Память и её тайны. 10
27 июня 2026 г., 02:43
«Мы все пожизненно зависим
От наших радостей былых.
Не ворошите старых писем,
Не перечитывайте их.
Зачем вам боль
Померкших строчек
Полузабытые слова?..
Но память
Слушать вас не хочет,
У памяти свои права.»
***
План проникновения в Гринготтс оттачивали не первый день. Гермиона была уверена: предусмотреть всё невозможно, как бы они ни старались. Все уже разбрелись по комнатам. Она сидела у окна, когда в дверь постучали. — Входи. Дверь приоткрылась. На пороге стояла Флер. В её руках была небольшая стопка вещей. Один взгляд на них отозвался глухой болью внутри. Это была одежда, в которой Гермиона была в тот роковой день. — Понимаю, что ты предпочла бы сжечь их, но я решила их постирать и нашла вот это, — она протянула ей два сложенных листа. — Я не читала, можешь не переживать. Они были в нагрудном кармане, и мне подумалось, что они имеют для тебя значение. Гермиона взяла свёрнутые листы дрожащими руками. Она не надеялась, что они сохранятся. Не думала, что хоть что-то уцелеет… — Спасибо. Спасибо большое, Флер, — Гермиона осторожно обняла её, бережно касаясь живота. — Вообще за всё, что ты для меня делаешь. И за это тоже. На глазах навернулись слёзы. — Пожалуйста. Мне в радость заботиться о тебе. Когда Флер покинула комнату, Гермиона села на кровать, глядя на свёрток. Казалось, она помнила каждое слово. Каждую строчку. Но это не помешало ей судорожно развернуть листы и расплакаться, едва прочитав первые строки. Я не знаю, прочитаешь ли ты это когда-нибудь. Не знаю, останусь ли рядом достаточно долго, чтобы произнести эти слова вслух. Гермиона сморгнула вновь нахлынувшие слёзы. Она сама уничтожила его любовь. Стерла себя из его памяти. Решила за него, за них обоих. Каждый раз эта мысль причиняла почти физическую боль, но после плена она увидела слишком многое. Она поняла, насколько хрупкой стала его жизнь, насколько беззащитным оказался его разум. Когда все силы уходят лишь на то, чтобы пережить очередной день и не вызвать гнев Беллатрисы или самого Темного Лорда, достаточно одного неверного воспоминания, одной слабости — и враг войдет в сознание, вырвав оттуда все, что дорого. Она не могла позволить ему хранить память о ней. Даже если ценой этого становилась его любовь. В ней все еще жил крошечный росток надежды — хрупкая вера в то, что однажды она расскажет ему правду. Покажет все, что сделала, и объяснит, почему решилась на такую жестокость. И даже если он возненавидит ее, даже если проклянет за то, что она лишила его права выбора, Гермиона примет любой исход. Любой итог станет справедливой платой за ее выбор.
