Наперстянка

Я думаю, мы одержимы теми, кто нами одержим.

Стивен Кинг©

От своей идеи отпраздновать в этом году Хэллоуин Шулейман не отказался. Праздник готовился большой, под стать масштабам участников вечеринки. Арендовали целый настоящий замок в Трансильвании – разве можно придумать более атмосферное место? Несколько дней назад Том вспоминал о смерти папы. 25 октября 2012 года. Годовщина, ровно три года прошло с того вечера, на котором закончилась его семья и его прежняя жизнь. Сегодня, 31 числа, Том летел на частном самолёте в Румынию и ни о чём не грустил. О прошлой жизни он забыл довольно быстро. Они прибыли в Трансильванию заранее, чтобы собраться на месте. Том подошёл к подготовке серьёзно, не стал как обычный школьник рисовать на своём лице дилетантское представление, а нашёл через одну из подруг Оскара гримёра, связанного с кинопроизводством. Тот приехал на виллу, которую Оскар арендовал на то время, которое они будут здесь. Озвучив чёткие инструкции, Том отдался в профессиональные руки. Полный грим не только лица, но и тела занял более двух часов, Том спокойно отсидел это время, ни разу не дёрнувшись, не крутя головой, чем несколько удивил приглашённого мастера, который повидал немало капризных актрис и актёров – и богатеньких девиц, которые покупали его услуги для подготовки к фотосессии. А этот совсем юный парень на контрасте с ними удивил стойкостью. Когда гримёр отложил последнюю кисть, Том медленно покрутил головой, рассматривая себя с разных сторон. Красиво. Красиво и жутко. То, что надо. - Спасибо, месье, - Том взглянул на гримёра. – Мой опекун Оскар Шулейман оплатит ваши услуги. Гримёр согласно кивнул и закрыл свой кейс, который тянул на полноценный небольшой чемодан. Оскар до последнего не знал, что задумал Том. Собственно, он и не спрашивал, ограничившись тем, что теперь уже утвердил, что они поедут на празднование Ночи Всех Святых. - И кто ты? – поинтересовался Оскар, наконец-то увидевший Тома в полном образе. - Я ведьма, как ты и хотел, - Том посмотрел на него и улыбнулся только губами - запёкшимися кровавыми корками. – Кровавая Мэри. - Это разные персонажи, - усмехнувшись, поправил его Оскар. - Кто знает… - задумчиво произнёс Том. - Никто не знает наверняка, что было когда-то. И кто был. Он переключил внимание обратно на ростовое зеркало в массивной раме, перед которым стоял, поправил локон идеально подобранных накладных волос, что увеличили длину почти до талии и были ему к лицу. Как и короткое чёрно-бардовое платье с неровным подолом, стилизованно поношенное и рваное. А на лице и теле следы насилия: окровавленные губы, разорванные уголки рта, порезы, кровоподтёки и рана над сердцем, как от меча. На ногах простецкие тканевые башмаки. Интерьер этой комнаты и в целом виллы, выполненный в тёмном, тяжёлом варианте стиля необарроко, отлично сочетался с его образом. Что же будет в замке? Тёмное представление начиналось уже на подъезде к замку. На мосту дежурила охрана – в тёмных балахонах, молчаливая и неподвижная, лишь взглядом встречающая и провожающая гостей до ворот. Там же полыхал огонь, закованный в клетки из чёрного металла. Внутри… настоящий замок, иначе не сказать. Крупная каменная кладка, барельефы и гобелены, факелы и запах времени. Углы оставались непроглядно тёмными. Была здесь и усыпальница. Том мысленно отметил, что у Оскара и его друзей нет ничего святого, они своим шумным весельем оскверняли вечный покой тех, кто там захоронен. Впрочем, у него тоже. Гости проходили в главный зал, где века назад устраивались баллы. Нечисть и овеянные жутким флёром исторические личности, разбавленные супергероями и прочими. Мэрилин выделилась, одевшись в самый немрачный образ. Сегодня она кремовый зайчик Playboy – если бы он был человеческой женщиной. - Теперь я понимаю, почему ты его хочешь, - сказала Мэрилин, глядя на Тома, который стоял в отдалении. – Он чертовски хорош. - О, ты больше не обвиняешь меня в аморальном поведении? – усмехнулся Шулейман. – А с каких это пор тебя привлекают юноши помладше? - Том привлекателен не как мужчина, - Мэрилин посмотрела на него. - Но и не как женщина, - заметил Оскар. - Да. Я не могу представить себя с ним, но я вижу его привлекательность. У него какая-то универсальная красота… - Ага, андрогинная. Кстати, пока Том не надел платье, что-то ты не восхищалась его внешностью. Видимо, не только женщин красит макияж и правильно подобранное платье, но и мужчин, - Оскар снова усмехнулся. - Почему ты всегда всё высмеиваешь? – обиделась Мэрилин, но с улыбкой. – Не говори, что ты не видишь, как он эстетичен, не поверю. - Мэри, завязывай с алкоголем, - Шулейман шуточно отнял у неё бокал. Под атмосферу сегодня подавали вино – красное и местное Avincis Fetească Neagră Colocviu – насыщенное, вязкое, почти чёрное, но многие, как и Мэрилин, предпочитали привычные более крепкие варианты спиртного. – Твоё восхищение Томом начинает выходить за рамки адекватности. - Как всегда! – Мэрилин упёрла руки в бока. – Мужчинам можно трахать малолетних девочек и мальчиков, а женщинам и сказать ничего нельзя! Шулейман, ты настоящий Гринч, но не для Рождества, а для всех праздников. - Я? – деланно воскликнул Оскар и следом ухмыльнулся. – Разве без меня может удачно состояться хоть один праздник? Мэрилин покачала головой, не став отрицать правду. Это было бы глупо и бессмысленно. Оскар действительно был гвоздём любой программы, стержнем их компании, лидером. Так как-то само собой сложилось, ещё когда они в начале средней школы устраивали пикники с первыми пробами алкоголя, и никто не пытался оспорить его положение. Раньше близ Оскара занимал схожую роль Эванес, и никого не обижало, что дружба этих двоих особенная, более близкая. - Я говорю это к тому, что я увидела то, что видишь ты, - произнесла Мэрилин. – И да, больше я тебя не осуждаю. Тем более Тому уже семнадцать. Оскар тоже посмотрел в сторону Тома. Да, он нечеловечески хорош. Короткая длина платья шикарно сочеталась с его красивыми ногами, сейчас изуродованными искусно нарисованными