Заклятье 845-го

Вода была единственным, что меня освежало, поэтому сразу после тренировки я решила умыться.

Ни плохих, ни хороших мыслей больше не было. Я просто смирилась со всем. Смирилась с тем, что её больше нет. Смирилась с тем, что больше не будет тех дней, как раньше. И смирилась с тем, что моей жизни из моего времени больше не будет. С уходом Лили я начала осознавать всё больше вещей. Они приходили сами мне на ум и терзали до тех пор, пока мне снова и снова не становилось всё равно. Я больше не увижу маму, не увижу брата и отца, не увижу тех друзей, что у меня были — больше ничего из этого не осталось. Теперь у меня новая жизнь: с новыми людьми, новыми привычками и принципами, с новой мной. Но ничего из этого не станет возможным, пока прошлое не будет забыто. “Хочешь обрести новое — выкинь старое.” “Хочешь измениться — забудь прошлое.” Эти мысли пронеслись в голове, пока я умывалась. Встав у раковины, я снова думала, думала и думала… Но мои размышления перебил чей-то голос: — Привет, ты в порядке? — с лёгкой тревогой спросил Армин. — А?.. Да, всё хорошо, я просто задумалась, — улыбнувшись, ответила я и направилась к выходу из душевой. Всё это время я почти не общалась с ребятами. Думаю, причина была им вполне ясна, и никто меня особо не тревожил. Всё-таки она не умерла, а просто вернулась в наше время. Да, я злилась на неё — на то, что она бросила меня, на то, что ничего не сказала о своих планах, — но в глубине понимала её. Я понимала, почему она так поступила. Мы с самого начала планировали уйти, но всё оказалось слишком сложным. За эти дни я проводила больше всего времени с Эрвином. Как ни странно, сначала он настойчиво предлагал, чтобы я оставалась у него хотя бы на некоторое время, но я отказалась. Мне нужно было жить дальше: общаться, тренироваться, развиваться, а он всё трясся надо мной, как курица с яйцом. Я понимала его намерения, и от этого на душе становилось легче. Как бы там ни было, мы довольно часто виделись, даже однажды сходили на рынок, потому что я рассказала ему о своих планах с Лили.

***

Пару дней назад. Пару дней назад я без стука вошла в его кабинет: — Эрвин, я готова, — сказала я с радостью и милой улыбкой. Я была в том самом розовом платье, которое казалось мне идеальным для выхода в город. — Хорошо, я как раз закончил с бумагами, — произнёс он, вставая и накинув плащ. — Тебя точно не затруднит пойти со мной? У тебя ведь и без меня много работы. — Я ведь сам предложил. Это меня никак не затруднит, а с работой на сегодня покончено. — Ну хорошо, — сказала я. Открыв дверь, Эрвин жестом показал мне идти первой, и мы направились на рынок. По дороге мы много обсуждали — в принципе, говорили обо всём за это время. Первые дни ему было сложно меня разговорить: я была подавлена и сломлена уходом Лили. Но с этим нужно было покончить. Лили ушла, а моя жизнь продолжалась, и я не могла ничего изменить. Эрвин составлял мне компанию всегда и везде. Я видела в нём заботливого, надёжного мужчину, который в любой трудный момент поддержит меня. И была несказанно рада, что он был рядом всё это время. Пройдясь по рынку, я наблюдала за людьми. Хотя они жили рядом с опасностью, способной разрушить их жизни, они не сдавались и не унывали. Меня радовало, что я могу внести свой вклад в их безопасность и спокойствие. Я решила взять себе пару вещей: удобные широкие штаны, кофточку на одно плечо и красивое платье. А также — что-то из украшений. Наткнулась на золотую цепочку, которая была у меня и в моём времени. Я носила её всегда. Простая, без украшений, но я любила её — подарок отца. Закончив покупки, мы с Эрвином немного прогулялись, болтая обо всём и ни о чём. Мне было спокойно с ним, как дома. Не было тревог, не было недосказанных слов. С самого начала мы договорились доверять друг другу, и по сей день доверяем. Я лишь надеялась, что ему со мной также спокойно.

