there is a light that never goes out

Сал не ушёл... и не собирался. Не мог он так просто уйти, зная, что за кабинкой ревёт человек. Фишер опёрся спиной о дверцу, постепенно съезжая с неё вниз и усаживаясь. — Расскажи, что случилось? – поинтересовался он, надеясь, что Трэвис правда расскажет хоть что-то. — Да не твоего ума дело! – резко ответил блондин, обнимая себя за ноги и повернув голову в сторону, положив её на колени. Ногти впивались в кожу голени, царапая её, оставляя закругленные полосы вмятин. — Да ну тебе, Фелпс, самому легче станет, если выскажешься, – неуверенно произнёс протезник, стараясь заговаривать собеседника как только может. — Не станет, – кареглазый только и огрызается. Нет у него таких социальных навыков, чтобы рассказывать о своём бремени, да и как говорят: "Сор из избы не выносят". Но стоит ли следовать этому правилу? Не знает. Очень уж тяжело даже слово произнести о том, что происходит с ним в его же семье, хотя отца сложно назвать семьёй. Не только это тревожит Трэвиса. Мысли о неправильности его, его любви и о том, как его тянет к этому голубоволосому чудиле, тоже давали своё давление, причем сильнее намного, нежели факт домашнего насилия. Ведь до появления Салли в его жизни Фелпса не так сильно волновали побои, да? Скорее, совсем не волновали, это стало чем-то по типу ежедневной рутины, неотъемлемой частью дня или даже бытия. Только стоило хвостатому появиться, так всё, все чувства обострились, каждая мелкая проблема ложилась как груз, который не поднять. — Это ведь всё из-за отца, да? – Фишер как обычно попадает в мишень, благо не на цифру 10, а где-то на 5. Но как же удивляет догадливость его. Никто бы и сказать не смог, что сам проповедник бьёт своего сынишку, быть того не может! Ещё как может. Блондин молчит, ведь к горлу подступила очередная порция слёз. Голубоглазый, кажется, уже пожалел, что начал это, но надежда на их с Фелпсом перемирие никуда не уходила. Голова постепенно стала гудеть у обоих от напряжения атмосферы. Тут прозвенел блядский звонок, не дав протезнику вывести собеседника на чистую воду, а Трэвису успокоиться. Сал ушёл первым, оставляя юношу, а сам парень через несколько секунд вышел из кабинки, подходя к раковине, смотря на себя сквозь забрызганное зеркало.