Прессование цветов / Прессование тебя

Шуичи просыпается от тревожного шлепка , когда что-то приземлилось прямо рядом с его головой. – Проснись и пой, медвежонок! — кричит Кокичи, но тут же начинает задыхаться и яростно трясти головой, словно одержимый каким-то древним существом; его голос звучит ужасно хрипло, как и положено. Шуичи смотрит в растерянности сквозь затуманенное от сна зрение - он всё ещё пытается вернуть свой дух в тело. – Фу, нет, неважно. Я думал, это будет смешно, но на самом деле это было просто ужасно отвратительно. Подожди. Дай-ка я попробую ещё раз. Он прочищает горло, и на этот раз его слова звучат немного чётче. – Проснитесь и пой, мистер детектив! Надеюсь, ты хорошо выспался. Как видишь, у меня для тебя подарок! Но ты не сможешь открыть его до Рождества. Шуичи сидит, прислонившись к стене, протирая сонные глаза и заставляя себя проснуться. Спина болит, а шея затекла, словно требуя облегчения. Когда он потягивается, суставы, затекшие от холода, холода, холода плитки в ванной, хрустят так громко, что он съеживается от этого звука. Как оказалось, пол - не самое подходящее место для сна, хотя других вариантов у него и не было. Голова пульсирует, тупо и неумолимо. Рёбра тоже не болят. Справа от Шуичи лежит почти сдувшийся чёрный мусорный мешок. Он выглядит... пустым. Он щурится и вспоминает ужасный звук, который тот издал, когда приземлился, - шлёп. – Зачем? — медленно спрашивает Шуичи. Слышен хлюп , словно жидкость падает на пол, хотя сам пакет кажется сухим. – Ч-что в нём? – Расчленённые части тела Химико! – Кокичи ухмыляется; Шуичи бледнеет. Он, несомненно, лжёт, но образ, который он внушает, не из приятных. – Просто небольшой фокус, который пошёл не так; с ней произошёл несчастный случай. В любом случае, как я и сказал, не открывай. Если откроешь, присоединишься к ней. Хорошо? Подниматься на ноги ему дается невыносимо медленно. Кажется, будто тело весит вдвое больше, чем должно, а одеревеневшие конечности сопротивляются каждому движению. Голова кружится, он опирается на стену, взгляд проясняется, когда он выдыхает и заставляет себя выпрямиться. Как бы он ни устал, что бы ни затеял Кокичи, Шуичи знает, что не может позволить себе терять бдительность. Не здесь, не сейчас. Он пристально смотрит на Кокичи, и в его голосе слышится усталость. – Ты лжёшь, — обвиняет он, кивая на сумку для убедительности. – Что там на самом деле ? – Ладно, ладно. – Кокичи вскидывает руки в притворном жесте капитуляции, перекатываясь взад-вперёд на носках. – Я тебе скажу, если тебе так уж хочется знать. Выражение его лица становится озорным. – Это моча. Шуичи недоверчиво моргает. – Прости? – Ты удивлён? – Кокичи наклоняет голову, и это движение пугающе похоже на птичье - у него ещё и глаза-бусинки довершают картину. – Здесь всего одна ванная комната, и ты её занимаешь! Что мне ещё оставалось делать? Боже, Шуичи, не отставай. Твои мозговые клетки уже умирают? Прошёл всего один день. Ну ладно . Кокичи бросил в ванную мешок с мусором, полным чего-то, похожего на мочу. Шуичи застрял в недоумении, почему . Он уже спрашивал, но Кокичи уклонился от ответа. Конечно, подобное вещество должно быть в ванной, но… что-то не так . Почему он не мог просто бросить мешок где-нибудь в углу и забыть о нём? Зачем приходить к Шуичи ? Он может сколько угодно донимать Кокичи, но у Шуичи есть предчувствие, что в ближайшее время он не получит никаких ответов. – Почему ты такой? — спрашивает он раздражённо, и почему-то кажется, что это уже не первый раз. Кокичи приподнимает бровь. – Потому что иначе эта игра была бы скучной, — легко отвечает он. Он вытягивает руки над собой, а затем небрежно складывает их за головой. – На самом деле, можно было бы ожидать, что шестнадцать подростков, запертых в игре, где всё буквально вращается вокруг хладнокровного убийства друг друга, будут более интересными, но, честно говоря, со временем это приедается, так что моя задача - снова сделать её интересной! Ну, знаете, ведь