Разломы души: путь к свету

И о тебе боюсь я думать,

И забывать тебя боюсь.

И снова сам себе перечу,

Как будто сам с собой борюсь,

Боюсь, что я тебя не встречу,

И встретиться с тобой боюсь.

Расул Гамзатов

***

Министерский приём, в котором от министерства было только название. Сюда пригласили всех Пожирателей Смерти и их отпрысков, бывших сторонников Тёмного Лорда и тех, кого ещё надеялись завербовать. Пусть самого Волан-де-Морта здесь не было, весь Малфой-мэнор словно пропитался его присутствием и следами его деяний. Драко стоял в углу комнаты, мечтая только об одном — сбежать. Кто-то резко ткнул его в бок. Он едва не вздрогнул и почти выхватил палочку из кармана брюк, но это оказался Тео. — А Блейз, наверное, сейчас с матерью в Италии. — Да, наверное, — хмыкнул Драко. — Ужасно выглядишь. Слышал, твой отец распускает слухи, что вы снова получили по полной от Сам-Знаешь-Кого. Драко не видел смысла храбриться и лгать. — Очень мило с его стороны рассказывать об этом каждому встречному. — Ты же знаешь, я тут бессилен, — пробормотал Тео. — Как и я. Из толпы показалась темноволосая кудрявая девушка. Драко быстро двинулся ей навстречу, желая развернуть её к себе. Подойдя почти вплотную, он коснулся кончиками пальцев её плеча сквозь плотную ткань платья. По телу пробежал разряд. — Гре.. Девушка осторожно обернулась, и локоны, совсем не похожие на её, скользнули по открытой спине. — Драко… — тихо произнесла она. Он уставился на неё так, словно видел впервые. Разочарование болезненно вспыхнуло в груди. Астория осторожно накрыла его руку своей прохладной ладонью. Драко вздрогнул и словно очнулся. — Здравствуй, Астория. Она мягко улыбнулась, не обращая внимания на его резкость. — Ты не отвечал на мои письма. Я очень переживала. Нам ведь еще учиться весь седьмой курс вместе.  — Было не до этого. Ты знаешь, что происходит в моём доме. — Знала бы лучше, если бы ты хоть что-нибудь рассказывал. Но сейчас это неважно. Я хочу поговорить. Пойдём в твою комнату. Драко выдохнул. Ему и самому хотелось исчезнуть отсюда. Исчезнуть вместе со своей невестой казалось неплохой идеей. Астория взяла его за руку, пока они тихо шли по коридорам в отдалённое крыло поместья. — Последние месяцы были похожи на сладкий сон по сравнению с тем, что происходит сейчас. Астория приблизилась и тихо прошептала: — Ты ведь помнишь, как нам было хорошо. В её голосе звучала надежда. Драко отвёл взгляд. Внутри всё смешалось. Усталость, вина, страх и воспоминания, которые он так старательно пытался похоронить. Он осторожно коснулся её волос, но внезапно голову пронзила резкая боль. Перед глазами вспыхнул другой образ: непослушные кудри, другой голос, другая улыбка. Он резко отстранился. Астория сразу заметила перемену. — Драко? Он сделал шаг назад. Внутри словно бил тревожный колокол. Всё, что происходило сейчас, казалось неправильным. Мысль о том, что она где-то далеко. Что с ней могло случиться всё что угодно. Что она, возможно, уже мертва. Эта мысль ужаснула его. Он остановился. Астория осторожно провела рукой по его спине. — Драко, прости. Я снова сделала что-то не так? Он покачал головой. — Нет. — Тогда не уходи. Пожалуйста. Драко молчал несколько секунд, а затем тихо произнёс: — Ты не виновата. Я просто не могу. Не дожидаясь ответа, он вышел из комнаты. Через несколько минут он оказался на балконе северного крыла. Холодный осенний воздух болезненно обжёг лёгкие. Драко поднял палочку и стёр воспоминание о произошедшем. Голова тут же закружилась. Когда он вернулся, Астория всё ещё была там. Он подошёл ближе и осторожно поцеловал её в щёку, но она отшатнулась. — Драко, я ничего не понимаю. Правда не понимаю, что с тобой происходит. Я стараюсь тебя поддерживать. Даже на шестом курсе, когда все были уверены, что ты встречаешься с Грейнджер, я всё равно была рядом. Я всегда была готова прийти к тебе. Я любила тебя с самого детства. Драко поморщился. — Нам было по семь лет, Астория. — Я знаю. Но с тех пор я так никого и не полюбила. Иногда мне кажется, что это моё проклятие. Она медленно поднялась и направилась к двери. Драко смотрел ей вслед, но не произнёс ни слова. Когда дверь закрылась, в комнате стало невыносимо тихо. Ноябрь принес в Хогвартс ледяные шотландские ветры и гнетущую, удушающую атмосферу.  Замок изменился до неузнаваемости. Большой зал больше не сиял золотым светом, по коридорам вместо веселых студентов эхом разносились тяжелые шаги Кэрроу, а на уроках Темных искусств детей заставляли применять Круциатус на провинившихся первокурсниках. Драко сидел за длинным столом Слизерина, лениво помешивая остывшую овсянку.  