Разломы души: путь к свету

«Но разве я смогу забыть его красивые глаза? 

боюсь, мне никогда не разлюбить того, кого любить нельзя.»

***

Ночь перед свадьбой Билла и Флёр обернулась для Гермионы настоящей пыткой. Кошмары не отпускали её до самого рассвета. В эту ночь она слишком хорошо понимала Гарри, который из года в год просыпался в холодном поту от ментальных тисков Волан-де-Морта. В её собственном сне всё казалось до ужаса реальным. Гермиона шла по тёмным коридорам башни в сторону совятни. На открытом балконе, спиной к ней, стоял Драко. Он неподвижно всматривался в ночную даль.  Гермиона сделала шаг вперёд и робко коснулась его плеча. Драко дёрнулся, грубо сбросил её руку и обернулся. — Драко?.. — Что тебе нужно, грязнокровка? Жестокое слово наотмашь ударило по барабанным перепонкам. Он снова отвернулся, демонстрируя полное презрение. — Драко, зачем ты так?.. Малфой замер, а в следующее мгновение резко развернулся и надвинулся на неё, как хищник. — Зачем? — ядовитым, едва слышным шёпотом переспросил он. — Лучше ты ответь! Зачем ты так со мной поступила? Зачем уничтожила всё, что между нами было? Зачем предала и бросила меня? Сердце Гермионы пустилось в безумный галоп, готовое вот-вот пробить рёбра. Пелена слёз застелила глаза. — Драко, я... — задыхаясь от рыданий, выдавила она. — У меня просто не оставалось выбора! Я пыталась спасти тебя. Уберечь от этого ада... — Нет... Нет! Нет! — судорожно закричал он. Сильный толчок в грудь отбросил её назад — Гермиона больно ударилась спиной о каменную кладку. — Ты хотела, чтобы я всё забыл? Чтобы снова презирал тебя? ПОДАВИСЬ СВОЕЙ ЖАЛОСТЬЮ! Я НЕНАВИЖУ, НЕНАВИЖУ, НЕНАВИЖУ ТЕБЯ ВСЕЙ ДУШОЙ!  Его яростный крик расколол мир надвое. Пространство вокруг пошло трещинами, земля ушла из-под ног, и Гермиона сорвалась в глухую черноту. — Драко! ДРАКО!  — ДРАКО! Тьма Хогвартса, холодный балкон совятни и полный ненависти крик Драко мгновенно растаяли, стоило Гермионе распахнуть глаза. Она резко села на кровати, шумно и судорожно глотая воздух, словно только что вынырнула из ледяной воды. Сердце бешено колотилось в грудную клетку. По щекам действительно текли горячие, настоящие слезы. В комнате царил полумрак предрассветного часа. Напротив, на краю своей постели, сидела Джинни. Она тупо смотрела в угол, но, услышав резкое движение подруги, повернула голову. Ее лицо было бледным, а губы — плотно сжатыми. Джинни подошла, села на край матраса Гермионы и крепко, почти до боли, сжала ее холодную руку. — Ты кричала его имя, — тихо, но отчетливо произнесла Джинни. Голос ее слегка дрожал от едва сдерживаемого гнева. — Чудом не разбудила весь дом. Я успела бросить заглушающее. Ты звала Малфоя, Гермиона. Гермиона замерла, боясь сделать даже вдох. Тайное, тщательно оберегаемое прошлое, которое она пыталась похоронить на дне своей памяти, только что вырвалось наружу. — Джинни, я... это просто кошмар, — хрипло выговорила Гермиона, пытаясь отнять руку, но подруга не позволила. — Не смей мне врать, — отрезала Джинни. В ее глазах вспыхнул опасный огонь. — Ты кричала так, будто у тебя сердце вырывают. Обливалась слезами из-за этого хорька? Из-за Пожирателя смерти, который помог впустить убийц в школу? Из-за твари, тетя которого едва не убила моего брата. Я ненавижу его, Гермиона. Всем сердцем ненавижу за то, что он сделал с нашей семьей, с Хогвартсом, с Дамблдором. И я не понимаю, почему ты плачешь по нему. Слова Джинни били наотмашь, жестоко и правдиво. Но внутри Гермионы, вопреки логике, поднялась волна глухой, отчаянной защиты. Она не могла позволить Джинни говорить о нем так. Не