Женское воспитание

      Весной тётушка Хэл загрустила. Больше не напевала себе под нос навязчивые песенки, не дирижировала сковородками и кастрюлями, не приказывала спицам вязать смешные полосатые чулки, не ругалась на мистера Лапстера, не гуляла вместе со Стивом по Пэмброк-хиллс. Не скатывалась с лестницы со зловещим хохотом, не закрывалась в зельеварне и не читала свои странные книги у камина по вечерам.       Она не летала куда-то по своим делам, не листала «Ведьмин досуг» и «Ежедневный пророк», ругаясь на Министерство и бурча на ушлых журналюг, и даже не смеялась над «Придирой»!       Чем больше солнышко припекало, растапливая загостившиеся в саду сугробы, чем громче пели осмелевшие птицы, тем сильнее ведьма грустила. Она подолгу сидела на крыльце, укутавшись в цветастый плед с кистями, цедила огромные чашки крепчайшего кофе и курила неизменную трубку, выпуская дым не кольцами, как обычно, а самыми простыми струйками. Бродила бесцельно по саду, дёргая ветки кустов и деревьев, или по лесу рядом, порой исчезая почти на целый день. Не летала на метле! Небрежно собирала волосы в растрепанную косу и носила чулки одного цвета.       — Тётушка, вы заболели? — Стив испугался не на шутку. Он привязался к весёлой доброй ведьме, полюбил свой новый дом, и боялся потерять единственную настоящую семью, которая только-только у него появилась.       — Здоровых людей вообще нет, Стиви, есть недообследованные, — меланхолично проворчала тётушка, зябко передернув плечами.       — Как вам помочь? — Стив был готов на что угодно, только бы ведьма снова странно шутила, пела свои песенки и пекла тыквенные пироги.       — Смешной ты ребёнок. Это пройдёт. Скоро пройдёт… — махнула она рукой и вздохнула.       Стив не знал как себя вести и что делать. По опыту проживания с Дурслями, который уже начал стираться из памяти, он знал, что беспокоить взрослых не стоит. Лучше вести себя тихо и незаметно. Ему теперь вообще любой звук казался непозволительно громким, хотя тетушка Хэл, в отличие от Петунии, не морщилась, страдающе прикладывая ладонь ко лбу. Ведьма просто ничего не замечала. И даже Чупакабра грустила, не отходя от хозяйки, обеспокоенно подергивая тонким длинным хвостом.       Цветы в домике не водились, но одинокий фикус в углу гостиной как-то выживал. Тетушка называла его Игорем и поливала сама. А Чупакабра обычно подъедала нижние листья и пыталась грызть ствол. Но сейчас он стоял пыльный и забытый, не засохнув только стараниями мальчика.       — Вот так ушёл в мир иной предыдущий Игорь… — пробормотала ведьма, когда Стив напомнил про цветок.       Мальчик рискнул поделиться своими переживаниями с приятелями из деревни.       — Это пройдёт, — авторитетно заявил Эд, как самый старший в компании. — Моя старшая сестра вот точно так весной вздыхала и в окошко глядела. А потом бац — и перестала.       — А вдруг у мисс Вайт «бледная лихорадка»? — задумчиво пропищала Мелоди Риггс, подергав себя за рыжую косичку. — Моя прабабушка ходила, вздыхала, а потом умерла…       — Вот ещё! — отмахнулся Дэвид. — Когда «белая лихорадка», то видится всякое и худеют. И еще не едят ничего.       — Надо натереть ее соком мандрагоры и посыпать порошком из толченого рога двурога! — внёс свежее предложение Ричард, сын местного аптекаря.       — А вдруг мозгошмыги размягчили ее мозг… Вы выращиваете в саду сливы-цеппелины? — безмятежно заявила Полумна Лавгуд, временно вырвавшаяся из-под бдительной опеки Ксенофилиуса, застрявшего в магазине «Пыльца феи», где торговали всякими подержаными артефактами непонятного назначения.       Стив еще больше запутался. И даже, на всякий случай, пролистал толстенный ветхий «Справочник хворей волшебных, а так же недугов, а так же проклятий». Страху натерпелся от картинок и описаний, но ничего похожего не нашел.       