Счастливая нация: Красный крест

На центральном фронте смерть пахла иначе, чем на южном или северном. Там, где земля была иссушена солнцем и вылизана ветрами, она отдавала сухой горечью и пеплом. Здесь, в самом сердце бойни, смерть была влажной, грязной и зловонной. На южном фронте, где бои шли с переменным успехом, трупы тоже нередко подолгу лежали непогребённые между позициями. По ночам разносился запах мертвечины, сладковатый и удушливый, проникающий в лёгкие и заставляющий кашлять. Часовые могли наблюдать, как трупы вздуваются под палящим солнцем, наливаясь газами, пока не лопаются с влажным треском, разбрасывая вокруг зловонную жижу. Но уже на следующий день они снова припадали к земле, иссыхая и превращаясь в мумии. Здесь же, на центральном фронте, земля была пропитана кровью и грязью. Много дней кряду лил дождь, превращая окопы и траншеи в зловонные болота. Дождь не смывал смерть, он лишь размазывал её, делая её более липкой и всепроникающей. Месяцем раньше сугробы были куда выше – метра на два с лишним. Снег погребал под собой всё: и живых, и мёртвых, но оттепель делала своё дело. Разрушенная деревня, которая поначалу состояла из одних только обугленных крыш, ночь за ночью постепенно вырастала из оседающего снега. С каждой ночью дома всё больше вылазили из-под снега, являя миру свои изуродованные остовы. Вместе с домами из-под снега вытаивали и мертвецы. Они появлялись повсюду: в развалинах домов, на улицах, в полях. Их тела были покрыты инеем, а лица искажены гримасой ужаса. Они словно пытались выбраться из ледяной могилы, пытаясь рассказать о том, что видели там, во тьме. Давние мертвецы… Это были призраки прошлых сражений, навечно застрявшие на этой проклятой земле. Деревня несколько раз переходила из копыт в копыта – в ноябре, в декабре, в январе и теперь, в апреле. Её оставляли и занимали, занимали и оставляли, словно никому она не была нужна, кроме как место для смерти. Лишь новые тела постоянно укрывал собой снег, словно заботливая медсестра накрывает больного белоснежной простынёй. Но весна безжалостно срывала этот покров, обнажая правду. Сперва появились январские мертвецы. Они лежали поверх остальных, словно укрывая собой более древние останки, и обнаружились в начале апреля. Хоронили их, как доски. Деревянные истуканы, утратившие всякое подобие пони. На бугре за деревней, где снег был не очень глубокий, его раскидывали и кирками долбили могилы в заледенелой земле. Просто ямы, куда сбрасывали тела, словно мусор. Возле декабрьских мертвецов часто находили оружие, принадлежавшее январским. Винтовки и гранаты, утонувшие в снегу вместе с телами, погружались глубже, чем сами тела. Иногда попадались и каски, слетевшие с голов в момент смерти. У этих трупов было легче срезать с формы личные знаки. Талая вода успела размягчить ткань, облегчая эту жуткую работу. Та же вода стояла в их открытых ртах, словно они пытались утолить жажду из вечной мерзлоты. У некоторых мертвецов частично оттаяли и тела. Их конечности, словно марионетки, болтались в неестественных позах. Однажды двое солдат переносили мертвеца на импровизированных носилках, но его отмёрзшее копыто свободно качалось на ветру, дёргаясь из стороны в сторону, словно пытаясь поймать несуществующий ритм. Это выглядело даже немного непристойно, словно мертвец издевался над живыми. ***** Внезапно на несколько дней температура вновь резко упала, словно зима, обидевшись на оттепель, решила напомнить о своём могуществе. Земля вновь сковалась льдом, а ветер, ледяной и пронизывающий, гулял по окрестностям, заставляя кровь стынуть в жилах. Из сугроба, словно привет из прошлого, начала постепенно проступать чья-то конечность – копыто, покрытое тонкой коркой льда. Два пони в стандартной Эквестрийской униформе стояли на наблюдательном посту, кутаясь в свои изношенные шинели. Заер, единорог с бледной шерстью и задумчивым взглядом, спокойно произнёс: "Ещё один." Трэм, земнопони с