Заклятье 845-го

***

Ангелина. Прошёл месяц с тех пор, как я не видела Лили. Конечно, я скучала. Мы всегда и везде были вместе: гуляли, обсуждали всё, что есть на этом белом свете, делились опытом и воспоминаниями. Иногда наши разговоры длились с ночи и до самого утра. Даже тут, при наличии стольких дел, мы успевали посидеть вдвоём, как раньше, и поделиться хоть малой частью того, что с нами произошло за это время. Как бы там ни было, ни скука, ни новые отношения, и никто другой не мог помешать моим амбициям и планам. Я никогда не являлась второстепенным персонажем, не была где-то на фоне, не казалась страшной подружкой и никогда не являлась просто кем-то. Я всегда и везде была той самой. Меня либо ненавидели, либо любили до безумия, и что первое, что второе было для меня лишь удовольствием. Некоторые меня восхваляли, другие пытались унизить. Но так было не всегда. Часть своей жизни я прожила с незнанием того, кто я на самом деле есть, не знала, как поступать и как себя вести, что лучше говорить, а о чём лучше умолчать. Но, несмотря на это всё, я довела себя до совершенства. Моя жизнь никогда не была мёдом. Большинство времени я являлась никем — как для себя, так и для окружающих. Я просто была, просто существовала. У меня были свои проблемы, травмы, комплексы, своя боль в душе и своя жизнь, и никого она не волновала. Но всё изменилось. В своём времени я всеми желанная. С кем-то строга, с кем-то груба, а с другими мила и добра. Все они видят разную меня: ту, которая не ошибается, не берёт на себя слишком многое, но и не сдаётся; ту, которая будет идти до конца и по головам. И отчасти это всё я, но лишь отчасти. Никто из них никогда не видел и не увидит настоящую меня. Я не притворяюсь, не манипулирую и не пытаюсь казаться кем-то совершенно другим. Я лишь выбираю стратегию, план и свою пользу. Настоящей меня видели немногие: девушки, с которыми я училась и общалась до тех пор, пока не попала в 845 год, Лилит и Эрвин. Я склонна доверять легко тем, кто мне по душе. Ведьма никогда не ошибается, она чувствует всё наперёд: человека, ситуацию или даже духа. И моё чутьё меня не подвело. Я доверяла лишь тем, кому надо было доверять. В своем времени я была кем-то. Я была для всех важна, была отличной любовницей, была милой, но и при этом стервой, интересной личностью, отличным солдатом, женственной, надёжной. Я являлась для окружающих меня людей всем. И в этом мире я стану для своих людей всем. Я буду незабываемой, как радуга после дождя, буду незаменима, как солнце, важна, как луна, и буду необходима, как воздух.