натуралистичными ссадинами – те самые ноги, на которые Оскара начало замыкать почти год назад. Тома ничуть не портил этот грим. Крой платья открывал узкие, острые плечи и тонкие выпирающие ключицы. Но больше всего привлекали внимание в нём глаза, настолько густо, широко накрашенные чёрным цветом, что казались провалами с радужкой и зрачком. Будто сама бездна смотрит на тебя. - Но одна красота тебя бы так не зацепила, - продолжила Мэрилин, которой почему-то очень хотелось об этом поговорить. – У него привлекательное лицо и тело, но есть что-то ещё. В общении он милый улыбчивый парень и одновременно тот, по кому не скажешь, что он и близко не из нашего круга. Откуда он? Из какой-то захолустной деревни? Этого не видно. Но и это не всё. Посмотри, как он держится, когда никого нет рядом. Шулейман вопросительно выгнул бровь, глядя на подругу. - Посмотри, - нетерпеливо настояла Мэрилин. – Какой он. Оскар закатил глаза, давая понять, как она уже его достала, но повернул голову и снова нашёл взглядом Тома. - В нём есть что-то неправильное… - продолжала Мэрилин. – Он как наследный принц, у которого нет ни трона, ни короны, но есть что-то внутреннее… Да, действительно – осанка, поворот головы, движения Тома выглядели изящно и полно достоинства, каких не может быть у деревенщины. Но он давно покинул свою глубинку, а хороший пример, к коему причислял себя Оскар, заразителен. Воспитался парень, перенял привычки и манеры, научился – вот и всё, никакой таинственности и мистики. Но, надо признать, он чертовски хорош в этом образе изгнанного принца. В образе Кровавой Мэри – реальной, а не мифической, сожжённой, но сошедшей с костра на землю. Почувствовав на себе взгляд, Том повернулся и встретился взглядом с Оскаром через расстояние полутёмного зала. Том взял бокал с «Невинной Мэри» - той же «Кровавой Мэри», но без алкоголя – сдержанным движением отсалютовал Оскару и выпил глоток. Диджей, на которого никто не обращал внимания, играл дарк-вейв, неоклассику и индастриал. Оскар и Мэрилин подошли к Тому. К ним присоединилась Бесс – Женщина-Кошка в латексе, коже и маске на пол-лица – скучная классика. По мнению Тома, наиболее интересный и эстетически привлекательный образ был у Данилы – графиня с мертвенно-синими губами и следом от удавки на шее, подчёркнутой чёрной бархатной лентой с блекло переливающейся перламутром жемчужиной. - Кто ты сегодня? – первой спросила Бесс. - Ведьма, Кровавая Мэри, - представился Том. - Ведьма? – удивилась Бесс. – Я всегда думала, что Кровавая Мэри – это леди Батори. - Графиню Батори звали Елизавета, а не Мария, - внёс комментарий Шулейман. – Её ошибочно связывают с Кровавой Мэри из-за её жестоких дел, а реально Кровавой Мэри есть несколько версий. - И какая из версий ты? – полюбопытствовала Бесс. - Никакая, - Том тонко ей улыбнулся. - Никакая? – Бесс непонимающе нахмурилась. – Том, ты нас заинтриговал, какова твоя легенда? - Джерри, - поправил её Том. - Что? – не поняла Бесс. - Сегодня я Джерри, - сказал Том и изящно, не по-мужски и не по-женски, протянул ей руку, словно они знакомились. - Ты уже сменил роль? – поинтересовался Оскар и усмехнулся. – Так быстро? - Кровавая Мэри – это псевдоним, - ответил Том с идеальной выдержкой, что делала его роль безупречной. – Моё настоящее имя Джерри. - Почему Джерри? – Оскар пытливо прищурился. - Томом могут звать только мужчину, - объяснил Том, посмотрев на него. – Джерри могут звать представителей обоих полов. Если не Том, то наиболее близко мне имя Джерри. - Том и Джерри… Я поняла! – воскликнула Бесс. Том взглянул на неё, но ничего не сказал. - Так кто ты, Джерри-Мэри? – продолжила любопытствовать Бесс. – Ты не Батори, не эта… как её… Тюдор… - Мария I, - подсказал Оскар. - Не умничай, - подруга стрельнула в него взглядом. - Дорогая Бесс, вы не оставляете мне шанса, - ухмыльнулся Шулейман, приобняв подругу. - Не ссорьтесь! – встряла Мэрилин и впилась шалым от алкоголя взглядом в Тома. – Мне тоже интересна твоя легенда. - И мне, - высказался Оскар и скрестил руки на груди. – Поведаешь? Том медленно скользнул невидящим взглядом по недостойным его внимания и повернулся к Оскару: - Я не легенда. Я реальность, - Том говорил так, что слышали все, но для одного, и смотрел ему в глаза. – Меня не вызывают. Я всегда была здесь. Тенью на твоём УЗИ. Неуловимой интонацией в голосе твоей матери, которая тебя отвергла – она знала. Искажённым отражением в твоей первой бутылке спиртного… Том неотрывно смотрел Оскару в глаза, и Оскар тоже смотрел. Не мог отвести взгляда от немигающих карих глаз – чёрных в полумраке, отражающих огонь факелов на стенах, бездны, что смотрела на него. Эти глаза вкупе с тем, что Том говорил, с чётким и спокойным тоном, завораживали, почти гипнотизировали и утягивали куда-то. - Ты не найдёшь меня в отражении. Посмотри в зеркало. Там нет меня. Там ты. Твоё отражение всего лишь на секунду опережает тебя. А я – внутри. Я твоя кровь, которая уже знает вкус воздуха. Я не делаю зла – я просто знаю его расписание… Все молчали. Все, кроме Тома, который заставил их замолчать. - У меня холодок по телу от твоей истории! – воскликнула Мэрилин. – Посмотрите, у меня реально мурашки, - она показала голую руку, покрытую пупырышками. - Да, мне тоже стало не по себе, - поддержала её Бесс. Изабелла, которая подошла к ним в процессе монолога Тома, промолчала. - У тебя талант, - сказала Мэрилин. – Ты не думал об актёрстве? Оскар отмер и посмотрел на Тома, который теперь смотрел не на него и поэтому тёмный морок развеялся. Да, он ценный экземпляр, уникальный. Много есть талантливых игроков, но Том – сегодня Джерри – играл так, что его нельзя было уличить в игре. Забывалось, что он играет. И эти глаза-бездны… Да, Оскар его от себя не отпустит. Такой ему самому нужен. О людях, которым дал разрывающую сердце надежду, он не думал. - Не думаю, что камера сможет меня запечатлеть, - ответил Том Мэрилин. - А ты молодец, не выходишь из роли ни на секунду! – рассмеялась та. Тем временем Бесс посмотрела на Тома, на Оскара и сказала: - У вас