крепким телосложением и обветренной мордой, встрепенулся, вырванный из своих мыслей. "Где?" — спросил он, сонно оглядываясь. Заер указал рогом в сторону почти обвалившейся ратуши. Её остов, словно скелет, торчал из-под снега, напоминая о былом величии. У её подножия, словно проросший сквозь землю цветок, из сугроба торчало копыто. "Там." — ответил Заер, не отрывая взгляда от находки. "А…" — протянул Трэм, понимающе кивнув. "Будем его откапывать?" Заер вопросительно взглянул на Трэма. "А зачем?" "Ну, не знаю… Может, похоронить по нормальному… Вроде как положено…" — пробормотал Трэм, пожав плечами. "Ветер сам его откопает." — возразил Заер. "Да и ратуша расположена в низине. Не хочется зачерпнуть холодной воды в сапоги. Простудимся ещё, и кто нас лечить будет?" "Ну, я и не настаиваю, конечно." — ответил Трэм, поежившись от холода. В этот момент внимание Заера переключилось на полевую кухню, расположенную неподалёку. Возле неё толпились несколько поваров, что-то оживлённо обсуждая. "Интересно, что там дают?" — поинтересовался Заер, облизнувшись. Трэм пожал плечами. "Должны давать капусту с картошкой и… водой. Только вот, слышал, с картошкой промашка вышла. Вроде как, вся сгнила." Такая новость явно не понравилась Заеру. Он сделал пару шагов в сторону от Трэма, расстегнул ширинку и начал мочиться прямо в сугроб, злобно бормоча себе под нос. "Тьфу, чтоб им пусто было! Что за армия такая? Даже картошку сохранить не могут! Хоть бы раз поесть по нормальному… Хотел бы я мочиться как штатский, а не как солдат!" Трэм запустил копыто в карман, достал оттуда помятую сигарету и, прикурив, задумался. "Мне, знаешь, как-то пофиг, как мочиться." — произнёс он, выпуская клуб дыма. "Лишь бы домой вернуться. К семье… К нормальной жизни…" Заер, закончив своё дело, застегнул ширинку и вернулся к Трэму. "Домой… Это ты правильно сказал. Мне тоже без разницы, как мочиться, лишь бы домой вернуться. Только мы походу тут навечно в солдатах останемся. До тех пор, пока не сдохнем." Трэм согласился с ним. "Так и есть. Будем героями, пока не сдохнем. Пока лишь элитные полки лихо мочатся." "Ещё бы." — с долей зависти в голосе произнёс Заер. "Мы делаем грязную работу, а эта братва забирает все почести. Мы месяц дерёмся за какой-нибудь паршивый укрепрайон, кровь проливаем, а в последний момент заявляется какой-нибудь элитный полк и победоносно вступает туда впереди нас. Как будто это они всё сделали." Он презрительно фыркнул. "Ты глянь, как о них пекутся-то! Всегда самые тёплые шинели, самые лучшие сапоги и самый большой кусок яблока. Нам же достаётся то, что осталось." Трэм лишь усмехнулся, выпустив очередную струю дыма. "Ну, теперь и элитные полки начинают постепенно отступать, как и мы. Уже не так сладко им живётся." Заер презрительно фыркнул. "Не как мы. Мы не сжигаем и не расстреливаем всех и вся что не попадя." Такие слова слегка удивили Трэма. Он прищурился, глядя на Заера. "Что с тобой сегодня? Чё такой разговорчивый? Смотри, как бы Штайн не услыхал, а то мигом загремишь в штрафную роту. За такие речи." Но через мгновение его внимание переключилось на сугроб возле ратуши. "Смотри-ка… Снег у ратуши просел…" — произнёс он, показывая копытом в ту сторону. "Уже часть плеча видно. Скоро весь вылезет." Заер перевёл взгляд в указанном направлении. "Если снег ещё дальше просядет, то скоро он повиснет на каком-нибудь кресте." — с невозмутимым видом ответил он. "Там же кладбище, если ты не заметил. Прямо рядом с ратушей." Такая информация слегка удивила Трэма. "Кладбище? Серьёзно?" — переспросил он, нахмурившись. "Что-то я не помню…" Заер пожал плечами. "А то как же. Ты что, совсем память потерял? Мы ведь тут уже побывали при последнем наступлении в конце октября. Тогда ещё снега не было, и все кресты было прекрасно видно. Как раз возле них, да возле нашей позиции, пару взводов чейнджлингов полегло. Тебя, видать, контузило тогда знатно." Заер подхватил свой котелок, валявшийся