Заклятье 845-го

***

Леви. Я не люблю это дерьмо с мыслями. Чем меньше копаешься в себе — тем чище остаёшься. Но с того момента, как она вернулась… чёрт, у меня в голове слишком много шума. Я помню пустоту, когда понял, что её больше нет. Словно выдернули опору, к которой я и не успел привыкнуть. Она отдала слишком много, а потом исчезла. Я знал, что ищу не просто ценного союзника, а что-то другое. Сам себе врать не умею… Ханджи сказала, что она вернулась. Вернулась. Слова застряли в горле, а сердце будто сжалось, и я… я не должен это чувствовать. Не могу. Не хочу. Я шёл к ней, каждый шаг отдавался в висках, будто она слышит меня, будто знает, что я думаю. И с каждым шагом сердце начинало биться быстрее, хотя я старался этого не замечать. Чёрт. Я — капитан , я не должен позволять себе слабости, а она… Она здесь. Дверь передо мной, я открываю её, и… вот она. Лежит. Ничего не говорит, просто есть. Но этого достаточно. Её глаза — словно зеркала с отблесками молний. Гипноз. Я ловлю себя на том, что взгляд цепляется за её зрачки и не отпускает. Я не могу. Не должен. А она просто… смотрит. Я назвал её дурой, потому что она вернулась сюда, в это дерьмо, вместо того, чтобы жить в мире получше… я понял, что не смогу оттолкнуть. Даже если бы захотел. А я хотел. Чёрт возьми, я хотел. Волосы завязаны, руки на голове, плечи дрожат. Истерика. Я хочу отвернуться, но не могу. Смотрю на неё, и всё остальное отходит на второй план. Холодная, всегда сдержанная, теперь вся уязвимость передо мной. И как же это неприятно… и в то же время странно… трогательно. Когда я аккуратно положил руку на её плечо, убрал руки с волос и подтянул к себе… я почувствовал её вес, её боль. Моё плечо уже мокрое от её слёз, а я… я не могу просто уйти. Не могу позволить, чтобы она оставалась одна с этим. Сколько ей можно прятаться за стеной холодного равнодушия? И она расслабилась на мне. Просто позволила быть слабой. Без слов, без условий. И впервые… впервые я осознал, что хочу быть рядом, не из долга, не из привычки, а чтобы быть ей опорой. Но это странно. Я не хочу этого признавать. Я не должен это чувствовать. Её руки на моей талии… этот порыв, эта искренность. Я замер. Но затем обнял её в ответ. И как же трудно смотреть ей в глаза, когда что-то во мне шевелится, что я никогда раньше не испытывал. Я не видел такого перед собой, эта улыбка, слишком живая, в её лице буря эмоций. Даже в ней не видел этого раньше. Какая же ты харизматичная… Я в моменте подумал что хочу видеть эту эмоцию только перед собой, больше не перед кем другим кроме себя. Когда она распустила волосы… я не мог оторвать взгляда. Они длинные, шелковистые… и такие живые. Почему я так зацепился за эту деталь? Почему мне важно видеть её волосы распущенными, слышать её голос, когда она говорит? Это… странно. Я должен держать дистанцию. Я не должен позволять себе… Но её взгляд, её улыбка… Я боялся, что если скажу хоть слово, то… что? Что признаюсь самому себе, что что-то ко мне пробралось, и это чувство… оно опасно. Я не могу терять контроль. Никогда. Она заснула, я сидел рядом. Просто сидел. И думал, что, возможно, я хочу быть рядом всегда. Но это нельзя… нельзя. Я ушел, вернулся в кабинет. Сел в кресло что бы обдумать и понять самого себя. Физически она хрупкая, тонкая. Но я видел, как эта хрупкость держала на себе сотню жизней. Видел, как её руки вытаскивали людей с того света. И если бы кто-то сказал, что она слабая — я бы только усмехнулся. Она сильнее большинства мужиков, которых я знаю. Сильнее меня в чём-то. И именно это бесит. Она могла бы остаться в своём мире. Жить спокойной жизнью. Но выбрала вернуться сюда. К нам. Ко мне. И когда я сказал ей, что она дура — я был прав. Но прав не потому, что она сделала что-то глупое. А потому, что снова поставила себя под удар. И я ненавижу это… ненавижу, потому что мне не всё равно. Она для меня — противоречие. Раздражает, потому что заставляет чувствовать. Уважение. Злость. Тепло. Всё сразу. Я не могу назвать это одним словом. Но когда она смотрит на меня своими глазами, загадочными и живыми… мне приходится напоминать себе, что я не могу себе позволить такого. Черт… Она идёт и будто ничего не замечает. А я… я должен держаться. Не позволять себе… этого. Но глаза… эти глаза… Как можно смотреть туда и оставаться спокойным? Они как магнит и как нож одновременно — притягивают и режут. Не знаю, что сильнее — притяжение или раздражение от того, что я это чувствую. Я пытался убедить себя, что она просто полезна. Что всё, что я к ней чувствую — это уважение. Но, когда вижу, как она засыпает в лазарете, когда волосы расползаются по подушке, когда лицо становится спокойным… я ловлю себя на мысли, что хочу охранять этот покой. И это уже не о долге. Это что-то другое. И этот чай. Даже чай, который она делает, вкуснее, чем любой, который я делал. И отчего-то это тоже раздражает. Кажется, всё, что она делает — направлено на то, чтобы вытащить меня из привычной колеи. Чёрт. Тцц. Хватит. Я сам себе уже надоел, потому что думаю о ней больше, чем о работе с отчётами. Это раздражает. Но отмахнуться не получается. Она просто полезный человек и всё. Не более.

Но если она еще раз улыбнется мне как тогда в лазарете, хоть на миг…я потерян.

***

Вечером меня бесило то, как все к ней подходят. Она недостаточно хорошо себя чувствует, а они лезут с объятиями и вопросами. Почему я вообще разрешил отпустить её сегодня? Я отошёл, чтобы не мешать, но, видимо, Оруо страх совсем потерял. Я не знаю, что мною двигало. Да, приказ не подходить к ней был, но я сам не понял, почему ударил. Мне и до этого хотелось ему хорошенько врезать за те слова в её адрес, но марать руки об такого сопляка? Её подружка справилась за меня. А в этот момент мною ничего не управляло. Промелькнула лишь мысль, что кто-то, кто её обидел, сейчас к ней подошёл, и я просто озверел. Пришлось остановить самого себя, но я не знал, как это сделать, поэтому просто ушёл в свой кабинет.