шикарные парные костюмы. Что может быть лучшим олицетворением связи, чем инквизитор и ведьма? Так и было задумано? - Признавайтесь, - весело подхватила Мэрилин, похлопав Оскара по плечу. – Ты шесть веков назад отправил Тома, ой, простите, Джерри… Мэри на костёр, и он пообещал отомстить? Том и Оскар посмотрели друг на друга. Для сегодняшней вечеринки Оскар выбрал образ инквизитора – шерстяная ряса, подпоясанная широким ремнём из грубой кожи, серебряный крест на груди, большой, размером с руку от кончиков пальцев до запястья, из мешочка на поясе выглядывал требник[1]. На указательном пальце крупный перстень – подлинный, купленный блажью ради одного вечера. Они не сговаривались. Том тоже до последнего не знал, кем нарядится Оскар. Он даже предполагал, что Оскар пойдёт на вечеринку без костюма – он же любит выделяться и демонстрировать, что он выше любых правил. А получились ведьма и инквизитор – совпадение уровня судьбы. В действительности эти образы – отражение сути их отношений. Оскар наказывал Тома, не ведая, что с этой силой ему не совпадать. А Том… не мстил Оскару. Вся его сущность была местью. - Почему мы толком не фотографируемся? – вступила присоединившаяся к компании Данила и достала айфон. – Начнём с нашей смертельной парочки. Камера запечатлела обмен взглядами между Томом и Оскаром, по-настоящему достойный немой тайны, связывающих двух людей сквозь века. Фотография сразу улетела в инстаграм с подписью: «Они нашли друг друга». На их лицах и телах играли отсветы огня – как эхо того средневекового костра. В качестве развлечения была здесь и ясновидящая. Не цыганка в пёстром платке, а та, чьими услугами пользовались непростые люди. Высокая, стройная женщина, возраст которой нельзя было определить, ей могло быть как сорок, так и шестьдесят, она была словно вне времени. Одетая не в маскарадное платье, а в закрытый чёрный костюм, с убранными в причёску чёрными волосами, тронутыми нитями серебряной седины. Она появилась незаметно в зале, где шло веселье. Стояла у закопчённого камина с бокалом вина в руках, к которому не притронулась. Потом – оказалась на диване, перед которым стоял круглый стол на кованных чугунных ножках, загнутых снизу в лепестки – один из единичных новоделов в замке. Никто не видел, как она перемещается. Никто на неё и не смотрел. Возле неё остановилась Мэрилин и веселья ради спросила: - Расскажете что-нибудь обо мне? - Твоя мечта станет манией и единственным смыслом жизни, - через паузу произнесла ясновидящая, не взглянув на неё. – Она никогда не сбудется. - У меня нет мечты, - фыркнула Мэрилин. – У меня и так всё есть, мне не нужны мечтания. Ясновидящая подняла к ней чёрные, словно смоляные глаза. - Сейчас нет. Она достала из старой крупной колоды карту, не показав её Мэрилин, и сказала: - Не будь эгоисткой, тогда тебе не придётся платить за свою мечту кровью. Мэрилин неприязненно сморщила нос и невежливо ушла. Бред какой-то – мечта, которая не сбудется, кровь… Это у неё мечта не сбудется? Едва ли в этом мире есть что-то, чего она не сможет получить. Ясновидящая проводила её нечитаемым взглядом, не меняясь в лице ни на миг. Девочка всё поймёт, когда будет изнывать от пустоты. Когда будет истекать кровью. - Том отлично продумал свой образ, - произнесла Бесс и хихикнула. – Интересно, нижнее бельё на нём тоже историческое? - В те давние времена нижним бельём было – отсутствие белья, - авторитетно ответил ей Шулейман. С Томом они снова разделились. - Да? – Данила хлопнула ресницами и свела брови к переносице. – Мне консультант порекомендовал панталоны. - Надеюсь, с прорезью на промежности? – поинтересовался Оскар. - Нет. - Значит, твой образ достоверен не целиком. В таких платьях было проблематично каждый раз снимать панталоны, чтобы помочиться, - сказал Оскар, помахав рукой в воздухе. – Никто этого не делал. - Перед сексом тоже не снимали? – Данила включила язвительный скепсис. – Через прорезь занимались? - Именно так, - кивнул Шулейман. – В былые века об удовольствии женщины никто не заботился – подол задрал и поехали, а мужчина в любом случае кончит. Больше тебе скажу – в Европе и не только активно практиковался секс через простыни. - Это как? - Набожные супруги клали между собой простыню, иногда не одну, которая закрывала всё тело, включая лицо. Проникновение совершалось через отверстие в простыне. Чтобы получить потомство без греха. - Какой мрак, - Данила передёрнула плечами. Бесс покивала, соглашаясь с ней. – Я рада, что живу сейчас, а не тогда. - Правильно, графиня, - Оскар с ухмылкой сделал галантный поклон и взял руку подруги. – Вам бы, конечно, позволили иметь любовника для души и тела, но лишь после рождения наследника. Если бы в родах не померла. - Да ну тебя, - Данила выдернула руку из его ладони. – Пугаешь меня тут. - Пугаю? Отнюдь. Женщины и дети в родах умирали пачками. Это не страшилка, а история. - Иди лучше к своей ведьме, историк хренов, - кивнула в сторону Тома Мэрилин, которой рассказ об ужасах женской доли тоже не понравился. - Да, узнай про трусы, - сказала Бесс. - Может, он без них, - снова хихикнула Данила. – Панталоны под такое платье не наденешь. - Панталоны ему по статусу не положены, - опять блеснул эрудицией Оскар. – Ведьма перед казнью явно не принадлежала к тому слою общества, который тщательно подбирал туалеты. Оскар подошёл к Тому и озвучил: - Общественность интересуется – я к ней присоединяюсь, какое на тебе бельё. Его ты тоже продумал? - Я оставлю эту деталь в тайне, - ответил Том. - А если я посмотрю? – усмехнулся Шулейман. – Хочешь, чтобы я при всех унизил тебя, задрав платье? Том несколько секунд смотрел на него, прежде чем хладнокровно сказать: - Действуй. Оскар вопросительно выгнул бровь. Том думает, что ему слабо? - Ты думаешь, что меня не унизили, не растоптали, прежде чем повести на костёр? – продолжил Том, снова глядя Оскару в глаза тем немигающим взглядом, завораживающим и жутким. – Они сделали со мной всё. Но история не запомнила их имена. А я – здесь. Ты не сможешь сделать со мной ничего нового. Так