Wasurenaide

Ван Ибо не понаслышке знал о пяти стадиях принятия. Поначалу, он просто хотел вычеркнуть тот вечер из своей памяти. И из сердца – тоже. Просто забыть, как сон. Как будто этого не было… Но воспоминания – вещь, подобная бумерангу, они имеют свойство постоянно возвращаться и крутиться в голове, не давая покоя, как бы сильно ты ни старался их стереть. Ван Ибо было слишком любопытно. Он не мог отрицать очевидное: свою заинтересованность мужчиной, а не женщиной. Точнее, Ибо пытался уверить себя, что это случилось из-за недопонимания. Его не могли интересовать мужчины. Ведь, будь оно так, он бы давно это знал, верно? Не мог не знать. Но как так получилось, что единственный мужчина, который его заинтересовал – это гейша с глазами, в которых можно утонуть?.. Когда Ван Ибо очухался от своих многочисленных размышлений, – а заняло у него это пару дней – он вновь стоял перед чайным домом «Аой но хана». Да будь оно всё проклято!!! С предельно серьезным лицом Ибо сидел в позе настоящего самурая, поджав под себя ноги, а руки оперев о колени, и смотрел на человека искусства перед собой, который полностью взбудоражил весь устаканившийся уклад военного летчика и внес суету в его размеренную жизнь. - Итак… ты – мужчина? – первый вопрос, который он задал Химавари на новой встрече. - Это то, ради чего вы пришли сюда во второй раз? – совершенно спокойно поинтересовалась гейша. Или как его теперь было правильнее называть?.. На самом деле, Ван Ибо сам для себя пока не определился, для чего пришел снова. Удостовериться, что перед ним мужчина? Вот он удостоверился, что дальше? Что наваждение пройдет, а интерес угаснет? Почему тогда казалось, что всё происходит в точности да наоборот, и любопытство распаляется лишь сильнее?.. Одно Ибо уяснил точно: отвращения он не чувствовал. С чего бы? Даже ошибочно приняв парня за девушку, Ван Ибо был не из тех, кто был привержен каким-либо предрассудкам. К тому же, юноша перед ним был настолько прекрасен, как вообще можно было испытывать к нему хотя бы подобие какого-либо отвращения? Да, это была не девушка… Но, возможно… это было даже хорошо? В некотором роде. Ибо пока сам не понял. - Я не знал… Никогда не задумывался, что гейшами бывают не только женщины, но и мужчины… – честно признался Ван Ибо, отвечая на вопрос Химавари. - Первыми представителями этой древней профессии были как раз мужчины, – поделился интересным фактом юноша. – Однако по всей Японии подобных чайных домов – лишь единицы. По счастливой или несчастливой случайности вы оказались в одном из них. Вы разочарованы, капитан? Ван Ибо и сам не знал. Наверное, нет… Скорее, удивлен? Растерян. Немного в замешательстве. Не знает, как лучше реагировать на данную новость и вести себя. - Обычно те мужчины, что посещают наш чайный дом, знают, куда они пришли и для чего… – продолжил Химавари, время от времени то опуская, но приподнимая взгляд из-под длинных ресниц. – Бывают, конечно, случаи с иностранцами, над которыми местные решили подшутить, прямо как с вами, но обычно, если их такое не интересует, они сюда не возвращаются, а вы… вернулись. Потому что Ван Ибо снова хотел увидеть его. - По сути, наш чайный дом мало чем отличается от других чайных домов с гейшами-женщинами, потому что мы зарабатываем одним и тем же ремеслом, – слегка пожав плечами, рассказал Химавари. – Просто для кого-то приятнее провести беседу в обществе гейши-женщины… а кому-то будет интереснее сделать то же самое в обществе гейши-мужчины. В конечном итоге, всё зависит от собственных предпочтений. Ибо всё еще пытался смириться с тем фактом, что из того множества красивых гейш, что он видел, его угораздило попасть под чары именно этого уникального экземпляра, непохожего ни на кого из других. - В первое наше знакомство я просил вас определиться, для чего вам нужны эти встречи и в каком формате вы бы хотели их проводить, – напомнил Химавари. – Вы пришли сюда в последний раз, чтобы удостовериться, что вам это не нужно? Или вы все-таки хотите продолжить наши с вами беседы? - Я… – заговорил Ван Ибо, тяжело сглотнув. Еще никогда ему не было так трудно начать разговор, правильно сформулировать и поделиться своими мыслями. – Я здесь лишь проездом, на несколько дней по работе, командировка… Он сделал паузу, снова пытаясь подобрать подходящие слова, которые встали в горле комом. Химавари молча наблюдал за ним, казалось, что его красивое лицо, хоть и скрытое за белилами, слегка опечалилось. - Так значит, вы пришли попрощаться? – Юноша не скрыл нотку разочарования в своем голосе. Ибо облизал пересохшие губы, его кадык дрогнул, и он глубоко вздохнул, прежде чем наконец выпалить: - Я не смогу часто навещать вас, но хотел бы продолжить наши с вами встречи. Каждый раз, когда мне выдастся деловая поездка сюда… я хотел бы вас видеть. На этот раз лицо Химавари озарила радостная полуулыбка. - А вот это уже очень приятно услышать. Мне тоже нравится проводить с вами время, и я буду счастлив скрасить ваше своим обществом. Ван Ибо было многое любопытно о жизни гейш-мужчин, но пока он