Наперстянка

Семнадцать лет. Том попросил Пальтиэля не устраивать для него большой праздник и что-то особенное. Попросил о празднике в кругу семьи – с ним и с Оскаром. Пальтиэль был тронут, но извинился перед Томом, сказав, что не сможет присутствовать, у него на этот вечер запланирована важная встреча вне Франции, которую никак не может отменить. Том отнёсся к его занятости с пониманием. - Считаешь нас своей семьёй? – поинтересовался Оскар. - Другой у меня нет, - ответил Том, не глядя на него. – Как бы я ни относился к вам изначально, как бы ни относился к тебе, я к вам привык. Вы стали мне близкими людьми. Отмечали в особняке Шулейманов вдвоём, не считая многочисленной прислуги, которая не находилась рядом без необходимости. Иллюзия уединения. Не совсем того Том хотел, планируя семейный праздник. Совсем не того. Но лицо держал. Ему важно быть частью этой семьи, чтобы добиться своих целей, даже если эта семья не в полном составе. И на кухню в отсутствие Пальтиэля будет сложно зайти, Оскар же без папы вездесущ и не отстаёт от него. Том поднял бокал с безалкогольным игристым вином. Оскар спросил: - Боишься пить спиртное? - Не хотелось бы проснуться без трусов и с самоощущением использованной половой тряпки. Оскар только усмехнулся с него. Что бы Том сейчас ни говорил, он пил алкоголь, немного, но ему хватало. Оскар мог бы воспользоваться ситуацией, пьяные люди всегда уступчивее, тем более Тома неслабо развозило. Мог бы и без алкоголя надавить на него, продавить. Но не хотел. Оскар был предельно честен, сказав Тому: «Я хочу тебя». Всего. Желание его тела трансформировалось и переродилось в иную, более крупную и высокую форму. Оскару больше не было достаточно его тела, он хотел его целиком. Хотел обладания им, чего не даст ни пьяный секс, ни согласие под давлением. Хотел, чтобы Том его захотел, чтобы отдался добровольно, изнывая от желания. И Том его хотел, Оскар видел, осязал его желание и удовольствие, но почему-то Том продолжал ему отказывать. Сучка. Но красивый [и умный, и характером особенный]. В нём столько крючков, сколько Оскар ни в ком ещё не находил. Но Оскар не мог его получить так, как хотел, и это не отпускало. Поэтому Оскар ждал, продолжая и продолжая осаду крепости и атаки. - У меня для тебя кое-что есть, - интригующе сказал Шулейман и вышел в другую комнату. Вернулся с закрытым на замок деревянным ящиком. – Подарок. Том удивлённо поднял брови и прокомментировал: - Я думал, ты уже сделал мне подарок. - Я не привык дарить бесплатное, - Оскар поставил ящик на стол. – Открой. Том отщёлкнул замок и поднял крышку. Внутри в повторяющей его форму нише лежал пистолет из воронёного металла и дерева, с длинным дулом и закруглённой задней частью. Подобные можно увидеть в исторических фильмах. - У тебя уже есть глобус Ост-Индской эпохи, - сказал Оскар. – Это оружие того же времени и связано с той компанией. Можешь собирать коллекцию. - Ты даришь мне огнестрельное оружие? – Том поднял к нему взгляд. - Да, - просто ответил Шулейман. – Там было много штук подходящей эпохи, но пистолет мне понравился больше всего. Из него застрелили губернатора Бенгалии, которого любил народ и не любили те, кто хотели проворачивать нечестные дела. Его звали Аластер Ренфрю, если интересно. Том достал пистолет из ящика – он оказался тяжёлый, тяжелее, чем Том ожидал, - и снова посмотрел на Оскара: - Ты даришь мне не просто оружие, а оружие убийства? - Не говори, что ты в шоке, - усмехнулся Оскар. – Тебя не испугаешь такой вещью. - Я не в шоке, но в смятении, - ответил Том. – Думаю о твоей адекватности: есть она или уже нет? Нас теперь двое? - Вот ты и признал, что ненормальный, - Оскар снова усмехнулся и обнял его за плечи. - Я никогда и не отрицал, что твоими и не только стараниями моя психика отошла от нормы, - Том смотрел на него. - Иначе бы я не ходил тем летом под себя и не принимал на постоянной основе препараты. Оскар взял пистолет из руки Тома, в отличие от него легко, словно оружие было игрушечным. Поднёс ствол к лицу Тома, едва не под нос сунув: - Нравится? Ты ничего не сказал. - Тебя служба безопасности не учила не тыкать в людей оружием? – спросил Том, но не отвёл пистолет от своего лица. Он не боялся случайного выстрела. Он нашёл новый повод для вредности. - Нет, меня учили, что делать, если тыкать оружием будут в меня, - отозвался Шулейман. Том