***

Лили. Я скрылась, оставив ребят в столовой. Зашла в свою казарму и увидела на столе рюкзак. Это была забота моих товарищей. Я постояла в проходе немного, затем развернулась и направилась к кабинету Леви. Постучала в дверь и услышала его обычное: — Войдите. — Как настроение? — Нормально. — Я хотела сказать спасибо. — За что, Ведьма? — За то что заступился. Чаю? Я прошлась по кабинету так же спокойно, как у себя в казарме. — Нагло. — Только если слегка. Я должна выполнить своё обещание. — Какое ещё обещание? — Сам и забыл. Ты просил чай, как только мне станет легче. Так что? Будешь или нет? — Буду, конечно, — сказал он, не отрываясь от бумаг. Я начала заваривать чай. Закончив, заботливо поставила кружку рядом с ним. — Спасибо, — кивнул он. Я взяла свою кружку и присела. — Помочь с отчётами? — Нет, ты ещё слаба, отдыхай. — Тц. Я взяла половину бумаг себе и принялась молча писать. — Я вроде сказал «нет». — А я вроде хочу помочь. Он лишь закатил глаза. Мы работали в тишине, но теперь она не была напряжённой. Тишину прервал он: — Всё же… Как ты это делаешь? — Делаю что? — Чай вкуснее. Я вроде делаю всё по твоим правилам и шагам, но всё равно не то. — Ты сам себе ежедневно при виде меня отвечаешь на этот вопрос. Я же ведьма, — сказала я, чуть посмеиваясь. Он лишь усмехнулся уголком губ — если бы я моргнула, то точно не заметила бы этого. Мы закончили, и я потянулась, чтобы размять мышцы. — Говорил же, что не надо. Ты устала. — Всё нормально. Раз мы закончили, я пойду. — Да, конечно. Завтра увидимся. — Спокойной ночи, Леви. — Да, спокойной. С этими словами я вышла и направилась к себе. Разделась и, едва коснувшись головой подушки, отрубилась.

***

Я спала как убитая. И вот я снова слышу его привычный низкий окрик в коридоре. Лежу с закрытыми глазами в ожидании. Дверь отворилась, но я не слышу ничего… Он молчит? Неужели Ангелина права…? Дверь закрылась. Его шагов никогда не слышно. Я не знала, ушёл ли он или, наоборот, вошёл внутрь. Рискнула и открыла глаза. Никого. «Не разбудил? Оставил меня поспать?» Я встала, начала разбирать рюкзак. Отнесла всё самое нужное по местам: продукты и книги с рецептами — на кухню, лекарства — в лазарет. Отдала Ханджи фонарики и всё, что связано с инженерией. Остальное осталось при мне. Я бросила взгляд на семена, раздумывая, что с ними делать. Перед тем как взять их, посмотрела на себя в зеркало, вспомнив слова Леви о волосах. Причесалась, схватила семена и вышла на улицу. Солдаты тренировались под командованием Леви. На улице стояла ранняя осень — моё любимое время года. Ветер гладил кожу и развевал волосы. Все начали смотреть на меня, когда Саша одной рукой прикрыла рот, а другой указала на меня. Я улыбнулась и помахала рукой, послала Ангелине воздушный поцелуй и направилась на задний двор. Да, работа в саду — это явно моё. Не помню, сколько я возилась с их рассадой и семенами, что купила. Мой потный труд прервала Микаса. — Что делаешь? — Создаю что-то красивое здесь перед Хэллоуином. — Уже обед. Капитан просил позвать тебя. «Какой заботливый…» — пронеслось у меня в голове. — Хорошо, можешь отложить мою порцию? Я приду позже. — Я-то могу, но капитан сказал — сейчас. — Микаса, с капитаном я поговорю. Отложи порцию. Микаса нахмурилась. У нас с ней не самые хорошие отношения. Я не знаю, почему она так ко мне относится, но меня это мало волнует. Она ничего не ответила, просто развернулась и ушла, а я продолжила заниматься своим делом. Минут через пятнадцать я почувствовала на себе тяжёлый взгляд. — Я вроде сказал тебе идти есть, Ведьма. Я повернулась к нему, всё ещё сидя на коленях в земле. — Я не голодна. Я попросила отложить порцию, поем позже. — Это приказ, Ведьма. Какими бы хорошими ни были наши отношения, я не позволяла себе ослушаться его. Аккуратно поднялась, у меня хрустнули колени и спина. Я лишь зашипела от боли, но всё же встала. — Сколько ты уже так горбатишься? — пробурчал он себе под нос, будто задавая вопрос самому себе, а не мне. — С утра. Он промолчал, просто наблюдал, будто составляя своё мнение. Мы шли молча. В столовой было уже пусто. Я взяла свою порцию и села за стол. Леви взял кружку чая и подсел ко мне. — Поешь — и пойдём. — Куда? — Скоро экспедиция. Нужно, чтобы ты была в курсе дел. — Что на этот раз? — Райнер и Бертольт оказались титанами. Имир — тоже. Они похитили Кристу и Эрена. Я чуть не подавилась супом, услышав это. Я думала, они получили ранения и теперь отдыхают, приходя в себя после какой-то экспедиции, пока меня не было… Но эта новость выбила меня из колеи. — Почему я пропускаю самое интересное? — Радуйся, что тебя там не было. Я лишь закатила глаза. После того как я доела, Леви забрал мою посуду и отнёс на кухню. «Слишком уж он заботливый последнее время по отношению ко мне». Эти мысли не выходят у меня из головы уже несколько дней с моего возвращения. Он вернулся, и мы вместе направились в класс. Я села за первый стол что бы быть ближе к Леви и Ханджи. В зал для собраний зашел Эрвин, его взгляд скользит по лицам — и он начинает речь. — Солдаты. С сегодняшнего дня мы стоим перед новой задачей. Мы отправляемся на экспедицию за стены, и цель её ясна каждому из вас: вернуть Эрена Йегера и Хисторию Рейс. Оба были похищены врагом. И я не боюсь произнести это слово — врагом, который давно проник в наше общество. Мы знаем теперь, что титаны — не бездумные чудовища, а нечто иное. Мы уже сталкивались с человеком-титаном. Мы знаем, что среди нас были предатели. И сегодня мы должны быть готовы встретиться с ними лицом к лицу. Эрен Йегер — ключ к будущему человечества. Его способность оборачиваться титаном — не проклятие, а оружие. Оружие, которое позволит нам когда-нибудь вернуть себе этот мир. Но если он останется у врага — он превратится в их силу, в их преимущество. Потеря Эрена означает потерю надежды. Потеря Хистории Рейс — значит потерять последнюю наследницу истинной династии, ту, чьё существование скрывалось веками. Их двоих похитили не случайно. Враги понимают их значение. И теперь они попытаются использовать их против нас. «Хистория? Она королева..?» — Пролетело это в моей голове. Но я быстро перевела уши на Эрвина обратно. — Я не стану скрывать правду: предстоящая операция будет смертельно опасна. Враг силён. Мы уже знаем, что среди них есть не просто люди, но и носители силы титанов, обладающие опытом и навыками, которые превосходят каждого из нас. Мы встретимся с ними, и это столкновение станет одним из самых тяжёлых испытаний в истории разведкорпуса. Многие из вас не вернутся. Я знаю это. И вы тоже знаете. Каждый раз, когда мы выходим за стены, мы смотрим смерти в лицо. Но скажите мне: готовы ли вы позволить тем, кто пал до нас, умереть напрасно? Готовы ли вы забыть тех, кто отдал жизнь ради того, чтобы мы могли дышать этим воздухом? Нет. Мы выйдем туда не ради славы. Не ради мести. Мы выйдем туда ради человечества. Ради того, чтобы когда-нибудь люди могли ходить по этому миру свободно. Ради того, чтобы наш народ перестал жить в клетке. Ради того, чтобы правда, которую скрывали от нас веками, наконец открылась. — Солдаты! С этого дня у нас есть цель. И эта цель больше, чем жизнь каждого из нас. Она требует решимости. Она требует отваги. Она требует, чтобы каждый из нас сделал шаг вперёд, даже зная, что следующий шаг может стать последним. Мы отправляемся завтра на рассвете. Мы выступим быстро, решительно, не давая врагу времени на подготовку. Мы не позволим им увезти Эрена и Хисторию дальше. Мы вернём их. Мы вырвем у врага ту надежду, которую он хочет у нас отнять. Я прошу вас только об одном: когда вы будете там, среди ужаса и хаоса, вспомните — за вашими плечами стоит человечество. И если ваши ноги подкосятся, если страх начнёт рвать изнутри, знайте: вы идёте не одни. С вами ваши товарищи. С вами те, кто уже пал. С вами будущее Мы выступаем завтра. И пусть этот день станет шагом к истине, за которую мы сражаемся. Наш план прост в форме и сложен в исполнении. Враг думает, что сумел ускользнуть с Эреном Йегером и Хисторией Рейс. Но мы не станем сидеть за стенами и ждать. Мы выйдем на перехват. Его речь была очень сильной, этим я восхитилась. Он сделал паузу а потом начал говорить о самом плане. — Сначала — разведка. Мы знаем, что враги укрываются в лесистой местности, вблизи утёсов, где их титаны имеют преимущество. Наши люди пойдут несколькими отрядами. Задача — окружить территорию и не дать врагу увезти пленников дальше. В центре будет ударное звено — лучшие из наших бойцов. Их задача — прорваться прямо к точке, где удерживают Йегера и Хисторию. Мы не можем позволить себе долгие манёвры: если враг почувствует угрозу, они могут убить пленников или увезти их ещё глубже. Фланги займутся отвлечением. Титаны будут брошены на наш путь, и там потребуется жертва. Я не буду скрывать: именно эти солдаты примут на себя первый удар. Они выиграют время для основного отряда. В центре леса враг ожидает нас. Среди них — человек-титан, обладающий силой колоссальной мощи. Мы уже сталкивались с этим. И знаем: победить напрямую невозможно. Поэтому цель не уничтожение врага, а спасение Йегера и Хистории. Схватка неизбежна. Мы должны использовать местность, скорость и численность. Не забудьте: мы люди. Наша сила не в грубой мощи, а в координации и решимости. Он указывал всё на доске и солдаты начали всё записывать, вскоре после еще некоторых разговоров люди разошлись но меня прервал голос командира. — Лили, можешь задержатся? — Да, конечно, что то случилось? — Ты осилишь экспедицию? — Да! Уверено откинула я но меня перебили — Нет, она не поедет, ей надо отойти от всего. Нужен отдых. — Леви говорил это смотря чётко на Эрвина, явно показывая что будет так, как сказал он. Эрвин кидал взгляд то на меня то на Леви словно изучая. — Я справлюсь. — Сказала я смотря на Леви. — Леви прав… рискованно тебя туда брать. Я не хочу терять такого важного человека как ты. — Он бросил взгляд на Леви. — Мы не хотим. — Тем более возможно ты им тоже нужна. — Без меня будут много потерь. — Это тоже верно… Поэтому я и хотел спросить тебя, уверена ли ты в себе. — Да! — Меня снова перебил Леви. — Нет. — Его голос будто помрачнел в миг. Эрвин колебался, он не мог сделать выбор. Я посмотрела на Леви, взяла все свои силы что есть, и взглянула настолько глубоко на него как только это возможно. В голове крутила одну и ту же фразу «доверься мне, доверься мне, доверься мне.» Он наклонил голову в бок чуть хмурясь. «Получилось…» — Ладно пусть едет с нами. Бросил Леви нехотя. — Хорошо, тогда Лили, сообщи Ханджи что тебе там понадобится, и она захватит с собой на экспедицию. — Сказал Эрвин чуть улыбаясь немного странно смотря на Леви. «Точно что то знает.» Он скрылся оставляя нас одних с Леви. — Как ты это сделала? — Сделала что? — Твой голос прозвучал у меня в голове. — Это пока секрет, и я ещё работаю над этим. Я планирую что то масштабное. Я смотрела вперёд себя, полная уверенности и сил. А он молчал. — Идём, дел куча. Он достал меня из мыслей. — Да… Мы скрылись по разным сторонам.