***

После разговора с Лили на душе стало тепло. Всё-таки я скучала по её шуткам. И не спеша я направилась в ту комнату, которую мне выделили. Зайдя в неё, я увидела просторную помещение, большую кровать, тумбочку и ещё пару неважных вещей, но добавляющих свой шарм. Комната была довольно красивой и уютной: мягкий плед на кровати под цвет подушек, недлинные шторы и маленькая тумбочка, на которой стояла ваза с цветами. «Цветы?» «Ну, конечно, Эрвин постарался. Не могли же обычному солдату Разведкорпуса выдать такое красивое помещение». Я слегка улыбнулась своим мыслям. Меня очень радовало то, что каким бы холодным человеком Эрвин ни казался, он всегда окружает меня заботой и дарит мне радость. В начале я не могла подумать, что найду такого человека, как он, тут. Не спеша я подошла к букету.Это были прекрасные красные розы, такие, как я люблю. Однажды мы обсуждали с ним это. Я с огромным энтузиазмом рассказывала ему о цветах. В моём времени они были моим самым сладким утешением. Недолго думая, я решила переодеться. Накинув на себя лёгкую маечку и брюки, за которые я чуть ли не дралась с продавцом ибо он утверждал, что штаны носят лишь мужчины, я потянулась от усталости. В мыслях спонтанно пролетело то, как Эрвин смеялся надо мной, когда я нервно доказывала продавцу то, что имею полное право их носить. Я взяла свою форму и вытащила из кармана пачку сигарет, которые еле как нашла. «Чёрти, дорого же вы мне обошлись», — пронеслось у меня в голове. И, не медля ни секунды, я, открыв окно, села на подоконник, после чего подожгла сигарету спичкой и наконец за этот долгий период времени смогла затянуться. Курение успокаивало меня. Хоть оно и было моим сплошным минусом, я находила в нём много плюсов. Ни разу не помню себя плачущей с сигаретой в руках. После них я всегда была спокойна, что заставляло меня ещё больше и больше курить. В этот раз я курила и размышляла о прошлом, настоящем и будущем. Что будет потом? Что будет между мной и Эрвином? Чем будет заниматься Лили? Ну, хоть на этот вопрос я знала точный ответ — эта дурочка всегда будет спасать людей. Всегда. Но всё же, что у них с капитаном? Видно же, как он смотрит на неё. И даже если она отпирается и говорит, что между ними ничего нет, я видела сегодня то, как он смотрел на неё. Его взгляд был другим. Остаётся надеяться лишь на то, что у них всё получится. Погружённая в свои мысли, я услышала звук ручки — кто-то открыл дверь. Повернув голову, я увидела… — Эрвин? Я думала, у тебя своя комната, — шутя сказала я, намекая на то, что он даже не соизволил постучать. — Нет, я попросил нас поселить в одну комнату. Моё лицо надо было видеть… — А? Что?.. — Застыла я в полном недоумении. Эрвин, слегка улыбнувшись, одной рукой скинул с себя свою кожаную куртку и, подойдя, надел её на меня. — Не сиди на таком холоде в одной майке. Я посмотрела на него и, выдохнув дым в окно, с улыбкой на лице сказала. — Спасибо, — мои глаза блестели от радости. — Как ты? Сегодня был довольно тяжёлый день для нас всех, — выразила я своё переживание. — Всё прошло отлично. Лили хорошо справилась со своей миссией, — сказал он, глядя в окно. — Лили, да… Она всегда такая: что бы ни делала — всё безупречно, — я нежно улыбнулась своим же словам. Мне всегда нравилось понимать то, что я единственный человек, которому она доверяет и который хоть отчасти знает её настоящую. Моя сигарета тлела сама по себе и уже была на середине. Табак отдавал приятный запах, который нравился далеко не всем, но я настолько свыклась с ним, что теперь даже он меня успокаивал. Прокручивая сигарету в пальцах и встряхнув пепел, я затянулась, также как и Эрвин, смотря в окно. В этот момент он перевёл свой взгляд на меня. Я заметила, но не подала виду — хотелось посмотреть, что он скажет или сделает в этот раз. Для меня Эрвин всегда был непредсказуем. Для всех он был Главнокомандующим, но для меня он был всегда Эрвином — настоящим, смешным, заботливым. Рядом со мной он всегда был самим собой, это не могло не радовать. Но всё же до конца я его не знала. Наши отношения начались слишком спонтанно, мы не успели узнать друг друга получше, но всё же я находила в этом свой шарм. Я выдохнула дым в окно. Картина была безупречной: я, он и прекрасный вид из окна, что передавал всю атмосферу этого места. Я наслаждалась этим видом вместе с ним, и это не могло не тешить. Рядом с ним на душе всегда спокойно. Эрвин протянул свою руку ко мне и нежно, едва напрягая пальцы, взял мою сигарету. Я перевела свой удивлённый взгляд на него. — Ты же не куришь, — с ухмылкой на лице сказала я. — Не курю, но всегда хотелось попробовать, — сказав это, он затянулся. — Ха-ха, да ты оказывается бунтарь! А перед Разведкорпусом строишь из себя такого серьёзного, — подшучивая над ним, сказала я и, кажется, впервые увидела такую настоящую улыбку. Он начал смеяться, кажется, с самого себя, и ненароком поперхнулся дымом, что заставило меня смеяться ещё больше. Я опустила ноги на пол и слегка постучала по его спине. Немного откашлявшись, он присел на кровать. — Ну что, горе-курильщик, попробовал? — сказала я ехидно улыбаясь и, забрав сигарету у него из рук, взяла последнюю затяжку, после чего выкинула окурок в маленькую мусорку, что была возле тумбочки. — Попробовал. Больше не хочу, — в той же шутливой форме ответил мне он. Скинув с себя его куртку, я села рядом и пристально смотрела на него. Кажется, его это не столько напрягало, сколько забавляло. Он всегда любил пристально наблюдать за мной — теперь моя очередь. Я рассматривала его лицо: скулы, нос, губы и самое мне любимое — глаза. Эти глаза сводили меня с ума каждый раз, и этот раз не был исключением. Я накрыла его щеку своей ладонью и, нежно поглаживая её, произнесла. — Спасибо. — За что? — озадаченно спросил он. Моё лицо было всё ближе и ближе к его лицу. — За всё, — произнесла я и медленно, нежно, будто бы боясь потерять это мгновение, поцеловала его. Я не могла позволять себе этого всегда: ни в кабинете, в который в любой момент может кто-то постучаться, ни в столовой, в которую он изредка заходил, ни после тренировки, когда мы встречались случайно где-то на улочках штаба. Но сейчас… Сейчас я могла позволить себе абсолютно всё. Эрвин притянул меня к себе за талию и легко, словно как перо, поднял меня одной рукой, усадив к себе на колени. Я немного отстранилась от него. Наши глаза снова встретились. Я видела в его глазах нежность, радость, спокойствие и, кажется, любовь. В моих глазах он видел то же самое. Я знала, что могу ему доверять. Он знал, что может доверять мне. И никто никогда этого не изменит. Никогда. Мне не хотелось останавливаться лишь на одном невинном поцелуе, мне хотелось большего. С ним всегда хотелось большего. Но я не могла себе этого позволить, поэтому за поцелуем последовал лишь такой же поцелуй, но он был более настойчивым, страстным и жадным. Я закинула свои руки на его широкие плечи, после чего запустила свои пальцы в его волосы и то нежно, то резко оттягивала их. Он же своей рукой всё также сжимал мою талию, иногда позволяя провести ладонью вдоль моей спины. Большего он себе не позволял, и мне это нравилось. Нравилось то, что как бы он не хотел зайти дальше, как бы не хотел не сдерживаться, он никогда не позволял себе этого лишь из уважения ко мне.