забрал у него пистолет. Посмотрев на Оскара несколько секунд, он поднял оружие над головой и нажал на курок. Курок не нажался. - Взведи курок, - подсказал Оскар. Том опустил пистолет, покрутил, ища необходимые для подготовки к выстрелу детали. Взвёл курок и снова направил пистолет в потолок. Не взирая на понимание, что немного испортит дом Пальтиэля. Он хотел это сделать. Том нажал на курок, щёлкнувший под пальцем. Прозвучало – ничего. За его спиной раздался смех Шулеймана: - Ты думал, я подарю тебе заряженное оружие? Эта вещица давным-давно не стреляет. - То есть ты подарил мне пустышку? В голосе Тома сквозило разочарование. Разочарование не убийцы, который обнаружил что его оружие – муляж, а человека, привыкшего к самому лучшему и не получившего этого. - Я подарил тебе коллекционный предмет, а не боевое оружие, - Оскар шагнул к нему, оказавшись почти вплотную, и его губы изогнула хитрая ухмылка. – Хочешь пострелять? - Как в детстве, силой воображения? – Том с надменным скепсисом выгнул бровь. - Нет, пойдём. Оскар взял Тома за руку и утянул к лестнице наверх. Они зашли в кабинет на третьем этаже, которым Пальтиэль почти не пользовался, он предпочитал работать в кабинете на втором этаже. Оскар открыл кодовый замок. В хранилище лежали два пистолета, два револьвера… названия двух других пар оружия Том не мог определить, что-то гибридное. - У вас дома есть оружие? – Том посмотрел на Оскара. - Семьи вроде моей всегда имеют оружие, - непринуждённо ответил тот. – Мода такая. Папа купил их ещё до моего рождения, в начале брака с моей мамой. В руках он их держал всего раз и, конечно, не пользовался. Какой тебе нравится? Эстетически Тому больше нравились револьверы. Но пистолеты выглядели более весомым оружием. Том выбрал пистолет. Оскар взял второй чёрный пистолет и захлопнул дверцу хранилища. - Зачем это? – спросил Том. - Я подарил тебе оружие – ты остался недоволен тем, что оно не стреляет. Мы идём стрелять, - бодро ответил Шулейман. - Ты всё-таки хочешь умереть молодым. - Ага, мечтаю, лет в 98. Я планирую оставаться молодым душой до конца. Если маразм не случится. Так что, идём? Пошли. Они вышли на улицу и зашли за дом, где простиралась огромная частная территория. Шулейман кликнул горничную и велел ей принести бокалы и тарелки. Посуду расставили на широкой верхней части забора. - Ты умеешь стрелять? – поинтересовался Оскар, встав рядом с Томом. - Да, конечно, папа не отпускал меня дальше нашей улицы и учил стрелять в людей, - съязвил Том с серьёзным видом. - Я так и думал. - А ты умеешь? – в свою очередь спросил Том. - Не профессионально, - ответил Шулейман. – Меня немного обучали стрельбе, я меткий и способный. Ну что, начнём? Оскар снял пистолет с предохранителя, поднял и выстрелил. Изящный винный бокал разлетелся на осколки. Том поступил так же: его пуля пролетела прилично правее цели. - Давай научу, - сказал Оскар. – Бери пистолет обеими руками – да, я держу одной, но у тебя руки значительно слабее, не удержишь, чтобы не дрожали. Какой глаз у тебя ведущий? - Я обычно обоими пользуюсь. - Ладно, закрой любой, какой тебе удобнее. Выбери цель. Во что целишься? - В тарелку, - ответил Том, решивший начать с более крупной мишени. - Отлично. Видишь мушку? Прекрасно. Жми на курок плавно и постарайся не дёрнуться от отдачи. - Это не пушка, отдачу от пистолета я как-нибудь выдержу, - произнёс Том и спустил курок. Снова промазал, но был ближе к цели, чем в первый раз. Оскар же вторым выстрелом уничтожил тарелку, что стояла в центре. Осколки разлетались и осыпались на газон. - Мы не пристрелим кого-нибудь из соседей? – спросил Том, взглянув на Оскара. - Как ты мог заметить, дом стоит в отдалении от остальных. Если кто-то будет ходить под нашим забором и словит пулю – это будут его проблемы, - хмыкнул Оскар и сделал третий выстрел. После повернулся к Тому и всплеснул руками: - Давай, развлекайся! Ты же этого хотел. Как насчёт соревнования? – он лукаво прищурился. – Чтобы интереснее было. Сыграем на желания? - Если твоё желание будет пошлым – нет. - О чём ты говоришь? – театрально отозвался Шулейман. – Никакой пошлости. - Хорошо, и каково будет твоё желание? - Узнаешь, если проиграешь, - Оскар ухмыльнулся и подмигнул Тому. - Я своё желание озвучу сразу, - сказал тот. – Если выиграю я, то ты месяц не будешь ко мне прикасаться. Никакими частями