***

***

***

Нынешнее время.

В последнее время я совсем не жалела себя на тренировках. На следующей экспедиции я должна была выкладываться на полную и помогать людям.

Я тренировалась днём и ночью, вставала раньше всех и ложилась позже, лишь бы занятия приносили результат и я могла внести свой вклад. За весь этот период я подружилась со многими, хоть и не пыталась активно общаться. Первое время меня никто не тревожил, а потом я сама начала идти на контакт. Моя жизнь не ограничивается одним человеком — у неё всё будет хорошо, я была в этом уверена. Одной из тех, с кем я сблизилась, была Ханджи. Хоть она и была немного странной, она никогда ничего не утаивала и относилась ко мне очень хорошо. Мы часто общались вне работы: я заходила к ней, и она рассказывала о своих экспериментах с титанами. Мне было интересно слушать её. Сегодня я решила навестить её: — Майор Ханджи, привет, — сказала я, улыбаясь. — О, вижу, у тебя сегодня хорошее настроение, — обратилась ко мне Ханджи, вставая из-за стола. Мы много говорили, особенно о Лили. Я делилась тем, что знала, помогала с бумагами, которые оставила Лили. Ханджи плохо понимала её почерк, он был необычным, а я могла его прочитать, поэтому объясняла слова, которые она не могла разобрать. Прошли 2 недели с тех пор, как Лили ушла, но Ханджи не переставала о ней говорить. Я радовалась этому — понятно, что её никто просто так не забудет. Я слышала, что даже капитан Леви ведёт себя странно с тех пор, как Лили ушла. Я не придавала этому особого значения, но держала в голове на всякий случай. Сегодня, к моему удивлению, Ханджи совсем не говорила о Лили. Это было странно: обычно она с энтузиазмом рассказывала о её записях и оставленных знаниях. — Ханджи, всё в порядке? — спросила я настороженно. — Да, да, а что может быть не так? — она странно улыбнулась. — Не ври мне, скажи, что случилось, — сказала я серьёзным тоном. — Я ненавижу, когда мне лгут, — призналась я Ханджи. Она долго смотрела на меня, а потом начала рассказ: — Хорошо. Лили… она вернулась. Мы недавно нашли её в лесу. Сейчас она здесь, и отдыхает. Моё сердце колотилось, а сама я не могла поверить услышанному. Ханджи рассказала больше подробностей, и я настояла на встрече с Лили. Но она добавила: — Леви не позволит. Он очень зациклен на том, что Лили должна отдохнуть и прийти в себя. Я согласна с ним, но я узнаю у него и сообщу тебе, когда сможешь её увидеть. — Хорошо… Сказав это, я вышла и начала обдумывать всё. Во мне кипели смешанные чувства: радость и злость, тревога за неё и за нас. Я поспешила к месту, где находилась Лили. Хотелось плакать, кричать на неё; злость и тревога били во мне одновременно. Уже вечер, никто ничего не говорит, никто ничего не знает… — Тебя Майор Ханджи зовет. — Сказал мне мрачно Оруо в коридоре пока я надвигалась к себе в казарму. Я его ненавидела, но сейчас мне было