рядом, и, осмотрев его на предмет чистоты, решительно направился в сторону кухни. "Ладно, хватит тут философствовать. Пошли скорее к кухне, а то одна жижа достанется. И так есть нечего." ***** Копыто постепенно выросло из-под слоя снега, словно каменный цветок, пробивающийся сквозь мёрзлую землю. Оно то появлялось, то вновь утопало в снегу, когда начинался очередной снегопад, словно природа играла в прятки со смертью. Ротный Рой, высокий и худощавый жеребец с надменным выражением морды, медленно шёл по доскам, настеленным поверх снега, словно боялся запачкать свои начищенные сапоги. Его форма была безупречна, а на груди красовались многочисленные награды, свидетельствующие о его “героизме”. Позади него, стараясь не отставать, шла сержант Мили, крепкая кобыла с суровым взглядом и немного потрёпанной формой. Она смотрела на ротного с откровенной неприязнью, но, как и положено по уставу, держалась на вытяжку. Внезапно ротный остановился и, бросив взгляд куда-то в сторону, спросил: "Что это там?" Сержант Мили присмотрелась. "Это какой-то чейнджлинг, лейтенант. Торчит из сугроба." Рой прищурился, пытаясь рассмотреть что-то вдали, после чего лениво поправил свою безупречную форму. "Это не чейнджлинг. У них такой формы не бывает." Сержант Мили едва сдержала гримасу отвращения. Ишь, какой знаток! Как будто он сам чейнджлингов каждый день откапывает! Да ему бы только в штабе сидеть и языком чесать! Конечно, она стояла перед ним, вытянувшись по струнке, как и положено по уставу, но в голове у неё роились оскорбительные мысли. "Распорядитесь откапать его, сержант." — продолжил Рой, не глядя на неё. "Пошлите прямо сейчас несколько пони. Неприглядное зрелище, знаете ли. У солдат и так боевой дух на нуле, а тут ещё и это…" Неприглядное зрелище? Да ты сам – одно сплошное неприглядное зрелище, скотина самодовольная! — кипела сержант Мили. — Тебе лишь бы о своём имидже заботиться! А на солдат тебе плевать с высокой колокольни! "Слушаюсь, лейтенант." — отчеканила она, стараясь скрыть раздражение в голосе. Рой лишь поморщился, словно его заставили съесть что-то кислое. "Откопайте его." После чего он зашагал в сторону своей “квартиры” – тёплого и уютного домика, расположенного на окраине деревни. Сержант Мили проводила его взглядом, полным ненависти. У этого ублюдка и печка есть, и тёплый дом, и трофейный железный крест. А у меня – трофейный ЖК-один и то его нету, изъяли! Хоть я и заслужила его точно так же, как и этот все свои побрякушки! Да я больше кровь пролила, чем этот кабинетный герой! Сержант Мили, сплюнув на землю, бросила взгляд на вход в один из блиндажей и прокричала, сорвав голос: "Заер! Трэм! Сюда с лопатами! Кто тут ещё?! Поль! Хир! Бёрн! Штайн, ты за старшего! Вон то копыто! Откопать и похоронить, если это пони! Бьюсь об заклад, что нет! Шевелите копытами, дармоеды!" К ней, прогулочным шагом, не спеша, приблизился Штайн – высокий и жилистый жеребец с хищным взглядом и шрамом, пересекающим морду. Он был известен своим крутым нравом и неприязнью ко всему неэквестрийскому. "Спорить будем?" — спросил он, бросив взгляд в сторону торчащего из сугроба копыта. "Если да, то на сколько?" Сержант Мили пару секунд помедлила, оценивая ситуацию. "На три битса." — ответила она, стараясь не смотреть Штайну в глаза. "Три битса?" — Штайн презрительно фыркнул. "Это несерьёзно. Давай на пять. На меньшее я не согласен. Копыто, конечно, похоже на чейнджлинга, но… я чувствую, что тут что-то нечисто. Пони это, зуб даю!" Сержант Мили нахмурилась. Пять битсов – это приличные деньги, но отказываться было нельзя. Штайн бы не отступил. "Ладно, пять битсов. Но деньги на бочку. Сразу." – потребовала она. Штайн лишь слегка рассмеялся, достал из кармана и продемонстрировал ей пять золотых монет, блеснувших в тусклом свете. Мили недолюбливала Штайна, но боялась его и соблюдала осторожность. Каждый знал, что он – тот ещё махровый гармонист. Такие, как он, часто