***

Зайдя до Ханджи она тепло обняла меня. Она кратко объяснила мне о том что произошло с ребятами пока меня не было здесь. Дала взглянуть на второй прототип токсина и предварительно спрашивала что понадобиться на экспедиции. — Мне нужно что бы ты собрала мне в дорогу запас бинтов и марли, большие повязки для ожогов и сильных ран, деревянные шины для фиксации переломов, пинцеты или щипцы для извлечения стрел, осколков. Воды питьевой. Спирт. И лёд, много льда.. — Зачем тебе лёд? — Просто сделай, я прошу тебя. — Ладно. С этими словами я кивнула ей и направилась на ужин. Там было очень тихо, все кушали в страхе, каждый наверное думал что это возможно последняя их еда. После него все разведчики с пустыми лицами пошли спать и я в том числе.

***

Экспедиция. Я стояла в штабе развед корпуса, чувствуя, как сердце колотится быстрее обычного. Сегодня мы отправляемся за стены, и цель ясна — вернуть Эрена и Хисторию. Мы уже обсуждали план с Эрвином, слушали его точные указания, и теперь пришло время действовать. Сначала я проверила аптечку: бинты, марля, спирт, обезболивающее на травах, нож, иглы с нитью… Всё на своих местах. Аккуратно уложила шины и повязки, каждый элемент казался одновременно маленькой надеждой и большим обязательством. — Ты уверена, что ничего не забыла? — позвала Ханджи, поднимая взгляд от своих записей. — Всё проверила, — кивнула я. Она поставила передо мной огромный пакет со льдом. — Вот, взяла столько, сколько просила. Честно, не знаю, зачем тебе столько. Я лишь улыбнулась в ответ. Лед нужен был на случай, если в бою отрубят конечность — чтобы сохранить её и потом пришить обратно. Ханджи об этом не знала, но для меня это была страховка на случай экстренной травмы. Леви вошёл в зал почти без звука. Его взгляд тут же зацепился за меня. Я держалась стойко как только могла — он смотрел не просто внимательно, а как будто читал каждый мой нерв, каждое движение. Я старалась держаться спокойно, но ощущение его наблюдения проходило по всему телу, будто невидимая рука держала меня наготове. — Снаряжение проверено? — проговорил Эрвин, проходя мимо, голос спокойный, но напряжённый. — Да, командир . Всё готово, — ответили солдаты, стараясь заглушить внутренний трепет. Леви подошёл ближе. Его взгляд сместился с остальных на меня. Он не сказал ни слова, но я чувствовала его оценку — такой взгляд, что сразу понимаешь: он верит в тебя, но не позволит себе ни секунды расслабления с твоей стороны. Он тихо стоял рядом, словно тень, и в этой тени было одновременно строго и безопасно. Я смотрела на остальных разведчиков. Кто-то молча проверял мечи, кто-то сжимал ткань джинс. В воздухе висело понимание: завтра мы можем не вернуться. Но Леви держался рядом со мной, и в его присутствии я чувствовала странное облегчение — будто он готов схватить любого, кто осмелится причинить мне боль или поставить под угрозу мою жизнь. Перед выходом я ещё раз взглянула на аптечку. В ней был не просто набор инструментов — там была моя ответственность, моя решимость и странное чувство, что кто-то смотрит за мной даже тогда, когда я одна.