я её главный. Шуичи сжимает губы в тонкую линию, пытаясь понять странное выражение лица Кокичи, но безуспешно. Он всматривается в него и замечает в его глазах что-то настойчивое и требующее . – Я думал, ты сказал, что игра в смертельную игру окончена. – Слова вырываются прежде, чем он успевает их остановить. – О, конечно, но я ведь все равно могу развлечься с тобой, не так ли? Он смотрит на Кокичи долгим, задумчивым взглядом, затуманенный разум снова и снова прокручивает тон, выискивая скрытый смысл, который, как он знает, должен быть зарыт в нем. Это инстинкт, вторая натура начинающего детектива, пытаться распутать каждую улику, препарировать каждый слой поведения Кокичи, но в последнее время Кокичи становится все труднее и труднее расшифровать. Его ложь переплетается и переплетается с правдой, создавая узел, который даже Шуичи с трудом распутать. Кокичи встречает его пытливый взгляд ухмылкой, но выражение его лица раздражающе непроницаемо и не выдает ничего под поверхностью. Если и можно что-то разобрать по его лицу, то Шуичи появляется с пустыми руками, оставшись лишь с нервирующим ощущением, что Кокичи все еще держит все карты в руках. В буквальном смысле, как оказывается. Кокичи машет рукой и лезет в один из своих многочисленных карманов, нащупывая пальцами что-то знакомое. Драматическим жестом он раскрывает колоду, разложенную веером в театральном жесте, который он видел у Химико. Всё верно - перед судом Кируми они с Кокичи сыграли раунд-другой. У обоих выпали семёрки. – Я хотел спросить, не хочешь ли ты ещё поиграть в Теневые Игры, ведь мы так и не решили нашу ничью, но, похоже, ты сейчас не в настроении играть со мной. Буу. Ты ещё более захватывающий, когда злишься. Он разворачивается на каблуках и уходит, не сказав больше ни слова. У Шуичи нет возможности ответить - да он и не хотел играть изначально. Снова один. Сумка дразнит его, висящую на полу; Шуичи отталкивает её ногой. Естественно, ему любопытно. Это мусорный пакет. Скорее всего, он полон мочи - это, по крайней мере, кажется более разумным, чем расчленённые части тела Химико, если вообще что-то в Кокичи можно назвать разумным. Но что, если он лжёт? Кокичи говорит на языке, которым Шуичи владеет лишь отчасти. Потребуется немало усилий, чтобы заполнить пробелы. Допустим, он лжет . Что тогда? Ну, что еще может быть в пакете? Шуичи пинает его еще раз, стараясь не порвать пластик, чтобы моча или какая-нибудь другая странная субстанция не пролилась на пол. Он хлюпает; определенно жидкость. Если не моча, то что? Пакет не имеет запаха. Есть вероятность, что это просто вода, но Шуичи сомневается в этом; если бы это было так, Кокичи не настаивал бы на том, чтобы пакет оставался закрытым. Кровь, может быть, но чья? Это было бы довольно тревожное количество, если так. Это может быть какой-то химикат, который Кокичи планирует использовать для чего-то, но Шуичи знает об этом не так много — и многие химикаты, вероятно, тоже растворились бы через пластик. Плюс, зачем оставил это у Шуичи? Это не имеет смысла. Ничто из этого не имеет. Кот Шрёдингера. Мусорный мешок Шрёдингера . Это немного отличается, но основные принципы остаются в силе. Кот одновременно жив и мёртв, пока не заглянет в коробку; мешок содержит все вещества одновременно, пока Шуичи его не откроет. Шуичи долго смотрит на чёрный мешок, разрываясь между страхом и желанием. Любопытство сгубило кота. Он и правда чувствует, что умирает. Но , рассуждает он, удовлетворение вернуло его. Он хватается за горлышко сумки, тянется, чтобы развязать узел, и… неправильно неправильно неправильно неправильно неправильно неправильно неправильно неправильно — отрывает руку, словно обжёгшись. На секунду он клянётся, что так оно и было . Однако, взглянув на руку, он не находит никаких следов травмы: ни розоватой кожи, ни волдыря. С колотящимся сердцем он приходит к выводу, что это, должно быть, был обман разума. Он ударяется спиной о стену. Она тёплая. Он даже не заметил, как