после того, что они пережили. — Ты ничего не знаешь, Джинни, — глотая слезы, прошептала Гермиона, и ее голос опустился до умоляющего шепота. — Пожалуйста, замолчи. Ты не знаешь, через что ему пришлось пройти. У него... у него не было выбора. — Выбор есть всегда! — жестко перебила Джинни, подавшись вперед. — Гарри выбрал борьбу. Рон выбрал борьбу. А Малфой выбрал клеймо на руке и трусливо подчинился. — Это не так! — Гермиона сорвалась на задушенный всхлип, из последних сил удерживая голос, чтобы не пробить заглушающие чары. — Его заставили. На кону была жизнь его матери, его собственная жизнь! Он не хотел этого, Джинни. Он пытался... он пытался спасти меня. А я пыталась спасти его. Джинни на мгновение замолчала, пораженная силой чужой боли. Ее пальцы на запястье Гермионы слегка ослабли. — Что значит «спасти его»? — подозрительно прищурилась она. — Что ты сделала, Гермиона? Гермиона отвернулась, утыкаясь лицом в ладони. Кошмар из сна продолжал звенеть в ушах. «Ты хотела, чтоб я забыл...» — Я стерла ему память, — призналась она в темноту, и этот шепот прозвучал как смертный приговор. — Заклятием Обливиэйт. Отрезала о себе все его воспоминания, чтобы защитить от Волан-де-Морта. Чтобы Легилименция не выдала нашу связь. Я заставила его снова ненавидеть меня, Джинни. И теперь он... он действительно меня ненавидит. Даже во снах. Джинни долго молчала. Напряжение в комнате можно было резать ножом. Наконец, младшая Уизли глубоко вздохнула, встала с кровати и подошла к окну, за которым медленно занимался нежно-розовый рассвет. — Сегодня свадьба моего брата, — тихо сказала Джинни, не оборачиваясь. — Гарри и Рон не должны заметить твоих заплаканных глаз. И ради всего святого, Гермиона... пусть это останется между нами. Если Рон узнает, он этого не переживет. Утро ворвалось в Нору суматохой. Огромный шатер, раскинувшийся в саду, был залит золотым светом. Повсюду колыхались белоснежные шелковые драпировки, в воздухе парили тысячи золотых бабочек, а гости без умолку поздравляли молодоженов. Но для Гермионы этот праздник казался декорацией к казни. Внутренний голос, который никогда ее не подводил, настойчиво шептал: «Беги. Время на исходе». Каждая деталь декора вызывала у нее не умиление, а подсознательный страх. Серебряный блеск ткани на столах напоминал холодный металл и цвет волос Драко. Золотые искры бабочек казались искрами от боевых заклинаний. Воздух казался слишком густым, душным, словно перед сильнейшей грозой, хотя небо оставалось чистым. — Гермиона, ты прекрасно выглядишь, — Рон подошел к ней, неловко поправляя мантию. Он улыбался, и в его глазах было столько искренней радости, что Гермионе стало не по себе. Ее интуиция буквально кричала, что этот мирный момент — последний. — Спасибо, Рон, — ответила она, бросая короткий взгляд на вход в шатер. Ей казалось, что палочки в ее сумочке стали тяжелее обычного. Когда заиграла музыка, Рон пригласил ее на танец. Гермиона двигалась механически, четко попадая в такт, но ее взгляд постоянно сканировал толпу. Каждое объятие Рона, каждый его смешок над кузеном Барни (Гарри под оборотным зельем) воспринимались ею как затишье перед взрывом. Волшебный мир доживал последние минуты свободы, а они танцевали. Она то и дело пересекалась взглядом с Джинни. Младшая Уизли была напряжена не меньше — она тоже почувствовала эту перемену погоды внутри шатра. В разгар праздника к ней подошел Виктор Крам. Раздосадованный Рон тут же отошел к столу с напитками. — Гермиона, ты выглядишь так, словно ждешь нападения, — заметил Виктор своим тяжелым акцентом, внимательно  всматриваясь в ее собранную, жесткую позу.  — Слишком напряжена для свадьбы. — Атмосфера обманчива, Виктор, — тихо, но твердо ответила она, даже не улыбнувшись.  — Праздновать сейчас — это безумие. И ее предчувствие не подвело. Золотистый свет шатра резко померк, словно солнце закрыла черная туча. Музыка оборвалась с противным скрежетом. В самый центр танцевальной площадки опустился огромный серебряный патронус в виде рыси. Голос Кингсли Бруствера: «Министерство пало. Скримджер мертв. Они идут» — стал сигналом к началу конца.  Паника взорвалась мгновенно. Крики, звон бьющегося стекла, трансгрессирующие с треском гости. Пространство заволокло удушливым дымом. Но Гермиона не поддалась общей истерике. Страх уступил место холодному, расчетливому разуму войны. Наконец-то эта фальшивая сказка закончилась. Реальность вернулась. Ткань шатра с треском лопнула сверху донизу. Сквозь прореху, прямо из клубов черного дыма, на землю соткалась фигура в глухой черной мантии и серебряной маске. Пожиратель смерти.  Гермиона мгновенно узнала эту хищную, уверенную манеру держаться, этот взмах палочки, посылающий в толпу фиолетовую вспышку неизвестного проклятия. Это был Торфинн Роули — один из самых жестоких подручных Волан-де-Морта. Его маска хищно блеснула в свете гаснущих бабочек, а из-под нее донесся хриплый, торжествующий смех. Роули резко повернул голову в сторону центральной площадки, и его взгляд сквозь прорези маски уперся точно в Гермиону и стоявшего неподалеку Гарри. Палочка Пожирателя взметнулась вверх, готовая выпустить смертоносное заклинание. Времени на размышления не осталось. Хватая подбежавшего Рона за руку и намертво вцепляясь в ладонь Гарри, Гермиона на долю секунды зажмурилась. Перед глазами снова вспыхнуло лицо Малфоя из ее кошмара. «Началось, Драко. Теперь каждый сам за себя», — подумала она, и в следующее мгновение, прямо перед тем, как луч заклятия Роули рассек воздух в дюйме от их голов, Нора с треском растворилась в вихре трансгрессии. Воздух с силой вытолкнул их из небытия. Гермиона, Рон и Гарри с размаху повалились на грязный, мокрый от недавнего дождя асфальт. Вокруг оглушительно взревели моторы, взвизгнули тормоза, и в лицо ударил резкий запах выхлопных газов и дешевого фастфуда. Лондон. Тоттенхэм-Корт-роуд. Обычный магловский вечер, где никто не знал о падении Министерства магии. — Где мы? — тяжело дыша, спросил Рон. Он сидел на корточках, дико озираясь по сторонам и сжимая палочку. — Что это за место? — Тоттенхэм-Корт-роуд, — отрезала Гермиона. В ее голосе не было ни капли прежней паники. Она поднялась, быстро отряхнула праздничное платье, которое теперь выглядело нелепо среди спешащих маглов, и сунула руку в карман. — Идите за мной. Быстро. Нам нужно переодеться. Гарри, все еще измазанный оборотным зельем, молча кивнул. Его трясло, но собранность Гермионы действовала отрезвляюще. Она вела их по людной улице, уверенно лавируя между прохожими, пока ее пальцы внутри бисерной сумочки нащупывали три комплекта магловской одежды, лечебные зелья и палаточную ткань.  Она приготовила все заранее. Предчувствие катастрофы заставило ее собрать эту сумку еще несколько недель назад. Они свернули в темный, заплеванный переулок. — Гермиона, откуда у тебя все это? — Рон ошарашенно наблюдал, как она достает из крошечной сумочки тяжелые джинсы и куртки. — Ты что, знала? — Я предполагала, Рон, — жестко ответила она, протягивая ему вещи. — Я не строила иллюзий насчет безопасности Норы. Переодевайтесь. Нам нужно затеряться в толпе. Через пять минут они зашли в полупустую, тускло освещенную круглосуточную закусочную. Пахло