***

Эрвин. Её губы. Они были тем единственным местом во всей этой беспокойной вселенной, где воцарялся настоящий, абсолютный покой. Вкус дыма, её духов и чего-то неуловимо сладкого, что было присуще только ей. Ангелина. Она медленно отстранилась, её дыхание сбилось. В её глазах читалось то же пьянящее смятение, что бушевало и во мне. Желание и вопрос. Её пальцы всё так же переплетались в моих волосах, и каждый нерв в моём теле кричал, чтобы я не отпускал это мгновение. Но где-то в глубине, за стеной нарастающей страсти, мой внутренний цензор, тот самый, что всегда носил мундир Главнокомандующего, протрубил тревогу. Слишком близко. Слишком опасно. Ты ведёшь её в бой. Разве ты имеешь право на такую слабость? Именно в этот момент она посмотрела на меня с лёгкой, игривой тревогой и прошептала: — И что подумают другие, когда узнают, что Главнокомандующий и его бесстрашный солдат спят в одной комнате? В её голосе сквозила не настоящая озабоченность, а скорее шаловливое любопытство, проверка границ. Она снова испытывала меня, это сводило с ума. Мой разум, этот вечный двигатель, мгновенно проанализировал риски. Сплетни, подрыв авторитета, непонимание среди подчинённых. Но всё это было пылью по сравнению с тем, что я читал в её глазах сейчас — доверие и жажду услышать не ответ командира, а слова мужчины. Я не отпустил её талию, позволив большому пальцу нежно провести по её боку сквозь тонкую ткань майки. — Пусть думают что угодно, — мои слова прозвучали тихо, но с той самой железной уверенностью, которая заставляла солдат идти за мной на смерть. — Для меня ты — не тайна и не постыдная слабость. Ты — факт. Я видел, как её глаза расширились от неожиданности, а затем в них вспыхнул тёплый, сокровенный свет. Она ожидала чего угодно, прагматичной логики, строгого отказа, но только не этого. — Мы не скрываемся, — продолжил я, твёрдо глядя на неё. Мой взгляд должен был передать всё — и мою непоколебимость, и моё уважение к ней, и ту безумную страсть, которую я с таким трудом обуздывал. — Но и не будем выставлять это напоказ. То, что между нами… Это слишком ценно, чтобы делить с чужими взглядами. Это только наше. Она замерла, слушая. Её лёгкая улыбка сменилась выражением глубокой, искренней нежности. Она понимала. Она всегда понимала меня с полуслова. — Ты не боишься, что это отнимет у тебя власть над ними? — спросила она, уже серьёзно. — Что увидят слабину? — Стратегия заключается не в том, чтобы казаться безупречным монолитом, — ответил я, моя рука сама собой коснулась её щеки. — А в том, чтобы принимать верные решения. И ты… — я сделал паузу, подбирая единственно верные слова, — ты не слабость. Ты — причина, по которой эти решения должны быть верными. Не только ради человечества. Ради нашего будущего. Это была высшая степень откровенности, на которую я был способен. Признание не только в чувствах, но и в той глубокой личной ответственности, что она во мне пробудила. Она прижалась щекой к моей ладони, и это простое прикосновение было красноречивее любых слов. — Господи, Эрвин Смит, — прошептала она, и в её голосе слышались и удивление, и обожание. — Иногда ты просто невыносим. И я обожаю тебя именно за это. Я чувствовал, как внутренняя буря понемногу утихает, превращаясь в ясную, спокойную уверенность. Борьба не закончилась. Она никогда не закончится. Но в этом и заключался наш баланс. Наша странная, идеальная гармония. Я обнял её, прижал к себе, чувствуя, как бьётся её сердце. Мы оба знали правила этой игры. Мы оба принимали их. И в этой тишине, в нашем временном перемирии с самими собой и с целым миром, мы были по-настоящему непобедимы. Вместе.

***

Ангелина. Спустя некоторое время мы тихо лежали вдвоём. Молчание не было угнетающим или мрачным, оно лишь успокаивало нас после тяжёлого дня. Я аккуратно повернулась к нему и приобняла. Было приятно осознавать, что мы можем так непринуждённо лежать вместе. — Как думаешь, когда мы сможем ещё вот так побыть вместе? — прервала я тишину. Я видела лёгкую тревогу в его глазах. Думаю, он и сам прекрасно понимал, что мы редко когда можем вот так остаться наедине без лишних глаз, ушей и слухов. — Не переживай, мы всегда найдём время друг для друга, — тихо и меланхолично произнёс он. — Я не переживаю, просто… — я выдержала паузу. — Мне важно находиться рядом с тобой чаще… Не на экспедициях, не в столовой, где я лишь мельком вижу тебя, и не где-то в улочках штаба. Мне важно оставаться вдвоём и говорить по душам, мне важно твоё присутствие рядом. Я прижалась к нему крепче, пока он, в свою очередь, приобнял меня рукой. Мне не казалось сложным делиться таким. Всё же мы в отношениях и должны говорить о своих пожеланиях. Но при этом я понимала, что он тот человек, которому важна работа. Но он не слесарь, не механик и не таксист — его работа спасать людей и, может быть, когда-нибудь спасёт всё человечество. Так что я не в праве мешать этому, не хочу мешать ему своими чувствами. — Я понимаю тебя и всё же повторюсь, не переживай. Я найду для нас выход из этой ситуации. Ты можешь мне доверять. — Знаю… И ещё знаю, что люблю тебя, — впервые я призналась ему в этом так открыто. Эрвин слегка повернулся ко мне. На его лице застыло удивление и смущение одновременно. В свою очередь, на моём лице застыло подобие перевёрнутой улыбки, мои щёки горели от стыда, а сердце колотилось всё быстрее и быстрее. Улыбаясь ему, я передвинулась ближе и скрыла лицо в его груди, после чего услышала его лёгкий смех, который меня всегда забавлял. Он крепче обнял меня, и так мы уснули.