***

Когда мы вышли на площадь штаба, лошади уже были готовы. Ветер трепал плащи, на миг всё вокруг казалось странно спокойным, хотя внутри бушевала буря. Леви был рядом. Его глаза перемещались по каждому из нас, но чаще всего останавливались на мне. Я ощущала, что он готов вмешаться мгновенно, если что-то пойдёт не так. Его молчание было громче любых слов — я знала, что рядом со мной человек, который не позволит упасть, не позволит ошибиться, не позволит пострадать.

***

Воздух сгустился до состояния железа. Эрвин Смит, будто изваяние из стали и воли, резко взметнул руку вверх — безмолвный приказ, отсекающий любые сомнения. Легкий щелчок десятков УПМ прозвучал громче любого боевого клича. Они двинулись. В груди бушевал ураган — ледяная тяжесть ответственности смешивалась с адреналиновой дрожью. Но взгляд, брошенный на спину Леви, на его собранную, несущуюся вперед с невозмутимой яростью фигуру, стал моим якорем. Мы мчались не ради призрачной славы. Мы мчались навстречу аду, потому что за нашей спиной остался тот, кто не мог мчаться сам. И в этом коктейле из страха, решимости и безумной надежды я поймала единственную четкую мысль: что бы ни случилось , я вырву из пасти этого ада каждого. Или умру, сжимая в руке свое сердце. Мы были тенью, призраком на краю зрения титанов. Разведкорпус, затаив дыхание, преследовал их, выжидая тот единственный миг, когда сталь сможет вонзиться в уязвимое место. Я сидела в трясущейся повозке, и каждый нерв на моем теле был натянут струной. Глаза выхватывали в мельтешении знакомые силуэты. Ангелина. За время моего отсутствия она не просто изменилась — она переродилась. В её позе, в каждом движении читалась новая, стальная уверенность, отточенная в горниле страданий, которых я не видела. Дикий, исступленный крик Эрена прорезал гул битвы. Его спасли. В груди что-то болезненно дрогнуло и отпустило. Минус одна проблема. Осталась Хистория. Взор метнулся к ним. Микаса, непоколебимая как скала, стояла на спине титана — Имир, ведя безмолвный диалог с испуганной королевой. Я не понимала слов, но язык их тел кричал об отчаянии и решимости. До чертиков бесило это чувство — быть прикованной к земле, беспомощным наблюдателем, когда решаются судьбы. Рядом со мной, сжимая ружье, замер один из новобранцев — защита по приказу, чьего имени я даже не знала. И тут мир перевернулся. Мгновение — и перед глазами все поплыло, окрасившись в багровый. Я увидела, как массивная лапа титана, будто шлепок по надоевшей мухе, смахнула Петру с ее лошади. Удар был чудовищной силы. Даже с этого расстояния было видно, как её хрупкое тело, неестественно выгнувшись, бьется в беззвучных конвульсиях на окровавленной земле. В голове что-то щелкнуло. Сознание затопила белая, кастрирующая ярость. Нахуй осторожность. Нахуй приказы. Нахуй всё. Я рванула с повозки, пока тот безымянный солдат что-то орал мне вслед, его голос тонул в гуле крови в ушах. Я бежала, не чувствуя под ногами земли. Краем глаза мелькнул кошмар: Оруо, зажатый в челюстях другого титана. Его предсмертный хрип, больше похожий на клокотание, пронзил меня ледяной иглой. Я закричала — не от страха, а от бессильной ярости, от осознания, что не успеваю, не могу, НЕ В СОСТОЯНИИ ничего изменить! Добежав до Петры, я почувствовала, как земля дрожит от тяжелых шагов. Сзади нависла тень, закрывая солнце. Горячий, вонючий пар обжег спину. Я потянулась к ней, к её еще дергающейся руке… и в тот же миг чудовищная сила сжала меня, выжимая воздух из легких одним хрустящим движением. Ребра затрещали. В глазах поплыли черные пятна. Ну вот и все. Конец. Как же это… глупо. Свист троса. Резкий рывок. Я рухнула в чьи-то руки. Голова закружилась. Повернув её, я увидела Леви. Он не издал ни звука, но в его глазах бушевала буря — слепая ярость, обращенная на меня, и… животный, неприкрытый УЖАС. Но мой взгляд скользнул мимо него. Он утонул в пустых, стеклянных глазах Петры. Она лежала неподвижно, залитая алым, ее щеки были влажны от последних, так и не пролитых до конца слез. Он почти швырнул меня к повозке. И тогда его сдержанность лопнула. — ТЫ ВООБЩЕ АХУЕЛА?! — его крик был хриплым, сорванным, полным такой чистой ярости, что я инстинктивно съежилась. — СДОХНУТЬ ЗАХОТЕЛА В ЭТОЙ МЯСОРУБКЕ, ДУРА?! Я молчала. Внутри была лишь зияющая, ледяная пустота. Впервые за всю жизнь мои руки, мои знания оказались бесполезны. Я не спасла её. Он встряхнул меня за плечи, и в его взгляде, помимо ярости, я с ужасом увидела тот самый страх, который гнал его сюда. — Ты меня слышишь?! Ты хоть понимаешь, что… — Извини, — мой собственный голос прозвучал чужим, плоским, доносившимся будто со дна пропасти. Безжизненным шепотом будто обреченный человек. Он отшатнулся, будто я его ударила. Его ярость разбилась о лёд моего отчаяния. Новый крик, на этот раз Эрвина, пронзил воздух, заставив Леви метнуться прочь. Он бросил на меня последний, непередаваемо сложный взгляд и исчез в клубах дыма и хаоса. Прошло всего несколько минут, показавшихся вечностью. И я увидела новую картину ада. Титан, не разжимая челюстей, держал Эрвина за руку, тряся им, как тряпичную куклу. Но командир кричал солдатам держаться до конца, отдать сердца за человечество. Его лицо было искажено гримасой нечеловеческого усилия воли, но не страха. Снова. Снова это дерьмо. НЕТ. На этот раз я сорвалась с места без мысли, без плана, ведомая лишь слепым инстинктом. Я бежала, петляя между гигантскими ногами, ощущая на спине смертоносный ветер от взмахов их рук. В ушах стоял звон, в глазах мелькали обрывки кошмара: бездыханное лицо Петры, искаженная маска боли Оруо… Я бежала, пока не уперлась взглядом в павшего титана и окровавленную фигуру Эрвина, лишившегося руки. Не думая, не дыша, я ринулась к отрубленной конечности, валявшейся в пыли, и, не брезгуя, выдрала ее из подошедшего титана, который уже тянулся к ней. — ТЫ СОВСЕМ ОБЕЗУМЕЛА?! — оглушила меня Ангелина, уже таща меня прочь. Ее лицо было бледным от гнева и ужаса. — Донеси до повозки! Сейчас же! — выдавила я, вжимая в грудь окровавленный трофей. На этот раз она не спорила. Добравшись до повозки, я погрузила руку Эрвина в лёд, мои пальцы дрожали, смывая с себя чужую кровь. Ангелина осталась рядом, её взгляд пригвоздил меня к месту — живой щит и грозная тюремщица в одном лице. Она больше не отпустит меня. И, глядя на её перекошенное яростью лицо, я поняла, что это к лучшему. Потому что следующей жертвой в этой бойне могла стать я сама.