что – давай, раздень меня у всех на глазах. Это о нём. Его унижали, заламывая руки и бросая, как вещь, его изнасиловали, он был в крови, был напуган и сгорел дотла. Он восстал из праха, воскрес обновлённым. Как ведьма после первой казни. Оскар коснулся рваного края платья Тома, тоже не разрывая зрительный контакт. Это ещё один уровень игры, игра в гляделки: кто проиграет? Молчание, пауза – и Оскар убрал руку. Не потому, что слова Тома, переплетённые с его реальной историей, что-то в нём затронули и он не мог так с ним поступить. - Я не так давно начал видеть тебя голым, - сказал Шулейман. – Не хочу, чтобы на тебя смотрели за просто так. За ними наблюдали девушки. Ответ на свой вопрос они не получили. Том долго игнорировал взгляд, который находил его в любой точке зала, но всему есть предел. - Здравствуйте, мадам, - обратился Том к ясновидящей. – Я заметил, что вы постоянно на меня смотрите. Женщина знала, что рано или поздно он подойдёт. - Ты живёшь в чужом теле, - сказала она. - Да, сегодня я Кровавая Мэри, - ответил Том. – Сегодня все в образах – Хэллоуин. Женщина смотрела на него непроглядно смоляными глазами. Смотрела в самую глубину, куда неспособны заглянуть слепые к сути люди. - В тебе тьма, - она коснулась груди, обозначая место концентрации мрака. – Но у тебя есть шанс, не упусти его. Том нахмурился. О чём эта женщина говорит? - Как его звали? – спросила ясновидящая, и её умеренный голос звучал раскатом грома. – Скажи. - О чём вы тут разговариваете? – их прервал подошедший Шулейман, который сразу по-хозяйски обнял Тома за плечи. – Что-то интересное? Ясновидящая перевела взгляд к нему. Смотрела долгие секунды, она никуда не торопилась. - Бойся Узурпатора, - произнесла женщина. – Он убивает королей. - Мадам, в моём роду нет обезглавленной монархии, - ответил Оскар. Ясновидящая уже прочла его, но не отводила взгляда. - Короли без титула, но по сути. Шулейман фыркнул, выражая неверие и пренебрежение к её «способностям». Ещё и сказал: - Мадам, поправьте свои карты, у вас связь с космосом сбилась. Пойдём, - он тронул Тома за руку и увёл от уголка ясновидящей. – Я ожидал большего, по отзывам она как минимум притворяться умеет, а по факту она ничем не лучше шарлатанок с городских праздников, только презентабельнее и намного дороже. Ясновидящая не остановила Оскара, чтобы прямо предупредить. Он не послушает, она знала. Она взяла из колоды карту и подняла перед собой. Рушащаяся башня, помеченная тенью. Крах. Когда она опустила карту, за нею были удаляющиеся Том и Оскар. Молодой эксцентричный наследник империи и юноша в платье жертвы. Ясновидящая видела чёрную темноту внутри Тома – нет, его не так зовут – там, где должна быть душа; видела узлы, которыми они сплетены. Они неизбежно уничтожат друг друга. Это не судьба – это рок, который не переписать, не разорвать, пока они оба живы. Есть всего лишь один ничтожный шанс. Она никогда не помогала тем, кто её не просил о помощи. Молчала и сейчас, сказав лишь то, что могло заставить Тома и Оскара задуматься и что-то изменить. Опасно и бесполезно пытаться помочь, пытаясь изменить судьбу человека, который этого не хочет. Изменить судьбу может лишь тот, кому она принадлежит. Ясновидящая видела, чем завершится их история. Если Том не сможет. - Забыла спросить, - к Тому снова обратилась Бесс. – А за что тебя сожгли? - Меня возжелал инквизитор, а я ему отказала, - ответил Том и посмотрел на Оскара. – Не имело значения, что во мне на самом деле есть силы. Меня бы в любом случае казнили. Некоторые люди не умеют принимать отказы. Им проще уничтожить то, чего они желают, чем признать поражение. - О-о-о-о, - протянули дамы, хитро поглядывая на Шулеймана. Легенда им понравилась – остренько, провокационно. Том хотел уйти на левую сторону зала, которую облюбовал, но Оскар его вернул, притянул к себе и снова ухватил за плечи. - Друзья! – громко объявил он, привлекая всеобщее внимание, и махнул диджею, чтобы сделал музыку потише. – Приглашаю всех присутствующих на мою свадьбу, которая состоится в сентябре 2017 года! Разговоры в зале стихли. Кто-то посмеивался, полагая, что это шутка, кто-то молча недоумевал. - С Томом, - добавил Оскар. – В новом году сыграть свадьбу не получится, поскольку у него день рождения в сентябре, не хочется смешивать праздники. - В 2017 году мой день рождения тоже будет в сентябре, умник, - сказал Том, посмотрев на него. - В конце, - Шулейман тоже повернул к нему голову. – В следующем году ты будешь несовершеннолетним до 28 числа, я не хочу вклинивать свадьбу в оставшиеся до конца месяца дни. Хочу свадьбу в начале сентября. Поэтому годик подождём. - Ты забыл спросить моего согласия. - Разве ты сможешь мне отказать? – Оскар ухмыльнулся, поблёскивая на Тома лукавым и тёплым сощуренным взглядом. Друзья и подруги Шулеймана не знали, как относиться к его заявлению. Это вполне мог быть перформанс – Оскар же приколист. А если нет… Оскар женится через полтора года? Как в это поверить? Том вышел во внутренний двор, где располагалась усыпальница. Часть захоронений были не внутри мрачного прямоугольного сооружения с уходящей под землю лестницей, а на открытом воздухе. Том неторопливо прогулялся между надгробий, на которых едва ли можно что-то прочесть, время всё стирает, и сел на край серого каменного саркофага. Здесь не Ницца. Его наряд – короткое платье да башмаки с тонкой подошвой – не подходили для Румынии 31 октября. Уже 1 ноября. Ночь, по ощущениям около нуля. Вдали видно стелящийся по земле туман, которого почему-то нет на территории двора. Только почерневшая мёртвая трава влажная. Он здесь один. Все люди, весь шум и разгул остались внутри замка. Том всем телом ощущал холод, беспрепятственно проползающий к костям, но не уходил, оставался сидеть на стылом камне. Это место похоже на него – тихое, отчуждённое. Вечное. «А я всё-таки попал на вечеринку по случаю Хэллоуина». Том про себя усмехнулся этой внезапно пришедшей мысли. Три года назад это воспринималось самым важным в жизни – пойти на вечеринку, куда его пригласил