тела. - У-у-у-у, серьёзно. Окей, ставки приняты, ставок больше нет. Том понимал, что проиграет, но это не имело значения. Никто не заставит его соблюдать договорённость, верно? Один раз он уже прокатил Оскара, отказавшись выполнять свою часть сделки. Оскар должен понимать, что и сейчас едва ли что-то получит. Если нет – то он идиот. Оскар понимал, но соревновательный момент добавляет азарта, даже если он условен. С третьей попытки у Тома получилось. Попав в цель, он почувствовал отдачу – в запястье и до плеча, но она была вполне терпимой. Том опустил левую руку, решив стрелять с одной правой, и повернул голову к веселящемуся, увлечённому соревнованием Оскару. Он мог бы перевести ствол на его голову и сделать один выстрел. Но это будет выстрел в самого себя. Так и продолжалось: выстрел Оскара, выстрел Тома. Летели осколки, в ушах звенело от выстрелов, приходилось говорить громче, перекрикиваться. Раз, два, три… Уже пять мишеней взяты. Вот он – азарт, гонящий кровь по венам быстрее. Том поймал себя на том, что улыбается Оскару. Чувствует то, что заставляет людей улыбаться. Что-то светлое, радостное…? Чуждое ему. Том взял себя в руки и стёр с лица улыбку. Это всего лишь адреналин. Да, адреналин. Оскар схватил Тома за затылок, взъерошив волосы, притянул к себе и развязно поцеловал, не заботясь о том, как много людей из верной прислуги его отца могут их увидеть. Том не подумал о том, что может упереть дуло Оскару в живот, и… Эдвина не должно было быть здесь, но он приехал. Он с каменно-мрачным лицом смотрел на них через оконное стекло. - Позови садовника, - бросил Шулейман прислуге, которую позвал. – Пусть приберёт здесь. Никто не посчитал, кто попал в большее количество мишеней. Никто не победил. Осколки посуды остались лежать на земле, а Оскар обнял Тома за плечи, и они вернулись в дом. Эдвин вышел из тени. Показался Оскару и Тому, поздравил именинника и подарил подарок. Потом сказал Оскару, что им нужно поговорить. Оскар зашёл в пустующий папин кабинет и сел в кресло. Закрыв дверь, Эдвин занял место напротив него. За дверью остались его люди. - Оскар, я знаю о твоих отношениях с Томом, - сообщил Эдвин. - О каких отношениях? – спросил в ответ Оскар, впрочем, не слишком старательно делая вид, что не понимает, о чём речь. - О неофициальных. Оскар, твоя охрана – не дураки и не слепцы. Я читаю отчёты службы безопасности, видел записи с камер видеонаблюдения. Я взял этот вопрос под свой контроль и не сообщаю Пальтиэлю о твоей связи с Томом, потому что его это очень расстроит… - А у него сердце, ему нельзя переживать, - продолжив за Эдвина, покивал Оскар. - Да, я не хочу его тревожить, поэтому молчу и вызвал тебя на этот разговор. Меня беспокоит то, что происходит между тобой и Томом. - Что, ты в ужасе от того, что я растлеваю несовершеннолетнего, и будешь просить меня одуматься и оставить его в покое? – с усмешкой произнёс Оскар. Он не собирался отпираться перед Эдвином. - Нет. Том меня не волнует. Я беспокоюсь о тебе. Том не тот, за кого себя выдаёт. - Да, я в курсе, это ведь я попросил тебя разузнать про него. - Я не об этом, - сказал Эдвин со свойственной ему хладнокровной собранностью. – Том не тот, кем кажется. Мне он давно не нравится, и теперь у меня есть подтверждения того, что я на его счёт не ошибся. Том с Пальтиэлем и Том с тобой – это два разных человека. Он двуличный. Ты этого не видишь, но я – вижу его со стороны с вами обоими и не только. - Так это нормально, что человек ведёт себя по-разному с разными людьми, - Оскар откинулся на спинку кресла. – Это называется «эго-состояния». - Оскар, ты умный человек, неужели ты не видишь, что с Томом что-то не так? - Ты о его психическом здоровье? Да, у него целый букет психиатрических диагнозов, хотя я не думаю, что они актуальны, врачи просто перестраховались, и он сидит на препаратах. Для меня это никакой не секрет и не проблема. - Я говорю не о его психическом нездоровье, хотя и оно не делает его более приятным и подходящим тебе человеком в моих глазах, скорее, я имею в виду его личностные качества. Том опасен. - Да ладно, опасен? – Оскар усмехнулся удивлённо и пренебрежительно. – Чем же? Думаешь, он пырнёт меня ножом в спину или задушит во сне? Том умён, но физически он не может причинить мне никакого вреда. - Вот именно, Том умён, - Эдвин сделал акцент на этих словах, прямо глядя на Оскара. – Очень