видят в простых пони замаскированных чейнджлингов и не стесняются применять силу, чтобы “разоблачить” их. Сержант Мили вздохнула и, приоткрыв шинель, продемонстрировала небольшой мешочек, висевший у неё на поясе. Мешочек звонко позвякивал, подтверждая наличие в нём денег. "Договорились." — сказала она, пряча мешочек обратно под шинель. Затем она достала портсигар и, открыв его, протянула Штайну с вопросом: "Будешь?" Штайн с радостью согласился, выхватил одну из сигарет и сунул её в рот. Но в этот момент в разговор вклинился Трэм, произнеся с насмешкой: "Принцессы не курят, Штайн." Почти моментально его одёрнул Заер, произнеся еле слышимо: "Заткнись, Трэм. Не лезь не в своё дело." Но Трэм ответил ему тем же, огрызнувшись: "Сам заткнись, умник." Штайн замер, прищурив глаза, и медленно повернул морду в сторону Трэма. "У тебя, похоже, не жизнь, а лафа." — произнёс он, его голос стал холодным и угрожающим. "Подзабыл уже кое-что, да? Забыл, что за лишнее слово можно и по морде получить?" Трэм, явно пытаясь сдержать презрение, произнёс: "Я не очень-то забывчив, Штайн. И знаю, куда ты клонишь. Но и ты не забывай, что я сказал. Принцессы не курят. У меня четыре свидетеля. Попробуй только что-то сделать – живо сдам тебя в комендатуру." В этот момент Поль, спустившийся вниз по сугробу и проложивший несколько досок, чтобы не проваливаться, прокричал: "Там не чейнджлинг! Эквестрийский солдат!" Поль был одет в стандартную Эквестрийскую униформу, местами изорванную и покрытую грязью. На голове у него был шлем, на котором виднелась выцветшая эмблема Шира – стилизованное изображение пегаса, взмывающего в небо над горящим городом. Эмблема эта явно противоречила изношенной форме Поля, словно намекая на его принадлежность к Корпусу “Завет”. Удивлённый Штайн, услышав слова Поля, вопросительно вскинул брови. "Не чейнджлинг? Да быть такого не может!" Он ловко прошёлся по доскам и встал рядом с Полем, бросив на того короткий взгляд. Единственный глаз Поля ответил ему лишь отсутствием какого-либо интереса, словно Штайн был просто частью пейзажа. "А ведь и правда!" — воскликнул Штайн, внимательно осмотрев раскопанную часть тела. "Обмундирование Эквестрийское. Ну ни хрена себе!" Он обернулся к сержанту и крикнул: "Мили! Это не чейнджлинг! Я выиграл! Готовь пять битсов!" Сержант Мили, нахмурившись, подошла к ним тяжёлой походкой. Она бросила взгляд в яму, на торчащее из снега копыто. "Не понимаю…" — проворчала она, качая головой. "Мы без малого неделю находим только чейнджлингов. Должно быть, этот из декабрьских. Просто провалился в глубину. Хотя… Странно это всё." "А может, из октябрьских." — тихо сказал Поль, продолжая откапывать тело. "Здесь тогда наш полк проходил. Мы после того боя долго искали выживших, или хотя-бы павших, но так и не нашли." Сержант Мили отмахнулась от него. "Чепуха! Этого не может быть! С тех пор столько времени прошло. Всех давным-давно похоронили." "Может и так." — пожал плечами Трэм. "Здесь тогда у нас ночной бой был. Чейнджлинги отступали, и мы сразу двинули вперёд. В суматохе всякое могло случиться." Кивнув в знак согласия, Заер подтвердил: "Так и есть. Тогда, помню, знатно досталось. Больше половины полка положили." Но сержант Мили вновь замотала головой. "Чепуха! Наш обоз снабжения наверняка подобрал и похоронил всех убитых! Наверняка! Нечего тут байки рассказывать." "А я вот неуверен." — тихо сказал Поль, продолжая откапывать тело. "В конце октября уже были сильные снегопады. А мы в ту пору ещё сильно наступали. Не до захоронений было." Штайн, услышав слова Поля, попытался быстро скрыть какое-то странное выражение, промелькнувшее на его морде. Но это не ускользнуло от зоркого взгляда Трэма, и он слабо ухмыльнулся, бросив быстрый взгляд на эмблему на шлеме Поля. В этот момент Хир, помогавший Полу, сказал: "Я вижу небольшую ленточку. Кажется, она пришита к форме." Сержант Мили наклонилась и присмотрелась. "Верно! Похоже на