***

Тишина. Она висела между нами густым, непроглядным полотном, и каждую ее секунду разрывали в клочья отдаленные крики — всего в сотне метров от нас шел свой ад. Но до меня они доносились как сквозь толщу воды — приглушенные, далекие, бессмысленные. Весь мой мир сузился до внутренней пропасти. В ушах стоял навязчивый, проклятый звон, в котором я слышала только одно: «Не смогла… Я не смогла… Петра… Оруо… Их больше нет. А сколько их еще? Пока я сижу здесь, прикованная к этой повозке, они умирают. Их кровь на моих руках. Их смерти на моей совести». Каждая минута этого ожидания была пыткой. Я сжимала аптечку так, что пальцы немели, пытаясь заглушить внутреннюю дрожь. Вдруг небо пронзила зелёная ракета — сигнал. Солдаты вокруг, молча и с каменными лицами, ринулись вперед на повозках, чтобы подобрать тех, кого еще можно было спасти. Обратно они вернулись слишком быстро. И слишком тихо. Повозки были полупусты. Раненых — горстка. И солдат, что поехали за ними, тоже стало меньше. Пространство, заполненное прежде людьми, теперь зияло леденящей душу пустотой. Математика была безжалостна и проста: минус один, минус пятеро, минус двадцать... Вина накатила такой удушающей, тошнотворной волной, что земля ушла из-под ног. Слезы жгли глаза, предательски подступая к горлу. Я резко вдохнула, закусила губу до боли, заставив их остановиться. Плакать — роскошь, которую я себе позволить не могла. Не сейчас. Я встала. Действуй. Действуй, потому что если остановишься, то сойдешь с ума. Мои движения были резкими, почти машинными. Я схватила свой рюкзак с инструментами и перевязочными средствами и, не дожидаясь команды или остановки, перепрыгнула в одну из телег с ранеными. — Что ты делаешь?! — кто-то крикнул мне вслед. Я не ответила. Мои руки уже работали: накладывала жгут на истекающую кровью руку, оценивая шоковое состояние бойца, чье лицо было цвета пепла. Телега тряслась, я едва держала равновесие, но не останавливалась. Каждая секунда отсчитывала чью-то жизнь. Мой мир теперь состоял из стонов, хлопот ткани и запаха крови. Это был единственный способ не сломаться. Единственный способ хоть как-то искупить свою вину. Здесь и сейчас.

***

По приходу в штаб. Повозка, подпрыгивая, вкатила на территорию штаба под оглушительный звук. Тишина мертвой вылазки сменилась хаосом жизни, цепляющейся за соломинку. Крики санитаров, стоны раненых, резкие команды Ханджи — всё слилось в один сплошной, оглушающий вихрь звуков. Я не ждала, пока телега остановится. Соскочив на ходу, я едва удержала равновесие и тут же бросилась в лазарет для того что бы все подготовить к операциям и спасению.

***

Мои руки, казалось, жили своей собственной жизнью — дрожащие, но точные. Они сами находили раны, сами затягивали жгуты, сами готовили бинты и антисептик. «Живот. Колотная рана. Кишка не задета, но кровотечение сильное. Давление падает», — пронеслось в голове молниеносным, отработанным диагнозом. — Ханджи! Хлороформ и кетгут! Немедленно! — мой голос прозвучал твёрдо и громко, как удар клинка по стали, чётко различимый в общем гуле. Я не просила — я требовала. Кто-то сунул мне в руки флакон. Я уже не видела лиц, только задачи: окровавленную ткань, которую нужно разрезать; артерию, которую нужно зажать; шок, с которым нужно бороться. Вокруг метались другие мед-братья, но я их не замечала. Вдруг мои глаза зацепились за знакомый клок светло-русых волос, выбившихся из-под повязки. Сердце упало в пятки. Это был Пино. Молодой парень из отряда Леви, который всегда краснел, когда я с ним заговаривала. Теперь его лицо было мертвенно-бледным, а на груди была рваная дыра. Я рванулась к нему, отталкиваясь от пола, но чья-то сильная, железная рука вдруг схватила меня за плечо и грубо отдернула назад. — Отойди, Ведьма. Он уже мёртв. Голос Леви был низким, плоским, без единой нотки эмоций. В нём была только леденящая душу констатация факта. — Нет! Он дышит! Я вижу! — я попыталась вырваться, но его хватка была сильнее. — Отпусти! Я должна попробовать! — Я сказал, ОТОЙДИ. — Его пальцы впились мне в плечо так, что боль пронзила всё тело. — Твои руки нужны тем, кто ещё дышит. Не трать силы на трупы. Я замерла на секунду, глядя на тело Пино, затем резко кивнула, встречаясь с ним взглядом. — Да. Есть живые, кому нужны руки. Его пальцы слегка сжали мое плечо — не как захват, а как молчаливое подтверждение, знак того, что мы на одной волне, что он видит мою собранность и доверяет ей. В его обычно холодных глазах читалось не одобрение — он не был на это способен, — а признание. Признание такой же ебанутой воли, как у него самого. — Их везут с южного входа. Там тяжелее всего, — его слова были кратки. — Ты нужна там. — Уже иду, — так же коротко ответила я, уже разворачиваясь и снова оценивая ситуацию уже с новой точки зрения. Он отпустил моё плечо, и наши взгляды разошлись. Он — чтобы отдавать приказы по разгрузке, я — чтобы пробиваться к южному входу. Не было ни слёз, ни пустоты. Была только работа. Тяжёлая, кровавая, но необходимая. И в этой жестокой эффективности, в этом молчаливом понимании между нами сквозь всю боль и потери пробивалась твёрдая, как алмаз, надежда. Пока мы держимся, пока мы действуем — мы отвоёвываем у смерти каждый кусок земли. И мы будем делать это до конца. Ледяное спокойствие, в которое я была заключена, не было пустым. Оно было наполнено гулом концентрации, словно вся моя сущность превратилась в один гигантский, чуткий нерв. Я не видела лиц — только поврежденную плоть, разорванные сосуды, прерывистое дыхание, которое нужно было заставить работать «Раздробленная ключица. Осколок у позвоночника. Дыхание поверхностное», — диагноз поставился сам собой, едва взгляд скользнул по следующему бойцу. — Ко мне! Быстрее! — мой голос, низкий и негромкий, резал звуки площадки как нож. Двое мед-братьев, лица которых были мокрыми от пота и крови, молча и быстро заняли позиции, фиксируя тело. Мои пальцы, не дрогнув, вошли в рану. Я чувствовала осколок кости, опасной близости к спинному мозгу. Мир сузился до кончиков пальцев. Один неверный миллиметр — и парень никогда не встанет. Вдох. Выдох. Щипцы нашли осколок, извлекли его с ювелирной точностью. Потом — хлороформ, игла, шов. Еще одна жизнь, вырванная у смерти. Я не лечила. Я собирала. Я возвращала разрозненные части обратно в целое. Солдат с почти отрубленной ногой? Жгут, очистка, сшивание сосудов и мышц. Только нитки были тоньше, а цена ошибки — неизмеримо выше. Так и работала. Один за другим. Я была врачом, вокруг которой вращался весь этот кровавый ад. Мне подавали, уносили, выполняли молниеносные приказы. Они смотрели на меня не как на человека — а как на явление, на непобедимую силу природы, решившую сегодня встать на их сторону. Когда последнего раненого унесли в лазарет, я наконец разогнула спину. Суставы заныли от напряжения. Передо мной стояли ряды носилок — и на каждой лежал живой человек. Не все будут сражаться. Но они будут дышать и жить полной жизнью. Я медленно вытерла окровавленные руки о тряпку, чувствуя, как адреналин наконец отступает, и на его место приходит жестокая усталость. Сняла халат пропитанный кровью, мои штаны по колено в крови, но мне плевать.