умён и хитёр. - Он семнадцатилетний парень, - Шулейман развёл рукой в воздухе. – Не делай из него суперзлодея. Я, знаешь ли, тоже и близко не дурак. - Это по паспорту он семнадцатилетний парень, а по факту – расчётливая сука, которая уже обаяла тебя и твоего отца. Том – копия твоей мамы. - Эдвин, тебе стоит взять отпуск. Как ты умудрился найти общее в моей печально известной маменьке и Томе? – Оскар продолжал говорить пренебрежительным, не воспринимающим слова Эдвина тоном. - Дай Тому повзрослеть и перекрасить волосы, и ты увидишь, что между ними есть и внешнее сходство, - Эдвин оставался спокойным и предельном серьёзным, уверенным в том, что говорит. - Ага, особенно ниже пояса, - фыркнул Оскар. – Как думаешь, грудь у Тома отрастёт или придётся пластику делать? - Я думаю, что Том хочет устроить за твой счёт свою жизнь, и у него это получается, - Эдвин не поддался на провокацию. – Ты тратишь миллионы на подарки ему, возишь его по всевозможным романтическим местам, даже вышел с ним в свет, ты им увлечён. - Так ты боишься, что я обеднею? – Оскар приподнял брови и подпёр кулаком висок. – Не переживай, от нашего состояния несколько миллионов – это тысячные доли процента, мелочь, которую наш капитал и не почувствует. Одна сделка стоит значительно дороже. - Не мелочь, Оскар, в масштабах его аппетитов. Он хочет запустить руки в ваш капитал, и для тебя это может обернуться долгосрочными проблемами, если он привяжет тебя к себе. - Том не может забеременеть, так что главный способ привязки мимо. Да и я бы потянул алименты. Шулейман вытянул из пачки сигарету и, придвинув ближе пепельницу, закурил. - Забеременеть не может, но может вступить с тобой в брак, - парировал Эдвин. - Даже если так, то что? Брачные контракты никто не отменял. Кстати, зачем ты поставил за дверью охрану? – поинтересовался Оскар, резко переведя тему. – Что нам здесь может угрожать? - Том, - коротко ответил Эдвин. Оскар рассмеялся и затем сказал: - Эдвин, прошу, слетай в отпуск. Неудивительно, что ты и папа лучшие друзья, вы оба параноики. Но за тобой я этого раньше не замечал. Я поговорю с папой, чтобы он отпустил тебя отдохнуть. Эдвин не отреагировал на все уколы и произнёс: - Том может подслушать наш разговор. Мои люди этого не допустят. Вернёмся к вашим отношениям. Оскар, я настаиваю на том, чтобы ты их прекратил. - Какие ещё есть варианты? – осведомился Шулейман. - Никаких. Я был против Хелл, Пальтиэль меня не послушал – и чем всё закончилось? - И чем закончилось? – равнодушно спросил Оскар. – Папа не спился, не повесился, не пустил под откос бизнес. - Ты был ребёнком и не знаешь всего, - очень серьёзно сказал Эдвин. - Что, ты выносил его пьяного из притонов, он засыпал в собственной рвоте и покупал проституток оптом, а потом справлял на них нужду? – насмешливо отозвался Оскар. Эдвин мысленно вернулся в те тяжёлые первые два года после ухода суки-Хелл. Пожалуй, самый страшный момент был, когда пьяный Пальтиэль ударил шестилетнего Оскара по лицу – просто за то, что тот крутился рядом, тоже ощущающий, что его маленький мир пошатнулся с уходом мамы, какой бы отвратительной матерью она ни была; за то, что Оскар был так похож на неё лицом и поведением – только глаза папины. Это единственное, что Эдвин не мог простить Пальтиэлю, Оскар был ему как сын. Он буквально менял маленькому Оскару подгузники и кормил, когда Пальтиэль оставлял супругу дома и распускал всю прислугу, наивно полагая, что необходимость заботиться о ребёнке пробудит в ней материнские чувства. Хелл же закрывала детскую и равнодушно пила внизу, не обращая внимания на надрывный плач маленького сына. В такие моменты Эдвин хотел даже не пристрелить эту хладнокровную суку – свернуть ей шею собственными руками и бросить тело в первую попавшуюся канаву. Но он не мог так поступить с Пальтиэлем. Он шёл в детскую и сам ухаживал за Оскаром. Потом Пальтиэль окончательно с головой ушёл в работу, там и остался. - Всякое было, - без подробностей ответил Эдвин. – Я не смог защитить Пальтиэля, я не мог причинить ему боль, пойти против него. Но я не могу допустить повторения этой истории. Оскар, ты знаешь, как я к тебе отношусь, я не могу позволить тебе совершить ту же ошибку. Из-за двери раздался голос – голос Тома, спрашивающего, не видели ли телохранители Оскара. - Как я и сказал, - Эдвин поднял палец в сторону двери, понизив