самый популярный парень их пригорода. Два с половиной года назад его перемкнуло на этой мысли: «Я должен был пойти на вечеринку, на первую в моей жизни вечеринку. Я должен был найти там друзей и, возможно, познакомиться с красивой девушкой. Может быть, даже поцеловаться с ней впервые, а меня…». Меня изнасиловали. Вместо первого неумелого, трепетного поцелуя – удары по лицу, выбитый зуб и член во рту. Вместо красивой ровесницы – Эванес. Тем летом Том повторял это раз за разом, по бесконечному кругу: «Я должен был пойти на вечеринку…». Это было начало конца. Нет – это был конец конца. Закономерный итог спасения, где его не спасли. Вот она, хэллоуинская вечеринка. Вместо кое-как украшенного дома в захолустье – средневековый замок. Вместо компании подростков – дети европейской элиты. Эта вечеринка нравилась ему куда больше, она отвечала его новому уровню. В сторону той компании из Морестеля он бы сейчас и не взглянул. Вместо слишком наивного полудикого мальчика, которым был когда-то – он. Тихий шорох шагов. В отличие от образа Тома, костюм Оскара предполагал верхнюю одежду. Он снял тёплый плащ с капюшоном и накинул Тому на плечи. Не взглянув на него, Том одной рукой стянул на груди края тяжёлого одеяния, и ничего не сказал. Сохранял единение с тишиной. Единение с этим местом вне времени. Оскар тоже молчал. Сел рядом, опёршись на заведённые за спину руки, и устремил взгляд в затянутое облаками небо. Через пару минут щёлкнула зажигалка. В темноте загорелся огонёк на конце сигареты. Том взял сигарету из губ Оскара, затянулся и вернул ему. Шулейман повернулся к нему, обвёл взглядом, и его пальцы, пробравшись между полами плаща, поползли вверх по бедру Тома. - Я всё равно посмотрю, какое на тебе бельё, - сказал он, сверкнув зубами в обворожительной широкой ухмылке. Том ударил его по руке. Оскар схватил его и поцеловал, сильно, глубоко, головокружительно развязно. Его рука продолжила манипуляции в опасной близости от промежности Тома. Том свёл бёдра, придержав его руку, и поправил подол платья. - Мы буквально сидим на могиле. - Полагаю, здесь и сейчас сексом мы не займёмся, - ответил Шулейман с усмешкой и поцеловал Тома в шею. – А пару поцелуев они нам простят. Так, кто у нас здесь? – он провёл пальцами по выбитым в камне буквам. Латынь. Для студента-медика это просто. - Илона Мария Кристина фон Запольяи унд Надашди. Княгиня, не обессудьте, мы потревожим вас ненадолго. Том покачал головой. Он не был ни верующим, ни верящим в мистику, но уровень насмехательства Оскара над всем на свете впечатлял. Оскар снова его поцеловал, директивно обхватив сзади за шею. Да, он всё-таки залез Тому под платье и посмотрел, какое на нём бельё. Дважды – первый раз тут, второй в замке, потому что в темноте двора ничего не рассмотрел. Без свидетелей. В конце праздничной ночи к Оскару подошла Изабелла, подобрав момент, когда он будет один. - Оскар, это правда, что ты женишься на Томе? - А что? – поинтересовался в ответ Шулейман. - Пожалуйста, ответь. - Ладно – это правда. Если ничего не изменится, через год и десять месяцев я на нём женюсь. Изабелла взяла недолгую паузу, прежде чем произнести: - Я бы сказала, что тебе не стоит торопиться, он не тот, кто тебе нужен. Но не буду. - Правильный выбор, Из, - кивнул Оскар. – В противном случае я бы сказал, что ты говоришь, как Эдвин. Всё, что могла бы, всё, что хотела бы сказать, Изабелла заменила сдержанным и участливым: - Не заставляй нас о тебе переживать, хорошо? - Окей, договорились. Я большой мальчик и всегда знаю, что делаю, - усмехнулся Оскар и поднял кулак. – Давай, моя английская леди. Изабелла улыбнулась и легко стукнула кулаком по его кулаку. Оскар обнял её за плечи и добавил: - Не переживай. От переживаний рано появляется некрасивая межбровная морщина, а мне нужна красивая подружка жениха. Вечеринка закончилась. Гости напились, навеселились и хотели спать. Кутёж продлился ещё два дня, но уже без костюмов.

***

- Как ты ко мне относишься? – спросил Том, лежавший на животе поперёк кровати. Оскар сидел с ним ближе к изножью, ответил: - У нас уже был этот разговор. Не вгоняй меня в дежа-вю. - В прошлый раз я спрашивал о том, какие между нами отношения. Сейчас о чувствах. - А что чувства? - Что ты чувствуешь ко мне? – озвучил Том, не оставляя Оскару шансов «понять неправильно» и уйти от ответа. - Смотря в какой момент. - Ты не можешь ответить на этот простой вопрос? - Ты хочешь, чтобы я сказал, что влюблён в тебя? – с усмешкой поинтересовался Оскар. - А ты влюблён? – Том взглянул на него из-под изгиба ресниц. - Ловко, но ты меня всё же не подловил. - Неделю назад ты позвал меня замуж, но ты меня не любишь? – задумчиво произнёс Том, плавно покачивая в воздухе согнутыми ногами. - Любовь не обязательное условие для брака, - снова усмехнувшись, отбил Шулейман. – Я тебе уже говорил – я не верю в любовь. - Не обязательно во что-то верить, чтобы это чувствовать. - Ага, можно считать СПИД заговором фармкомпаний, а после откинуться от пневмоцистной пневмонии, или утверждать, что раньше онкологических заболеваний не было, а потом придумали рак и пугают народ, или что депрессии не существует, а потом повеситься. Это работает со многими болезнями. Любовь, кстати, тоже болезнь. F63.9 по МКБ. Том взял телефон и прогуглил озвученный Оскаром код. - Расстройство привычек и влечений неуточнённое. Да, тебе подходит. Ты стал намного меньше пить – это твоё расстройство привычек. Ты хочешь меня, а не очередную девушку с внешностью модели Victoria’s Secret – это расстройство влечения, - сказал он и, заблокировав экран, положил айфон обратно на тумбочку. - Видишь, - Шулейман перебрался ближе к нему. – Любовь – это болезнь, а у меня очень сильный иммунитет. - В таком случае я не пойду за тебя замуж. - А я не буду делать тебе предложение, чтобы ты мог отказаться, - в своей излюбленной насмешливо самодурской манере парировал Оскар. - Дата уже назначена, гости приглашены. - Я откажусь во время церемонии перед всему гостями, - Том тоже не лез за словом в карман. - Значит, твой