Разломы души: путь к свету

Насилье родит насилье и ложь умножает ложь;

когда нас берут за горло,

естественно взяться за нож.

***

На площади Гриммо, 12, про ночные кошмары забыли — на них просто не было времени. Война диктовала свои условия. Гермиона сидела в пыльной библиотеке Блэков, окруженная исписанными пергаментами. Поиски крестражей зашли в тупик, пока Гарри не вспомнил комнату Регулуса. Настоящий медальон Салазара Слизерина был здесь, в этом доме, но его украл Наземникус Флетчер. — Нам нужно поймать Наземникуса, — Гарри расхаживал по комнате, его глаза лихорадочно блестели. — Кикимер уже ищет его. Если медальон у него, мы заберем его и уничтожим. — Уничтожить? Чем, Гарри? — Гермиона подняла на него усталый, но жесткий взгляд.  — Крестраж нельзя расколоть обычным заклятием. Я прочитала три тома по темной магии из этой библиотеки. Нужен адский огонь, яд василиска или что-то столь же разрушительное. Меч Гриффиндора остался в Хогвартсе, у Снейпа. — Будем решать проблемы по мере их поступления, — мрачно буркнул Рон, разглядывая карту Лондона. — Главное — найти саму цацку. В этот момент в прихожей раздался громкий хлопок, заставивший всех троих мгновенно выхватить палочки. Кикимер вернулся. И он был не один — домашний эльф тащил за шиворот упирающегося, перепуганного Наземникуса Флетчера. — Отпусти меня, блохастая тварь! — орал вор, пытаясь вырваться. Гарри шагнул вперед, направляя палочку ему в грудь: — Где медальон, Наземникус? Тот, что ты украл из этого дома! Серебряный, с буквой «С». Наземникус сглотнул, испуганно переводя взгляд с Гарри на Рона и, наконец, на замершую у стола Гермиону. — Я... я не хотел, честное слово! Меня прижали! В Лютном переулке, прямо у «Горбин и Бэркс». Там крутился этот... молодой Малфой со своими цепными псами. Они шмонали всех подряд, искали какие-то зацепки, магловские вещи, следы... Я испугался, думал, меня сдадут Сами-Знаете-Кому! И тут меня перехватила эта ведьма из Министерства. Сама Долорес Амбридж! При этом имени Гермиона внутренне подобралась. — Что Амбридж? — резко спросила она. — Она забрала медальон в качестве штрафа за торговлю без лицензии! — запричитал Наземникус. — Он теперь у нее! Она носит его на шее, хвастается перед всеми в Министерстве, какая она чистокровная и важная! Гермиона медленно опустила палочку. Задача усложнилась до предела. Медальон Слизерина, один из крестражей Волан-де-Морта, находился в самом охраняемом месте страны — в Министерстве магии, которое теперь полностью контролировалось Пожирателями смерти. — Значит, мы идем в Министерство, — тихо, но непреклонно произнес Гарри. Гермиона посмотрела на карту Лондона. План проникновения в логово врага казался самоубийством. Но предчувствие, которое вело её с самой ночи перед свадьбой, подсказывало: именно там, среди черных плиточных стен Министерства, линии ее судьбы и судьбы Драко пересекутся снова. На подготовку ушел почти месяц. Жизнь на площади Гриммо, 12, превратилась в суровый, монотонный конвейер. Пока Гарри и Рон следили за входом в Министерство магии, вычисляя чиновников для кражи личин, Гермиона сутками не отходила от кипящего котла. Оборотное зелье требовало идеальной точности, и она использовала эту рутину как щит, защищающий разум от нарастающей тревоги. Ей было тяжело. Очень тяжело. В редкие минуты затишья, когда парни засыпали, Гермиона сидела у окна, глядя на темные улицы Лондона, и думала о Драко. Ей до боли хотелось знать, что с ним. Где он сейчас? Поверил ли он в ту ложь, которую она оставила в его памяти? Смирился ли с новой волной ненависти? Гермиона гнала эти мысли прочь. Интуиция подсказывала — любая слабость сейчас сотрет в порошок и её, и парней. Нужно сосредоточиться на главном. На крестражах. — Готово, — тихо произнесла Гермиона, опуская половник. Зелье в котле лениво булькнуло и приобрело густой, грязно-серый цвет. — Нам нужны волосы магов. Завтра утром мы идем наперерез Реджинальду Кроткотту, Альберту Ранкорну и Муфалде Хмелкирк. Гарри подошел к столу, протягивая ей три стеклянных флакона. Его лицо осунулось, под глазами залегли черные тени от недосыпа. — Ты уверена, что Амбридж носит медальон каждый день? Если мы ворвемся туда, а крестража не окажется на месте, мы зайдем в тупик. — Уверена, Гарри, — Гермиона начала разливать зелье по флаконам. Ее руки были взаправду тверды, голос звучал ровно. — Наземникус ясно дал понять: для нее эта вещь — символ статуса. Она не расстанется с ней. Наша главная задача — забрать медальон и уйти до того, как поднимется тревога. Рон, сидевший на подоконнике и точивший старый нож, мрачно усмехнулся: — Легко сказать. Министерство сейчас — змеиное логово. Пожиратели шныряют там на каждом этаже. Нам придется действовать идеально. Гермиона молча закрутила крышку последнего флакона. Завтра они шагнут прямо в пасть врагу. Она заперла свои чувства к Драко в самый дальний, самый темный угол сознания. Наступало время холодного, расчетливого плана. Утро началось с резкого, отвратительного вкуса Оборотного зелья. Гермиона зажмурилась, чувствуя, как тело сжимается, перестраивается и чужие, более короткие и полные пальцы сменяют ее собственные. Через минуту из зеркала в туалете на нее смотрела Муфалда Хмелкирк — немолодая, поджарая волшебница в строгой министерской мантии. — Все в порядке? — спросил Гарри, чей голос теперь звучал басовито и грубо, принадлежа Альберту Ранкорну. — Да, — Гермиона поправила воротник. Чужие голосовые связки выдали непривычный, суховатый тон. — Идемте. Помните: никаких лишних разговоров. Ищем Амбридж. Через общественные уборные Лондона, со свистом пролетев по трубам, они ворвались в огромный Атриум Министерства магии. Здесь все изменилось. Золотой фонтан, который Гермиона помнила по прошлым визитам, был безжалостно уничтожен. На его месте возвышался огромный, уродливый монумент из черного камня — гигантская скульптура мага и ведьмы, восседающих на тронах, основанием для которых служили сотни переплетенных, голых человеческих тел. Маглы. Маглорожденные. Надпись на постаменте гласила: «Магия — сила». У Гермионы перехватило дыхание, а внутри поднялась волна обжигающей, праведной ярости. Она заставила себя опустить глаза и пойти вперед, крепче сжимая в кармане волшебную палочку. Ей было безумно страшно, но этот страх мгновенно трансформировался в холодную сосредоточенность. План превыше всего. — Эй, Хмелкирк! — раздался резкий, скрипучий голос из толпы чиновников. Гермиона замерла. К ней быстрыми шагами направлялся миниатюрный мужчина с дергающимся глазом — Трэверс, один из Пожирателей смерти, который теперь открыто работал в Министерстве. — Почему ты еще не внизу? — Трэверс бесцеремонно схватил её за локоть и потащил к лифтам. — Слушания маглорожденных уже начались. Долорес рвет и мечет, ей нужен протоколист. Живее! Гермиона бросила быстрый, панический взгляд на Гарри. Тот едва заметно кивнул ей из-под личины Ранкорна, безмолвно приказывая подчиниться. Ей пришлось войти в золотую решетчатую клетку лифта вместе с Трэверсом. Лифт с грохотом сорвался вниз, на подземные этажи, где располагались залы суда. С каждым метром спуска воздух становился все холоднее, а предчувствие катастрофы — все отчетливее. Гермиона знала: Амбридж там, внизу. И медальон, этот