голос. – Том пришёл подслушивать. - Обычно, когда люди подслушивают, они не выдают себя разговорами, - заметил Оскар. - Он увидел охрану и, чтобы не выдать себя, сделал вид, что ищет тебя. Получив от охраны общий ответ, что, когда Оскар освободится, ему передадут, что Том его искал, Том поблагодарил их и удалился. За дверью снова воцарилась тишина. - Оскар, ты влюблён в него? – в лоб спросил Эдвин. - Возможно, - уклончиво ответил Шулейман. Эдвин пару секунд внимательно на него смотрел и произнёс: - О нет, не говори, что ты его любишь. А что, может случиться такое?.. Оскар не знал, он вообще не верил в любовь. Но он постепенно склонялся к тому, что чувствует что-то к Тому. Влюблённость? Да, вполне вероятно. И Оскар окончательно признал перед собой, что хочет, чтобы Том остался с ним. Он планировал, что Том его навсегда покинет по достижении восемнадцати лет, но этот план перестал отвечать его интересам и лёг на полку. И этот разговор Эдвина о браке… А что, почему нет? В конце концов брак – это не навсегда. - Эдвин, ты тоже знаешь, как я к тебе отношусь, но я сам решу, что мне делать и с кем, - сказал Оскар и важно подчеркнул: - И имей в виду, если Том совершенно случайно попадёт под машину, хулиганы утопят его в школьном туалете, его похитят и убьют какие-то недоброжелатели – я пойму, что это твоих рук дело, и не спущу тебе этого с рук. Папу это тоже расстроит, он очень хорошо относится к Тому. - Да, это тоже проблема. Том близок с вами обоими.

***

Оскар, конечно же, напомнил Тому, что тот говорил, что до его семнадцати лет секса не будет. А значит – уже можно. Том ему ответил, что ничего не обещал, и снова не подпустил к себе ближе обычного. Для Тома это важный рубеж, который он не сдаст. Уголок его крепости, в который Оскар не должен войти. Оскар может сколько угодно зажимать его, валять по кровати и ласкать, Том даже может получать с ним вполне реальное удовольствие. Но – Оскар не получит его полностью. Том прекрасно понимал, какая сексуальная роль ему отведена по умолчанию, и твёрдо решил, что не позволит Оскару в него войти. Его тело – поле боя, и на нём должны остаться недоступные Шулейману территории. Это вопрос уже не только стратегии, но и принципа. Принципа свободного бойца в тылу врага, который мимикрирует, но не сдаётся. - Ты постоянно носишь этот кулон, - заметил нависающий над Томом Оскар. - Он мне нравится, - ответил Том, не пряча взгляда. Шулейман провёл пальцем по изгибам кулона. Затем провёл левее, чертя форму кулона на коже Тома. - Пора уже приучаться раздеваться, - Оскар рванул с Тома майку, снизу он был уже обнажён. Не успел Том выразить возмущённое несогласие, как Оскар сдёрнул с него майку и не глядя отбросил на пол. Том сел, прикрывшись коленями, и сказал: - Не тебе решать, когда я буду готов. - Кто-то же должен, раз ты морозишься, - Шулейман пожал плечами и начал тоже раздеваться. Избавившись от одежды, Оскар уложил Тома на спину, надавив ему на плечи, и лёг рядом на бок. Кончиками пальцев одной руки повёл по его телу, от колена вверх, наблюдая внимательным взглядом. На груди жёлтым камнем блестела молния. Оба молчали. Оскар приподнялся на локте, подался к Тому и лёг на него. Они оба полностью обнажённые – впервые, кожа к коже. - В одежде я чувствовал себя спокойнее, - Том отвёл взгляд в сторону. – Сейчас меня ничего не защитит, если вдруг ты решишь мне вставить. - Как бы тебя защитила майка? – усмехнулся Оскар и коснулся его щеки. – Ниже пояса ты часто голый, и, как видишь, ничего против твоей воли не произошло. Том посмотрел на него: - Меня защищало то, что у тебя хватало совести принимать и соблюдать мои правила. Этого больше нет. Том лежал под Оскаром и чувствовал на себе его вес, жар и текстуру его кожи. Бёдра Оскара между его ног. Устав от разговоров, отвлекающих от более приятного и интересного, Оскар взял Тома за подбородок и поцеловал, засунув язык ему в рот. На самом деле Том не имел ничего против. Привыкнуть можно ко всему. Особенно, если это «что-то» весьма приятно. Шулейман взял ногу Тома под коленом и задрал вверх. - Не смей, - негромко и чётко произнёс Том в его губы. - Я всё ещё не псих, чтобы трахать тебя без подготовки, - так же ответил Оскар. – Хотя… - его пальцы скользнули по бедру Тома к промежности. Это уже стало негласной традицией, которую, как надеялся Том, Оскар не раскусил. То, что