плевать, я ускорилась в кабинет Ханджи. Открыв дверь резко мы обе молчали. Я смотрела на неё с огромной надеждой и ждала ответа. Она смотрела на меня недолго потом с улыбкой кивнула и сказала. — Иди, я уговорила Леви. Она в конце коридора. Только пока никому не говори, к десяти вечера позовем всех в столовую и мы выйдем с Лили. — Спасибо тебе… Ханджи. Я закрыла дверь и направилась к ней. Я постучала в дверь. — Входи, — снова услышала её приятный немного низкий голос. Открыв дверь, я увидела Лили. Она стояла, ждала меня, и протянула руки, чтобы обнять. — Дура, зачем вернулась, если хотела побыстрее сбежать отсюда? — пыталась я злиться на неё, но не могла. Слёзы лились сами, и крик застрял в горле. Я побежала к ней и крепко обняла. — Я очень скучала, малышка, — тепло сказала она. И снова я почувствовала спокойствие. — Ты не представляешь, что я ощущала, пока тебя не было… Как ты могла меня оставить? — Ангелина… пойми, для меня это не была сказка. Я не хотела потерять то, что строила годами… — Да… прости меня… прости, пожалуйста, за то, что я не понимала, за то, что не была рядом… — Всё в порядке… главное, я здесь, сейчас. — Ты ушла и вернулась… что там произошло? У меня были догадки, но к тому, что рассказала Лили, я не была готова. — Малышка… я вернулась, но нас там не существует и никогда не существовало. Вместо нас там — другие версии нас. Я видела, как моя мама обнимает и целует другую «дочь». Как пропали мои кошки. Я была у тебя дома, открыл мне твой брат, а потом подошла ты… но не ты. Там не наша внешность, так сказать. И тогда до меня дошло: мы не существуем. — Что..? Что ты говоришь? — я попятилась к стене. Она осторожно приблизилась ко мне, сама едва держалась на ногах, но по‑матерински обняла меня. — Ангелина… малышка моя… прими это. Я ощущала, что ей самой от этого было тяжело, но она, как всегда, вела себя мудро и стойко. — Твои догадки, почему так произошло? И почему по приходу сюда не получилось так же, как там? — Я ещё размышляю над этим. Предполагаю, что, возможно, здесь ты нашла истину. Может быть, ты почувствовала себя на своём месте, и мы здесь пробыли слишком долго. Я прошу тебя: забудь прошлое. Ищи положительные стороны. Там теперь всё в равновесии, и здесь тоже. Всё на своих местах. И самое важное — наши близкие там не страдают… Они даже не знают о нас. Начни жить с чистого листа. Я посмотрела на неё, восхищалась её разумом, мудростью… тем, как она даже в этом находит положительные стороны, и не просто пытается поддержать, а даёт дельные советы, оставаясь стойкой… — Лили… я тебя так люблю… Мои глаза сверкнули от слез. Я обняла её всей силой, ни на миг не пожалела о том, что в подростковом возрасте называла её «мамой». Она мой свет, который ведёт меня вперёд, и я не позволю ему погаснуть. — И я тебя люблю… — сказала она шёпотом, обнимая меня за голову, словно оберегая и защищая.