***

Эрвин. Проснувшись утром, я первым делом увидел Ангелину, которая, скорчившись, чуть дрожала от холода. «Я же говорил ей не одеваться так легко». Чуть привстав, я укрыл её одеялом и, сам не понимая как, сидел и наблюдал за ней. Вспомнился её голос, её вчерашние слова, её смех, её тревоги и переживания. Я понимал, что не могу дать ей всё, но и слов на ветер я не бросаю. Я сделаю всё, что в моих силах, лишь бы слышать всё больше её смех и всё меньше её переживания. Всё же она моя, теперь моя. И надежда на то, что навсегда будет моей, с каждым днём всё больше и больше росла во мне. Хотелось укрыться одеялом и полежать так вместе с ней. Но я не мог. Работа ждёт. Уже через пару часов мы должны были выезжать в штаб, и по прибытии я должен разработать новый план экспедиции.

***

Ангелина. Ранним утром лучи солнца так и норовили разбудить меня, слепя глаза. Я лениво потерла глаза и, чуть привстав, потянулась. — Доброе утро, — послышался грубый мужской голос. — Эрвин, — ласково протянула я, улыбаясь. — Ты ещё тут? Я думала, ты уже ушёл. — Не ушёл, но собираюсь. Через пару минут буду выходить. Встреться с Лили и собирайтесь вместе выезжать в штаб. Я ничего не ответила, лишь привстала и нежно обняла его. Мне так не хотелось его отпускать. Он так же нежно приобнял меня рукой, после чего поцеловал в лоб. Я резко отодвинулась, встала, как настоящий солдат, после чего громко и чётко произнесла. — Главнокомандующий Эрвин, приказ принят и будет немедленно исполнен! Я со всей серьёзностью смотрела ему в глаза, но его дурацкая улыбка не дала мне сыграть свою роль и мы от души посмеялись. Я проводила Эрвина нежным поцелуем. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь моим собственным дыханием, отголосками его присутствия, и лежащий на спинке стула мой плащ. «Собирайся, Ангелина», — мысленно подстегнула я себя, отрываясь от двери. Но вместо того чтобы сразу хвататься за вещи, я ещё на минуту присела на край кровати, где он только что сидел. Пространство, которое он занимал, всё ещё хранило тепло. Я провела ладонью по простыне, собираясь с мыслями, пытаясь загнать обратно ту теплую, ленивую истому, что разлилась по телу после его объятий. Теперь предстояли дела. С лёгким вздохом я поднялась и начала собираться. Движения были отточенными, автоматическими — время здешней службы сделали своё дело. Сложить форму, проверить снаряжение, поправить волосы. Мои мысли уже были там, впереди: встреча с Лили, дорога, штаб, новые приказы. Перед тем как выйти, я на секунду задержалась у тумбочки, у вазы с розами. Кончиками пальцев я дотронулась до прохладного бархата лепестков. Лёгкая, почти неуловимая улыбка тронула мои губы. Затем я глубоко вдохнула, расправила плечи — и моё лицо вновь стало собранным, нейтральным, готовым к новому дню. Я вышла из комнаты, твёрдо закрыв за собой дверь. Коридор был пуст и наполнен утренним полумраком. Мои шаги, вначале тихие по мягкому ковру, зазвучали чётко и гулко, когда я вышла на каменную плитку главного холла. Я знала, где искать Лили. Она по-любому пила свой двойной эспрессо в саду королевства или у конюшни, общаясь с лошадками перед дорогой. Я направилась туда, на ходу застёгивая последние пряжки на своей униформе. Проходя мимо окон, я видела, как первые лучи солнца уже золотили верхушки стен штаба. Предстоял долгий путь. И где-то впереди — он. Эрвин. И его слово, данное мне. Мы всегда найдём время. Я ускорила шаг, уже предвкушая встречу с подругой и вид её насупленного, но бесконечно дорогого мне лица. Пора было в путь. Коридоры штаба