пережаренным маслом и старым кофе. За стойкой скучал сонный парень-магл. Гермиона выбрала самый дальний столик у окна, спиной к стене — идеальная позиция для обороны. — Что теперь? — тихо спросил Гарри, когда магл принес им три чашки кофе и отошел. — Если Министерство пало... Волан-де-Морт контролирует всё. Хогвартс, прессу, трансгрессионные узлы. — Теперь мы одни, — Гермиона сделала глоток обжигающего напитка. Кофе был отвратительным, но он помогал удерживать фокус. — Мы ищем крестражи. Как и просил Дамблдор. Рон нервно постукивал пальцами по столу, всматриваясь в темноту за стеклом. — Тот Пожиратель в шатре... Роули. Он ведь целился прямо в нас. Как они узнали? Как прошли сквозь защиту отца? — Заклятие Доверия пало вместе со Скримджером, — пояснила Гермиона, хотя ее мысли в этот момент были далеко. Она думала о Роули. Если Торфинн Роули был там, значит, ближний круг Волан-де-Морта мобилизован. Значит, Драко сейчас тоже там. В самом эпицентре. Принимает приказы от убийц. Или... его заставляют их исполнять. Внезапно колокольчик над входной дверью закусочной громко звякнул. В помещение вошли двое мужчин в грязных рабочих куртках. Они выглядели как обычные строители, зашедшие перекусить после смены. Но Гермиона мгновенно подобралась. Позвоночник словно пробило током. Обычные маглы не оглядывают помещение так, словно проверяют секторы обстрела. И обычные маглы не держат руки в карманах так, будто их пальцы лежат на рукоятях оружия. Один из вошедших — крупный, с тяжелой челюстью — поднял глаза. Сквозь магловский морок Гермиона узнала этот взгляд. Это был Роули. Тот самый, что секунды назад прорывал ткань шатра в Норе. С ним был Антонин Долохов. — Гарри, Рон, ложись! — выкрикнула Гермиона, выхватывая палочку из-под стола. В ту же секунду Роули сорвал с себя магловскую куртку, и в руке у него вспыхнул багровый луч. Стол, за которым они сидели, разлетелся в щепки. Осколки деревянного стола полетели в разные стороны, врезаясь в стены и врезаясь в кожу. Гарри и Рон едва успели скатиться на пол. В ту же секунду Долохов взмахнул палочкой, и из нее вырвался поток фиолетового пламени — его фирменное, страшное заклятие, которое Гермиона слишком хорошо помнила по битве в Министерстве. — Протего! — яростно выкрикнула Гермиона, выставляя мощный щит. Фиолетовый огонь с гулом разбился о невидимую преграду, но сила удара отбросила ее назад, заставив болезненно удариться спиной о стену — точно так же, как в ее сегодняшнем кошмаре с Драко. Эта вспышка боли окончательно выжгла в ней любые остатки страха. На смену пришла холодная, расчетливая ярость. — Экспедиско! — рявкнул Роули, посылая в нее взрывное проклятие. — Депримо! — ответила Гермиона, направляя палочку под ноги огромному Пожирателю. Пол под Роули с треском провалился, и тот с матерным криком рухнул в подвал закусочной. В этот же момент Гарри из-под перевернутого дивана выкрикнул Оглушающее в Долохова, но тот легко отбил заклинание и уже заносил палочку для смертельного удара. Гермиона среагировала быстрее. Она не стала тратить время на школьные заклинания. Вспомнив одну из старых книг по боевой магии, которую она тайно изучала в библиотеке Блэков, она сделала резкое, рубящее движение: — Флагелло! Из кончика ее палочки вырвался огненный кнут, который с оглушительным щелчком рассек воздух и обвился вокруг шеи Долохова. Пожиратель захрипел, его палочка выпала из обожженных пальцев, и он рухнул на колени, судорожно пытаясь сорвать пылающую путу. Рон, тяжело дыша, поднялся с пола и с размаху послал Ступефай прямо в лицо Долохову. Тот обмяк и повалился на грязный