костюм жениха будет включать стилизованный кляп. - Я буду яростно отрицательно мотать головой. - Я скажу, что ты перенервничал, - фыркнул Оскар и махнул рукой. – Не понимаешь, что делаешь. - Если я не в себе, разве могу я расписаться в свидетельстве о браке? – Том вновь искоса взглянул на него. – Люди в нездоровом психическом состоянии не могут принимать важные решения. - Ещё как могут и принимают, - утвердил Шулейман. - Тебе лучше знать. В ответ на завуалированную шпильку Оскар ткнул Тома в бок. Всего одним пальцем, но, сволочь, больно. Прямо под нижнее ребро. - Хорошо, я согласен на брак, но при разводе я заберу у тебя полцарства, - сказал Том. - Ты не справишься с управлением, - Шулейман усмехнулся, поведя подбородком. - Я постараюсь. Я способный. - Не беспокойся, содержание я тебе назначу, - в свою очередь озвучил свой вариант Оскар. - Я хочу намного больше. Это будет компенсация за брак без любви. - О, то есть признание в любви спасёт меня от материальных потерь? – весело осведомился Шулейман. - Да, оно будет стоит 21 миллиард евро, - ответил Том. – Так дорого в любви ещё никто не признавался. Оскар выдержал паузу, пристально глядя на него, и кивнул: - Соглашайся на содержание. Это выгодное предложение, какое я никому не делал. Обычно я не трачусь на тех, кто мне отдаётся. - Ты и сейчас не тратишься, - Том тоже кивнул. – Ты дорого ухаживаешь за мной, но я тебе не отдаюсь. - Зараза. Оскар улыбнулся и ущипнул его за бок – снова больно, после быстро перекатил Тома на спину и накрыл собой. - Что у нас здесь? – произнёс он, просунув пальцы под резинку штанов Тома. – Сейчас самое время провести репетицию первой брачной ночи. - Кто тебе сказал, что в первую брачную ночь у нас будет секс? – Том в упор посмотрел в нахальные и самоуверенные глаза Оскара. – Брак – это не абонемент на секс. - Будет, - с ухмылкой утвердил Шулейман. – И раньше будет. Почти два года я ждать не буду. Он прижался губами к шее Тома, где билась жаром крови артерия, и всосал тонкую кожу. Том вскинулся, пытаясь сбросить его с себя, но тот и не сдвинулся. Разница в весе и физической форме не на его стороне. - Перестань ставить мне засосы на видных местах! – прикрикнул Том. - Окей. Оскар поднялся с Тома, но только для того, чтобы задрать на нём майку и, держа за бока, поцеловать в живот ниже солнечного сплетения. Там, где нет жёсткого каркаса костей, только уязвимая плоть. Оскар пустил в ход зубы и тут же зализал вполне животный укус широким мазком снизу вверх. По-прежнему силясь выкрутиться из его хватки, Том хлопнул Оскара ладонью по лбу. Оскар поднял к его лицу озадаченный взгляд. Как собака, которая не понимает, за что её шлёпнули свёрнутой газетой. Но его промедление продлилось всего две секунды. Выпад Тома Оскара лишь раззадорил – разозлил. Он рывком развернул Тома и напористо прижался бёдрами к заду, шаря горячими руками по его спине под майкой. - Подожди, подожди… - громко зашептал Том, обернувшись к нему через плечо. – Пожалуйста, Оскар… Нет, конечно, Оскар его не изнасилует, Том его уже слишком хорошо изучил, чтобы этого бояться. Но Оскар явно нацелился трахнуть его между бёдер. Том не собирался сдавать ему своё тело в пользование вот так, по первому требованию. - Подожди… По такому шёпоту непонятно, просто ли Том просит или у него начинается истерика. Оскар отпустил его и сел рядом. Том тоже сел и сказал: - Мы же разговаривали, почему ты всегда всё сводишь к сексу? - У кого что болит, - усмехнулся Шулейман и подался к нему, решив, что можно продолжить. – У меня реально уже скоро болеть будет из-за обломов, которые ты мне устраиваешь. - Оскар, не надо, - Том выставил перед собой руку. Шулейман остановился и сел обратно, пусть на лице его отразилось недовольство. - Зачем ты это делаешь? Почему ты не можешь признаться в своих чувствах? – Том наклонил голову набок и проникновенно смотрел на Оскара. – Ты считаешь чувства слабостью? Ты боишься стать уязвимым и что я причиню тебе боль? Посмотри на меня – я неспособен сделать тебе больно, у меня на это нет ни сил, ни ресурсов, я полностью безоружен перед тобой. Тебе не нужно меня бояться. - Ты отравил меня, когда тебе было всего четырнадцать, - напомнил Оскар. - Я не буду снова это делать, а никак иначе причинить тебе вред я не смогу, - Том держал идеальную мину при идеальной игре. – И ты ведь боишься не этого, не того, что я тебя убью? - Я вообще не боюсь, - чётко ответил Оскар. Том подсел ближе к нему: - Тебя бросила мама, бросил отец – все, кого ты любил, в ком ты нуждался. Неудивительно, что ты боишься снова чувствовать. Но тебе не нужно бояться меня. Оскар тоже придвинулся к нему и преспокойно смотрел в глаза: - Малыш, не надо меня лечить. Я работал с реальным психотерапевтом – не абы каким, и он ничего не добился. Знаешь почему? Потому что у меня нет никаких травм. Моя мама ушла из семьи – так это лучшее, что она могла для этой самой семьи сделать, без неё стало лучше. Папа меня отослал из страны – да, и что? Я не боюсь ни любви, ни привязанности. В любовь я не верю, а привязанность – это лишь следствие работы гормонов. Том наклонился к его лицу и поцеловал. После приглушённо сказал: - Признайся. Это моё условие, - и заглянул в глаза. Оскар вопросительно – и заинтересованно – повёл бровью. Условие доступа к телу? Окей, нормальная цена. Более того – самая попсовая цена. А говорят, только женщины отдаются за «я тебя люблю». - Окей, я тебя люблю, - сказал Оскар. Том отрицательно покачал головой и отстранился от него: - Просто сказать можно что угодно, даже то, что на самом деле чувствуешь. Скажешь, когда будешь готов. - Меня больше волнует – когда уже ты будешь готов? Том пожал плечами, встал с кровати и, увернувшись от руки Оскара, ушёл из его спальни. Зачем ему эти разговоры? Чтобы Оскар произнёс вслух то, что Том и так знал. Том тоже не верил в любовь, не мог представить, как чувствовать это чувство – давно прошло то время, когда он был наивным и верил, что жизнь ничем не отличается от кино. Но Оскар к нему что-то чувствует, это