остались позади, а тяжёлые думы о планах и экспедициях на мгновение рассеялись, стоило мне выйти в сад. Утренний воздух был свеж и прохладен, пах влажной землёй, травой и сладковатым ароматом цветущих где-то в глубине кустов. И там, на скамейке под раскидистым старым дубом, сидела она с кружкой кофе. Кажется даже отсюда я уловила этот запах. От её лица, обращённого к солнцу, словно исходило тихое сияние. Все тревоги, все мысли о предстоящих битвах и приказах мгновенно испарились, сменившись странным, щемящим спокойствием. В этом утреннем свете, в безмятежности её позы не было и следа той «стервы», «отличного доктора» или «всеми желанной», о которой я думала минуту назад. Это была просто она. Та самая, настоящая. Я сделала шаг вперёд, и хрустнувшая под ботинком ветка выдала моё присутствие. Её веки дрогнули, и она медленно повернула голову ко мне. И тогда я увидела это — ту самую улыбку, которую никто, кроме меня, не видел. Не ту, что была оружием или частью стратегии, а ту, что появлялась сама собой, искреннюю и немного сонную. — Я уже начала думать, ты проспишь всё утро, — голос был тёплым и ленивым, словно прогретым солнцем. Я подошла ближе, и тень от дуба накрыла нас обеих. — А ты? Уже всё проверила, обо всех позаботилась? — спросила я, опускаясь на скамейку рядом. Наше плечо коснулось твоего. — Вечная спасительница. Она фыркнула, отбрасывая травинку. — Кому-то же надо за тобой присматривать. Смотрю, Главнокомандующий уже убыл, а его ненаглядная всё спит. В её словах не было колкости, только лёгкая, привычная подначка. Та самая, что была частью нашего языка долгие годы. Я прислонилась к спинке скамейки, позволив себе ещё минуту этой тишины. Птицы щебетали над головой, и где-то вдали слышался привычный утренний гул королевства, но здесь, в нашем углу сада, был свой отдельный, застывший мирок. — Скучала я по этому, — сказала я тихо, глядя на переплетённые ветви дуба. — По чему? — Лили повернулась ко мне, и я почувствовала на себе её изучающий взгляд. — По этому. По утрам. По разговорам ни о чём. Просто по тому, что ты есть. Она не ответила сразу. Просто протянула руку и переплела наши руки. Её пальцы были прохладными от утренней свежести. В этом жесте не было страсти, как с Эрвином, не было обещаний или тревоги. Это было что-то гораздо более простое и столь же прочное. Это было понимание. Мы сидели так молча, плечом к плечу, и этого было достаточно. Все ответы на не заданные вопросы уже были здесь, в тихом саду, в нашем соединённых руках. Не нужно было стратегий или планов. Просто она и я. Как всегда. Лили выпила кофе, и мужчина, который наверное являлся прислугой, зашагал в нашу сторону. Он кивнул нам, забрал кружку и чуть поклонившись скрылся. — Пошли. Пора выдвигаться в штаб. — Отрезала Лили вставая. — Капитан с нами едет? — Спросила я. — Нет, он уехал с Эрвином. — А ты откуда знаешь? — Хищно спросила я, я была уверена. Между ними точно что то есть но сучка молчит. — Я с пяти утра на ногах малышка. Я видела как они отъехали. «Умная стерва, придумала себе алиби… Я всё равно узнаю..» — промелькнула мысль в голове. — Ну ладно… — Чуть прищуриваясь сказала я. Мы шли в тишине, только руки были сцеплены. Дойдя до ворот, там был гонец, что ожидал нас. — Мы что настолько важные гости здесь? — Я шепотом обратилась к Лили. — Ты девушка главнокомандующего, или ты забыла? — Смотря вперёд с улыбкой сказала Лили. — Ну да, ну да. И конечно мы забудем о том что ты стала близкой подругой королевы. — Это мелочи малышка. — Мгм. Мы сели в красивую повозку. И тронулись с места.

