18. Силко. Первый раз
25 февраля 2026 г., 10:16
— Вы гей? — серьезно спрашивает Силко.
Доктор отрывается от проверки сочинения, чтобы взглянуть на него. После небольшой паузы отвечает:
— Нет. С чего ты взял?
— Я-я, — хрипит Силко, тяжело сглотнув, — ни разу не видел вас с женщиной.
— Если мы не видим атом… — начинает Доктор нараспев.
— Женщина не атом, — хмуро замечает Силко. — Ее можно увидеть.
— И даже потрогать, — фыркает Дигестра и возвращается к проверке сочинения со словами: — Я женат на работе, Силко. Давно и очень крепко.
Силко угрюмо смотрит в тетрадку. Долго, пристально — и без толку: цифры и буквы прыгают по строчкам, как котята по крышам. Окно распахнуто, и в него залетает прелый, прогретый полуденным солнцем ветер. Пахнет пыльной дорогой, гарью с заводов; обильно политые растения источают удушливый пряный аромат. Силко жарко, рубашка липнет к спине, волосы — к коже. Ему кажется, что когда он открывает рот, из него вырывается пар.
— А почему ты спрашиваешь? — невинно интересуется Дигестра.
— М-мне, — начинает Силко, — для друга. Нужна… помощь.
— Вот как, — с прищуром тянет Дигестра, глядя ему в глаза. — Какого рода?
— Он хочет, — говорит Силко и кашляет. — Он и его п-партнер хотят… попробовать.
— Не продаю без рецепта, — серьезно говорит Дигестра.
— Секс, — выпаливает Силко. — Они хотят заняться сексом. Они бы хотели… воспользоваться вашими услугами.
— График приемов на табличке у двери, — пожимает плечами Дигестра.
— Это деликатное дело, — низко говорит Силко. — Они не хотят… быть скомпрометированы. Они попросили меня стать посредником. Им кое-что нужно.
— Ну? — приподнимает бровь Дигестра.
— Мазь, — выпаливает Силко. — Обезболивающее. Мощное. Чтобы…
— Исключено, — резко говорит Дигестра.
Повисает пауза. Раскаленный воздух дрожит между каменной кладкой дорог и горячими коньками крыш. Силко тяжело сглатывает. От слов Доктора ему почти физически плохо. Где же тогда? У кого? Почему старый хрыч не хочет?.. Не успевает Силко додумать, как Дигестра встает и вразвалку идет к шкафам. Сначала к тому, в котором хранятся препараты, потом к тому, где стоят книги. Приносит обратно парочку баночек, небольшую потрепанную книжку в коричневом переплете и зеленую брошюру. Переплет у книги новый, кожаный, а страницы старые, слипшиеся. Брошюра, судя по литерам в уголках, по анатомии.
— Вот здесь, — негромко говорит Дигестра, взяв одну баночку, — масло для массажа. Вот здесь, — он берет другую, — смазка. Справочник — для техники, романчик — для настроя. Ничего не ешьте и ничего не пейте хотя бы за три часа до. Никаких анальгетиков! Не портьте себе первый раз, — добавляет он вкрадчиво. — Боль — неизменный спутник любви. Не боритесь с ней. Примите ее. Чтобы, достигнув пика, упасть, а не уснуть.
— Благодарю, доктор, — сухо говорит Силко, жутко покраснев. — Еще советы?
— Не спеши, — серьезно говорит Дигестра. — Не забывай дышать. Будь чутким — к нему и самому себе. И помни: ты для него идеален. В любом случае.
— Как мило, — выдавливает Силко. — Обязательно передам ваши слова.
— Зачем? Вандер и так все знает, — криво улыбается Дигестра.
И сжимает его руку в своей гладкой теплой ручище.