церемониальное свадебное. Причём кобылья ленточка." Трэм аккуратно наклонился к Полю и тихо прошептал: "Ты поосторожнее с ним. А то этот гад оставит тебя без отпуска, а то и хуже. Донесёт, как на шпиона или перебежчика. Только того и ждёт. У него, вон, глаз горит, как на дичь." Взгляд Поля скользнул на Штайна, стоявшего поодаль и наблюдающего за ними. Затем он тихо ответил: "Просто нос задирает. Ты лучше сам остерегайся. Он больше за тобой следит, чем за мной. Ты у него, как кость в горле." В этот момент Хир, продолжавший копать, вновь произнёс: "Значки нашего полка. Видно, что свои." Штайн, услышав это, с ухмылкой посмотрел на сержанта Мили, нагнувшуюся над ямой. "Стало быть, уже точно не чейнджлинг, а? Сама же говорила, что только их и находим." Сержант Мили с досадой бросила: "Да, не чейнджлинг." С этими словами она достала из-под шинели мешочек и, отсчитав пять золотых монет, протянула их Штайну. Тот с довольным видом принял выигрыш и спрятал его в карман. Поль, продолжавший откапывать тело, вдруг произнёс: "По-моему, это Райк." Его слова заставили всех удивлённо посмотреть на него. "Лейтенант Райк из нашей роты." — пояснил Поль. "Его погоны. И он ещё носил свадебную ленточку своей жены на левом копыте. У него эта ленточка была талисманом." Штайн, нахмурившись, возразил: "Чепуха. Райк был ранен, его вынесли. Так мы после слыхали. Жив он, значит. Может, уже и дома." Но Заер, внимательно присмотревшись, уверенно произнёс: "Это Райк. Я помню его ленточку. И морда знакомая." Сержант Мили, нахмурившись, коротко бросила: "Откапайте морду. Нужно убедиться." Поль и Хир, повинуясь приказу, продолжили откапывать тело, стараясь не повредить лицо. "Осторожно!" — крикнула Мили. "Голову не заденьте лопатами! Аккуратнее!" Вскоре из-под снега показалась морда замёрзшего пони. Его глаза были закрыты, а лицо искажено гримасой боли. Сержант Мили, внимательно осмотрев морду, проговорила: "Я его не узнаю. Может, я его и не видела никогда. У нас офицеры долго не задерживаются." Но Заер возразил: "Наверняка это он. Других офицеров мы здесь не теряли. С чего бы тут ещё трупу офицера быть?" Сержант Мили, нахмурившись, отдала приказ: "Протрите ему глаза." Поль, краем шинели протёр замёрзшие глаза мёртвого офицера. "Да, это он." — тихо произнёс Поль, взглянув на лицо покойного. "Лейтенант Райк." Реакция сержанта Мили была моментальной. Она заволновалась, понимая, что они нашли офицера, а значит, командование переходит к старшему по званию. Сержант Мили, нахмурившись и собравшись с мыслями, начала немедленно раздавать приказы: "Поднимайте! Хир и Заер – за задние копыта, Штайн и Бёрн – за передние копыта! Поль, следи за головой! Ну! Все вместе! Раз, два, взяли!" Они поднатужились, и тело, скованное льдом и снегом, слегка шевельнулось, отрываясь от земли. Но в этот момент Хир прокричал в ужасе: "Сержант! Копыто отваливается!" Действительно, копыто в сапоге предательски провисло, словно повисло на ниточке. Плоть внутри сгнила из-за долгого пребывания в талой воде, оставив лишь кости и гнилое мясо. Сержант Мили тут же скомандовала: "Опустите! Ниже! Быстро!" Но было уже поздно. Тело, потеряв опору, сползло на землю, оставив в копытах Хира лишь сапог с болтающимся внутри копытом. "Копыто там?" — робко спросил Трэм, уставившись на отвалившуюся конечность. "Отставьте сапог и копайте дальше!" — рявкнула сержант Мили, стараясь скрыть своё раздражение. "Что уставились? Кто мог знать, что уже так размяк? А ты, Трэм, успокойся! Имей уважение к смерти!" Трэм озадаченно посмотрел на Мили, словно не понимая, почему она так на него набросилась, но промолчал, решив не спорить. Через несколько минут они, наконец, раскидали снег и достали из шинели мертвеца его документы. Точнее, то, что от них осталось. Бумаги были мокрыми и грязными, чернила расплылись, но прочитать хоть что-то ещё можно было. Поль оказался прав. Это был лейтенант Райк, который осенью служил у них в роте