***

Выйдя из повозки я потянулась. — Штаб, родной штаб… Как же я скучала — Саркастично буркнула я. Лили горько посмеялась. — Я голодная, сейчас должен быть уже завтрак, ты идешь? Или как обычно на своем кофе и чае жить будешь? — Ради тебя красавица — пойду. — Выпалила Лили подмигивая. Мы направились прямо в столовую. К моёму удивлению все разведчики уже кушали. «Я что реально так долго спала…?» — А мы что последними приехали? — я наклонилась что бы спросить Лили шепотом. — Все уехали в пять утра. Только капитан и Эрвин остались на подольше. Потом Эрвин пришел передал что ему уже пора и что мы уедем после них. — Сука… как-то даже стыдно… — Мой взгляд скользнул вниз. — Все нормально. Вы ведь не скрываетесь.. — Лили подбодрила меня. Это очень сильно радовало. Как же я её люблю. Меня подозвала Микаса и я решила сесть к ей с Сашей. А Лили как обычно села за стол у окна. Не взяв себе ни поесть ни попить. Она это делала часто, я иногда даже думала что у неё вообще нет чувства голода. Она сидела там пока я не доем и не скроюсь, а потом уходила сама. Я часто засматривалась на неё. На то как свет падает на её профиль, как солнце освещает её зеленые глаза. Если бы я только умела рисовать… В столовую зашел капитан Леви, гул в миг затих. Все начали общаться шепотом. Я думала он по привычке возьмет свой чай и уйдет в кабинет но он подошел к Лили. «Не поняла…» — Посмотрела я скептично на них. Они были достаточно близко к нам и я могла расслышать их разговор. — Почему не завтракаешь? — Спросил её Леви. Она повернула взгляд от окна. — Не голодна, честно. Его взгляд стал чуть суровее но он принял её решение. — Чай будешь? — Да пожалуйста, если не трудно. — Она улыбнулась ему. «Нихуя себе» — Я подняла бровь. И тут… Он наклонился и поцеловал её в висок и скрылся на кухню. Мои глаза стали наверное больше пяти копеек. Я смотрела чётко на неё. А она замерла. Сама видимо была в шоке от его действия. Наши взгляды встретились. Я посмотрела на неё показывая что мы точно должны «побеседовать». Она не покраснела, не засмущалась. Но смотрела на всех с таким же недоумением как и на неё пытаясь выглядеть спокойно но это плохо получалось. В столовой образовалась тишина. И все смотрят на неё. Даже я не могла перестать сверлить дыру в ней. Когда Леви вышел с кухни все резко нашли себе дело, ковырялись в тарелке или пытались и чём то поговорить. Но только не я. Мы смотрели друг на друга общаясь без слов. Её уголок губ дернулся в неуверенной улыбке в которой читалось : « Так вышло… Я всё объясню.» Когда её видимо уже « бойфренд» подошел к ней с чаем, она неловко опустила взгляд вниз. А он не опустив кружки на стол сказал. — Идём отсюда. Лили нервно вскочила, это и выдало её панику, что она хорошо до этого скрыла. — Да. Думаю стоит уйти. Они скрылись из столовой. Сразу после этого все оживлено начали обсуждать этот «жест» капитана. Я молчала. Хотелось закрыть им рты. «Хуже бабушек на лавочке…» — Сказала я себе под нос. Но всё же вслушивалась в их диалог. В каждый диалог. Нужно было узнать о чем они говорят. О хорошем? О плохом? Какое у них мнение о «них». Нет… Какое у них мнение о «ней» . Оскорблений в её адрес не было и в целом они очень осторожно обсуждали их. Страх капитана Леви делал своё дело. Закончив с едой я вышла на утреннее построение. На улице была Ханджи. Губы невольно потянулись вверх. И я услышала как Конни без злобы сказал Жану — Обычно капитан делает построение, а сейчас Майор. Интересно чем он там занят. — Он хихикнул. Я толкнула его в плечо. — Конни, завидуй молча. — Сказала я кокетливо.

***

Утреннее построение было окончено а я всё также была погружена в свои мысли. "Ну вот как она могла мне не сказать" — пронеслось в мыслях и я скорее направилась к ней в комнату так как дел у меня особо не было да и мы уже давно планировали сходить на рынок. Нужно взять себе пару новых вещей и может быть украшений. Я шла не спеша по штабу разглядывая каждую мелочь как новинку , хоть на дворе и была осень солнце достаточно хорошо согревало , было приятно снова прогуляться по этим улочкам ведь они уже довольно давно стали мне родным домом

***

Не стуча я вошла в комнату Лили , довольно громко и бесцеремонно от чего та даже немного дёрнулась. —Рассказывай сучка , что у тебя с капитаном? — С улыбкой сказала я, после чего продолжила ужё шепотом. —Если пытаешься влиться так в их коллектив то это уже слишком. Лили негромко посмеялась с моей глупой шутки и немного помолчав она начала рассказ. —Мы проводили с ним долгие ночи вместе, сидели над бумагами молча но это было чем то спокойным и комфортным для меня , впервые за долгое время я почувствовала себя так спокойно с кем то помимо тебя , его взгляд который всегда прожигал во мне дыру , мой чай который никто не мог повторить , это всё объединяло нас. —Дура , ты в каких мечтах летаешь? Классно конечно чай , ночи вместе… но я то об этом не знаю! Лили посмотрела на меня и прекрасно понимала что сейчас начнётся. —Мы лучшие подруги а я не знаю что ты уже чуть ли не кувыркаешься в одной кровати с капитаном , тебе стыдно должно за это быть. —саркастично произнесла я Лили плюхнулась на кровать и принялась рассказывать о том что привело их к отношениям , я узнала всё до самых незначительных мелочей , кажется мы больше часа пролежали на кровати и болтали о нём , теперь не только Лили но и я знала его лучше чем кто либо.