***

Леви. Кровь. Крики. Запах железа и гнили. Всё как обычно. Только она — стоит посреди всего этого, и не падает. Вся в крови, чужой и своей. Глаза тяжёлые, руки дрожат. Но двигается дальше. Смотрю — и не понимаю. Я знаю, как умирают люди. Видел сотни раз. Там, где смерть — конец, у неё это пауза. Она выдирает их обратно. Без колебаний. Без сомнений. Невозможно… Пино… Тупой пацан. Краснел, когда она мимо проходила. Теперь мёртв. Она — даже не дрогнула. Приняла и пошла дальше. Холодная. Такая же, как я. И именно это раздражает. Её руки — как наши клинки. Быстрые, точные. В кровь по локоть. Никакого страха. Будто у неё нет права на ошибку. Опасная женщина. Потому что заставляет чувствовать. Вытаскивает из меня то, что я привык давить. Напоминает, что под бронёй ещё осталось что-то живое. …Хватит. Не о ней. Важнее — Эрвин. Он жив. У него теперь снова две руки. Я видел, как её оторвали. Думал — конец. Но она вернула. Невозможно, но факт. Значит, у него ещё будут карты. Указки. Приказы. Значит, отряд ещё будет сражаться. Пока Эрвин стоит, у нас есть цель. Остальное — неважно. Но я снова ловлю себя на том, что смотрю на неё дольше, чем нужно. Что думаю не о приказах, а о том, как она двигается. Как не дрогнула, когда смерть прошла в шаге от неё. Как будто сама ведёт её за собой. Кто ты ведьма? И что ты сделала со мной…?