кафель. Из подвала послышался глухой шум — Роули пытался выбраться из-под завалов. Гарри мгновенно подскочил к дыре в полу и добил его Оглушающим заклятием. В закусочной повисла звенящая, мертвая тишина. Сонный парень-маггл за стойкой лежал без сознания — его задело рикошетом одного из заклинаний. — Мерлин, Гермиона... — Рон во все глаза смотрел на подругу, его руки заметно дрожали. — Что это было за заклятие? Где ты этому научилась? — В книгах, Рон. В книгах, которые спасают нам жизнь, — тяжело дыша, ответила она. Ее ладонь, сжимавшая палочку, была ледяной. Гарри подошел к обмякшему телу Роули и вытащил из его кармана тяжелый серебряный амулет-связной. — Они выследили нас по Табу на имя Волан-де-Морта, — мрачно произнес Гарри. — Кингсли не успел предупредить. Теперь они знают, где мы.  — Нам нужно уходить, — тихо сказал Рон. — Но что делать с ними? Если они очнутся, то сразу доложат Сами-Знаете-Кому. — Им нужно стереть память, — Гермиона сделала шаг вперед, и ее голос дрогнул, обнажив скрытую рану. — Они не должны помнить, что видели нас здесь. Она подошла к Долохову и навела палочку на его лоб. Рука, которая только что уверенно держала боевой кнут, теперь мелко задрожала. Перед глазами с ужасающей четкостью вспыхнуло лицо Драко в башне старост — его расширенные от ужаса серые глаза, когда она впервые произнесла это заклятие против него. Тот же жест. Те же слова. «Ты хотела, чтоб я забыл... Подавись, мерзкая сука», — прозвучал в ее голове эхо-голос из ночного кошмара. Гермиона сглотнула подступивший к горлу комок боли, ожесточила взгляд и твердо произнесла: — Обливиэйт. Серебряная вспышка поглотила сознание Пожирателя смерти. Гермиона развернулась и повторила то же самое с Роули. Каждое произнесенное слово резало ее собственную душу, словно она заново, кусочек за кусочком, вырывала из памяти Малфоя их общие ночи, их тайные разговоры и его редкие, искренние улыбки. — Все кончено. Уходим, — сухо бросила она парням, пряча палочку в рукав. Интуиция подсказывала ей: это была лишь первая перестрелка.. Они ворвались в дом номер двенадцать на площади Гриммо, тяжело дыша и едва не сбивая с ног стоявшую в прихожей пыльную фигуру Дамблдора, созданную заклятием Грозного Глаза. Гермиона быстро заперла дверь, наложив десяток защитных чар: от сыворотки правды, от Пожирателей, от чужого взгляда. Дом встретил их мертвой тишиной, запахом сырости и вековой пыли. Парни без сил повалились на старые диваны в гостиной, обсуждая план Грюма и побег из кафе. В этот же самый час Драко стоял у огромного окна, вглядываясь в темные лабиринты сада Мэнора. Позади него в зале десятки Пожирателей смерти шумно отмечали падение Министерства. Они пили огневиски, громко смеясь и хихикая над неудачей Роули и Долохова, которые вернулись с задания ни с чем, да еще и с напрочь стертой памятью. Эти ублюдки точно получат по полной от Темного Лорда за свой провал. Драко внимательно прислушивался к пьяным разговорам, вылавливая крупицы информации. И когда среди общего гула до него донеслось известие о том, что Поттер благополучно сбежал вместе с Уизли и Грейнджер, внутри него что-то наконец отпустило. Напряжение, сковывавшее тело последние часы, исчезло. Драко выдохнул с глубоким, искренним облегчением, отошел от окна и бессильно присел на кресло у горящего камина. Они ушли. Они были живы. Магия Обливиэйта стерла детали, но его подсознание все еще хранило глухую, невидимую потребность знать, что с ней все в порядке. Грейнджер была в безопасности, далеко от этого проклятого дома, и теперь он мог ненадолго закрыть глаза, не боясь увидеть ее гибель.