***

Мы болтали на её койке обо всем что произошло, я рассказала ей о том что было за все время её отсутствия, о том что очень странно сдружились с Эрвином, конечно мы не могли это не обсудить. — Да ты шо, давай я тебе кружевное белье сошью. Сказала Лили подмигивая мне. — Ты что дура? Он просто поддерживал меня. — За сиськи? — ЛИЛИ!! АХАХАХАХВХ — Что, Лили? Это не похоже на что то дружеское. — Поживем увидим. Ты мне лучше скажи какой приворот ты на капитана делала? Спросила я ухмыльнувшись. — Чё, чё? — Хуй через плечо, ты не представляешь что он делал когда ты пропала… Я уселась поудобнее, затянулась и начала. — Короче, плакала я как последняя сука, и тут приходит он. Эрвин ему говорит типа «собирай людей, Лилит пропала.» он говорит только «Лилит…?» еще знаешь в таком тоне странном, будто ты померла. И съебался, мы искали тебя в лесу и Эрвин говорил всем держатся строя, только он ослушался его приказа и ушел своей дорогой, вернулся он позже всех, с твоим подиком. Эрвин хотел его забрать но Леви строго отказался, мне показалось что даже Эрвин наложил кучу в штаны от его взгляда. Ходил весь мрачный такой две недели, вроде знаешь ничего не изменилось но я как ведьма все равно уловила нотку грусти что ли. Так что говори давай, между вами что то есть? Она сидела и курила смотря в пустоту размышляя. — Нет между нами ничего… Но это странно. — Поэтому он так о тебе заботится? — Ангелина. Я не знаю что у него в голове, честно. — Пиздец какой то происходит. Сказала я еще раз затянувшись. Наше молчание прервал стук. — Разговаривайте девочки? — Привет, Ханджи. Сказала Лили. — Как ты, коллега? Готова к нашествию кадетов с вопросами? — Конечно, пойдем. Она чуть устало поднялась, все же я видела что она еще не отошла до конца. И мы вышли в коридор. Там стоял капитан облокотившись о стену со сложенными руками у груди. — Тц, ты еще не отошла. Ходишь как труп. — Неправда, я так хожу потому что у меня лежачий образ жизни был три дня подряд. Вернусь в форму как только начну быть более активной. Мы с Ханджи были чуть дальше них и слушали их разговор, казалось будто они замужем 10 лет в нашем с Лили времени и ворчат друг на друга, это было даже мило. — Не пари чушь, тебе надо было отдыхать. — Я лучше знаю что мне полезно. Леви молчал но я увидела как у него сжался левый кулак. Мы вышли и направились в столовую. Зайдя туда все взгляды были на Лили. Леви сделал шаг вперед будто защищая её когда Саша резко встала и хотела направится в её сторону, было видно что он сделал это инстинктивно ведь Лили явно еще была слаба. На Лили накинулись с вопросами и обнимашками. Леви с Ханджи отошли а я была безумно рада, я умилялась тому как они хотели её крепко обнять но вместо этого очень нежно ели касаясь затягивали её в объятия. Я села за стол пока Лили разговаривала с Эрвином. Когда он ушел кивнув мне с улыбкой Лили хотела направится в мою сторону но к ней быстро подошел Оруо. — Эй, Лили… Она повернулась к нему и нежно вскинула бровь показывая что готова выслушать. — Извини, если ты ушла из-за моих слов… — Оруо, поверь ты последний в моем списке по ненужным мнениям. Мне не было дела до твоих слов, паника и страх делают из людей что то нечто большее чем дикое животное. Так что я тебя понимаю, это все скопление боли. Резкий удар и Оруо отлетел в сторону. Лили вздрогнула, казалось даже подпрыгнула. — Был приказ не подходить к ней. Смеешь ослушаться своего капитана? Оруо вытер кровь с лица, не было понятно откуда она идет. Лили сделала шаг. Но капитан её остановил —Даже не думай оказывать ему какую-то медицинскую помощь, будет знать. После этого Леви скрылся из столовой. Лили посидела в шоке совсем немного но потом подошла к нам за стол игнорируя Оруо. —Хрена себе капитан даёт.. Сказал Конни. Я посмотрела на Лили показывая лицом что все таки я права. Мы посидели минут 15 а потом решили не задерживать Лили и она ушла в свою комнату спать.

