него одновременно в замешательстве от такой наглости и твёрдом желании не подчиняться самодурскому требованию. Развернулся и пошёл дальше. - Вернись и ляг рядом, - добавил Оскар. – В ближайшие сутки твоё состояние нужно контролировать, а я уходить на виллу не хочу, соответственно, ты должен быть здесь со мной. Том его проигнорировал. Шулейман всё же повернулся к нему: - Эй, ты меня не слышишь? Пока я за тебя отвечаю, ты будешь делать то, что я скажу. Оглянувшись, Том поднял руку и показал ему средний палец. И сказал: - Иди к чёрту, - недостаточно громко, чтобы можно было расслышать на расстоянии, но эти слова прекрасно считывались по губам. Шулейман поднялся, нагнал его и, обхватив, оторвал от земли и понёс обратно. - Отпу… - возмущённый, требующий оставить его крик Тома оборвался приступом кашля. Не готова ещё его дыхательная система к нагрузкам. Оскар скинул его на шезлонг и снова занял свой, пресёк намерение мальчишки смыться: - Не рыпайся. Хочешь отдыхать – отдыхай на здоровье. Всё, не беси меня. Том бы не сдался так легко, но неразумно из принципа бороться с более сильным противником, когда организм уже ослаблен. Потому Том лёг, но лицом выражал, как относится к этой ситуации – и к Оскару в ней в частности. На спине полежал, на одном боку, на втором. Не находил себе удобной позы, пока Шулейман как ни в чём не бывало тянул алкоголь и ловил дзен. Наконец, скривившись, Том сказал: - Мне жарко. Мне здесь неудобно, я хочу в тенёк. - Там тень, - Оскар махнул рукой в сторону утопающих в зелени пальм, под которыми находилась зона отдыха с низкими платформами с матрасами и подвесными гамаками-кроватями для тех, кто устал от океана и солнца. Дальше, в другой зоне, располагались роскошные двухместные шезлонги-качели. – Но я туда пока не хочу, поэтому и ты не пойдёшь. - Ты глухой? – Том приподнялся на локте. – Или тупой? Я говорю – мне плохо. - Язык прикуси, а то по жопе получишь, - осадил его Шулейман, глянув поверх очков. – Не вижу причин дожидаться, когда у тебя изо рта пойдёт розовая пена, а потом ты посинеешь и издохнешь. Это называется вторичное утопление и отёк лёгких, опасная штука, знаешь ли. Поэтому ты должен быть под моим присмотром, чтобы до критического состояния не дошло. Или я могу вызвать для тебя врача, но он с тобой церемониться не будет – вставит тебе бронхоскоп. Такими штуками твои естественные отверстия ещё не занимали, тебе не понравится. Том смотрел на него хмуро, молчал – пытался понять, лжёт ли он. - Чего так смотришь? – поинтересовался Оскар, подняв брови. – Не знаешь, что такое бронхоскоп? Я объясню. Грубо говоря – это трубка с лампочкой и камерой на конце, при помощи которой оценивают состояние бронхов и лёгких. После скорее всего тебе вставят кислородный катетер для перестраховки – это тоже гибкая трубка с двумя «усами» на конце, которая через нос вводится в дыхательные пути для подачи кислорода. - Ты меня обманываешь? – скептически предположил Том. – Пугаешь? - У тебя есть аргументы в защиту твоего обвинения? – Шулейман выгнул бровь. – Нет, то-то и оно. Так что молчи. Или не молчи – я могу прямо сейчас позвать доктора, и он тебе подарит море новых ощущений, - он достал телефон. – А я тебя проверять буду наружно. Так что выберешь? Том снова некоторое время смотрел на него и, скрестив руки на груди, опустил голову на подушку. Его выбор понятен. - А словами ответить? – не заткнулся Оскар. – «Оскар, я останусь с тобой, спасибо тебе за то, как ты обо мне заботишься, хотя не обязан». Том скосил к нему глаза с красноречивым взглядом: - Спасибо за то, что из-за тебя я и оказался в этой ситуации. - Ответ неправильный, но правильный выбор. Кстати, - Шулейман сел на шезлонге. – Пора тебя послушать. Без спроса вторгшись на шезлонг мальчишки, Оскар прижался ухом к его груди. Том безмолвно напрягся и хотел его оттолкнуть. - Дыши, - скомандовал Шулейман. – Глубоко вдыхай. Ты такой тощий, что я без труда услышу патологические звуки, если они есть. - Когда ты так близко, мне вообще не хочется дышать. - Что, так понравилось, как я делаю искусственное дыхание? – усмехнулся Оскар, подняв голову. – Я и не сомневался, но мне понравилось не очень, так что лучше дыши. Том его мысленно послал и прикрыл глаза, смирно терпя осмотр. Потому что его медицинские познания слишком малы, чтобы оценить реальность того, что Оскар ему наговорил, а ни отёка, ни прочего по списку Тому не хотелось. Хватит ему двух с половиной клинических смертей и всех неприятных состояний, которые уже пережил. [1] Речь идёт о нефритовом винограде. Растение родом с Филиппин, его культивируют в ботанических садах по всему миру, однако увидеть его в живой срезке — невероятная редкость. Его длинные, до метра, свисающие кисти выглядят как драгоценности, выточенные из нефрита.