проклятый кусок души Волан-де-Морта, сейчас находится на ее шее. Ей придется сесть лицом к лицу со своим главным кошмаром прошлых лет и сыграть роль послушной министерской крысы, пока Гарри и Рон ищут способ вытащить её оттуда. Золотые решетки лифта со скрежетом разъехались, и в лицо ударил замогильный, пронизывающий холод. Коридоры подземного уровня были окутаны густым туманом, а вдоль стен безмолвно парили дементоры. Гермиона с трудом подавила дрожь, изо всех сил стараясь держать лицо Муфалды Хмелкирк бесстрастным. Ей безумно хотелось вызвать Патронуса, но это сразу бы выдало её с головой. Трэверс толкнул тяжелую дубовую дверь, и они вошли в мрачный полукруглый зал заседаний. Стены здесь были выложены темной плиткой, а в самом центре стоял одинокий стул с железными цепями. На нем, сжавшись в комок, сидела бледная, заплаканная женщина — какая-то маглорожденная волшебница. На возвышении, за судейской трибуной, восседала она. Долорес Амбридж ничуть не изменилась. Все та же фальшивая, приторная улыбка, тот же тошнотворно-розовый жакет и идеально уложенные карамельные кудри. Но взгляд Гермионы мгновенно переместился ниже, к ее воротнику. Там, на толстой золотой цепочке, лежал он. Тяжелый, массивный золотой медальон с изящной буквой «С», выложенной зелеными мерцающими камнями. От него исходила едва заметная, но безошибочно узнаваемая аура удушливой, концентрированной темной магии. Крестраж. Осколок души Волан-де-Морта. — Ах, Муфалда, наконец-то, — пропищала Амбридж своим девичьим голосом, даже не взглянув на нее. — Садись и записывай. У нас сегодня много работы. Грязь сама себя не вычистит. Гермиона молча прошла к столу протоколиста, расположенному чуть ниже трибуны, и опустилась на стул. Ее пальцы, сжимавшие волшебное перо, мелко дрожали от ярости. Прямо перед ней Амбридж вершила свои судилища, ломая человеческие судьбы, отправляя невиновных в Азкабан и забирая у них палочки. «Спокойно, только спокойно. Сначала медальон», — как мантру повторяла про себя Гермиона, механически водя пером по пергаменту. Прошел час, показавшийся вечностью. Дверь зала суда то и дело открывалась, дементоры уводили осужденных, а стража приводила новых. Гермиона лихорадочно просчитывала варианты. Напасть прямо сейчас? Трэверс и еще двое волшебников из Комитета по учету маглорожденных стоят у дверей. Оглушить Амбридж? Заклятие должно быть мгновенным и бесшумным. Внезапно по коридорам Министерства раздался оглушительный, воющий сиренный звук. Стены зала суда задрожали. Пол под ногами заходил ходуном, а из вентиляционных решеток повалил густой фиолетовый дым. Очевидно, Гарри и Рон все-таки упустили контроль над ситуацией или намеренно устроили обещанную диверсию. — Что там происходит?! — Амбридж резко вскочила со своего места, ее приторная улыбка мгновенно слетела, обнажив злобную гримасу. — Трэверс, проверь! Пожиратель бросился к выходу, но стоило ему приоткрыть дверь, как в зал ворвался сильнейший порыв ветра, поднявший в воздух все судебные архивы. В поднявшейся суматохе, пока чиновники испуганно закрывали лица руками от летящих пергаментов, Гермиона поняла: это ее единственный шанс. Второй попытки не будет. Густой фиолетовый дым стремительно заполнял полукруглый зал заседаний, смешиваясь с вихрем судейских архивов. В наступившем хаосе чиновники Комитета испуганно кричали, пытаясь закрыться мантиями от едкой гари. Амбридж, задыхаясь, яростно махала руками перед лицом, пытаясь рассмотреть хоть что-то сквозь плотную завесу. Гермиона не колебалась ни секунды. Страх исчез, уступив место предельной, смертоносной концентрации. Она резко вскочила со своего места