***
«Необходимо действовать стремительно, пока все не пошло прахом». Силко так и делает: ловит Вандера во время обеденного перерыва, затаскивает его в укромный темный уголок и между поцелуями выпаливает: — Нам нужен секс. — Чего? — моргает Вандер. — Секс, — говорит Силко, краснея ушами. — Мы должны заняться сексом. — Сейчас? — испуганно оглядывается Вандер. — Здесь? — Да нет, дурак! — возмущается Силко. — Нужно выбрать место. Бар твоего дяди?.. — О не-ет, — мотает головой Вандер. — А вдруг там труп? — Труп? — изумляется Силко. — Откуда? — Я сказал, «вдруг», — морщится Вандер и крутит пальцем у виска, приговаривая: — Дядька был совсем того. И там ни отопления, ни кровати. Голые стены и полы. — Ладно, тогда… — бормочет Силко. — Что, если… Твой отец когда-нибудь?.. — Нет, — отрезает Вандер. — Только не в квартире. — Но я не могу привести тебя в мой дом! — в отчаянии выпаливает Силко. — Там всегда кто-нибудь есть! Вандер задумчиво чешет затылок. Силко судорожно соображает. «Где же, где же, где…» — А, может, в пещере? — медленно говорит Вандер. — Нет, — хмурится Силко. — Почему? — удивляется Вандер. — Штрек далеко от выработки, там тепло, светло… — И душно, — ворчит Силко. — Ненавижу шахты. — Ну тогда придется напроситься к мами, — глубоко вздыхает Вандер, щупая Силко за самые интересные места. — Или к Бабетте. Или даже… — Тихо, — шипит Силко, закрывая ему рот. Мимо проходит несколько шахтеров, весело переговариваясь. Значит, обед кончается, им нужно вернуться на свои места, иначе их начнут искать. Вандер целует его ладонь. — Давай в штреке, — шепчет он, покрывая поцелуями всю его руку. — Это безопасно. Я-я… что-нибудь сделаю с духотой. Обещаю. — Попросишь Джанну пустить ветры? — ворчит Силко — и едва заметно улыбается, когда Вандер прыскает. — Ладно-ладно. Пускай будет штрек. — Сил, — шепчет Вандер изменившимся голосом. И смотрит на него так, что Силко невольно краснеет. Его последнее время постоянно лихорадит, он дрожит, и когда они вот так близко дрожь усиливается. Как бы Вандер его ни обнимал. — Когда? — хрипит Вандер, прижимая его к груди. — Сегодня вечером? — предлагает Силко, гладя его по руке. — Не могу, — качает головой Вандер. — Завтра вечером? — Не могу, — тяжело сглатывает Силко и смотрит ему в глаза. — Послезавтра собрание. Мы должны там быть. Оба. — Значит, через три дня? — шепчет Вандер. — Да. Через три дня, — шепчет Силко. Они трутся носами и фыркают, целуются в последний раз, и Силко выскальзывает из кольца теплых тяжелых рук. В груди оглушительно бьется сердце, с лица рекой льется пот, и ему отчаянно не хватает воздуха. Он, как птица, заплутавшая во время долгого перелета, измотан, напуган и совершенно не представляет, что его ждет, когда он приземлится.***
Они встречаются через неделю: Силко хочет наскрести денег на новое исподнее. Не получается, так что он штопает старое. В ноксианском романе, который ему подарил Дигестра, все происходит глубоким вечером под открытым небом. Вечером их зовет на именины один из друзей Филь. Они бы отказались, но этот человек обещает познакомить их с человеком Форума. Того самого Форума из Теневого района. «Такой шанс нельзя упускать!» Утром шахта открыта. Силко говорит Бригадиру, что забыл кое-что на рабочем месте. На одной из развилок сворачивает круто влево и, крадучись, спускается на нижний уровень. Вандер уже сидит на койке в убежище и поспешно встает, когда Силко заходит внутрь. На нем блестящий кожаный жилет и свежевыстиранная рубашка с жестким воротничком. От него несет цветочным одеколоном. — Давай я закрою, — предлагает Вандер. И бросается запирать засов. Силко быстро оглядывается. Странно: в штреке пахнет морем — морской солью, сырыми водорослями, свежей рыбой. Приглядевшись, Силко видит, что на столе на новенькой клеенке лежит тарелочка, полная масла, на поверхности которого плавает тлеющий фитиль. Рядом стоит темная высокая бутылка и пара желтоватых сколотых по краям бокалов. «Койка заправлена», — невольно замечает он. Новое дешевое покрывало, подушка, которой тут раньше не было. Когда Вандер