***

Лили. На утро. Я проснулась уже уставшей, спина ужасно ныла, я направилась в столовую что бы сделать себе самый крепкий кофе. Остановилась на двойном эспрессо. Спустилась в лазарет и зашла к каждому солдату. С каждым поговорила и от каждого слышала благодарности и иногда даже слезы. У главнокомандующего я задержалась чуть дольше, я объясняла ему как вышло так что он может передвигать рукой что недавно ему откусили. Мои объяснения про лёд привели его в несказанный шок. Он тысячу раз поблагодарил меня и сказал что я надежда человечества. Но что самое странное так это то что он попросил меня найти Ангелину и впустить её к нему. Я кивнула ему проверила капельницу и скрылась. Поднимаясь по лестницам на часах уже было одиннадцать. «Господи четыре часа обхода…» Спина все так же ныла но дойдя до казармы я постучала и выпрямилась. — Да? Я открыла дверь. Не успела сказать и слова как она подлетела ко мне крепко обнимая. Я обняла её так же крепко в ответ — Ты дура. Но господи такая Богиня. — А ты живая и не раненная, слава богу. — Я переживала за тебя, ты так долго была там а потом просто исчезла… ничего не сказала мне. — Я очень устала, малышка, мне нужен был отдых. — Сейчас ты как? — Отрезала она явно переживая. — Всё в норме. Сходи к Эрвину, он тебя ждёт. — Меня…? — Тебя, тебя. Красавица. Подмигнула я ей. Она очень мило начала паниковать. — Как я выгляжу?? Волосы хорошо лежат? — Ты прекрасна, беги не заставляй его ждать. Ангелина ещё раз меня обняла и убежала в лазарет. Я смотрела ей в след и просто улыбалась. «Надеюсь у них всё получится и любовь закрепит их души..» Я была за неё очень рада, я знала. Рано или поздно они свяжут свои жизни в одну. И моя задача это верить. Верить в неё. Верить в любовь. Может это никогда не коснется меня и я так и помру старой девой, но главное она будет счастлива и я обязательно погуляю на её свадьбе и буду слышать от их общих ребятишек «тётя Лили». Даже не позавтракав пошла к Леви писать отчёт о пострадавших. Не успела я постучать в дверь как он подловил меня у порога. — Ты меня напугал. Он молча открыл дверь в свою комнату. — Проходи. — Тон был явно уставшим. — Я хотела зайти и написать отчёт… но я зайду позже, ты выглядишь уставшим. Отдохни. — Всё со мной нормально. Я прошла в его кабинет, сразу направилась делать чай. Он сел в свое кресло прикрывая лицо ладонями чуть вытирая. — Эй… всё в порядке? — Да. Я же сказал всё со мной нормально, ведьма. Я положила кружку рядом с его левой рукой. — Спасибо. Пиши отчёт и уходи. Меня эти слова не задели но дали понять что все таки ничего не в порядке. Я встала сзади него. Положила руки на плечи. — Что ты делаешь? — Он отрезал не грубо но так будто для него это недопустимо. — Когда то… Ты меня поддержал и дал руку помощи, когда я так сильно в этом нуждалась. — А это значит что я должна поступить так же. — Никому ты ничего не должна. Пиши и уходи. — Просто расслабься, тебе понравится только если ты разрешишь себе дышать спокойно. Конечно он меня не послушал и только сильнее напрягся но я знала что то что я сделаю сейчас все равно расслабит. Чуть сжав руки я ели касаясь ногтями прошлась по его затылку нежно лаская. Зарылась в волосы и направила осторожно руки так что они прикрывали его виски, сначала чуть надавила а потом положила лоб на его макушку. Сконцентрировалась и принялась забирать его энергию себе, может я не могу взмахом пальца строить дома и поднимать людей в воздух, но кое что нужное я всё таки умею. —Чт.. Что ты делаешь..? — Чшш, я же сказала расслабься, мне труднее если ты напряжен. Конечно он расслабился, и тогда волна энергии прошлась по нам обоим, мурашки окутали нас. Сначала был легкий ток, а потом сильная эйфория. Я отстранилась. Стало немного плохо от того что я забрала много боли но это было терпимо. — Тебе легче? — Спросила нежно я, улыбаясь заботливо. — Да. — Он смотрел на меня немного качая головой ничего не понимая но ему явно было легче. — Вот и славно, пей чай. Я помогу с отчётами. Он не сказал ни слова, наверное до сих пор в шоке но все же кивнул. Я взяла стопку бумаг и начала писать. Через минут десять работы, тишину прервали. — Лили. Я застыла, только глаза передвинулись чуть вперед так и замирая. « Впервые по имени…?» Я молчала как вкопанная но он не был намерен оставлять это просто так. — Лили. Я подняла взгляд на него но всё равно молчала. — Отложи бумаги. — Ледяной тон звучал как приказ, но не как от капитана… Это было что то другое. Я отложила бумаги и посмотрела на него. Показывая что вся во внимании. — Давай поговорим. — О чём? Я явно пыталась строить из себя дуру. — Не прикидывайся. — Он говорил смотря чётко в глаза, не моргая. — Что ты хочешь узнать? — Во первых. Я хочу от тебя честности. Во вторых это не переговоры так что давай поговорим свободно. — Он кинул эти слова но сам выглядел очень напряженным. — Хорошо. Я села поудобнее что бы он видел моё спокойствие и доверие к нему. «Психология ёпта» — Кого ты выберешь, если придется жертвовать? — Его слова были как нож. Я ожидала чего угодно, но не этого. — Что за вопрос? Смотря кто передо мной. — Я понимала что он делает вопросы с подвохом и мне нужно как то обходить их стороной. Услышав ответ и не дав мне пример он спросил следующий. — Почему ты всё ещё рядом? — Рядом с кем? Ответила я спокойно. Раз быть лисой так быть ею до конца. — Рядом с нами. — Бросил он холодно. — У меня кроме вас больше никого не осталось. Вы моя семья. — Чего ты боишься? — Если честно то насекомых но ты не об этом. Конечно не об этом. Леви я боюсь не успеть. Не успеть среагировать и спасти, тогда я не смогу жить дальше. — Что значит для тебя доверие? Тут уже моей хищности не было предела. — Доверять…? — Я помолчала перед тем как ответить. — Доверие это сидеть с кем то вот так как с тобой, разговаривать честно и знать что тебя не осудят, быть рядом и знать что ты в надежных руках. Быть далеко друг от друга но знать что если нужно будет соврать я не буду переживать за то что ответ оппонента будет не тем. Он молчал явно пытаясь понять мои слова и потом перешел к другому вопросу. — Что даёт тебе силы жить в этом долбаном мире? — Вы. — И это был мой самый честный ответ. В ответ молчание. А потом… — Почему именно я? Когда он сказал эти слова то глаза сверкнули но он отвел их в сторону. — Что именно «почему ты?» — Спросила я. — Ты заплакала передо мной. Не перед Ханджи. Не перед Ангелиной или кем то другим. Распустила волосы хотя могла отказаться. Помогаешь мне с отчётами, делаешь мне чай. Убираешь боль как бы это щас по тупому не звучало но в прямом смысле убираешь боль. Я застыла, я не знала что ответить, мне стало так горько на душе от того что этот человек одинок и для него это что то невероятное. Но и он был прав. Я выбирала его вместо других. А может он просто оказывался рядом в нужное время. Я выдернула из себя слова с корнем. — Не знаю, рядом с тобой ощущается спокойствие. Не нужно притворятся, будто я понимаю что ты примешь меня любой, ты поддержал меня когда я так в этом нуждалась, видел то что не нужно было видеть никому и ты не ушел после этого. Остался рядом. В твоей тишине больше смысла чем в криках. Это вызывает уважение Леви, и тепло на душе. В кабинете стало совсем тихо. Даже воздух словно густеет. Леви смотрит прямо на меня. Его взгляд тяжёлый, изучающий, как будто он пытается понять — я серьёзна или просто красиво сказала. Но он видит, что это не вранье. Он чуть дольше обычного молчит, потом опускает глаза, будто на секунду уходит в себя. Челюсть напряжена, пальцы сцеплены крепче. И наконец коротко бросает. — Чёртова дура… Голос хриплый, тише, чем обычно. В нём нет злости. Только что-то сдавленное, то, что он не может и не хочет выносить наружу. И пока он говорит, он не отводит взгляд. А в этой тишине между нами чувствуется то, что он не сказал словами, но ясно дал понять: мои слова задели его сильнее, чем он готов признать. Он отводит глаза, коротко вздыхает, потом снова смотрит на меня, но уже не так строго. В его взгляде мелькает что-то почти неуловимое — смесь уважения, усталости и чего-то, что он сам не хочет называть. Его пальцы расслабляются, но по-прежнему напряжены. — Не понимаю, почему… но не могу тебя просто игнорировать, — тихо добавляет он, и это почти шепот. И тут до меня дошло… «Ангелина права…. Сучка оказалась права…» — Пронеслось в моей голове. Но мой туман с глаз рассеяли слова Леви. — Ты… знаешь, что делаешь со мной? — его голос низкий, ровный, но в нём слышна внутренняя борьба. — Ты… заставляешь меня думать о вещах, о которых я не хочу думать. И это… неприятно. И в то же время…— он делает паузу, сжимает кулаки. Я смотрела на него восторженно-ожидающе — …Это приятно. Чёрт, это чертовски приятно. Он резко вскидывает взгляд, встречаясь с моими глазами, и на мгновение кажется, что готов разорвать тишину. — Я не привык к тому, чтобы кто-то… так просто… оставался рядом. И при этом не убегал. Не скрывался. Не притворялся. Леви на секунду отвёл взгляд, провёл рукой по волосам, а потом снова смотрит на меня — уже почти без привычного железного барьера. — Ты… меня… раздражаешь, — тихо, но искренне. — И адски… радуешь. В этой фразе — вся его внутренняя борьба… гордость и холодная маска воина сталкиваются с тем, что он не может полностью скрыть, что я для него стала чем-то большим, чем просто коллегой. А тишина, которая остаётся после этих слов, кажется… наполненной обещаниями, которые он сам пока не готов произнести. — Леви… — Нет. Уходи. Я наговорил лишнего. — Я не уйду. — Встав со стула я направилась в его сторону. — Нет, ты уйдешь. Теперь для меня было уже всё ясно. Он боялся потерять, и уже многих кто был ему дорог — потерял. Он не хочет подпускать никого к себе, боится снова не успеть. Так же как и я. Я его понимаю. Понимаю как никто другой. Но и оставить одного… — не оставлю. Он единственный кого я так сильно понимала. И он меня тоже. Я молчала. Он молчал. Он ждал пока я развернусь и уйду. Я понимала что слова ничего ему не дадут. Я схватила его за рукав и потянула что бы поднять. Конечно я не смогла поднять его со стула но он сделал это сам. Мне не нужно было долго ждать. Я обняла его, быстрым движением и крепко. Я вылила в это объятие всё что ощущала сама. Мне хотелось что бы он прочувствовал на каждом сантиметре кожи что я — не брошу его. Что останусь рядом, и не позволю, не позволю во что бы то ни стало оставить его в одиночестве. Он обнял меня, впервые так крепко. Будто я сейчас исчезну, одним движением пальцев снял резинку с моих волос и они растеклись по спине. Он гладил волосы а я водила рукой по его спине. Мне хотелось что бы этот момент длился вечно. Я вдыхала запах чистоты с нотками мужского парфюма и чего то лично его… Я не могу описать этот запах но он был только его, человеческий. До наркомании приятный. Он отстранился и посмотрел чётко мне в глаза. Я смотрела на него с улыбкой, я вложила в неё все что могла. Нежность, доброту, искренность, радость и немного невинности что во мне почти не осталось за время нахождения тут, но с ним она снова расцветала словно бутон пиона. — Не смотри так на меня, ведьма. — Почему? Нельзя улыбнутся? — Так нет… так не надо. Прядь моих волос упала на лицо. Мы были слишком близко друг к другу… Он аккуратно и медленно убрал прядь с лица поправляя её за ухо. И вот я чувствую этот момент. Его глаза скользят по моим будто читая хочу ли я того же что и он, они немного останавливаются на моих губах. Во рту пересохло от ожидания. Я не знала что я испытываю к нему но в тот миг это не имело значения. Нервное ожидание и дьявольское желание потянуть его за шею к себе. Но нас прервал стук в дверь. Я улыбнулась кажется во все свои 32 зуба от того какие мы с ним лохи и облокатилась лбом на его грудь чуть смеясь, я отстранилась и села за свой стул. Он все так же стоял неподвижно, только кулаки сжал. Наверное он проклинал весь мир. — Войдите. — Его тон был мне кажется более жутким чем рёв титана. — О, вы тут вдвоём, как раз оба и нужны. Сказала Ханджи заходя в кабинет. — Это подождать не может, четырехглазая? Я сидела над бумагами стараясь не смотреть на них, но как же мне хотелось посмеяться. — Нет, не может. Мне нужна Лили, я украду её у тебя? — Она не закончила с отчетами. — Сам что ли закончить не можешь? — Нет, мне нужна её подпись «врача». «Ебать у них батл…» подумала я про себя. — Леви, этим можно заняться и позже. С этими словами она схватила меня под руку и начала уводить, я сумела сказать только легкое «ухх» а у прохода я подмигнула Леви чуть озадачено пока он прожигал дыру в Ханджи. Но если честно она была как ни к стати очень вовремя, чем плод запретнее тем он слаще. Так что пусть ещё помечтает обо мне, капитанчик. Идя по коридору мы разговаривали о Хистории. О том что скоро нужно будет пойти на её коронацию. Зайдя в лазарет Ханджи сказала что я нужна солдатам и сама она не справится. Мы начали работать. Она письменно, я физически. Заходя к Эрвину он был странно счастлив. Я сразу подумала о Ангелине. Мне не терпелось ей рассказать о произошедшем и услышать что произошло у неё. Я поболтала с Эрвином, объясняя ему как ухаживать за раной. И мы отпустили солдатов которым стало легче в свои казармы. А потом зашли в кабинет Ханджи, мой ещё строился. — Твой токсин работает. Но я не знаю везде ли. — О чем ты, Ханджи? — Я ввела его в затылок. И он сработал. Но сработает ли он на других частях тела? На ноге например? — Это нужно проверить. Если у тебя появится возможность схватить ещё одного титана для опыта то на нём и проверим. В любом случае. Это работает значит уже хорошо. — Да ты права… Если бы не ты.. мы бы не додумались бы наверное. — Но я здесь. Так что давай приступим к работе и сделаем ещё экземпляры.