***

Эрвин. Я смотрел на неё и ощущал странное, почти болезненное движение внутри груди. Ангелина стояла напротив меня, чуть смущённая, но при этом уверенная — и эта противоречивость только сильнее подчёркивала её. Платье обнимало её фигуру, создавая ощущение цельного, законченного образа, будто она всегда и была частью этого мира, даже если сама в это не верила. Кудри мягко спадали на плечи, кожа словно светилась тёплым бронзовым оттенком под лучами солнца, и я поймал себя на том, что впервые за долгое время позволяет глазам задерживаться на человеке дольше, чем нужно. Мне никогда не свойственно было позволять себе такую роскошь — разглядывать, любоваться, тем более увлекаться внешностью. В моей жизни всё было подчинено задаче, приказу, цели. Люди рядом со мной становились либо солдатами, либо подчинёнными, либо союзниками, но почти никогда — просто людьми. И тем более женщинами, которые могли пробудить во мне нечто личное. Но в этот миг я чувствовал, что с Ангелиной иначе. Она была иной. В ней не было той холодной дисциплины, к которой он привык, наоборот — она казалась импульсивной, непредсказуемой, иногда даже слишком прямой. Но именно эта её прямота, её открытость и неумение скрывать чувства придавали ей особую силу. Я видел, как трудно ей далось возвращение Лили в настоящее время. Я видел, как тяжело ей принимать реальность, как часто за её смехом скрывалась боль, а за улыбкой — усталость. И именно это вызывало во мне что-то большее, чем простое сочувствие. Я знал, что жалость — опасное чувство. Она делает слабым. Но то, что я испытывал, выходило за рамки жалости. Мне хотелось защитить её от того, что мучило изнутри. Мне хотелось, чтобы рядом со мной она могла хотя бы на мгновение позволить себе не быть сильной. Мне нравилось в ней то, что она позволяла себе быть настоящей — не маской, не ролью, а собой. Доброй до наивности, порывистой, иногда даже неосторожной, но живой. И это живое, это пульсирующее внутри неё что-то я ощущал почти физически. Когда я предложил ей сходить на рынок, я не думал о том, чем всё это обернётся. Это было простое решение — я хотел, чтобы у неё появилась одежда, в которой она почувствует себя уверенной, красивой. И теперь, когда я видел результат, я чувствовал странное волнение. Будто эта одежда не просто подчёркивала её красоту, а обнажала передо мной ту часть её души, которую я раньше только угадывал. «Она красива». Эта мысль пришла слишком резко, слишком прямо, чтобы её можно было проигнорировать. Но тут же за ней поднялась вторая, более осторожная: «Слишком красива для того, чтобы я позволял себе думать об этом». Моя жизнь была полна выборов, в которых личное всегда уступало место долгу. Я привык подавлять собственные желания. Но в этот миг в нём что-то сопротивлялось — та часть, которую я так долго держал в тени, теперь настойчиво напоминала о себе. Я смотрел на изгиб её губ, на лёгкий блеск в глазах, когда она ловила на себе мой взгляд и отводила свой. Я видел, как её тело движется естественно, уверенно, и ловил себя на мысли, что рядом с ней я чувствую… спокойствие. Будто весь мир на мгновение останавливается, оставляя только нас двоих. И ещё одно — что-то в ней цепляло меня так, как давно никто. Не внешность, хотя и она была неоспоримо прекрасна. Не только характер, хотя её доброта и порывистость были редкостью в моём мире. А именно сочетание — это странное переплетение силы и уязвимости, хрупкости и огня. Она могла казаться ранимой, и в то же время в ней чувствовалась внутренняя стойкость, которую я уважал. Я никогда не позволял себе идеализировать людей. Я слишком хорошо знал их слабости. Но с Ангелиной было иначе — я видел её несовершенство и именно поэтому она казалась мне ещё более настоящей. Её смех, иногда слишком громкий. Её привычка бросаться в разговор, не думая о последствиях. Её прямые слова, которые могли задеть, но несли в себе правду. Всё это составляло её — и это «её» начинало проникать в мои мысли глубже, чем я был готов признать. Я чувствовал лёгкую тяжесть на плечах — ту самую, которая всегда приходила, когда я понимал: выборы снова встанут передо мной. Я не мог позволить себе роскошь влюбляться, не мог позволить себе слабость. Но могу ли я назвать её слабостью? Разве желание защитить её, видеть её улыбку, желание быть рядом — это слабость? Мысли путались, а сердце, обычно дисциплинированное, в этот раз упрямо било иной ритм. И в этом ритме звучало имя: Ангелина. Я заметил, как её глаза блеснули — в них было столько жизни, столько тепла, что он непроизвольно улыбнулся. Улыбка получилась лёгкой, почти незаметной, но для меня она была признанием: рядом с ней я позволял себе то, чего не позволял никому. Быть человеком. Не командиром, не стратегом, а просто мужчиной, который смотрит на женщину и понимает — она оставляет след в его душе. И этот след уже не стереть. Когда Лили вернулась мне стало легче, я смотрел на Ангелину и видел что камень с её души слез и теперь она спокойна и счастлива но что будет теперь? Что будет со мной сейчас? Теперь есть Лили и что если она больше не нуждается во мне…?