протоколиста, преодолела разделявшие их ступени трибуны в один прыжок и взмахнула палочкой прямо перед лицом Долорес: — Остолбеней! Красный луч оглушающего заклятия на вылет пробил дым и ударил Амбридж точно в грудь. Глаза женщины закатились, и она грузным мешком повалилась обратно в свое судейское кресло. Гермиона рванулась вперед. Ее пальцы мертвой хваткой вцепились в тяжелый золотой медальон на шее Долорес. С силой дернув цепочку на себя, она услышала металлический хруст — замок лопнул. Медальон Салазара Слизерина, холодный и зловеще пульсирующий, оказался в ее ладони. В ту же секунду дубовые двери зала суда с грохотом распахнулись. Сквозь дымовую завесу прорвались Альберт Ранкорн и Реджинальд Кроткотт — точнее, Гарри и Рон, чьи палочки уже были наготове. — Гермиона, быстрее! — рявкнул Гарри своим тяжелым, измененным голосом. — Диверсия сработала, но весь подземный уровень блокируют. Сюда идут Пожиратели! — Он у меня! Уходим! — выкрикнула она в ответ, на ходу пряча крестраж глубоко в карман мантии Муфалды Хмелкирк. Они бросились вон из зала, в ледяной туман коридоров. Вокруг царило безумие. Дементоры, почуяв хаос, опускались все ниже, высасывая из воздуха последние крохи тепла. У Гермионы перехватывало дыхание, перед глазами плыли серые круги, но она заставляла ноги двигаться. Когда они ворвались в центральный Атриум, паника достигла пика. Сирены выли на ультразвуке. Сотни министерских служащих метались между каминами, пытаясь трансгрессировать, но аппарационная сеть была заблокирована службой безопасности. И в этот самый момент Гермиона почувствовала, как по ее лицу побежала струйка горячего пота, а кожа на пальцах начала стремительно разглаживаться, возвращая прежнюю форму. — Зелье... — с ужасом выдохнул Рон, чья челюсть на глазах становилась уже, возвращая черты лица младшего Уизли. — Оборотное зелье заканчивается! Их личины таяли прямо посреди заполненного врагами Атриума. Спустя мгновение их настоящие лица — Гарри Поттера, Рона Уизли и Гермионы Грейнджер  — предстали перед испуганной толпой. — Это Поттер! Ловите их! — взревел кто-то у дальних лифтов. В их сторону мгновенно полетели десятки разноцветных лучей заклинаний. Гермиона выставила мощнейший щит Протего Дуо, который принял на себя первые удары, заставив воздух вокруг них затрещать от избытка магии. — К каминам! Прорываемся к каминам физической сети! — скомандовал Гарри, отбивая летящее в него проклятие обратно в толпу охранников. Они бежали сквозь шквал огня. Рон прикрывал их справа, посылая взрывные заклятия под ноги преследователям. Гермиона видела, как в паре метров от них лопается плитка на стенах, как черные обломки памятника «Магия — сила» разлетаются в пыль. Все предчувствия, которые мучили ее последний месяц, сошлись в этой точке. Это был бой на выживание. Они прыгнули в один из огромных зеленых каминов магловского выезда одновременно. Гермиона намертво обняла парней за плечи, чувствуя, как пальцы Гарри сжимают ее предплечье. — Дирхам! — выкрикнула она координаты укрытия, и в следующую секунду их затянуло в бешеный, удушающий вихрь трансгрессии, вырывая из разгромленного Министерства магии. Пространство вокруг них сжалось с такой чудовищной силой, что из легких вышибло весь воздух. Вихрь трансгрессии крутил их, как щепки в шторме, швыряя сквозь темноту. Гермиона мертвой хваткой держала парней за плечи. План был прост — вернуться на площадь Гриммо, 12. Но прямо в процессе перемещения, когда перед глазами уже начали проступать очертания лондонского переулка, Гермиона почувствовала резкий, панический рывок со стороны Рона. Ткань его мантии выскользнула