начал двигаться, не говоря уже о том, чтобы пересечь всю комнату. Сумка теперь кажется меньше. Менее внушительной. Но на фоне серо-голубой плитки остальной части комнаты она — чернильное пятно и бельмо на глазу. Он больше не хочет знать, что в сумке. Ждать . Стена тёплая . Чуть тёплая, конечно, и даже это кажется слишком тёплым, но тепло есть тепло, и он дрожит – то ли от попытки сдержать паническую атаку, то ли от холода. Он прижимает ладонь к теплу и ощущает под пальцами форму шестиугольника. Стена. Почему стена тёплая? Как? Он быстро исследует комнату, проводя рукой по стене. Перепад температуры едва заметен, но всё же он есть: на полпути она сменяется холодом , и холод исходит вовсе не от стен, а от самого воздуха. Шуичи обнаруживает, что самая холодная часть, несомненно, находится за стеной. Когда его пальцы впервые касаются её, он отрывает их, дрожь пробирает его тело, и он сжимает кулаки в рукавах Кайто. Проблема в том, что в комнате нет вентиляционных отверстий - только плотно запечатанная дверь и окно. Должен быть другой источник, решает он, уже приступая к проверке всего в задней половине комнаты. Он начинает с самого большого и наиболее вероятного кандидата: оранжевого резервуара. Он всегда предполагал, что это какой-то водонагреватель или, может быть, баллон с кислородом. Но он ошибается, когда кладёт на него руку и вскрикивает от ощущения. Как будто ему только что приложили сухой лёд, такой холодный, что он обжигает руку и сердце, словно белая молния пробежала по венам. Когда он с резким шипением отдёргивает руку, она прилипает, прежде чем наконец освободиться, оставляя за собой шлейф дыма - углекислый газ, как он заключает в мутном, вызванном болью, состоянии. Хорошо. Источник найден. Что теперь? Протянув руку, Шуичи осматривает резервуар, осторожно обходя его. Он украшен толстыми белыми линиями краски, а сверху и по бокам от него отходят бесчисленные трубы, соединяющиеся с ещё более крупными трубами, уходящими в потолок. Похоже, его никто не трогал. Ни вентиля, ни переключателя не видно. Это просто резервуар. Когда он прикоснулся к нему, пусть даже кратковременно, он почти уверен, что почувствовал какое-то движение. Жидкость? Он смотрит на пакет на полу, затем снова на резервуар, размышляя, не одно ли это. Узнать невозможно, и Шуичи не хочет открывать пакет - нет никакой гарантии, что они связаны, поэтому он меняет ход мыслей на логику. Что может двигаться по трубам? Увидев бак, он предположил, что это какой-то водонагреватель. Существует ли обратный вариант? Какая-то система, которая использует холодную воду для охлаждения помещения по трубам? Вероятно, она работает по замкнутому циклу; иначе вода не попала бы в Шуичи. Поскольку он не нашёл никаких элементов управления в ванной, управление должно осуществляться откуда-то ещё - скорее всего, откуда-то, куда Кокичи имеет доступ. Шуичи замолкает. Это дело рук Кокичи . Вечный вопрос: почему? В начале своего плена Шуичи уверен, что в комнате не было так холодно. Холодно, конечно, но когда он стоит в углу у резервуара и выдыхает, то видит, как его собственное дыхание заполняет пространство. Раньше такого не случалось. Значит, Кокичи, должно быть, снижает температуру в комнате - сначала медленно, но как будто ускоряет её с тех пор, как они вместе играли в Гонгги. Он устраивается перед дверью, плотнее запахивая на себе куртку Кайто. Куртка Кайто. Вот и всё . Раз Кайто отдал свою куртку Шуичи, Кокичи, должно быть, достаточно успокоился, чтобы устроить похолоднее, зная, что Шуичи теперь справится, надев дополнительный слой одежды. Свет раннего утра проникает в окно ванной, и он позволяет себе немного порадоваться своим выводам. Он на шаг ближе к раскрытию дела, всё ближе и ближе к разгадке тайны Кокичи Оумы. Прошло некоторое время, прежде чем раздался стук в стену. Полдень . Кайто нахмурился, но тут же разгладил брови, когда Шуичи открыл окно. – Шуичи! Эй, ты, кажется, в хорошем настроении. Что-то случилось? Хотя