не осмеливался задать скопом все интересующие его вопросы. Хоть времени у него было не так много, но зато для этого как раз имелось достаточно денег для встреч с Химавари. Он действительно был самым талантливым и пользующимся популярностью гейшей-мужчиной, поэтому его расписание было довольно плотным, но для Ибо он всегда мог выкроить от получаса до двух часов, пока тот еще находился в Японии. В один из вечеров в чайном доме было особенно многолюдно. Сливовое вино и саке текли рекой, смех и крики перекрывали звуки музыки. Один из клиентов – уже давно перебравший – не отличался ни приятной внешностью, ни выдержкой, ни вежливостью. Он сидел за столом в общем зале в окружении нескольких гейш, но потянул за длинный рукав именно Химавари, требуя внимания: - Куда ты уходишь? Побудь со мной еще! - Прошу прощения, меня ждет следующий клиент… – Юноша попытался мягко отстраниться и выйти из-за стола, но мужчине это не понравилось, он внезапно встал и замахнулся рукой. - Ты что, смеешь мне перечить?! - Господин, пожалуйста, успокойтесь, – мгновенно подбежала матушка заведения, останавливая необдуманное действие клиента. – Помните, что в чайных домах такое поведение недозволительно. Пьяный мужчина смерил ее пренебрежительным взглядом и фыркнул. - Ты забыла, сколько денег я уже потратил в твоем доме? И первую ночь Химавари я тоже купил! Точно ли мне недозволительно просить его внимания? - Но вы… – Матушка слегка приподняла уголки губ, стараясь вести себя вежливо, хоть была явно раздражена, – так и не стали его покровителем. - Ха! – Клиент рассмеялся. – Потому что он не чистокровный японец, а запятнанный китаец! Как бы он ни был хорош… – Мужчина чванливо осмотрел Химавари, который низко опустил голову и плечи, не смея поднять взгляд или как-то защититься, – он всё равно останется вторым сортом! Мужчина снова замахнулся – непонятно, только пугал или так сильно напился, что перестал себя контролировать. Матушка была уже готова позвать охрану и вывести незадачливого клиента, но тут вмешался Ван Ибо, который вошел в чайный дом и стал свидетелем унижения Химавари. Он среагировал быстрее, чем успел подумать: перехватил запястье пьяницы и сжал так, что тот зашипел от боли. - Ты еще кто такой?! - Осторожнее, – сделал предупреждение Ибо, его голос прозвучал низко и холодно. – Вы заплатили за вино и музыку, но не за то, чтобы поднимать руку на человека искусства. Оба говорили на своих языках и, хотя точно не понимали друг друга, по интонации и ярости в глазах всё было понятно и так. Клиент попытался возмутиться, но, встретившись с жестким взглядом капитана, отпрянул и как будто немного пришел в себя. Увидел, что матушка заведения тоже хмурится, и решил не наживать себе лишних проблем. Пробормотав что-то нечленораздельное под нос, мужчина вернулся за стол с другими гейшами. На этот инцидент был исчерпан. Матушка молчаливо чуть склонила голову Ван Ибо в знак признательности, потом дала знак Химавари, что он может идти. Следующая встреча как раз с Ибо в комнате наедине. Капитан испытывал противоречивые чувства и первое, что спросил, когда они остались одни, было: - Ты… не пострадал? Взгляд Химавари, всегда спрятанный за белилами, трудно было прочитать. Конечно, физически его никто не тронул – ранили только гордость. По голосу сразу стало ясно, что этот вопрос его задел: - Думаете, я слаб, как женщина, и не мог ответить? – Он усмехнулся с легкой иронией и покачал головой. – Нет. Я умею защищаться. Но по правилам мне запрещено обижать клиентов… даже если они обижают меня. Ван Ибо мгновенно нахмурился. - Значит, ты вынужден терпеть такое? – уточнил он, почувствовав укол негодования. - Вынужден, – спокойно кивнул Химавари. – В этом заключается наша работа: улыбаться, даже если внутри хочется кричать. Сдерживать руку, даже если пальцы тянутся к кинжалу. Мы продаем не силу, а иллюзию – красивую, изящную, хрупкую. Это не слабость. Это дисциплина. Ибо долго смотрел на него, будто пытался понять до конца. Потом, обдумав в голове, медленно сказал: - Для меня ты не слабый. Ты самый сильный из всех, кого я встречал. Химавари приподнял уголки губ. - Занятно это слышать от бравого военного летчика. И в чем же заключается моя сила? Ван Ибо облизал пересохшие губы и вымолвил: - В умении… держать себя в руках. Химавари чуть склонил голову набок, с нескрываемым интересом рассматривая своего гостя. - А вам нравится эта сила? Или вы бы предпочли, чтобы я был обычной женщиной, которую нужно защищать? - Мне нравишься именно ты, – не думая, выпалил Ибо. У него не было времени это обдумать, он просто произнес то, что держал внутри, и решил, что сейчас самое время побыть откровенным, а не тянуть быка за рога: – Если тебе приходится сдерживаться ради правил, то знай: рядом со мной ты можешь быть собой. Химавари внимательно посмотрел на него и впервые позволил себе по-настоящему мягкую улыбку. - В первый раз за наши недолгие встречи вы столь прямолинейны и так красноречивы… Тогда, может быть, именно с вами я смогу не играть роль, а жить, – загадочно произнес он.