из её пальцев на долю секунды. Кто-то уцепился за них на выходе из Министерства. Координаты сбились. Произошел повторный, аварийный толчок. Пространство разорвалось с диким хлопком, и они с размаху рухнули на сырую, усыпанную старой хвоей землю. Гермиона сильно ударилась плечом о корень дерева. Вокруг глухо шумел вековой лес. Темные, вековые ели закрывали небо, а воздух был пропитан запахом мха и сырости. Лондон исчез. — Рон! — отчаянный, хриплый крик Гарри заставил Гермиону мгновенно вскочить, забыв про боль в плече. Рон лежал на траве в нескольких метрах от них. Из его левого предплечья хлестала темная, густая кровь, быстро пропитывая порванную ткань одежды. При экстренной трансгрессии его жестко расщепило — кусок плоти остался где-то между Министерством магии и этим лесом. Рон был без сознания, его лицо за секунды стало мертвенно-бледным, а губы посинели. — Гермиона, быстрее! Сделай что-нибудь! — Гарри упал на колени перед другом, пытаясь зажать рану руками, но кровь продолжала сочиться сквозь его пальцы. Страх попытался накрыть Гермиону с головой, но она жестко подавила его. Медлить было нельзя — Рон мог истечь кровью за считанные минуты. Она упала на колени рядом с парнями, на ходу вытягивая из бисерной сумочки небольшой флакон из темного стекла. Настойка бадьяна. — Гарри, держи его за плечи! Не давай ему дергаться! — скомандовала она, и ее голос, несмотря на внутреннюю дрожь, прозвучал хлестко и уверенно. Она зубами сорвала пробку с флакона. Руки слегка подрагивали, но взгляд был сфокусирован только на ране. Гермиона аккуратно капнула три капли зеленоватой жидкости прямо на разорванное предплечье Рона. Воздух тут же наполнился едким, шипящим звуком. Плотный белый дым повалил от раны. Рон судорожно дернулся и глухо застонал сквозь зубы, не приходя в сознание, но кровотечение начало стремительно останавливаться. На месте вырванного куска плоти на глазах нарастала новая, тонкая кожа, стягивая края раны. — Он будет жить, — тяжело выдохнула Гермиона, опускаясь на пятки и вытирая пот со лба испачканным в грязи рукавом. — Но ему нужен полный покой. Он потерял слишком много крови. Она поднялась на ноги, чувствуя, как внутри все гудит от колоссального расхода магических сил. Оглядевшись по сторонам, Гермиона вытащила палочку и начала быстро обходить их небольшую поляну по периметру, очерчивая невидимые границы защитных чар. — Протего тоталум... Сальвио гексия... Муффлиато... — шептала она, посылая тонкие серебристые нити заклинаний в воздух. — Репелло маглетум... Каждое слово давалось с трудом. Защита должна была быть абсолютной. Площадь Гриммо больше не была безопасной — если Пожиратели перехватили их при трансгрессии, они могли вычислить адрес. Теперь их домом стал этот глухой, холодный лес. Они были отрезаны от всего мира. Когда последний защитный купол сомкнулся над поляной, Гермиона вернулась к Гарри. Тот сидел на бревне, тяжело опустив голову на руки. Медленно, с трудом заставляя свои пальцы двигаться, Гермиона залезла в карман и достала оттуда медальон Слизерина. Тяжелое золото тускло блеснуло в полумраке еловых ветвей. Крестраж словно почувствовал, что на него смотрят, и отозвался едва заметной, тяжелой пульсацией, от которой по телу побежали мурашки. Они добыли его. Они вырвали кусок души Темного Лорда прямо из пасти Министерства. Но, глядя на бледного Рона и уставшего Гарри, Гермиона понимала: эта победа была лишь началом их долгого, изнурительного падения в темноту. И цена за уничтожение этой вещи будет гораздо выше, чем они могли себе представить. Палатка, которую Гермиона достала из своей бездонной сумочки, пахла