в голосе Кайто чувствуется напряжение, Шуичи понимает, что на его лице, должно быть, отражается его собственная радость. Им нужна победа прямо сейчас: Шуичи сообщит ему хорошие новости, а затем Кайто сможет сообщить ему плохие, поскольку явно что-то пошло не так. – А, ну, вроде того, — говорит Шуичи, указывая на оранжевый резервуар, не уверенный, видит ли его Кайто снаружи. – Вон тот резервуар? Вот почему здесь так холодно. Кажется, Кокичи что-то с ним делает; пока не знаю, что именно, но я почти разгадал. По крайней мере, у двери теплее. Кайто ухмыляется, потрясая кулаком. – Вот это мой напарник! Молодец! – Шуичи обнаруживает, что его гордость заразительна - вскоре он тоже улыбается. – Но есть ли что-то, что мы можем с этим сделать? Может, замаскировать это чем-нибудь? Он качает головой. – Это слишком масштабно для этого. Уверен, что это чем-то управляется, но каким бы ни был источник, у меня к нему нет доступа. Шуичи загибает палец на подбородок, разглядывая мусорный пакет на полу. У него недостаточно информации об этом, чтобы сказать Кайто, да и у того и так дел предостаточно. Пока он промолчит об этом, а потом поднимет вопрос, когда узнает больше. – Что там происходит? — Шуичи переключает внимание. – Ты… э-э… ты казался расстроенным, когда впервые сюда попал. – Ты заметил, да? – Он смущённо потёр затылок, приглушая кашель воротником. – Чувак. Это будет очень, очень сложно объяснить. Мы нашли ещё один отблеск света. – О. Внезапно открытие Шуичи относительно танка кажется совершенно тривиальным. – Кокичи, он… — Кайто делает глубокий вдох и начинает свой пересказ. – Итак… были такие люди, которых называли «Остатками отчаяния». Он объясняет. С каждым словом дыра в желудке Шуичи становится всё глубже и глубже. Академия Пик Надежды. Фонд Будущего. Проект «Гофер». Остатки отчаяния. Человечество заслуживает проклятия. Шестнадцать выживших учеников «Пика Надежды», обладающих иммунитетом к вирусу. Они ... Джунко Эносима, Абсолютное отчаяние. – Ага. – Уныние в голосе Кайто звучит совершенно чуждо. Сюичи чувствует его нутром. – Мы на девяносто девять и девять десятых процента уверены, что Кокичи - один из них, если не глава всего этого. Кокичи Ома . Он создал эту игру. Он создал её под её именем. Это единственное, что имеет смысл, соглашается Шуичи про себя, если он действительно лидер этого так называемого культа. Это идеально подошло бы его титулу Абсолютного. Возможно, если бы он не был таким уставшим, голодным и замёрзшим, он смог бы найти дыру в истории Кайто, но есть что-то настолько изматывающее в вынужденном пребывании в неподвижности, что выматывает его сильнее любого марафона. Больше ничего не говорится. Кайто передаёт еду через окно, и они долго и напряжённо молчат, пока Шуичи ест. Он пытается осмыслить это, собрать воедино в голове, но думать об этом невыносимо. Кокичи - непредсказуемый, приводящий в ярость - неужели это правда? Неужели всё, что сделал Кокичи, каждая ложь, каждая игра, каждая схема, было на службе отчаяния? Он не хочет в это верить. Он хочет цепляться за идею, что за действиями Кокичи кроется что-то более глубокое, что-то человеческое, что-то доброе, но улики против него громоздятся до потолка. Если Кокичи не Остаток Отчаяния, если он не вдохновитель, то кто он? Каждая подсказка, каждая связь, каждое слово, сказанное Кайто, указывает на эту единственную, неизбежную истину: Кокичи Ома - вдохновитель. Кокичи Ома — Остаток Отчаяния. Другого объяснения нет. – Маки и я, — начинает Кайто, и Шуичи было бы стыдно, как сильно он вздрагивает, если бы ему было не всё равно, — мы вытащим тебя. Я не могу тебе многого рассказать — мелкий засранец, наверное, подслушивает прямо сейчас, - но... завтра, хорошо? Завтра. Узнаешь когда. – Завтра, — кивает Шуичи. Вскоре Кайто уходит, ссылаясь на необходимость завершить последние приготовления с Маки. Он смотрит ему вслед. Когда Шуичи просыпается от беспокойного сна, он обнаруживает вторую черную сумку, сваленную в углу.