возвращается, Силко успевает покраснеть, как рак. Они смотрят друг на друга — и отводят глаза. — Ты… — бормочет Вандер. — Классная прическа. — Нам нельзя пить, — твердо говорит Силко, указывая на бутылку. — Ладно, — моргает Вандер. — Я принес смазку, — продолжает Силко. — И масло для массажа. — О, хорошо, — кивает Вандер. Силко достает из карманов смазку с маслом и кладет их на стол. «Нет. Далеко», — решает, подумав, и перекладывает их на пол около кровати. Вандер внимательно наблюдает за ним. — Может, сначала разденемся? — предлагает он. — О, — выдыхает Силко. — Да. Как он сам не додумался? Вандер, помедлив, пытается стянуть с него куртку. Дрожь бежит по позвоночнику, и Силко, увернувшись, выпаливает: — Я сам! — Хорошо, — отдернув руку, говорит Вандер. Шуршит одежда, гудит лампочка. Они стоят друг к другу спиной. Силко борется с рубашкой: ткань липнет к пальцам, пуговицы путаются в нитках. Бросив ее к куртке на тумбочке, он берется за штаны. Резко выдохнув, он снимает их вместе с бельем и отправляет к остальной одежде. «Зачем штопал?» Помучившись с ботинками, Силко убирает их под тумбочку, попутно размышляя, куда все положил Вандер. Наверно, на стул. Не на кровать же!.. Силко оглядывается и с облегчением констатирует — точно. На стул. А потом видит Вандера. Абсолютно голого. «Много мяса, мало жира». Не великан, как отец, не жирдяй, как Бензо. С пушком на груди, с пучком волос между ног. С длинным, толстым, необрезанным… Силко вскидывает глаза — и обжигается. Вандер смотрит на него. Щеки розовые, взгляд темный. Силко переступает с ноги на ногу. — Холодно? — шепчет Вандер. — Н-нет, — дав петуха, говорит Силко. — Нам надо лечь. Сесть. Он порывается взять Вандера за руку, но тот выдыхает: — Подожди. Можно я… тебя обниму? «Мы обнимаемся уже три месяца!» — хочет фыркнуть Силко, но слова застревают в горле. Все совсем не так. Он хотел спросить, откуда у Вандера благовония, но забыл. Он хотел поехидничать на счет одеколона, но передумал. Он хотел броситься целоваться прямо с двери, завалить Вандера на кровать и раздеться под его завороженным взглядом. Вместо этого он стоит, как истукан, и с трудом шевелит языком. От легкого кивка у него кружится голова. Вандер тоже кивает и медленно, осторожно берет его за руки, обнимает, зарывается носом в шею. Силко, вздрогнув, прячет лицо у него на груди. «Кожа к коже», — мелькает в памяти фраза из романчика. Вандер теплый, твердый, он пахнет шахтой, дурацким цветочным одеколоном — и пузом щенка. Какой бред! Но это правда. Так пахнут щенки: материнским молоком и нежным, детским подшерстком. Вандер гладит его широкими шершавыми ладонями по спине, пояснице, слегка касается ягодиц и бедер. Силко невольно подходит ближе. А потом их члены соприкасаются, и они отпрыгивают друг от друга. — Нам надо сесть! — говорит Силко, пуча глаза. — Ага, — судорожно кивает Вандер. Они садятся — и чуть не бьются затылками о стенку. Койка старая, проваливается. Им приходится сесть на корпус. «Черт. Больно!» — хмуро думает Силко: корпус железный. Повисает пауза. Вандер трет руки, Силко собирается с мыслями. — Может, мы… — начинает было Вандер, но Силко его перебивает. — Я буду сверху, — говорит он. — А, — говорит Вандер и сглатывает. — Л-ладно. — Не бойся, — продолжает Силко. — Я знаю, что делать. Я-я… много читал. Вандер косится, бледнеет. Силко хлопает его по колену со словами: — Тебе нужно лечь. Вандер, помедлив, ложится. Его шершавые пятки упираются Силко в крестец. — На живот. Вандер переворачивается, неуклюже переставляя колени. «Какая у него спина. И задница». На ней вьется темный пушок. И она слегка отвислая. Силко почему-то думал, что она будет подтянутой — Вандер же занимается на Арене. Впрочем, это тоже красиво. Он весь красивый. «А ты — нет. Так что не ударь в грязь лицом». Силко решительно хватает смазку и засовывает себе между ног — греет. Тем временем, Вандер, сдунув волосы с лица, бормочет: — Может, мы… полежим? Вместе. — Мы уже лежали, — бурчит Силко. — В одежде, — замечает Вандер. — На пляже? — приподнимает бровь Силко. — Мы были в