сыростью и старой холстиной. Рона устроили на нижнем ярусе узкой койки, укрыв тремя тяжелыми одеялами. Его дыхание было прерывистым, но настойка бадьяна сделала свое дело — рана больше не кровоточила, хотя лицо парня по-прежнему оставалось пугающе белым. Гарри сидел у входа, прислонившись спиной к деревянному столбу подпорки. На его шее, прямо поверх старого свитера, лежал медальон Слизерина. Тяжелое золото тускло поблескивало в неверном свете единственной волшебной свечи. Гермиона сидела напротив, на корточках перед походной плиткой, пытаясь согреть немного воды. Атмосфера внутри маленького брезентового пространства изменилась сразу, стоило им занести туда этот проклятый артефакт. Воздух казался слишком густым. Каждый вдох давался с трудом, словно легкие заполнял невидимый свинец. — Гарри, — тихо позвала Гермиона. Собственный голос показался ей чужим и звенящим в этой мертвой тишине леса. — Сними его. Гарри не шелохнулся. Он смотрел в одну точку перед собой, и в его зеленых глазах, обычно теплых, сейчас сквозило глухое, несвойственное ему раздражение. — Зачем? — буркнул он, даже не повернув головы. — Мы должны его охранять. Если мы оставим его на столе, он может... я не знаю. Исчезнуть. Или повлиять на Рона. — Он влияет на тебя, — непреклонно отрезала Гермиона, поднимаясь на ноги. — Я чувствую его отсюда. Он фонит темной магией. Мы не знаем, на что способна эта вещь, когда находится так близко к человеку. Сними. Мы будем носить его по очереди. Так будет безопаснее. Гарри стиснул зубы. На его скулах заиграли желваки. Медленно, словно преодолевая физическое сопротивление, он поднял руки, перекинул толстую золотую цепочку через голову и с глухим стуком бросил медальон на деревянный стол в центре палатки. В ту же секунду Гермионе показалось, что невидимый обруч, сжимавший ее грудную клетку, слегка ослаб. Она подошла к столу и уставилась на крестраж. Зеленые драгоценные камни, выложенные в форме буквы «С», словно подмигивали ей в полумраке. Она протянула руку, собираясь убрать медальон в сумочку, но в последний момент остановилась. Интуиция, которая никогда ее не обманывала, буквально завопила об опасности. Эта вещь не просто лежала здесь. Она ждала. Она питалась их усталостью, их страхом за Рона, их изоляцией от мира. Гермиона закрыла лицо ладонями, пытаясь унять подступившую тошноту. В голове против воли всплыли воспоминания о Норе, о свадьбе, которая теперь казалась событием из прошлой жизни, и о Драко. «Где он сейчас? — эта мысль кольнула сердце острой, привычной болью. Но теперь, подсознательно чувствуя присутствие крестража на столе, Гермиона испугалась этой мысли. Осколок души Волан-де-Морта мог использовать любую ее слабость, любую скрытую привязанность, чтобы сломать её изнутри. — Нам нужно составить график дежурств, — сухо произнесла она, поворачиваясь к Гарри и ожесточая свой взгляд. — Три часа ты, три часа я. Тот, кто караулит снаружи, надевает медальон. Тот, кто отдыхает в палатке — снимает. Никаких исключений. Гарри молча кивнул, поднимая с пола свою волшебную палочку. Его лицо снова стало прежним — усталым и изможденным, без того странного, злобного огонька. — Я пойду первый, — сказал он, направляясь к выходу из палатки. — Следи за Роном. Если ему станет хуже — зови. Гермиона осталась одна. Она присела на край койки Рона, вслушиваясь в шорох ночного дождя, который начал мерно стучать по брезентовому куполу. Лес вокруг них засыпал, но для них троих эта ночь обещала быть бесконечной. Защитные чары скрывали их от Пожирателей смерти, но от врага, который лежал на их собственном столе, спрятаться было невозможно.