под запретом, со временем становится возможно. Том долго пресекал поползновения Оскара начать приучать его к проникновению, но в один вечер не остановил его. Один палец, даже не полностью введённый, не причинял боли, но дискомфорт от него был ощутимый, хотя Оскар, бесспорно, знал, что делать. Том морщился, мышцы внутри рефлекторно сжимались. - Хватит, - сказал он. – Мне неприятно. - Так мы только начали, - ответил Шулейман, продолжая своё занятие. – Кстати, к следующему разу подготовься, окей? Я не стал тебя сегодня гнать в ванную, чтобы не испортить настрой, но лучше соблюсти все правила гигиены, сам понимаешь. - Я не собираюсь готовиться к тому, чего я не хочу, - Том упёрся рукой в его плечо. Оскар перехватил его руку свободной рукой и прижал к матрасу. Утром в ванной Том обнаружил набор для анальной гигиены. Как чёртов подарок на полочке, только бантика не хватало. Взяв силиконовую грушу для спринцевания, Том пришёл в спальню Оскара и запустил клизмой ему в голову. - Как это понимать? - Я подумал, что ты захочешь всё делать правильно, - Шулейман потёр ушибленный лоб, но не разозлился на то, что его разбудили таким варварским способом. – Ты же блюдёшь гигиену, я тебя приучил к аккуратности. - Всё делать правильно – готовить для тебя зад? – Том выгнул бровь. – Я уже сказал, что думаю по этому поводу. - Не разобрался в процедуре? – поинтересовался Оскар как ни в чём не бывало. – Ладно, я могу помочь. - Себе помоги. Буквально. У тебя есть целых две руки, а если постараешься, то и ноги. - Я не настолько гибкий. Том развернулся на выход – он не мог тратить много времени на перепалку с Оскаром, ему скоро выезжать в школу, а ещё нужно принять душ и позавтракать. Шулейман подобрал спринцовку и бросил Тому в спину: - Забери, пригодится, - сказал он с ухмылкой. Том медленно повернулся к нему, поднял спринцовку и бросил обратно в Оскара. - Ладно, понял, - произнёс тот, - установлю анальный душ. Том вышел из комнаты, хлопнув дверью. Он умывал лицо над раковиной, когда к нему подкрался Шулейман – нужно было запереть дверь. Оскар обнял его со спины, оплетя руками поперёк живота. - Ты не просыпаешься так рано, - Том мельком взглянул на него через плечо, не выражая никакого интереса к происходящему. – Вот и спи, - он попробовал сбросить с себя руки Оскара. - Я уже проснулся. Ты меня разбудил, сам виноват. Оскар наклонил голову и прижался губами к шее Тома. Том раздражённо и несогласно дёрнулся: - Мне сегодня нужно в школу. Отпусти, мне нужно всё успеть сделать. - Опоздаешь, ничего страшного, - ответил Оскар и сомкнул зубы на его загривке. - Ты нормальный? – зло спросил Том. - Или вообще не пойдёшь, - Шулейман продолжил свою мысль, словно не слыша его. Его руки начали гладить живот Тома: одна в сторону груди, вторая вниз. – После оргазма ты будешь спокойнее и будешь лучше воспринимать учебный материал. - Я и так… - Том не договорил. Оскар повернул его голову вбок, к себе, и заткнул ему рот поцелуем. - Не каждый школьник может похвастаться тем, что утром у него был интим не с самим собой, - с усмешкой произнёс Шулейман и сжал Тома между ног. Том вынужденно стиснул зубы и на секунду зажмурил глаза. Его пульс уже ускорился до животных оборотов, а там, внизу, стало горячо и плотно. Оскар поцеловал его в шею, а после снова в губы, не прекращая ласкать и беспардонно доводить до согласия. На первый урок Том опоздал: Оскар замучил его в ванной. Но он был прав, после оргазма – двух, чёртов Шулейман с утра пораньше был в ударе – в теле и голове ощущалась прекрасная лёгкость. Гигиеническим набором Том начал пользоваться – и надо отдать Оскару должное, он собрал всё необходимое для комфорта не только до, но и после. Сволочь заботливая, самоуверенная, убеждённая в том, всё он получит, чего хочет. Как бы там ни было, Том соблюдал гигиену во всём и этот момент тоже стоит учесть. Всё же все знают, для чего природой предусмотрен задний проход. Раз он соглашался на эти действия со стороны Оскара, хотелось, чтобы они проходили комфортно и без неприятных последствий. Том принимал вторжение Оскара в своё тело – не каждый день, но отвоевал контроль другим способом, вернул себе право оставаться в части одежды. Тоже не каждый день. Это игра, танец, в которых каждый поочерёдно то выходил вперёд, то отступал. Оскар был уверен, что Том почти сдался, и скоро он добьётся