очевидно. Это его слабость – и сила Тома. И просто удовольствие. Власть – это удовольствие. Оскар догнал Тома в коридоре, развернул за плечо к себе и толкнул к стене, опёршись на неё рукой над плечом Тома. - Хочешь продолжить? – спросил Том. – Хорошо. Раз тебе не нравятся откровенные личные разговоры, давай поговорим о моих отступных при разводе. Эта тема тоже раскрыта не до конца. - Да нет, давай о личном, я не возражаю. Но не обо мне, а о тебе для разнообразия. Согласен? – произнёс Шулейман и пытливо прищурился. – Зачем ты добиваешься от меня признания? Том беззвучно вздохнул и опустил глаза, чтобы через пару мгновений начать отвечать и поднять взгляд к лицу Оскара. - Я хочу знать, что я для тебя не один из миллиона. Я не думаю, что наши отношения продлятся всю жизнь, это было бы глупо, но я хочу знать, что останусь в твоей памяти кем-то особенным. На иное я не согласен. Я не тот, с кем ты можешь легко провести время и забыть утром. - Да уж, это я давно понял, - сказал Оскар и наклонился к Тому. – Ладно, коль ты так настаиваешь, вот тебе информация для размышлений – я отношусь к тебе по-особенному. Я никого никогда не ждал, а тебя жду уже год. - Конечно у тебя ко мне особенное отношение, - получив желаемое, Том свернул на скользкую тему, обманчиво сладко оскалился. – Ты заменил мне отца. Кстати, а что закон говорит по поводу возможности брака между бывшими опекуном и подопечным? Оскар на провокацию не повёлся. - Узнаешь в сентябре 2017 года, - ответил он. Вырисовывающаяся неотвратимость брака Тома не пугала. Даже если это не затянувшаяся шутка, даже если дойдёт до того времени, Оскар не заставит его вступить в брак. Оскар слишком во многом уже доказал, что видит границы, где можно давить, а где нет. Бояться нужно было другого. Промелькнувшая мысль скольжением пера по коже впервые посетила ещё до поездки в Румынию. Сегодня, на десятый день после возвращения, она оформилась окончательно. Озарением – сокрушительным взрывом опасной грязной бомбы – в момент утренней близости, в ходе которой Том в очередной раз отказал Оскару. Том хотел секса с Оскаром. Вот так однозначно, как на это ни посмотри. Что с этим делать, Том не знал. Том дал себе время, чтобы это помутнение прошло. Шли дни, и ещё через десять дней пришлось признать, что этот сбой внутри сравним не с быстротечным ОРВИ, а с чёртовой онкологией, которая глубоко пускает зловредные корни и которую легко из себя не вытравишь. Надо облучать. Только метафорический рак радиацией не уничтожишь. Хотя она вроде бы и на потенцию не благотворно влияет. Это новая диверсия собственного тела, которой Том не ожидал. Хуже – в голове тоже поселился этот сорняк, эта мысль: «Хочу большего». Том говорил твёрдое «нет», не собирался сдаваться, а в поле сознания всё равно всплывало: «Хочу большего». Том говорил «нет». Надолго ли?.. Том хотел. Хотел, когда Оскар укладывал его на спину и когда разворачивал к себе спиной. Хотел, когда тот вжимался в него – очень хотел. Хотел, когда Оскар оставлял на его коже первое прикосновение. Том хотел полноценного секса. С ним. Это не сиюминутное и мимолётное желание под влиянием момента. Это то, что есть, даже когда Оскара рядом нет, когда Оскар к нему не прикасается. Без физического взаимодействия слабее, но это «хочу» всё равно есть. Фоном. Паразитом в мозгу. Чёрт. Том бы выпил яда – как лекарство, чтобы убить в себе плотское желание. Том занялся изучением темы, обложившись книгами. Библиотека Забвения не помогала. По-видимому, её загадочный автор совсем не задумывался о том, что возбуждение и желание могут быть неудобными и нежеланными. Ничего. Зато записан не один рецепт противоположного действия – для мужчин, для женщин, даже для некоторых животных. «Я бы прочитал всё про то, как трахать животных, если бы это отвратило меня от секса, - подумал Том, перелистывая страницу. – Но моё личное животное меня не оставит в покое». Да, Оскар животное. И Том скатывался на его уровень. Даже далёкие от химии люди знают хотя бы одно вещество, которое на корню убивает желание. Но оно и схожие с ним препараты блокируют лишь потенцию. Тому это не подходило, то, что у него не будет стоять, ничем ему не поможет. Есть и другие препараты, более сложные и менее известные. Первая группа – блокаторы тестостерона. Не Тому с его и без того слабой конституцией их принимать, играть с гормонами он не хотел. Антидепрессанты – Том усмехнулся, читая о них. Что-то ему они не помогали в плане снижения либидо. Или это он так хочет под их подавляющим действием? Том коротко задумался. Неважно. Опиоиды – сразу нет, травить себя наркотиками он не будет. И, наконец, агонисты GnRH, применяемые при медицинской кастрации. Тоже нет. Пусть Том, в отличие от многих мужчин, не делал культа из своих гениталий и их работоспособности, становиться кастратом ему не хотелось. Он не будет себя калечить. В конечном итоге любимая химия не могла ему помочь. Том не был готов рисковать здоровьем. Том задумчиво перебирал свои сокровища, пропускал украшения между пальцев, и они падали из ладони обратно в шкатулку. Мысли вовсе не о золоте и бриллиантах в его владении. Мысли тяжёлые, безвыходные. Том опустил голову и упёрся лбом в перекрещенные на столе руки. Что ему делать? Том снова начал избегать Оскара – недолго, поскольку Оскар быстро вернул его в свои объятия. Зацеловывал, затискивал, раздевал и дарил нежеланное, снова ставшее опасным удовольствие. Том не боялся, что Оскар перейдёт черту, Оскар слушал его отказы, его ограничения и не доходил до конца. Но что дальше? Тянуть время? Сколько? Сколько он сможет протянуть? И что будет, когда Оскар увидит в его глазах искреннее желание, почувствует, что за его «нет» скрывается «да», и не остановится? Оскар может. Его всё это время останавливала лишь игра Тома, но он, борясь с собой, больше не мог так играть. Не мог быть уверен, что может. Себе Том тоже не мог доверять безоговорочно. Тело может предать. Как долго он продержится в тройной осаде: между напором Оскара, собственным телесным желанием и сидящим в