Так продолжалось до конца марта. Ведьма жгла за садом на полянке свои книги Инсендио, ругалась на своём языке, потрясая кулаком и тапком. И, кажется, плакала… Стив прятался в кустах, вместе с мистером Лапстером, и боялся, что эта странная тоска не пройдёт. Что тетушка забудет, как сильно он ее любит и нуждается, и он снова останется совсем один в целом мире. Подхватив эти мысли, витавшие в воздухе, он и сам загрустил, целыми днями не летая в деревню. Стив бродил по саду, буцал камешки рассыпавшейся дорожки и взбодрился, только когда едва не угодил в куст хищной хризантемы. Пришлось убегать домой, отмываться от пахучего сока, потом, вооружившись огромным для его роста секатором, сокращать ареал обитания хризантемы, потом стирать заляпанную одежду, отмывать собако-котел… В общем резко стало не до грусти. Но в голове засела мысль — а вдруг мозгошмыги в самом деле существуют? Подхватил же он хандру тётушки Хэл.       — Я думаю, что во всем виновата синеглазая ухоножка, — серьезно заявила Луна, когда на следующих выходных Ксенофилиус снова выбрался в свою любимую лавочку, прихватив дочь. — Мамочка говорит, что сначала мозгошмыги размягчают мозг, а потом в него через ухо залетает синеглазая ухоножка и люди подхватывают друг от друга грусть, тоску, печаль и плохое настроение.       — И как с этим бороться? — Стив готов был записать уникальный рецепт.       — Папочка говорит, что в таких случаях нужно очистить дом, чтобы изгнать мозгошмыгов и синеглазок, — задумчиво нахмурила лоб девочка, теребя растрепаную косу.       — Но у нас дома чисто!       — Но мозгошмыги же завелись.       — Ну да… И как очищать?       — Надо окурить все помещения скверноплёй. А потом поить больного компотом из слив-цеппелинов и жёлтой редиски.       Стив был готов пойти на подвиг, но в книге «Тысяча волшебных растений и грибов» загадочную скверноплю не нашел. Может она входит во вторую тысячу? Но остальные справочники тоже оказались бесполезны. Тогда возможно папа Луны имел ввиду просто какую-то траву, которая скверно себя ведёт? В саду рос один агрессивный кустик, мальчик точно это помнил. Трава хватала за ноги, и если не обойти — будешь постоянно падать. Наверное это она и есть.       Но вот ни сливы-цеппелины, ни жёлтая редиска в саду точно не водились. А в магазине овощей сказали, что «эти сорняки, побойтесь магии, юноша, мы не продаем. И никто тут не продает, уж поверьте». Стив все равно проверил и вернулся домой глубоко разочарованным.       По крайней мере он сможет очистить дом. И остается надеяться, что заползшие в мозг тети Хэл мозгошмыги и синеглазки выведутся сами. Или он найдет где раздобыть необходимое для компота.       Трава сопротивлялась и цеплялась за землю, но мистер Лапстер подкопал корни и дело пошло на лад. Правда, зажечь сочную зелень не получилось. Не горела она. Стив обошел с пучком травы весь дом, торжественно неся покорившийся кустик впереди себя. В конце-концов мистер Лавгуд мог иметь ввиду чисто символический характер действий.       В итоге трава вырвалась и запрыгнула в котел, так и оставшись там разрастаться и торчать над краем забавным зеленым хохолком. Мистер Лапстер остался доволен. Ну и ладно, вот как раз и будет регулярное «окуривание» — котел скачет ведь по всему дому.       Ну а заменить редиску и сливы Стив решил сушеными грушами и яблоками. Важно ведь внимание, так?       А потом, ранним апрельским утром, тетушка Хэл привычно дирижировала веником и готовила блинчики на завтрак. Возможно компот ее взбодрил. Хотя комментарий «Какая сказочная гадость, спасибо, Стиви» нельзя назвать совсем уж положительным… Может стоило добавить больше мяты и цикория?..       И хоть тетушка снова занялась привычными вещами, Стива было не обмануть, нет. Он видел, что грусть никуда не делась. Да и блинчиков она прежде ни разу не пекла. А пекла она их целыми блюдами, съесть всё это было сложновато даже с детским неуемным аппетитом. Тетушка Хэл что-то ворчала себе под нос, не то ругаясь, не то читая заклинания, а потом несла остатки на тыквенную грядку. Стив старался обходить стороной быстро посочневшую темно-зеленую ботву.       А потом всё прекратилось. Печаль спряталась в самой глубине зелёных глаз, став назаметной. Ребёнок понял, что у тётушки есть тайна. И вряд ли она ею поделится.