своего. Том знал, что он и только он распоряжается своим телом и не допустит полного захвата, уступками позволяя Оскару думать, что это не так. Постепенно тело приноравливалось, один палец больше не доставлял неудобства, и оказалось, что эти ласки могут быть очень приятны. Очень-очень. Том знал о наличии в мужском организме простаты, из-за которой многие вне зависимости от ориентации любят анальную стимуляцию, но не предполагал, что это настолько ярко. Удовольствие от такой стимуляции было более глубоким и широким. Оргазм такой же – обширный, достигающий кончиков пальцев, а не концентрирующийся в паху, как при обычной стимуляции. Том не говорил этого вслух, но он не жалел о том, что допустил Оскара чуть дальше. Это наслаждение того стоило. Оскару не нужны были слова Тома, чтобы видеть, что ему нравится. Двухуровневая игра в постели продолжалась: Оскар вёл свою, Том свою. Засосы стали постоянными гостями на теле Тома. Прятать их Том перестал и с этого учебного хода начал переодеваться со всеми в раздевалке. Ему надоело прятаться в туалете, его никто не обидит. - Жаркая ночь, Каулиц? - Жаркая жизнь, - ответил Том, не удостоив взглядом обратившегося к нему одноклассника. Переодеться побыстрее он не стремился, и все в раздевалке могли видеть следы на его теле. - Нашёл парня? – подал голос Альберт из противоположного конца раздевалки. – Сложно поверить, что девушку. - А что, ты хочешь занять очередь? - Что, можно? – усмехнулся Альберт. Остальные молчали и наблюдали. Том повернулся к Альберту, обвёл его взглядом и равнодушно сказал: - Я не занимаюсь благотворительностью. Ты не дотягиваешь до моего уровня. - Какова цена вопроса? – насмешливо, но с интересом спросил Альберт. - У тебя столько нет. Том поправил на себе форменную майку и вышел из раздевалки. После физкультуры все пошли в душ. Том стоял под тёплыми струями и открыл глаза, что-то почувствовав. Перед ним стоял вторгшийся в его кабинку Альберт, такой же голый, как и он сам, что неудивительно для душевой. Остальные кабинки уже пустовали, сегодня Том задержался. - Ты реально красивый, - произнёс Альберт и коснулся пальцами его подбородка, провёл большим пальцем по нижней губе. – И опытный, судя по всему. Как насчёт по-быстрому? Альберт шагнул ближе к Тому, намереваясь прижать его к стенке. - Ещё одно прикосновение, и тебя уничтожат, - Том не отступил и смотрел на него спокойно и твёрдо, прямо в глаза. – Мне даже не потребуется кричать. - Да я не против криков… - Альберт его не послушал. По-хорошему он не понимал. Предупреждения закончились. Том резко отвёл согнутую руку назад и ударил его в нос. Второй удар в солнечное сплетение и сверху коленом в живот. Альберт превосходил его в физических данных, но, в отличие от бугая Жейсона два года назад, против которого у худого и тонкокостного Тома не было шансов, он сухощавый и не раскачанный. Плюс эффект неожиданности и регулярные тренировки. Оставив воду включённой, Том снял с крючка полотенце и обошёл упавшего на колени, согнувшегося одноклассника. Альберт за ним не погнался. Том прислонился к стене в коридоре и приложил к уху телефон. - Оскар, забери меня сегодня после уроков. - Сегодня какой-то особенный день или ты уже соскучился? – в своей обычной манере ответил Шулейман. - Нужно поговорить. Нина не знала, что произошло в мужской раздевалке и душевой. Том ей ничего не сказал. - Жаль, что у нас тогда не получилось, - сказала Нина, глядя на засос на его шее. – Думаю, ты хороший любовник. - Почему ты так думаешь? – Том посмотрел на неё. - Я вижу в тебе скрытую чувственность, ты понимаешь многое, чего не понимают другие парни. Девушкам это нравится. - Считаешь, я бы смог довести тебя до оргазма? Нина улыбнулась вызывающей прямолинейности Тома. Затем ответила: - Да. Не все с этим хорошо справляются. - У тебя есть опыт с парнями, - констатировал Том. – То есть ты занимаешься сексом без оргазма? Печально. - Скорее, я бы сказала, что мне не всегда так хорошо, как хотелось бы. После занятий напротив входа в школу ждала феррари Оскара. Том сел внутрь и пристегнулся. - Что-то случилось? – поинтересовался Шулейман. – О чём ты хотел поговорить? - Сегодня ко мне приставал одноклассник, - сказал Том, глядя вперёд. – В раздевалке перед физкультурой он отпускал в мой адрес сальности, а после в душевой зашёл в мою кабинку и… хотел заняться со мной сексом. Он