***

— Ну что, докторша, покажешь мне свои новые хоромы? — я поднялась с кровати, с наслаждением потянувшись. — Эрвин-то молодец, наконец-то оценил твой талант по достоинству. Главный врач Разведкорпуса, звучит солидно! Лили скептически хмыкнула, поправляя свой халат. — «Хоромы» — это громко сказано. Скорее, каморка с лишним столом и сейфом для морфия. — Ну уж нет, скромничать не позволю! — я энергично взяла её под руку и потянула к двери. — Твой кабинет должен быть лучшим, и я лично прослежу, чтобы там был самый мягкий стул и самая большая корзинка трав для чая и чайник. А то что это за главный врач без личного чайника? Мы вышли в коридор, и я продолжила, понизив голос до игривого шепота. — И чтобы капитану твоему было где чаёвничать в перерывах между... э... совещаниями. А то бедный, всё у себя в кабинете на кресле сидит. Лили слегка толкнула меня локтем в бок, но я заметила, как уголки её губ дрогнули в улыбке. — Ангелина, замолчишь ли ты когда-нибудь? — Смущенно бросила она. — Нет, — беззастенчиво ответила я. — Это моя святая обязанность, как лучшей подруги — подмечать такие важные детали. Так что сиськи в руки и вперёд, показывать свои владения! Я уже представляю табличку на двери. «Лилит Аккерман, та самая, что спасает ваши задницы». — Какая ещё Аккерман. Ты дура! — Если только немного. — Я задорно посмеялась. Мы шли по уже знакомым коридорам штаба, но сегодня они казались мне другими — светлее, что ли. Или это просто потому, что мы шли вместе, болтая о всякой ерунде, как раньше. — Смотри, — Лили указала на дверь в конце коридора. — Вот он, мой «новый дом». Дверь была обычной, дубовой, с простой железной ручкой. Но на ней уже висела аккуратная табличка с её именем. Сердце ёкнуло от гордости за неё. — Ну бля, открой! Не томи! — подтолкнула я её. Она повернула ключ, и дверь со скрипом открылась. Комната и правда была небольшой, но очень уютной. У окна — массивный деревянный стол, заваленный бумагами и медицинскими журналами. На стене — полки с книгами, склянками, инструментами. Пахло травами, чернилами и чем-то ещё, чисто её — терпким и спокойным. — Ну? — она обернулась ко мне, и в её глазах читалось лёгкое беспокойство. — Говорила же, ничего особенного. — Да завали ебало. — Выдохнула я, оглядываясь. — Это же идеально! Прямо как ты. Всё строго, всё по делу, но... с душой. — Я подошла к столу и провела пальцем по стопке бумаг. — И стол настоящего начальника. Гора работы! — Не напоминай, — вздохнула она, но улыбка не сходила с её лица. Я опустилась в кожаное кресло за столом и положила ноги на столешницу, сложив руки на животе. — Ну, доктор, теперь ты тут главная. Можешь выписывать мне справки, чтобы я отлынивала от тренировок. «Ангелине необходим постельный режим и полный покой в связи с... э... обострением врождённой лени». Лили фыркнула, сняла мои ноги со стола с видом строгого начальника. — С моей помощью ты будешь бегать быстрее всех, а не отлынивать. Первое назначение на должность — удвоить количество приседаний для солдата Ангелины. Для мышечного тонуса. — Вот же тиранша! — засмеялась я, поднимаясь с кресла. — Ладно, ладно, буду слушаться главного врача. Только потому, что ты у меня такая умная и красивая. Я обняла её за плечи, и мы постояли так секунду, глядя на её новое царство. — Я серьёзно, Лили, — сказала я уже без намёка на шутки. — Ты это заслужила. Больше чем кто-либо. И я безумно за тебя рада. Она прижалась головой к моему плечу. — Спасибо. Малышка.