плавках! — слабым голосом кричит Вандер. — Все будет хорошо, — тяжело сглотнув, говорит Силко и смотрит на баночку между своих ног. А потом на ту, которая лежит на полу. — Хотя… Давай сначала я сделаю тебе массаж. Вандер воодушевляется. Даже улыбается. От этого Силко становится легче дышать. Пока он размазывает масло по ладоням, Вандер смотрит на него, подперев щеку кулаком. Каштановые волосы эффектно обрамляют волевое лицо с кривым носом и упрямым подбородком. Щеки сбрызнуты румянцем, на шее крупная родинка. «У него коричневые соски. Большие, как у девушки». И кожа мягкая, как тесто, но мышцы под ней твердые, напряженные. Когда Силко разминает их, Вандер блаженно мычит. — Сил, — шепчет он, — а почему ты захотел? — Что захотел? — спрашивает Силко. — Секс, — бормочет Вандер. — Ты же говорил, это… пошлость. Ерунда. Силко замирает. Водит большими пальцами по ямочкам на пояснице и вспоминает разговор с Фелицией. Глупый, домашний разговор за чаем после рабочего дня. «Вандер пришел ко мне в соплях и слюнях, — хихикнула Филь, подливая ему чая с вином. — Весь извелся. Из-за тебя». «Чушь», — отрезал Силко с горящим, тяжело стучащим сердцем. «Ты ему снился, — с ноткой мечтательности протянула Филь. — В самых компрометирующих подробностях. Он очень испугался». «Чего? Подробностей?» — усмехнулся Силко. «Того, что ты его бросишь, — грустно улыбнулась Филь. — Что разобьешь ему сердце». Силко не поверил своим ушам. Он? Разобьет? Это Вандер должен был его разбить! Вандер не знает, что Силко уже больше двух лет читает древние ноксианские поэмы, воспевающие «эннейскую любовь». Прячется под одеялом на протекающем чердаке и представляет, что Вандер — это Номмос, а он сам — Пэрика. Благородный великан, силой улыбки и меча покоряющий народы, и тщедушный поэт, поражающий людей умом и красноречием. Они любили друг друга, никогда не расставались и всегда были друг другу верны. Пэрику убили заговорщики, и Номмос, безжалостно отомстив, сошел с ума от тоски. Слезливая патетическая трагедия, но Силко от нее дурел. Потому что дурел от Вандера. Чем дальше уходило детство, тем меньше Силко им дорожил. В пятнадцать лет он со стыдом вспоминал себя десятилетнего. Дикого, огрызающегося крысенка с сосущим от голода желудком, без капли мозгов, гордости и амбиций. Сейчас он стал умнее, эрудированнее, культурней. Даже его походка, жесты, речь стали другими. Доктор позаботился об этом. Силко больше не прятался от людей — он шел к ним, потому что знал, что без них ему не выжить. Только с их помощью можно вырваться из дыры, в которую их загнал Пилтовер. Только с помощью товарищей он может надеяться на победу. Он не одинок — и это нужно использовать. Правда, как конкретно это сделать, Силко пока не понимал. А теперь еще эта влюбленность. Сил читал, что все влюбленные — дураки, но даже представить не мог, насколько это правда. Как и то, насколько это приятно — и необратимо. «Брошу? Почему это?!» — вскричал Силко. «Вандер привык, что ты от него убегаешь, — негромко сказала Фелиция, поглаживая его по руке. — Наверно, он думает, что для тебя это все не всерьез». «Неправда!» — выпалил Силко, мотая волосами. «Он так думает, — пожала плечами Филь и слабо улыбнулась. — Ты же знаешь, какой он. Практик. То, чего он не видит, для него не существует». Разумеется. Вандер человек дела, Силко обожал его за это. Но иногда… «Значит, нужно показать, что я настроен решительно». Но как? Что превращает обычные отношения в серьезные? Брак, дети? Они мужчины. Деньги, дом? У Силко этого нет. Что же тогда?.. И тут его осенило. Секс. Все, кто состоят в серьезных отношениях, занимаются сексом. Бывает, конечно, иначе, но это, как с задачкой про шуриманцев: не все, кто верят в бога Тотта, шуримы, но все шуримы верят в бога Тотта. «Значит, решено». Силко продумал план, сходил к Доктору, подготовился и теперь… Силко шлепает Вандера по ягодице со словами: — Не говори глупости. Раздвинь ноги. Вандер сникает. Положив щеку на руки, он послушно разводит бедра. Силко кое-как стирает масло для массажа и выдавливает немного смазки на ладонь. «И