Первого сентября он, как и положено сыну Люциуса Малфоя, послушно вернулся в школу на седьмой курс. Для всего магического мира он оставался образцовым Пожирателем смерти, правой рукой нового режима в замке, старостой и гордостью факультета. Но внутри него продолжал полыхать ледяной ад. Даже несмотря на то, что он всё-таки нашёл решение своей главной проблемы. Окклюменция. Теперь он был в безопасности, но страх того, что Волан-де-Морт однажды сумеет прорвать его хрупкую защиту, никуда не исчез. Учёба в Хогвартсе превратилась в настоящее испытание. Каждый коридор, каждый класс и каждая пыльная полка в библиотеке напоминали сюжеты его снов. А сны, если верить тревожным догадкам Драко, были связаны с реальностью куда теснее, чем ему хотелось бы. Днём блокировка воспоминаний работала безупречно: Драко искренне презирал маглорождённых, беспрекословно выполнял приказы Снейпа и Кэрроу и не допускал ни единой трещины в своей защите. Но по ночам, в тёмной спальне подземелий, магия забвения неизменно капитулировала перед его подсознанием. Ему снились не размытые силуэты. Ему снился сам замок — но совсем другой. Залитый тёплым светом свечей, наполненный ожесточёнными спорами о книгах, тихим девичьим смехом и прикосновением тонких пальцев, перебирающих его волосы. Грейнджер. Драко просыпался от собственного хриплого дыхания, ощущая, как по щекам текут злые, сухие слёзы. Он часами сидел в библиотеке, занимая именно те места, которые почему-то казались ему знакомыми. Будто когда-то рядом сидел кто-то очень важный. — Драко, ты опять ничего не ешь, — тихо произнесла Астория Гринграсс, присаживаясь рядом. На её тонком пальце тускло поблёскивало фамильное кольцо Малфоев. Они уже были официально помолвлены. Родственники праздновали этот союз, а Люциус и Нарцисса постоянно напоминали, что сразу после окончания войны, когда Тёмный Лорд окончательно воцарится в мире, состоится их пышная свадьба. Астория была красивой, чистокровной и идеально подходила ему в жёны. Но, глядя на неё, Драко не чувствовал абсолютно ничего. Внутри была лишь ледяная, звенящая пустота. — Снейп вызывал тебя, — Астория взволнованно коснулась его рукава, и Драко едва заметно поморщился, сдерживая желание отстраниться. — Говорит, егеря в пригородах нашли какой-то след. Драко медленно опустил ложку. — Какой след? — тихо спросил он. — Говорят, остатки защитных чар в лесах Уэльса. Очень сильная магия. Маглы на такое не способны, — Астория тревожно огляделась и понизила голос. — Кэрроу хотят отправить туда отряд егерей уже на этих выходных. Драко поднялся из-за стола, так и не притронувшись к еде. Странное чувство тревоги не покидало его до конца дня. Прошло три месяца. Золото предсвадебного августа сменилось ледяным, пронизывающим ноябрьским туманом. Леса Уэльса, где сейчас стояла палатка, казались вымершими. Земля промерзла, а ели стояли тяжелые, покрытые инеем. Внутри убежища атмосфера была натянута до предела. Рон уже оправился от расщепления, но шрам на предплечье постоянно ныл, а близость медальона, который они продолжали носить по очереди, превратила его в подозрительного и замкнутого человека. Парни почти не разговаривали, погруженные каждый в свои мрачные мысли.  Гермиона похудела, под глазами залегли серые тени. Вся её жизнь теперь состояла из холодного, механического расчета: как распределить остатки припасов, какие защитные заклинания обновить на рассвете и как удержать их маленькую группу от окончательного распада. Сегодня была её очередь носить крестраж. Тяжелое золото на шее казалось ледяным, оно словно высасывало из нее последние капли тепла. Медальон тихо, мерно пульсировал в такт её собственному сердцу, обостряя чувство одиночества до физической боли. Ноябрьский уэльский ливень хлестал по брезентовому куполу палатки, превращая землю снаружи в вязкое месиво. Внутри было ненамного лучше. Холод пробирался сквозь швы, но самым невыносимым был удушающий, липкий страх, исходивший от медальона Слизерина. Крестраж лежал на столе, тускло мерцая зелеными камнями, и методично разрушал все, что оставалось от их дружбы. — Он ушел, Гарри. Он просто взял и бросил нас, — Гермиона сидела на краю пустой койки Рона, обхватив себя руками за плечи. Из глаз готовы были хлынуть слезы, но она упрямо сдерживала их, до боли прикусив губу. Ей нельзя было плакать. Больше нет. Полчаса назад, после очередной безобразной ссоры, вспыхнувшей из-за пустяка и раздутой темной магией медальона, Рон сорвал с шеи цепочку, швырнул ее на пол и трансгрессировал в темноту. Прямо под проливной дождь. Нарушив защитный контур. — Мы найдем крестражи и без него, — глухо отозвался Гарри. Он сидел у входа, безучастно перебирая палочкой угли в походной плитке. На его лице застыла маска отрешенности — медальон, который он снова надел на шею, быстро забирал его последние душевные силы. Гермиона поднялась, чувствуя, как внутри все сжимается от дурного предчувствия. Рон ушел, оставив после себя оглушительную пустоту. Но хуже всего было то, что, уходя в ярости, он грубо разорвал их маскировочные чары. Структура заклинания Муффлиато и Сальвио гексия дала трещину. Защитный купол, который три месяца укрывал их от всего мира, теперь истончился, словно старая марля. Она выбежала из палатки под ледяные струи воды. Дождь мгновенно вымочил её куртку и волосы, но Гермиона не замечала холода. Она вскинула палочку, лихорадочно связывая ментальные узлы заново. Ей пришлось влить в заклинание двойную порцию магии, чтобы залатать брешь, оставленную Роном. Когда купол наконец сомкнулся и снова укрыл их от внешнего мира, Гермиона без сил прислонилась к стволу мокрой ели. Сердце колотилось в горле. Ситуация становилась катастрофической. Она не знала, как долго их лагерь сможет оставаться невидимым, если крестраж на шее Гарри продолжит высасывать из них бдительность и волю к борьбе. Впереди была долгая, холодная зима, и теперь они остались вдвоем против всего мира.