***

Мы вышли за ворота штаба, и я, взяв Лили под руку, уверенно повела её не к рядам с грубой утварью, а вглубь рынка, где пахло краской, кожей и воском и где в узких проходах теснились лавки ремесленников. — Итак, генеральный план, — объявила я, сверкая глазами. — Сначала твои запасы, потом мои фантазии. Готова? Лили улыбнулась моему энтузиазму, её взгляд уже выискивал знакомые вывески. — Готова. Покажи, где тут прячут всё самое лучшее. Первой точкой стала лавка торговца тканями. Это был не просто прилавок, а целая пещера Аладдина, заваленная рулонами самых невероятных материалов. Лили преобразилась. Её скептический взгляд врача сменился жадным и профессиональным блеском знатока. — Мне нужен шерстяной кастор для брюк, — сказала она продавцу, ловко пощупав предложенный образец. — Но этот слишком мягкий. Есть плотнее? И покажите тот тёмно- синий шёлк, что на верхней полке. Белый тоже. Эти нитки для вязания упакуйте. Кружева в белых, черных и красных цветах покажите. Пока она с пристрастием выбирала материалы для своих будущих творений — плотный лён для рубашек, тончайший батист для блузок, кусок кожи для отделки и даже узкую полому очень жёстленного полотна для корсета, — я слонялась рядом, любуясь её азартом. — А это? — я потянула за уголок рулона с алым кружевом. — Для тебя, — не задумываясь, ответила Лили, не отрываясь от осмотра партии шерстяной пряжи. — Если я сошью тебе то платье, о котором ты мечтаешь, без кружева не обойтись. Я довольно улыбнулась и отошла в сторонку, чтобы не мешать ей общаться с продавцом про самый твёрдый корсетный материал. Пока Лили погрузилась в подсчёты метров и солидов, мой взгляд упал на небольшую лавку ювелира. Среди грубых солдатских пряжек и медных пуговиц там лежало одно изящное изделие — кулон из тусклого серебра в виде Феникса с расправленными крыльями. Он был одновременно и сильным, и загадочным. Совсем как она. Я не раздумывая купила его, сунув в карман, и вернулась как раз к тому моменту, когда Лили, довольная, расплачивалась за свои бесценные сокровища. — Ну что, ремесленница, удовлетворила свой голод? — подошла я к ней, взяв один из её тюков. — Почти, — она улыбнулась, и в её глазах светилось редкое для неё возбуждение. — Осталось найти хорошие нитки для вышивки. И... Она замолчала, её взгляд зацепился за ту же лавку ювелира, где я только что была. Она подошла к прилавку, на мгновение задержалась взглядом на пустом месте, где лежал кулон, потом пожала плечами и купила простой серебряный крест, сурово заявив, что это «для будущих ритуалов». Мы двинулись дальше, и вот тут настал мой черёд. — Так, а теперь моя очередь, — объявила я, останавливаясь посреди прохода. — Ты закупилась, теперь я заказываю. Ты же помнишь обещание? Лили вздохнула, но в уголках её губ играла улыбка. — Помню. «Что-нибудь смертельно элегантное и слегка скандальное». Приступай к формулировкам. — Мне нужно платье, — начала я, смотря ей прямо в глаза. — Не для балов. Не для приёмов. Для... него. Чтобы когда он его увидел, забыл, как дышать. Чтобы оно подчёркивало каждую линию. Чтоб было с открытой спиной и... — я немного смутилась, — ...и чтобы держалось на одной твоей веревочке и его добром слове. Лили слушала, её лицо стало сосредоточенным, профессиональным. Она достала из кармана небольшой блокнот и угольник и начала делать наброски. — Цвет? — Как вино. Или как кровь. Бордовый. — Ткань? Шелк? Бархат? — Бархат. Обязательно бархат. Он такой тяжёлый... томный. Она кивнула, делая пометки. — Приходи ко мне завтра вечером. Сделаю выкройку. И сними мерки. Точные. Я сияла. Это было даже лучше, чем просто купить готовое. — Ты лучшая подруга на свете! — Я знаю, — невозмутимо ответила она, защёлкивая блокнот. — А теперь иди купи себе те шоколадные конфеты, что ты любишь, пока я договариваюсь насчёт ниток. И встречаемся у входа через полчаса. Я послушно отправилась на поиски сладостей, на прощание крикнув. — И чтобы кружево было алое! Лили только покачала головой, но я знала — она уже мысленно пришивала это кружево к бархату моего будущего платья. На обратном пути, когда мы, обременённые покупками, шли к штабу, я достала из кармана кулон. — Держи, — сказала я, протягивая ей маленькую свёрнутую в ладони вещицу. — Чтобы напоминала, что у тебя есть крылья. Что всегда возродишься из пепла. Некромантка. Лили развернула бумажку. Она замерла, глядя на серебряного феникса у себя на ладони. Она посмотрела на меня, и в её глазах было что-то очень тёплое и беззащитное. — Спасибо, — тихо сказала она, сжимая кулон в кулаке. — Я... как раз хотела его купить. — Я знала, — улыбнулась я. — Ведьма, помнишь? Чувствую всё наперёд. Мы шли молча, каждая со своими мыслями и своими покупками. Она — с материалами, тканями и серебряным фениксом в кармане. Я — с обещанием платья из бархата цвета крови и коробкой шоколада. И это было идеально. Мне в целом покупки не сильно нужны были. С Эрвином я купила все что хотела. Но поход с Лили на шоппинг никогда пропускать нельзя. И вот наш путь лежал мимо него. Неказистого, с потёртой деревянной вывеской, изображавшей чуть ли не титана, несущего бочку вместо камня, и надписью «Свистящая бочка». Из полуоткрытой двери доносился густой гул голосов, звон бокалов и неповторимый, хлебный дух свежего пива. Мы остановились как вкопанные, словно по команде. Ни слова не сказав, я повернула голову к Лили. Она в тот же миг посмотрела на меня. И всё. В этом мгновенном встречном взгляде, в едва заметном приподнятии её брови и в моей ответной хитрой ухмылке состоялся весь диалог. Устали? Смертельно. Ноги гудят? Как на экспедиции. Занесём вещи и...? Да. Только да. — Я думаю, — начала я, делая вид, что серьёзно размышляю. — Наш моральный дух после столь продуктивного, но изнурительного похода нуждается в подкреплении. — С научной точки зрения, — тут же подхватила Лили с невозмутимым видом доктора, — это необходимо для восстановления нервной системы и мышечного тонуса. Алкоголь в малых дозах обладает расслабляющим эффектом. — Совершенно верно! — воскликнула я. — Это не баловство, это терапия. Строго по медицинским показаниям. Мы дружно фыркнули, пытаясь сохранять серьёзность, и, не сговариваясь, ускорили шаг, чтобы поскорее занести пакеты с тканями и кружевами в её комнату и освободить руки для чего-то более важного.

***

Через пятнадцать минут мы уже возвращались к пабу налегке. Теперь уже не было нужды притворяться. Мы почти бежали, подгоняемые предвкушением прохладной пены и тёплой, уютной атмосферы, где можно просто сидеть и болтать, не думая о титанах, планах и званиях.