голове инородным «хочу»? Однажды «нет» может застрять в горле, тело может отзываться, раскрыться, и Оскар перейдёт черту, прежде чем Том осознает, что происходит. Оскар его возьмёт. Нет. Это исключено. Потому что, если Том ему отдастся, что у него останется? Что будет дальше? Смешение армий и территорий, смазанная война, обнулённые планы боевых действий. Том строил свою линию поведения вокруг аксиомы, что Оскар его не получит. Он не может просто взять и переписать весь план войны. Он не отдастся Оскару. Его крепость должна остаться незахваченной. Нет, категоричное нет. Никак иначе. Но хочется. Том привык получать удовольствие, он этого хотел. Но он не хотел сдаваться, он не мог. Но хотел. Не мог. Хотел. Не мог. Хотел. Не хотел. Сейчас время не на его стороне. Оскар уже заметил перемены в нём – или сделал вид, поскольку Том всеми силами изображал, что ничего не изменилось. - Ты же хочешь трахаться, - похабно прокомментировал Шулейман, двигая бёдрами, на которые усадил Тома. – Отпусти себя. - Отвали, - огрызнулся Том и перекинул через него колено, пересев на кровать. – Я не хочу, чтобы мне вставляли. Возможно, когда-нибудь, но не сейчас. Оскар сел и, приблизив своё лицо к его лицу, поинтересовался: - А когда? - Сходи к ясновидящей, может быть, она ответит. В последнее время Том старался не допускать межбедренного секса. Потому что, когда Оскар вжимался в него сзади, когда член периодически соскальзывал и тёрся не между ног, а между ягодиц, Том ловил себя на мысли, что хочет, чтобы Оскар в него вошёл наперекор всем «нельзя». Хотел полноценного секса, неважно как. Оставаться в таком накале рискованно. Ему нужна замена. Перенос разрядки сексуального напряжения на другого человека. Знакомство с каким-нибудь парнем для секса Том не рассматривал. Он не хотел, чтобы его имел непонятно кто. Сам взять какого-нибудь парня тоже не хотел. Поиск девушки туда же, Том не хотел тратить время. У него уже есть симпатизирующий ему и безопасный вариант. Нина. Она сойдёт в качестве суррогата. В конце концов – он просто хочет трахаться. Не такие уж они с Оскаром и разные. Том помнил неудачный опыт с Ниной, но был спокоен. С того времени его сексуальность раскрылась, он изучил себя, своё тело и имел основания рассчитывать, что оно не подведёт. Нина привлекательна – в прошлой жизни он бы точно был в восторге от такой девушки и потерял дар речи. Лицо, волосы, фигура, грудь торчком, которая так и просится в руки. Чего ему ещё надо? Нина отлично подходит, чтобы заняться сексом и кончить. В школе Том обратился к Нине: - Помнишь, ты говорила, что сожалеешь, что у нас ничего не получилось? Давай попробуем ещё раз. - Хочешь, чтобы я снова посмотрела, как я тебя не возбуждаю? – Нина улыбнулась и чуть склонила голову набок. - Я чувствую, что смотреть ты будешь на другое. А в крайнем случае у меня есть не только член. Нина повела бровью и обвела Тома взглядом. - Заманчивое предложение, - сказала она. – Но как же твой парень? - У нас свободные отношения. - Тогда можно, - Нина не была до конца уверена, но всё же согласилась. Спать с тем, кто уже с кем-то спит, ей прежде не доводилось. - Сегодня после школы у тебя? – сразу предложил Том. Видя, что Нина колеблется, он добавил: - Не нужно заморачиваться с подготовкой, если ты где-то не идеальна, я не упаду в обморок. В свою очередь я гарантирую, что у меня нет волос в важных местах. - Хорошо, давай сегодня, - кивнула Нина. – Только сходи в душ после физкультуры. - Я всегда хожу. Вечером после занятий поехали к Нине домой. Они стояли в спальне друг напротив друга. Том в два шага пересёк разделяющее их расстояние и поцеловал Нину, взяв инициативу в свои руки. В этот раз всё получилось. Это было иначе, чем с Оскаром. Другое тело – более слабое, мягкое, податливое, готовое тебя принять. Другая роль. Другие ощущения. Другой уровень. Не около секса – секс. Повинуясь природным рефлексам, тело билось, рывками вонзаясь в тело девушки. Том откатился в сторону, пытаясь выровнять дыхание и ощущая одновременно лёгкость облаков и приятную усталость. Ему, безусловно, понравилось. Том посмотрел на Нину: - Я оправдал твои ожидания? - А по мне не видно? – улыбнулась Нина, также сбито дыша. – Ты даже превзошёл мои ожидания. - Конечно. Ведь у меня красивые ноги, я не понаслышке знаком с эпиляцией и рисую шикарные стрелки – это то, что заводит девушек. - Мало завести, надо знать, что с этим делать, - посмеялась Нина и перекатилась на живот. - Буду считать, что у меня врождённый талант. Нина подпёрла кулаком висок и секунд пять смотрела на Тома. - Это всё здорово, но я всё равно не понимаю, зачем ты противишься своей ориентации, - сказала она. - Мы только что занимались сексом, а члена я у тебя не заметил, - выразительно ответил Том. – Очевидно, что я не гей. Возможно, я би, но не гей. - А твой парень? Меня немного беспокоит эта ситуация. Я как-то не привыкла быть третьей. - Я уже сказал, что у нас свободные отношения. Не переживай из-за этого. Он спит с другими, а я тоже не хочу ограничивать себя одним человеком. Я ещё не определился, кто мне нужен: парень или девушка. Нина покивала и произнесла: - Если ты решишь, что тебе больше нравятся девушки, я буду знать, что разрушила одну прекрасную гомосексуальную семью, которой теперь не будет. Том поступил с Ниной так, как с ним поступал Оскар – заткнул ей рот поцелуем. Они повторили. Домой Том приехал в спокойствии как внешнем, так и внутреннем. Спокоен был разум и, что главное, тело. Сегодня Том не опасался, что близость с Оскаром, если она будет, зайдёт слишком далеко. Он удовлетворён и расслаблен. - Не надо, - Том отстранил от себя Оскара. – Я устал. Уроки до шести и страстный секс хорошо вымотали. А завтра снова рано вставать в школу, пятница. [1] Требник — это богослужебная книга в православной и католической традиции, содержащая молитвы и тексты для треб — то есть священнодействий и обрядов, совершаемых не ежедневно за литургией, а по особым случаям: крещение, венчание, исповедь, отпевание, освящение воды, молебны и так далее.