***

Закончили мы почти к ночи, я наверное боготворила Моблита. Он то и дело нёс мне кофе. Приносил нам с ханджи поесть. Вытирал с нас пот и помогал подавая элементы. Я попрощалась с Ханджи и направилась к себе в казарму. Спать не хотелось, я пошла до комнаты Ангелины. К счастью она не спала. Мы договорились на выходных поехать чисто вдвоем на рынок. Долго говорить не могли так как её соседки уже спали. И я все же вернулась к себе. Мысли о сегодняшнем дне крутились по кругу, от Ангелины до Леви и обратно. Сама не заметила как наступило утро. Разведчики ещё спали когда ко мне зашел Эрвин с рукой в гипсе. — Доброе утро. Я думал спишь. — Нет нет, что то случилось главнокомандующий? — Мне нужно что бы ты поехала на месяц за стену Шина. — Что что?! А как вы тут без меня? Как же раненные? Будут ещё экспедиции. Я нужна вам здесь. — Ты нужна везде Лили… Мы справимся, врачи из города согласились во время твоего отсутствия побыть на твоем месте. Как раз когда вернешься твой кабинет будет уже готов. — Зачем мне туда?! — Хистория скоро станет официальной королевой. Мне нужно что бы ты проследила за людьми которые с ней работают. Что бы ты позаботилась и о ней. Возможно обсудишь с ней медицину и как врач что то изменишь в городах. Если коротко то мне нужно что бы ты собрала информацию, кто заслуживает доверяя а кто нет. Дала медицинскую защиту Хистории. А главный мотив это дипломатическая миссия. Твоя роль как врача даёт возможность поддерживать доверие между королевой и другими влиятельными лицами без прямого вмешательства. Плюс первое время Хистории будет тяжко поэтому только ты дашь ей хорошую психологическую поддержку. — Только ты Лили можешь там быть. — Кто нибудь об этом ещё знает? — Только Ангелина, остальным этого пока знать не стоит. Я сообщу после твоего отъезда. А то Леви остановит а Ханджи будет истерить как ненормальная. А мне сейчас нужен покой. — Вы правы… в какой то степени. Когда я выезжаю? — Прямо сейчас. Майк ждет тебя внизу. Собери самое важное и иди. — Ладно… С этими словами Эрвин скрылся, я быстро собрала самое нужное и вышла. Майк кивнул мне как только я села и мы дернулись в путь. Майк протянул мне лист бумаги. Сказал что это от Эрвина. Прочитав записку я поняла что Хистория пока ещё не королева, и я пока побуду у каких то родственников одного солдата. Когда развед корпус наладит проблему и Хистория сядет на трон, меня отвезут в тронный зал. Нужно будет быть при параде когда настанет день коронации. Это был важный пункт от Эрвина. — «Ладно…» пробубнила я. — Будь что будет… Я отложила записку и смотрела на утреннее небо ожидая прибытия.