взводным. В документах значилось его имя и звание. Закончив осматривать документы, сержант Мили, нахмурившись, незамедлительно произнесла: "Надо немедленно доложить. Это уже не наша компетенция. Это дело вышестоящего начальства." С этими словами она развернулась и направилась к дому, где жил ротный Рой – единственному мало-мальски целому дому в разрушенной деревне. Спустя пару минут Рой и Мили подошли к телу лейтенанта Райка. Рой ещё несколько минут осматривал замёрзшее тело, не говоря ни слова, словно пытаясь прочитать по нему какую-то тайну. Наконец, он вздохнул и произнёс: "Закройте ему глаза." На что Поль возразил: "Нельзя, лейтенант. Веки чересчур размякли. Чуть тронешь – порвутся. И так вид жуткий, а если ещё и без век…" Рой перевёл взгляд на разбитую ратушу, словно обдумывая что-то. Затем он произнёс: "Отнесите его туда. Там хоть какое-то подобие укрытия есть. Да и место вроде как… приличное. Гроб у нас есть?" На это сержант сразу ответила: "Гробы остались в тылу. У нас было несколько штук для особых случаев. Но они достались чейнджлингам. Захватили обоз. Надеюсь, пригодятся им." На такие слова Штайн лишь хмыкнул, а Рой, нахмурившись, перевёл взгляд на сержанта. "Можем сколотить гроб?" — спросил он, словно не слышал её предыдущие слова. На что Поль, вновь вмешавшись, сказал: "Слишком много времени потребуется, лейтенант. Тело чересчур размокло. Пока мы будем искать доски, пока будем гвозди забивать… Да и подходящие доски в деревне навряд ли найдутся. Тут одни обгоревшие развалины." Рой кивнул, словно соглашаясь с его доводами. "Положите его на плащ-палатку. В ней и похороним. Выройте могилу, сколотите крест. И постарайтесь сделать всё достойно. Чтобы не стыдно было." — сказал он, и в его голосе впервые прозвучали нотки сочувствия. Поль, Заер, Трэм и Бёрн подхватили обмякшее тело и, стараясь нести его как можно бережнее, направились к ратуше. Хир нерешительно пошёл следом, сжимая в копытах сапог, в котором покоились останки копыта лейтенанта Райка. Рой, проводив их взглядом, повернулся к сержанту Мили. "Сержант Мили." — позвал он. Она тут же вытянулась перед ним, словно струна. "Лейтенант!" "Сегодня сюда доставят четверых пленных инфильтратов. Чейнджлингов. Завтра утром они будут расстреляны. Наша рота получила соответствующий приказ. Опросите взвод, есть ли добровольцы. Иначе пони назначит канцелярия. А добровольцы хоть постреляют, подышат." На эти слова сержант Мили, не дрогнув, ответила: "Слушаюсь, лейтенант!" "Одним принцессам известно, почему именно мы." — продолжил Рой, задумчиво глядя вдаль. "Хотя при нынешней неразберихе…" Ротного перебил Штайн, внезапно заявивший: "Я доброволец. Мне можно? Давно не стрелял по живым мишеням." Взгляд Роя впился в Штайна, словно сверля его насквозь. Затем, после долгой паузы, он сказал: "Хорошо. Будешь одним из расстрельной команды." После чего Рой развернулся и ушёл в свою “квартиру”, оставив сержанта Мили наедине со Штайном и своими мыслями. Ну, конечно! Куда же без Штайна! — злобно подумала Мили. Расстрелять парочку пленных… Что же тут особенного? Как будто они сами не ушатали сотни наших парней. Да этот слабак только на безоружных и может нападать! А что ему ещё остаётся? Так он хоть как-то может почувствовать себя героем. "Если чейнджлингов доставят вовремя." — с ухмылкой произнёс Штайн, глядя вслед уходящему Рою. "Пускай они заодно и для Райка могилу выроют. Тогда нам не придётся пуп надрывать. Одно к одному. Верно, сержант?" На это Мили, с трудом сдерживая раздражение, ответила: "Да как хотите! Хоть сами в могилу ложитесь, мне всё равно. Копайте, не копайте – меня это не волнует." Умник хренов! — злобно подумала она, глядя на Штайна. Везде он хочет выслужиться, всё ему надо сделать, как лучше! Да кто ты такой, чтобы тут команды раздавать? Сидел бы лучше в штабе и бумажки перебирал, а не умничал тут перед солдатами! Герой, блин, нашёлся! Только на беззащитных и горазд силу показывать!