эта воняет цветами!» Какое-то проклятье. Силко хмуро проводит пальцем между ягодиц. Тут волосы жесткие, как в паху. Сил сглатывает. Вандер ерзает. — Все хорошо? — спрашивает Силко, помассировав и надавив. — Угу, — выдавливает Вандер. — А сейчас? — Н-нормально. У Силко во рту сухо, как с похмелья. Вандер очень нежный, горячий, скользкий. Трепеща, Силко хочет протолкнуть палец глубже. Но Вандер подскакивает, подтягивая ноги к груди, и тараторит: — Д-давай не так быстро! — Потерпи, — рычит Силко и хватает его за бедро. — Я сейчас… — Нет, погоди!.. — Что ты как маленький?! Это совсем не больно!.. — Конечно! Не тебе же суют палец в… — Я буду осторожен!.. — Давай поцелуемся!.. — Мы уже целовались!.. — Давай подержимся за руку!.. — Мы уже держались за руку! Я хочу трахаться!.. — Нет-нет-нет, погоди!.. — Иди сюда!.. Ай! Ты чего?.. — Нет!.. — Не пинайся!.. — Помогите!.. — Вандер!.. — Насилуют!.. — Вандер!.. — Монстр!.. — Тихо ты!.. — Йордл!.. — Нас услышат!.. — Он хочет запятнать мою честь!.. — Да успокойся ты!.. Иди-ка сю… А! Они катаются, пинаются, щекочутся, щипаются, кусаются, обливаются маслом, обмазываются смазкой, бьются лбами, кидаются подушкой, целуются, ласкаются, хохочут и хихикают. Наконец падают на кровать в обнимку. Тяжело дышат, насквозь потные. Силко икает, Вандер убирает волосы с его лба, целует, шепчет глупости. Силко опять пинается, трется бедром о член. Вандер слабо вздыхает и, найдя его губы, гладит Силко под яичками. Силко сдавленно ахает. Все происходит так быстро, что он едва успевает вскрикнуть. Его подхватывает ветер, поднимает резко и высоко и бросает с обрыва. Вандер стонет ему на ухо. — Нам надо, — лепечет Силко, когда он усаживает его сверху. — Надо к Филь. Форум… — К херам Форума, — выдыхает Вандер, сверкая глазами. — Иди ко мне. Или я умру.***
— Я кончил тебе на бедро. — Ну это в первый раз. — А потом поползал, подергался и отключился, не успев вытащить. — Такой милый, — шепчет с улыбкой Вандер. — Такой маленький. Сидит на кровати, поджав ножки, и смотрит, как потерявшийся котенок. — Пошел ты, — фыркает Силко. Тычет его в бок, встает и идет к ведру с чистой водой в темном углу. Попутно открывает шторы и от души потягивается. На улице вечереет, ярко-красное небо темнеет над их головами. Закоулки пышут дымом и человеческим жаром. Откуда-то раздается дробная танцевальная музыка. Силко трясет волосами и, сам не зная зачем, пританцовывает: вскидывает руки, покачивает бедрами, запрокидывает голову. Играючи схватив кружку, набирает воды, отпивает и оборачивается к Вандеру. Улыбается — его пожирают темными глазами. — Сил, — выдыхает Вандер — и вдруг отводит взгляд. — Ты обидишься, если я уйду из шахты? — Что? — удивленно говорит Силко. На секунду он теряется, а потом спрашивает: — Почему ты решил уйти? — Я… так больше не могу, — признается Вандер, не поднимая глаз. — Смены, «кружки», бар, Филь с Бензо… Ты. Мне тяжело. То, что произошло в штреке… Это моя вина. Нужно было перепрятать заклад. Я забыл, не проследил. Если бы не я, то… — Что-то уцелело? — осторожно спрашивает Силко. — Бомбы? Припасы? Документы? — Нет, — мотает головой Вандер. — Все сгорело. — Хорошо, — облегченно выдыхает Силко. — А другие заклады? — Ребята перепрячут, — обещает Вандер, бросив на него короткий взгляд. — Я приказал. — Очень хорошо, — выпаливает Силко и, поставив кружку рядом с кружкой для чая, падает на Вандера. — Все, что угодно, щенок. Поздравить? Он нависает над ним так, чтобы его волосы закрывали их лица, чтобы их кончики щекотали Вандеру нос, чтобы весь мир пропал в их общем дыхании, в едином взгляде. Вандер это любит. Вандер от этого млеет. А Силко сходит с ума. — Бригадир просил зайти, — шепчет Вандер. — К черту Бригадира! — шипит Силко. И целует его. Вандер переворачивается, увлекая его за собой. Он один может заставить кровать кружится, мир плыть, а сердце выпрыгивать из груди. Он один всегда знает, что делать. Он — идеален. Если Силко не может доверять ему, не может отдаться в его руки, то кому он тогда может отдаться? Кому он вообще может доверять?