ещё два года назад так себя вёл, потом перестал, а сейчас опять начал. - Он что-то сделал? – серьёзно спросил Оскар. Том отрицательно покачал головой: - Нет, я смог себя защитить. Но он продолжит. Мне это неприятно, - он обнял себя и погладил по плечам. - Кто? - Альберт. Том не хотел тратить время и силы на Альберта. Пусть Оскар с ним разберётся. Получив информацию, Шулейман вышел из машины и решительным шагом направился к школе, куда приехали и родители Альберта по поводу того, что на его подбитом лице было написано, что нечто произошло. - Ваша генетическая ошибка пристаёт к Тому, моему подопечному, - жёстко заявил Оскар, подойдя к семейству Альберта. – Если он продолжит хотя бы смотреть в его сторону, вы об этом очень пожалеете. В лучшем случае ваш сынок сядет – надолго и очень неприятно, поверьте мне, в худшем вы все по миру пойдёте. Я предупреждаю один раз, надеюсь, вы меня услышали. Предлагаю вам перевести его в другое учебное заведение, потому что он явно не в состоянии себя контролировать. Том улыбнулся уголком губ. Какой Оскар защитник. Но услаждало Тома не то, что Оскар кинулся его защищать, а то, что это означало. Его враг стал совсем ручным. До конца недели Альберт в школе не появлялся, а в понедельник стало известно, что больше он здесь не учится. Никто не хотел вступать в прямую конфронтацию с взрывным и опасным младшим Шулейманом. Да, Оскар многое умел: защищать, обеспечивать, осыпать подарками и впечатлениями от красивейших мест мира и доставлять удовольствие. Он знал, как повернуть внутри пальцы, где погладить и как надавить, чтобы Тома проняло искрами по позвоночнику и ударило жаром в затылок. Том кусал губы и двигал бёдрами навстречу его руке. О том коротком разговоре про минет для себя Том не забыл, но и не вспоминал. А Оскар удивил – взял и сделал. Том схватил ртом воздух, задохнувшись от этого момента, в котором непонятно, чего было больше: физических ощущений или эмоций. Оскар добавил пальцы, ввёл в него два. Том был против, но тот не отступил. Не зря. Стало совсем хорошо. Настолько хорошо, что почти невыносимо. Том выгибался и сжимал скрюченными пальцами подушку. После оргазма шумело в голове, Том смотрел на Оскара помутнёнными, совершенно чёрными от размера зрачков глазами. Шулейман дёрнул ремень на своих джинсах, приспустил их и встал на колени близ головы Тома, коснулся головкой его губ: - Возьми. Голос упал, глаза лихорадочно блестели, сердце мощно шарашило в груди. Оскар никогда ещё не испытывал желания такой силы, чтобы от него темнело в глазах. Будто вовсе ослепнет от перегрузки, если сейчас же не войдёт в Тома, хотя бы куда-нибудь. - Нет, - Том дёрнул головой в сторону, отворачиваясь от его члена. - Я же тебя порадовал, - Оскар повернул его голову обратно к себе и теперь держал. - Это меня ни к чему не обязывает. - Открой рот, - Шулейман снова провёл по губам Тома горячей влажной плотью. – Не заставляй меня тебя заставлять. Том поднял взгляд к его лицу и сказал: - Я намного слабее тебя физически. Но у меня сильные челюсти. Не заставляй меня от тебя защищаться, это может произойти и непроизвольно. Шулейман раздражённо выдохнул, начиная понимать, что ничего ему не обломится. - Я вообще не понимаю, как люди придумали оральный секс, - добавил Том. – Кому первому пришла в голову идея засунуть член туда, где есть зубы? - Возможно, у тех, кто его придумали, зубов не было. Плохое питание, отсутствие гигиены… Оскар перевернул Тома на живот, мазнул смазкой между его ног и навалился на него. - Что ты делаешь?! – выкрикнул Том. - Я всё равно это сделаю, - ответил Шулейман. – Не сопротивляйся, не провоцируй меня тебе вставить. Сведи ноги. Том перетерпел. Хотя терпеть было особо нечего. Это не было плохо. Наконец-то получивший хоть какой-то удовлетворение Оскар отстранился от него. - Ты как? – он взял Тома за плечо и повернул к себе. Том сел и обнял подушку: - Чувствую себя использованным. - Да брось ты, - усмехнулся Шулейман и потянулся за сигаретами. – Мы в отношениях. Я тебя удовлетворил, сам тоже получил удовольствие. - Не надейся, что это будет происходить часто. Впрочем, это была разумная уступка, чтобы держать Оскара в узде. Не на постоянной основе, разумеется, а в качестве редкого поощрения, позволяющего Оскару испытывать суррогат обладания. Том пока думал, согласиться ли ему снова через неделю или потянуть время.